Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Альфа и Омега Марины Журинской. Эссе, статьи, интервью

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
О культуре
391
в дагомейском фольклоре1 есть такое хтоническое
2
божество
, змея-радуга, кусающая себя за хвост. И не успела поздравить В.Г. Бутусова со столь ос­новательными успехами в фольклористике, как вы­яснилось, что он об этом не знал. Но не зря некий сказочник говорил: «Я всегда подозревал, что пишу чистую правду»…
Результатом этого приятного пустячка была обо­юдная радость и — в качестве бонуса — понимание мною того, что писать нужно именно «змеядуга», а не через дефис, как вроде бы полагается, потому что при слитном написании на стыке вырисовыва­ется слово «яд», что вполне соответствует автор­ской концепции многообразных прочтений.
С неохотой возвращаясь к более унылой деятель­ности, отмечу, что она очень не нова: в 20–30-х гг. ХХ века это было принято, причем в специфиче­ской форме, запечатленной в анекдоте. Происходит конференция по пушкинистике. Главная задача — доказать, что Пушкин был на стороне трудового на­рода и приветствовал его освободительную борьбу. Получается довольно бледно, и раздается возглас из зала: «А почему вы не приводите решающий аргу­мент? Написал же он октябрь уж наступил!»
Смех смехом, но недавно я узнала такого же рода решающий аргумент, якобы свидетельствующий о том, что Цой был христианином: написал же он «Городу две тысячи лет», значит, имел в виду двух­тысячелетие христианства, следовательно, город
1
Дагомея — государственное образование, расположенное
на западном побережье Африки. Ныне — Бенин. — Ред.
2
Хтонические божества — во многих религиях божества, связанные с производительными силами земли или с подземным миром. — Ред.
392 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
этот — Град Небесный на земле, оплот воинствую­щей Церкви. И никакие слова о том, что в те годы о миллениуме вроде бы еще не очень говорилось и о двухтысячелетии христианства тоже (а также о том, что войну «Града» с миром вряд ли можно было бы назвать «войной без особых причин»), не действова­ли. Вообще-то, христиане вроде не должны прини­мать нумерологию, но если уж приняли — конец.
Нужно отдать должное: подчас одни и те же люди и подозревают рокеров во всяческих нехоро­шестях, и приписывают им какое-то убогое, вымо­рочное благочестие там, где его вовсе нет (точнее, благочестие-то есть, но не убогое и не в этом). Так, какой-то очень серьезный исследователь задних мыслей и потаенных смыслов указывает, что Цой свидетельствует против себя в строчке «Соседи приходят, им слышится стук копыт», — де-мол, зна­ем, чьи это копыта. Спокойнее надо, товарищи: в том же тексте (а это «Спокойная ночь») сказано: «те, кто устали ждать, садятся в седло»). Отсюда и копы­та. А соседи поэта, сетовавшего на то, что за сте­ной орет телевизор, — не лучшие свидетели бытия поэтической системы, и не нужно им уподобляться.
Вообще-то говоря, для разбора текстов нужно иметь чуткое ухо и поэтический вкус, не говоря уже о языковом. А я слышала тяжкое обвинение: вот есть у Бутусова песня «Колесницегонитель», а в Библии так называют фараона, а он — персонаж строго отрицательный, а в песне колесницегони­тель не клеймится и не разоблачается, следователь­но… Бросьте, граждане. Слово уж больно красивое. Ну вроде церковнославянское, но тут уж ничего не поделаешь. Успокойтесь, выпейте чаю, послушай­те «Кони привередливые» и помыслите по мере сил,
О культуре
393
в чем здесь сходства и различия. Полезное, безобид­ное занятие.
Но совершенно изнемогла я в диспутах с твер­дым сторонником собственной идеи насчет того, что «Атлантида» — песня масонская, поскольку там упоминаются тайные знаки и перстень. Перстень, правда, дарит отец вернувшемуся блудному сыну в знак приязни; перстни носят и католические епи­скопы, о которых вряд ли справедливо утверждать, что они масоны. Что касается тайных знаков… Илья Валерьевич Кормильцев, написавший этот текст, был человеком не только талантливым, но и весьма начитанным. На предмет Атлантиды существует множество фантастических построений, которые все сводятся к одной модели: это развитое иерати­ческое общество, управляемое кастой жрецов, ма­нипуляции которых имели гибельные последствия. Интересующимся смело могу указать квинтэссен­цию такой теории — повесть Агаты Кристи «Пес смерти», где все это наличествует; встречается и в других книгах, более многословных и хуже на­писанных. Так вот, ничего этого я объяснить не смогла; мой оппонент упорствовал так, как будто я являюсь тайным представителем тех самых жрецов и тех самых масонов и в коварно-корыстных целях стремлюсь его обмануть.
А мне в конце концов стало смешно, хотя вспом­нила я вещи совсем не смешные. В советские вре­мена было принято решение искоренить буддизм путем искоренения авторитетных ученых панди­тов. По делу одного из них «пригласили» на допрос в качестве эксперта специалистку. Показали ей буддистские ритуальные изображения и спросили, что это там за красное пятнышко на одном из них.
