Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы кодификации российского законодательства история, современное состояние и векторы развития (к 100-летию Гражданского кодекса РСФСР
.pdf
Формирование подхода к институту представительства как межотраслевому институту
Чаще всего право на квалифицированную юридическую помощь
связывается с правом на судебную защиту через концепцию доступности правосудия. Так, право на судебную защиту признается за всеми
согласно ст. 6 Европейской конвенции. Несмотря на то, что указанная
статья не содержит термина «доступность правосудия», Европейский
суд по правам человека (далее − ЕСПЧ) толкует эту норму как устанавливающую гарантии доступа к правосудию. В деле «Голдер против
Великобритании» было решено, что, формально не ограничивая права
на судебную защиту, но при этом лишив заявителя права на консультацию с адвокатом, право на судебную защиту было нарушено в связи
с нарушением «доступности правосудия». В решении, в частности,
указывалось: «...было бы немыслимо, чтобы статья 6 п. 1 содержала
подробное описание предоставляемых сторонам процессуальных гарантий в гражданских делах и не защищала бы в первую очередь того,
что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями −
доступа к суду. Такие характеристики процесса, как справедливость,
публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет самого судебного
разбирательства», и далее: «...все вышесказанное приводит к выводу,
что право доступа к правосудию является одним из неотъемлемых
составляющих права, гарантированного статьей 6 п. 1» [18].
Проблемы доступности правосудия (в том числе в контексте юридической помощи) являлись предметом обсуждения в отечественной
литературе на протяжении долгого времени. Так, в дореволюционной
литературе, несмотря на то что сам термин «доступ к правосудию»
не выделялся, пореформенное правосудие рассматривалось через призму состязательных начал, установленных действующим в тот период законодательством. В соответствии с этой позицией доступность
правосудия связывалась с предоставлением более «слабой» стороне
юридической помощи с целью обеспечения действительного равенства сторон.
Отмечая множество положительных сторон состязательности,
Е.В. Васьковский признавал один ее недостаток: «Принцип состязательности может быть полезен и целесообразен только при том
условии, если обе тяжущиеся стороны являются равносильными,
одинаково подготовленными и умелыми противниками. Тогда суду
остается только молча наблюдать их единоборство и беспристрастно решить, кто из них победил. Но если стороны неравносильны...
то принцип состязательности приведет лишь к торжеству сильного
над слабым, богача, имеющего возможность нанять хорошего адвоката,
над бедняком, принужденным вести свое дело лично. А это противно
301
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
справедливости» [19]. Из данного положения автор видел два выхода:
1) введение обязательного участия специалистов-юристов в процессе
либо 2) возложение на суды обязанности оказывать содействие сторонам при установлении фактических обстоятельств.
Еще одно обсуждаемое предложение − введение требования об обязательном наличии у судебного представителя высшего юридического
образования. Здесь следует в первую очередь обратиться к мировому
опыту. В последние годы сложилась очевидная глобальная тенденция:
все правопорядки движутся к введению профессионального представительства в той или иной форме, будь то адвокатская монополия
или получение лицензии на представительство в суде, или аккредитация судебных представителей. В российском проекте изменений
в процессуальные кодексы предусмотрен наиболее мягкий вариант
профессионализации представительства − введение требования об обязательном наличии у судебного представителя высшего юридического
образования. Не случайно в ч. 1 ст. 48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение именно квалифицированной юридической помощи.
Сегодня огромное количество наших граждан оказываются жертвами недобросовестных юристов, которые гарантируют победу в суде
и при этом не имеют даже минимальной профессиональной квалификации, не могут совершить простейшие процессуальные действия.
Такие лица наносят огромный ущерб правопорядку. Результатом их
«работы» становится не только проигранный судебный спор, но и утрата доверия к суду, поскольку подобные «представители» формируют
в обществе негативное отношение к судопроизводству, возлагают
на судей всю ответственность за негативный исход дела. При всем
том возместить ущерб, нанесенный гражданам такими действиями,
практически невозможно, поскольку некачественность правовых услуг
крайне сложно доказать.
Введение профессионального представительства в суде должно
стать условием повышения уровня правовой защищенности граждан.
