Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альфа и Омега Марины Журинской. Эссе, статьи, интервью
.pdf
О мире
461
вает на степ, в лучшем случае — на фламенко, а
дело печальное, тут не до танцев) на тех кошмарных случаях, когда отдельные граждане требуют
их «раскрестить», потому что считают, что крещение препятствует свободе их оккультных опытов.
Очень, в сущности, прозорливые граждане, гораздо, по-моему, адекватнее тех, которые считают, что
не препятствует.
И вот ведь на явно ироничное предложение написать заявление на имя Патриарха — «прошу не считать» или лучше того «отчислить» — не покупаются,
считая, что нужно что-нибудь более серьезное. Но
при всей их занимательности мы ими сейчас заниматься не будем, потому что им хоть что-то да интересно.
А речь о тех, кто болен стародавней болезнью,
которую знали и древние римляне, — потому что
и Древний Рим переживал период упадка, и апо-
1
стасия
роль. И называли они эту болезнь
тоже играла в древности свою сумрачную
taedium vitae «от-
вращение к жизни». При этом имеется в виду то отвращение, которое вызвано пресыщением и очень
близко с ним связано. Когда все, что осталось привлекательного, — это идея покончить с собой максимально эффектным и зрелищным образом.
И это — расплата за то, что так многое доступно,
так многое позволено (а если не очень-то позволено, то и не преследуется особенно, и не карается).
За стремление все узнать, все испытать, короче —
быть как боги, знающие добро и зло
(Быт. 3, 5).
А теперь благодаря всеобщему процветанию и распространению все шире и глубже благ цивилизации
такой вот отвратный образ действий перестал быть
1
Апостасия — вероотступничество. — Ред.
462 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
привилегией избранных и стал достоянием народных
масс.
Но что нам римляне, представление которых о
бессмертии было довольно расплывчатым. Наши
современники, которым неинтересно жить, — вот
они и не желают, — почти поголовно сведущи в
том, что будет за гробом. И вывод, который они из
этого своего знания делают, по-своему логичен: в
таком случае не надо нам никакой вечности!
И вот тут-то и начинается уже полный кошмар.
Дело в том, что одно дело — вера, а другое — знание. Казалось бы, мы к этому привыкли, нас и «по
атеизму» так учили, отдавая безусловное предпочтение знанию. И «по религии» нас подчас учили
точно так же, только отдавая предпочтение вере.
А здесь получается, что верь не верь, а знаешь, что
физическая смерть — это не конец, что вечность
есть, что и для тебя она будет и что с этим ничего
не поделаешь, как ни противься этому знанию об
этом будущем. И вот человек, доподлинно знающий в глубинах своего существа, что вечность есть,
корчится в муках, желая, чтобы этого не было, и
осознавая всю тщетность этого желания.
А ведь когда-то это стало для нас Благой Вестью:
то, что мы не умрем, то, что будем во веки веков
пребывать с Богом, Который — Отец наш Небесный. И вот — пресытились, и все потеряло смысл, и
жизнь не мила, и вечность из манящего обетования
превратилась в удручающую перспективу. Господь
уже не сулит нам, недостойным, ослепительно прекрасной вечности. То есть Он-то сулит, да люди это
воспринимают вовсе не так, и возникает бесконечно
печальный текст, отражающий это их восприятие:
Обрекающий на вечность и бессмертие Господь…
О мире
463
Но тут же — буквально тут же! — обнаруживается, что не только времена упадка и апостасии уже
бывали, но и что современный проповедник, как
говорится, «в курсе» и не опускает рук. Оперируя
теми же понятиями, он, тем не менее, утверждает,
что спасти от непредставимой вечной муки и привести к немыслимому вечному блаженству способна
только любовь к людям и к Богу. Потому что она
от Бога исходит и к Нему возвращается, связывая
Творца и тварь незримыми, но наипрочнейшими
узами — единственными нерушимыми из тех, которые только есть во вселенной.
И пусть один этот маленький пример послужит
нам опорой в мыслях о том, что Господь способен
вывести нынешнее человечество из той гибельной
пучины отчаяния, в которую оно себя ввергло. И о
том, что наши проповедники способны найти слова помощи и поддержки. Но это, как известно, для
тех, кто хочет. А история о том, что Бог пощадил
бы Содом, если бы там нашелся десяток праведников, мало кого вдохновляет.
* * *
Так что же получается — поворот оверкиль сулит
человечеству неминуемую гибель? — Возможно, но
необязательно. Никто не мешает нам, находящимся в трюме гибнущего корабля, в поисках света и
воздуха пробить дно и таким образом освободиться.