394 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
Не успела дама углубиться в объяснения символики цвета в искусстве буддизма, как ее прервали вопро­сом:
— Значит, вы признаете, что буддисты приносят
кровавые жертвы?
Она с трудом отдышалась и обрела утраченный
дар речи. Но ей все равно не поверили.
Так нужно ли нам (и полезно ли) брать пример
со «специалистов» КГБ с обвинительным уклоном?
Постскриптум, он же Эпилог с эпиграфом
Одно мне жаль — по моим наблюдениям, некото­рые любящие рок любят его отчасти за счет автор­ской песни. А для меня они составляют единство, и это единство чувствовал Цой, ценивший Вертин­ского, и восчувствовали его даже библиографы Ин­тернета, в котором есть рубрика «Авторская песня и русский рок». И действительно, что может быть ближе? Ну, например, как мне, любящей цоевское:
Смерть стоит того, чтобы жить, А любовь стоит того, чтобы ждать, —
обходиться без кимовского:
Какая степь широкая, а счастья не видать, Какая даль далекая, а смерть — рукой достать…?
А поэтому — и в том числе поэтому — в заключе­ние следует эпиграф:
Булат Окуджава
Пожелание друзьям («Давайте восклицать»)
Давайте восклицать, Друг другом восхищаться, Высокопарных слов Не стоит опасаться.
О культуре
Давайте говорить Друг другу комплименты, Ведь это все любви Счастливые моменты. Давайте горевать И плакать откровенно, То вместе, то поврозь, А то попеременно, Не надо придавать Значения злословью, Поскольку грусть всегда Соседствует с любовью. Давайте понимать Друг друга с полуслова, Чтоб, ошибившись раз, Не ошибиться снова. Давайте жить, во всем Друг другу потакая… Тем более, что жизнь Короткая такая.
А действительно, что, если нам попытаться?
Опубликовано: Православие и мир [Электронный ресурс]. — http://www.pravmir.ru/poetika-dushi-ili-vtoroe-pismo-around-the­rock/. 7 декабря 2011 г.
395
От Горация до…
Я отдаю должное Юрию Юлиановичу Шевчуку как большому мастеру и искреннему человеку. При этом к числу вообще наилюбимейшего относится «Что такое осень» (вместе с клипом, а это, скорее, исключение в нашем клипмейкерстве).
При этом не устаю блаженно удивляться точ­ности настроения в «На небе вороны», — не знаю,
396 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
зачем так назвали, для меня это «Белая птица». Там речь об отпевании, и душа, которой хорошо, кото­рая с любовью прощается на незначительное время с близкими, недоумевает: вот же она, здесь, она же поет, она сейчас вспорхнет, а люди по маловерию смотрят на тело…
При этом же я не разделяю ни безбрежных вос­торгов по поводу «Когда закончится нефть», ни уко­рительных вздохов, что-де, мол, не по возрасту, что пора и угомониться. Скорее, мне это просто нравит­ся. Изощренная ритмико-мелодическая стилизация этой «штучки» просто не может не привлекать. А помимо нее есть и яркие удачи.
Вот блестящая метафора:
Проиграв эту битву, мерседесы сдадут ключи.
Вот точные наблюдения, можно сказать, из обла­сти историко-культурной антропологии:
И мы вновь научимся любить
и дружить со своей головой, —
поскольку тонны страниц исписаны пламенными заверениями в том, что настоящая любовь с рассудком несовместима и что рассудок должен отказаться от чувств, — и все это по большому счету ложь! А также
И мы снова будем летать без огня за своей спиной —
вот зоркость поэта, видящего реактивный двигатель как «огонь за спиной» и предпочитающего другой полет, менее завязанный на технике.
Наконец, неописуемая сказочная нежность и радость, которую привычно было бы встретить у К. С. Льюиса, но так неожиданно видеть у Шевчука:
О культуре
Все русалки и феи будут молиться за нас…
397
Лично мне кажется, что эти маленькие «нефтяные» перлы как минимум достойны внимания с точки зрения художественной.
Но тут произошло нечто, что я никак не могу признать «маленьким» перлом. Новая программа Ю. Ю. называется «Иначе». На просторах инета уже гуляют аудио и видео. И простите мне легкую безграмотность, особенно гуляет песня «Родившимся этой ночью».
Вот о ней и пойдет речь. Но сначала предуведом­ление, нелишнее для тех, кто не в курсе разборов других текстов рока тем же автором (то есть мной, но так прямо говорить не принято).
Поскольку я склонна считать рок-культуру в ее лучших образцах (между прочим, худшие образ­цы классического искусства тоже никуда не годят­ся!) неотъемлемой и плодотворной частью мировой культуры, нельзя не признать, что мелодические, тематические и словесные переклички как внутри рока, так и устремленные вовне, имеют право на существование, более того — способствуют фор­мированию своеобразного художественного «древа жизни» человечества.