Профессиональный юрист ведет диалог с судьей на одном процессуальном языке, владеет юридической терминологией и способен максимально четко и грамотно сформулировать правовую позицию по делу.
Расходы на услуги профессионального представителя возмещаются
путем их взыскания с проигравшей стороны, в отличие от убытков,
которые возникают вследствие непрофессиональных действий судебных представителей и, как уже было отмечено, фактически являются
невосполнимыми.
302
Формирование подхода к институту представительства как межотраслевому институту
Требование об обязательном наличии у судебного представителя
высшего юридического образования уже два года применяется в административном судопроизводстве. За это время судейское сообщество не получало жалоб на нарушения прав граждан или ограничение
доступности правосудия − напротив, введение профессионального
представительства в административном процессе привело к повышению качества судебных актов.
Представляется, что в перспективе судебные представители должны
сформировать единую профессиональную корпорацию, которая будет
иметь возможность привлекать ее членов к ответственности за нарушение этических норм и иные недобросовестные действия, нарушающие
права граждан и публичные интересы. Организационная форма такой
корпорации еще подлежит обсуждению: это может быть адвокатская
монополия или же некая аккредитация. Тем не менее необходимость
такого объединения уже назрела [20].
Представляется, что законодательное закрепление необходимости
высшего юридического образования для представителей можно назвать
одним из позитивных моментов совершенствования законодательства. В свете давней дискуссии о необходимости и целесообразности
введения адвокатской монополии установление образовательного
ценза представляется более либеральной мерой. С одной стороны,
данное требование является определенной гарантией реализации права
на квалифицированную юридическую помощь, провозглашенного
ст. 48 Конституции РФ, с другой − не влечет ограничения принципов
диспозитивности и доступности судебной защиты, необходимости
резкого увеличения корпуса адвокатов и вряд ли приведет к увеличению стоимости юридических услуг.
Таким образом, предложенный путь реформирования института
представительства может послужить хорошей платформой на пути
к «адвокатской монополии» в России, которая, при условии ее грамотного и постепенного введения, а также реформирования самого
корпуса адвокатуры путем не только увеличения его численности, но и
прежде всего повышения профессионализма, может стать эффективным инструментом цивилистического процесса.
Список использованных источников
1. Абушенко Д.Б., Брановицкий К.Л., Загайнова С.К. и др. Актуальные
проблемы гражданского и административного судопроизводства. М.:
Статут, 2021. 460 с.
303
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
2. Определение Конституционного Суда РФ от 4 июня 2013 г.
№ 882-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Законодательного Собрания Ростовской области о проверке конституционности
положений пункта 2 части первой статьи 26, частей первой, второй
и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 5
Закона Ростовской области «Об охране зеленых насаждений в населенных пунктах Ростовской области»» // Вестник Конституционного
Суда РФ. 2014. № 1.
3. Международный пакт от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
4. Всеобщая декларация прав человека. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. // Российская газета. 1995. № 67.
5. Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г. // Собрание законодательства РФ. 2001.
№ 2. Ст. 163.
6. Хартия Европейского союза об основных правах. Принята Европейским Союзом 12 декабря 2007 г. № 2000/С 364/01 // СПС «Гарант».
URL: https://www.garant.ru/.
7. Конституция РФ. Принята всенародным голосованием 12 декабря
1993 г. (с изм., одобр. в ходе общероссийского голосования 1 июля
2020 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации www.
pravo.gov.ru, 04.07.2020, № 0001202007040001.
8. Федеральный закон от 21 июля 2012 г. № 126-ФЗ «О ратификации
Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому
соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.». Принят Государственной Думой РФ 10 июля 2012 г. //
Собрание законодательства РФ. 2012. № 30. Ст. 4177.
9. Международный договор от 16 декабря 2011 г. «Протокол о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля
1994 года» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 37. Ст. 4986.
10. Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Принят Государственной Думой РФ 26 апреля 2002 г. // Собрание законодательства РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.
11. Постановление Конституционного Суда РФ от 25 октября
2001 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности положений,
содержащихся в статьях 47 и 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и пункте 15 части второй статьи 16 Федерального закона
304
Формирование подхода к институту представительства как межотраслевому институту
«О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А.П. Голомидова,
В.Г. Кислицина и И.В. Москвичева» // Собрание законодательства
РФ. 2001. № 48. Ст. 4551.
12. Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 24 июля 2002 г.
№ 95-ФЗ. Принят Государственной Думой РФ 14 июня 2002 г. (ред.
от 7 октября 2022 г.) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30.
Ст. 3012.
13. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации
от 16 июля 2004 г. № 15-П «По делу о проверке конституционности
части 5 статьи 59 Арбитражного процессуального кодекса Российской
Федерации в связи с запросами Государственного Собрания − Курултая Республики Башкортостан, Губернатора Ярославской области,
Арбитражного суда Красноярского края, жалобами ряда организаций
и граждан» // Собрание законодательства РФ. 2004. № 31. Ст. 3282.
14. Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г.
№ 138-ФЗ. Принят Государственной Думой РФ 23 октября 2002 г.
(ред. от 7 октября 2022 г.) //Собрание законодательства РФ. 2002.
№ 46. Ст. 4532.
15. Чудиновская Н.А. К вопросу о реформировании института пред-
ставительства // Арбитражный и гражданский процесс. 2017. № 12.
С. 21−22.
16. Федеральный закон от 28 ноября 2018 г. № 451-ФЗ «О внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Принят Государственной Думой РФ 20 ноября 2018 г. // Собрание законодательства РФ. 2019. № 49 (ч. 1). Ст. 7523.
17. Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 24 июля 2002 г.
№ 95-ФЗ. Принят Государственной Думой РФ 14 июня 2002 г. (ред.
от 7 июня 2022 г.) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30.
Ст. 3012.
18. Решение по делу Golder v. United Kingdom от 21 февраля 1975 г. //
Интернет-портал European Court of Human Rights Cour europeenne
des droits de l’homme. URL: http://www.echr.coe.int. (дата обращения:
04.10.2022).
19. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917.
Цит. по: Гражданский процесс: Хрестоматия: Учеб. пособие / Под ред.
проф. М.К. Треушникова. М., 2005. С. 217−219.
20. Момотов В.В. Основные цели, задачи и этапы судебной реформы
в современной России // Мировой судья. 2018. № 10. С. 3−9.
Шалайкин Руслан Николаевич,
кандидат юридических наук, доцент,
заведующий кафедрой гражданского права и процесса
юридического института НИУ «БелГУ»
(Белгород, Россия)
ОТДЕЛЬНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
И ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ
РЕФОРМИРОВАНИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОГО
ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
Аннотация: Статья посвящена анализу отдельных направлений рефор-
мирования отечественного гражданского законодательства в современных условиях, делается анализ промежуточных результатов, которые
достигнуты на современном этапе. В статье уделяется внимание таким
направлениям реформирования отечественного гражданского законодательства и результатам такового, как правовое регулирования недвижимого имущества как одного из центральных объектов гражданских
правоотношений и недействительности сделок. Указывается на существование достаточно большого количество пробелов и противоречий,
выявленных правоприменительной практикой в сфере рассматриваемых
правоотношений.
Ключевые слова: гражданское законодательство, реформирование,
концептуальные положения, объекты гражданских правоотношений,
недвижимое имущество, недействительность сделок.
Без сомнения, мы живем в интересное время с точки зрения политических, социальных, экономических преобразований, которые
происходят каждый день и внутри нашего государства и в международных масштабах.
Все эти преобразования невозможны без динамично изменяющейся законодательной базы в целом и в сфере частного права в том
числе.
В данной статье хотелось бы остановиться на основных направлениях реформирования гражданского законодательства и посмотреть
на отдельные промежуточные результаты, которые достигнуты на сегодняшний момент, потому что охватить все изменения на сегодняшний день, учитывая их динамику, невозможно.