Дело ведь не в корабле, а в жизни, этой и будущаго
века. А перевернувшийся корабль ни на что не годен. На растопку разве что или на то, чтобы понаделать из него чего-нибудь временного: плотиков,
шалашей…
464 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
Тем более что у нас есть соответственная культурная модель. Помните, у Пушкина: «Вышиб дно
и вышел вон» («Сказка о царе Салтане»).
Опубликовано: Журнал «Альфа и Омега». — № 1 (60), 2011 г.;
Православие и мир [Электронный ресурс]. — http://www.
pravmir.ru/povorot-overkil/. 11 мая 2012 г.; Журнал «Фома». —
№ 6 (98), июнь 2011 г.
О человеке
О людях, хомячках и бандерлогах
«Зверские» метафоры —
метафоры или зверство?
Есть такой «замечательный» метод дискуссии —
не излагать свои взгляды, не разъяснять свои действия, а унижать другую сторону. Для этого служат
в первую очередь простые уменьшения: если противную сторону представляют тысячи — пишется
«горстка людишек», если в этих тысячах много людей нерядовых профессий, то это «кучка отщепенцев» и т. д. Но это бы ладно, хотя не очень понятно:
если горстка и кучка, то зачем такое мощное противодействие организовывать.
Далее располагаются простые обзывания и обвинения. И как будто никто из дискутирующих в школе не учился и не слышал бронебойную реплику «от
такого слышу», базирующуюся, между прочим, на
том сугубо научном факте, что человек может обвинить другого человека только в том, на что способен сам. Я про это писала неоднократно, в том
числе и в «Фоме», так что сколько можно, надоело.
Тем более что этим грешат ну буквально все заинтересованные лица.
Но на этот раз — о дальнейшей ступени унижения.
Это когда людям отказывают в человеческом достоинстве, обзывая их животными. Нельзя сказать,
466 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
что это — блестящее достижение новейшего времени, это и у Гомера есть. Как бы уже культурная
привычка. Настолько «культурная», что дает совершенно фрейдистские ляпы.
Нужно сказать, что в ряде национальных культур за называние человека животным предусмотрена очень жесткая реакция вплоть до всякой.
В других следует различать; некоторые называния
относительно безобидны, иные же — наоборот.
Кстати сказать, обычай ласкательного употребления названий животных «проходит» далеко не всегда и далеко не со всеми.
Как бы то ни было, сейчас наблюдается широкое
употребление животных наименований. «Офисный
планктон», бесконечные «хомячки», плавно переходящие в «леммингов» (опять Фрейд: лемминги
славны массовыми самоубийствами, так что здесь
явно проглядывает желание гибели оппонентов),
наконец, «бандерлоги». Уже и в Давосе некто из
власть имущих (ну, или приближенных) сравнил
российскую общественность с собакой. Ну, что тут
скажешь? Оно, конечно, язвительно, но... Вот Ким
в свое время пел:
...Отчего у собак жизнь собачия?
Знать, хозяин их хуже Каина,
Убежать бы им от хозяина...
Здесь есть два аспекта: культурологический в
широком смысле слова и христианский как таковой.
Что касается первого, то не так безобидно называние людей животными, как могут предположить
люди, видящие в этом всего лишь метафору.
Возьмем Новую Гвинею. Там на нагорье условия
жизни просто нечеловеческие: хоть и экватор, но
высоко, поэтому почитай что круглый год ночью
О человеке
467
заморозки или близко к тому. А они голые. Приходится спасаться кострами и тем, чтобы натираться
жиром. Ну и голод к тому же; очень бедная природа. Так что когда совсем конец приходил, пробавлялись... гм-гм, людоедством. Может быть, в последние десятилетия перестали, может быть, у них там
гуманитарная помощь или они вообще уехали. Но в
ХХ веке такое бывало.
И происходило по строгим канонам культурного
кода. Для начала нужно было изловить кого-то из
другого племени живьем. Далее начинался ритуал, который мог длиться и несколько суток: нужно
было убедить себя, духов и жертву, что это не человек, а животное. И есть можно было только согласного со своим животным статусом.
Так что на месте тех, кто радостно (или гневно,
какая разница) говорит: «Да, мы хомячки и бандерлоги», я бы подумала. На месте же тех, кто называет людей хомячками, офисным планктоном и
бандерлогами, я бы подумала сугубо. Потому что
неловко признаваться в человеконенавистничестве. Увы, человек не всегда волен в своих мыслях; бывает, что в голову лезет сущая дрянь, что
в аскетике называется «прилоги». Но вот признак
цивилизованности — как минимум не выпускать
эту дрянь на всеобщее обозрение. А как максимум
преодолевать.
Преодолевается она в русле христианской практики, исповедью и молитвой. Пост, в общем-то, тоже
не помешает. Но вот достаточно ли четко мы понимаем, почему нельзя уподоблять людей животным?
В общем-то, просто-напросто по Символу веры:
«Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес... и вочеловечшася».