Мы можем представить себе, насколько неум­но было бы дискутировать на тему, имел ли право Пушкин (и, между прочим, Проспер Мериме) пи­сать о Дон Жуане, если о нем уже написал Мольер (и, кстати, не он первый). Так что говоря о пе­рекличках, пересечениях, созвучиях, я говорю не о несамостоятельности того или иного автора, а о дивных аккордах и контрапунктах искусства. Кста­ти сказать, любителям оного они приносят только радость.
398 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
Так вот, начну с того, что название песни почти совпадает с «Родившимся в эту ночь», с творением очень молодых Вячеслава Бутусова и Ильи Кор­мильцева. Только там этот Родившийся — Христос. И что же это должна быть за интуиция, когда без тени богословской осведомленности пишутся и по­ются такие слова:
Тот, Кто дает нам свет. Тот, Кто дает нам тьму. И никогда не даст нам ответ На простой вопрос: почему? Тот, Кто дает нам жизнь. Тот, Кто дает нам смерть. Кто написал всех нас, как рассказ, И заклеил в белый конверт.
Я понимаю, что хочется возразить. Но лучше не надо, потому что тьма и смерть действительно не происходят без воли Божией, да и на глупые и на­зойливые вопросы Он не отвечает: сами не малень­кие, сами думайте.
А у Шевчука «родившиеся» — это именно те, кому принадлежит жизнь XXI века. И отношение к ним — самое благородное и, как это ни может по­казаться странным, при этом самое смиренное:
Родившимся этой ночью Мы оставляем Землю. И более того: Мы корм 21-го века…
А тут вот хочется отвлечься от искусства и пого­ворить о смирении.
Расхожее представление о смирении базирует­ся, я бы сказала, на классовом подходе. При слове «смиренный» мы представляем себе кого-то крайне
О культуре
399
плохо одетого, говорящего почти исключительно «простите» и «благословите». Короче, по Тютчеву, «в наготе твоей смиренной». А давайте подумаем — разве не встречалась нам НЕ-смиренная нагота? — Да сколько угодно.
…Пушкин недаром сетовал на отсутствие в Рос­сии аристократии, в том числе и потому, что она по­казывает иной пример смирения. И не зря другой сердцеведец, Бальзак, заметил как-то, что знатная дама все умела делать своими руками, а буржуаз­ная умеет только ругаться с прислугой. О нынеш­них «дамах» умолчим, а вспомним лучше, как в Нарнии мальчику объясняют, что нелегко быть ко­ролем — в частности, и потому, что король обязан во время голода надевать самые нарядные одежды и смеяться громче всех за самой скудной трапе- зой в стране.
Сейчас в моде всему придавать дурной смысл. Королевский девиз «Да будет стыдно тому, кто дур­но об этом подумает», что называется, не работает: не стыдно вообще. Дело здесь в том, что видеть дурное и не видеть хорошего легче в том смысле, что не нужно усилий: все негодяи, я ничем не хуже других.
Эти горьковатые слова понадобились для того, что­бы заверить: никакой позы, никакого пиара и т. п. не было в нижеизлагаемом эпизоде предельного, на мой взгляд, смирения и предельного благородства. Восходя на эшафот, несчастная королева Мария-Ан­туанетта, немолодая и усталая женщина, оступилась и наступила на ногу палачу. И сказала: «Простите, я нечаянно». И это были ее последние слова.
Чтобы не расстраиваться лишний раз примерами и контрпримерами, можем перейти к констатации:
400 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
главный признак аристократизма, он же и благород­ства: «Всем можно — мне нельзя». И невозможно отрицать, что здесь кроется (точнее, раскрывается) замечательная форма смирения, а именно: смире­ние не вынужденное, а свободное, не ради каких-то благ здесь и вовеки, а ради возрастания души до Божьего замысла, ради исполнения Его воли и пре­бывания с Ним.
Для благородного смирения вовсе не обязательно быть носителем титула. А смирение человека ис­кусства — вещь вообще особая. И довольно редкая.
Собственно говоря, если человек искусства не хочет сказать в нем свое запоминающееся слово — значит, он занимается не своим делом. Далее — раз­вилка: или служение, или самопревозношение во­преки очевидности, короче — чеховские числитель и знаменатель: чем больше величина знаменателя, тем меньше величина числа. Неизбежное же след­ствие желания сказать свое слово — стремление к тому, чтобы оно сохранилось во времени. Отсюда
Exegi monument Горация, с непостижимой легко-
и стью переведенное «нашим всем»: «Я памятник себе воздвиг…».
И вот эти две темы, как две струи, сливаются в тексте Шевчука:
Родившимся этой ночью Мы оставляем Землю, Будущее надежно Укроет нас в проводах.
Первые две строки ясны и покоряют именно что спокойной, полной достоинства готовностью при­знать право на овладевание жизнью для тех, кто только что пришел. Кстати сказать, такая готов-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]