306
Отдельные направления реформирования отечественного гражданского законодательства
Большое количество пробелов, противоречий, выявленных правовыми источниками, правоприменительной практикой к 2006 г.,
подчеркнуло факт необходимости произвести совершенствование
гражданского законодательства, что нашло отражение в Указе Президента РФ от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» [1], в котором Президент РФ
принял предложение Совета при Президенте РФ по кодификации
и совершенствованию гражданского законодательства о разработке концепции развития гражданского законодательства Российской
Федерации и проектов федеральных законов о внесении изменений
в Гражданский кодекс России. Особое место в Указе отводилось целям совершенствования, которые впоследствии установили основные
подходы для концептуальных документов и проектов преобразований
Гражданского кодекса РФ, это:
– совершенствование основополагающих принципов гражданского
законодательства России, которые соответствуют новой степени развития рыночных отношений;
– фиксация в гражданском законодательстве опыта применения
норм и толкования судом;
– применение в ГК РФ современного опыта улучшения гражданских кодексов некоторых стран Европы;
– гарантия стабильности гражданского законодательства России.
В 2008−2009 гг. начался процесс работы над концептуальными положениями. Специально созданными и уполномоченными рабочими
группами были составлены следующие концепции:
– совершенствования общих положений ГК РФ;
– развития законодательства о юридических лицах;
– развития законодательства о ценных бумагах и финансовых
сделках;
– реформирования общей части обязательственного права;
– развития законодательства о вещном праве;
− совершенствования разд. VI ГК РФ – международное частное
право;
– совершенствования разд. VII ГК РФ − права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации [2].
После опубликования вышеуказанных концепций они стали предметом обсуждений у юридических сообществ. Это помогло выявить недостатки концептуальных положений, соответствующие предложения
и после их учета был разработан один общий документ, содержащий
изменения определенных положений Гражданского кодекса России,
307
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
который получил название «Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации» [3] и был одобрен решением
Совета от 7 ноября 2009 г.
Следует обратить внимание на рассмотрение двух гражданско-правовых явлений – недвижимое имущество, недействительность сделок.
Недвижимое имущество. Центральное место в Гражданском кодексе РФ занимает «недвижимое имущество», объект гражданских
правоотношений, тесно связанных с землей, за исключением случаев,
установленных законодательством России. Проблема реформирования норм правового регулирования недвижимых вещей является
актуальной в силу необходимости модернизации всего гражданского
законодательства. Советом по кодификации и развитию гражданского
законодательства при Президенте РФ в концепции по усовершенствованию проекта II раздела Гражданского кодекса России «Вещное
право» были внесены изменения в отношении недвижимого имущества
[4, с. 82]. На обсуждение общественности были вынесены редакционные статьи, которые предполагалось добавить в кодифицированный
гражданский закон.
Разработчиками был дан обновленный смысл недвижимого имущества в ст. 130 ГК РФ [5]. В сокращенной редакции дана ст. 131
ГК РФ, посвященная государственной регистрации недвижимости.
Было исключено имущество в виде земельных участков, которые входили в имущественный комплекс предприятия (ст. 132 ГК РФ). В п. 2
ст. 131.1 ГК РФ закреплялись линейные объекты как разновидность
единого недвижимого комплекса. Федеральным законом от 21 декабря
2021 г. № 430-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» законодателем была внесена
новая глава в Гражданский кодекс РФ − Глава 6.1 «Недвижимые вещи»
[12]. Она состоит из четырех статей 141.2−141.5 и включает в себя
следующие объекты недвижимых вещей: земельный участок, здания
и сооружения, помещения и машино-места.
Категория недвижимости является ключевой для гражданского
права. Е.А. Суханов, являясь сторонником пандектного (германского)
подхода, согласно которому недвижимостью признаются только земельные участки, отмечает о необходимости закрепления земельного
участка в качестве недвижимой вещи [13, с. 16]. Следует отметить, что
Федеральным законом от 21 декабря 2021 г. № 430-ФЗ было легализовано определение земельного участка. Под земельным участком понимается недвижимая вещь, часть поверхности земли, границы которой
определены в порядке, установленном законом (ст. 141.2 ГК РФ).
308
Отдельные направления реформирования отечественного гражданского законодательства
В Гражданском кодексе РФ установлен правовой режим здания
и сооружения как объекта недвижимости, однако отсутствуют их дефиниции, сущность понятий раскрывается в Федеральном законе
от 30 декабря 2009 г. № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» [14].
Под помещением понимается обособленная часть здания или сооружения, пригодная для постоянного проживания граждан (жилое
помещение), либо для других целей, не связанных с проживанием
граждан (нежилое помещение), и подходящая для использования в соответствующих целях (ст. 141. 4 ГК РФ).