468 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
Христос стал человеком и умер за нас. За всех
людей. Мы как-то легко об этом забываем. А не следует. Тут ведь дело не в том, спасутся ли инославные, иноверцы и просто неверующие, а в том, что
Он всем дал такую возможность. И кто мы такие,
чтобы кому-то в этом отказывать? Потому что низведение человека к животному (ну да, на словах, но
не сказано ли, что от слов своих осудимся?) — это
отказ ему в шансе на спасение.
Конечно, изощренные в полемике могут сказать,
что и Сам Господь уподоблял людей овцам. Да, это
так, но разве кто-либо из провозглашающих людей
хомячками обещал положить за них свою жизнь,
как обещал — и сделал — Добрый Пастырь?
Нужно сказать, что эпидемии словесного низведения людей к животным предшествовала широкомасштабная акция называния зверями — и даже зверьками, см. начало текста — людей иной национальности.
С чисто практической точки зрения это неразумно,
потому что давно подмечено: там, где отказываются
от христианских основ жизни, действует жестокое
правило «око за око и т. д.», так что легко можно
вызвать к себе симметричное отношение.
Но вот ведь еще какая вещь: уподобление людей
зверям и полемически неоправданно, потому что
звери на самом деле никаких зверств не совершают:
хищники просто питаются, а животные одного вида
при выяснении отношений не наносят друг другу тяжких увечий, а так, потрепать могут: «ворон
ворону глаз не выклюет». Так что уже само слово
«зверство» по отношению к человеческой жестокости представляет собой прямую клевету и — опять
Фрейд, ну что тут поделаешь! — подсознательное
желание свалить с себя ответственность.
О человеке
469
...Сказано, что ученики Христовы будут узнаваться в мире по тому, что любят друг друга. Можно, конечно, сказать, что друг друга мы любим, а
не любим хомячков, рыжих, велосипедистов и т. д.
Но вот ведь какая штука: привычка к не-любви может оказаться неискоренимой. А окружающий мир
состоит из людей. А люди обладают способностью
к экстраполяции и будут нас судить не по нашим
тайным внутренним благим свойствам (ох, ох!), а
по внешним выбросам ненависти. Так что лучше
бы не надо, а?
Опубликовано: Фома [Электронный ресурс]. — http://www.
foma.ru/article/. 31 января 2012 г.
Стоит ли канонизировать глупость?
Часто при полемике происходит почти незаметная подмена: вместо спора о сущностях ведется спор о словах. Но за словами всегда кроются
сущности, просто слова способны их маскировать.
И получается, что речь идет совсем о другом...
Когда-то в убогом коридорчике Института языкознания встретились двое коллег и перекинулись
парой слов. Это была не научная работа, а так, предварительные соображения (которые, кстати, ни к
чему не привели). Нижеследующие высказывания
можно считать продолжением этих соображений,
носящим столь же предварительный характер.
В ходе того разговора на бегу собеседники усмотрели, что в значение слова «дурак» входит признак
злобы. В самом деле, доброго, но недалекого человека дураком не называют; в крайнем случае говорят,
что он далеко не Эйнштейн, и он сам с этим добродушно соглашается. Дурак же не только неумен, но
470 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
и агрессивен, самодоволен, стремится навязывать
свое мнение и не слушает никаких возражений.
Для него решающий аргумент: «Я так не считаю»
или «Я не согласен». И не может он взять в толк,
что это не аргумент, а описание его собственного
состояния. Всякого, кто умнее его, он стремится
уничтожить, и хорошо если морально.
Близка к этому прискорбному состоянию и «глупость», но отличия все-таки есть. Глупый человек
даже не отрицает, что он глуп, он этим, скорее,
гордится и пламенно обличает тех, кто этого качества лишен. Девизы глупца: «Мы университетов не
кончали», «Мы люди простые». Это произносится с
гордостью; кстати, глупец любит говорить если не
от имени всего народа, то от имени значительной (и
лучшей) его части. Дурак может быть весьма активен, глупец прежде всего ленив — что называется,
лень мозгами пошевелить. Свою идеологию он внедряет в основном ради самообороны, чтоб не приставали, не возникали и не высовывались.
Маскировка
К счастью, «дурость» редко выдает себя за христианскую добродетель. Лучшее, что говорят о ее
носителе доброжелатели и в первую очередь он
сам, — это то, что он человек твердых взглядов и
верен своим убеждениям, а также умеет за себя
постоять. Ум дурак не признает, но высоко ценит хитрость, ошибочно принимая ее за мудрость.
Это очень похоже на то, как оккультист, отвергая
Церковь и церковные Таинства, прибегает к магическим ритуалам, сулящим полный (как пишут в
рекламах шарлатаны, 200-процентный) и быстрый
успех, преимущественно материального плана.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]