Под машино-местами понимается предназначенные для размещения транспортных средств части зданий или сооружений, если границы
таких частей зданий или сооружений описаны в установленном законодательством о государственном кадастровом учете порядке (ст. 130
ГК РФ). К недостаткам новеллы о машино-местах можно отнести:
недостаточно четкое и единообразное определение этого объекта,
в том числе в системе объектов недвижимости (определение понятия
«машино-места» содержится не только в п. 1 ст. 130 Гражданского
кодекса РФ, но и в п. 29 ст. 1 Градостроительного кодекса РФ [15]);
недостаточно четкое его разграничение со смежным понятием, таким
как «парковочное место» (п. 21 ст. 1 Градостроительного кодекса РФ)
[16, с. 32].
Федеральный закон от 21 декабря 2021 г. № 430-ФЗ систематизировал в ГК искусственно созданные объекты недвижимости: в результате
строительства (п. 1 ст. 141.3 ГК РФ); в результате объединения нескольких недвижимых вещей, в том числе при перепланировке (п. 2 ст. 141.3,
п. 3 и 5 ст. 141.4 ГК РФ); в результате раздела недвижимой вещи, в том
числе при перепланировке (п. 2 ст. 141.3, п. 3 и 5 ст. 141.4, п. 3 ст. 141.5,
п. 3 ст. 287.2 ГК РФ); в результате реконструкции недвижимой вещи
(п. 2 ст. 141.3, п. 3 ст. 141.4 ГК РФ) [16, с. 34].
В результате реформирования гражданского законодательства Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ «О внесении изменений
в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации
и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» Гражданский кодекс РФ был
дополнен статьями 123.12, 123.13, 123.14, посвященными товариществу
собственников недвижимости [18].
Целью создания товариществ собственности недвижимости,
по мнению Ю.П. Свит, является реализация управления объектами,
которые находятся в общей собственности (в силу прямого указания
309
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
закона) или в общем пользовании собственников недвижимого имущества [19, с. 50−54].
Одни специалисты считали, что товарищество собственников жилья
и садоводческое товарищество не являются товариществами в юридическом смысле, потому что не обладают рядом признаков, характерных
для товариществ, а именно: 1) наличие договора в основании возникновения товарищества; 2) полная имущественная ответственность товарищей по общим долгам; 3) ответственность товарищей друг перед другом;
4) неизменность состава товарищей; 5) управление делами товарищества
по общему согласию товарищей. В связи с этим выдвигалась позиция
о необходимости переименовать такие юридические лица в «объединение собственников жилья», «садоводческое партнерство» [20, с. 7−8].
Иные специалисты утверждали, что товарищество собственников жилья
и садоводческие товарищества являются самостоятельными организационно-правовыми формами юридического лица [21, с. 14]. Именно
для устранения противоречий в понимании законодательства о некоммерческих юридических лицах и практике в Гражданский кодекс РФ
были внесены соответствующие дополнения.
Товарищество собственников недвижимости – это добровольное
объединение собственников недвижимого имущества (помещений
в здании, в том числе в многоквартирном доме, или в нескольких
зданиях, жилых домов, дачных домов, садоводческих, огороднических
или дачных земельных участков и т.п.), созданное ими для совместного
владения, пользования и в установленных законом пределах распоряжения имуществом (вещами), в силу закона находящимся в их общей
собственности или в общем пользовании, а также для достижения иных
целей, предусмотренных законами (п. 1 ст. 123.12 ГК). Товарищество
собственников недвижимости является некоммерческой организацией, т.е. не преследует цель получения прибыли в качестве основной
деятельности и не распределяет полученную прибыль между членами
товарищества. Денежные средства, полученные товариществом собственников недвижимости в результате осуществления деятельности,
могут расходоваться на оплату общих расходов и на иные цели, установленные уставом товарищества.
На основании законодательного определения Б.М. Гонгало выделяет следующие виды товарищества собственников недвижимости:
товарищество собственников жилья и садоводческие, огороднические
или дачные некоммерческие товарищества [22, с. 180]. А.Б. Целовальников отмечает, что к садоводческим, огородническим и дачным
некоммерческим товариществам со дня вступления Федерального
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]