Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы кодификации российского законодательства история, современное состояние и векторы развития (к 100-летию Гражданского кодекса РСФСР
.pdf
Основы законодательства о нотариате как кодифицированный нормативный акт
уже реализовано в действующих Основах законодательства о нотариате в виде двух самостоятельных глав, определяющих общие основы
организации нотариата (гл. I) и основные правила совершения нотариальных действий (гл. IX). Дальнейшая разработка данных вопросов,
полагаем, должна идти в указанных направлениях.
Таким образом, краткий анализ Основ законодательства РФ о нотариате с позиции его соответствия критериям кодифицированного
нормативного акта приводит к выводу о том, что он таковым в полной
мере не является. В настоящее время данные Основы следует квалифицировать как консолидированный нормативный акт, который вобрал
в себя основные виды норм об организации нотариата и осуществлении нотариальной деятельности. Дальнейшее его совершенствование,
а также возможное принятие нового федерального закона, должно
осуществляться с учетом требований единства понятийно-терминологического аппарата, наличия продуманных и четко сформулированных
идейных основ (правовых принципов), а также необходимости выработки нормативных обобщений, достаточно высокого уровня абстрагирования. Реализация такого подхода позволит достичь определенного
уровня цельности, необходимого для квалификации нормативного
акта в качестве кодифицированного.
Список использованных источников
1. Алексеев С.С. Общая теория права. В 2 т. Т. 2. М.: Юрид. лит.,
1981. 360 с.
2. Афанасьев В.Г. Системность и общество. М.: Политиздат, 1980.
368 с.
3. Бегичев А.В. Нотариат: Учебник для бакалавров. М.: Проспект,
2018. 288 с.
4. Будкевич Ф.П. Гражданское уложение, система и план кодифика-
ции законов. Варшава: Тип. Варшавского учебного округа, 1905. 73 с.
5. Кашанина Т.В. Юридическая техника: Учебник. 2-е изд., пере-
смотр. М.: Норма − ИНФРА-М, 2011. 496 с.
6. Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы
философии права). 2-е изд. М.: Аванта+, 2001. 560 с.
7. Постатейный комментарий законодательства Российской Федерации о нотариате / А.А. Анисимова, Р.С. Бевзенко, В.А. Белов и др.;
под ред. Д.Я. Малешина. М.: Статут, 2018. 719 с.
8. Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии
К. Маркса. 3-е изд., доп. М.: Политиздат, 1986. 399 с.
131
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
9. Марченко М.Н. Государство и право в условиях глобализации.
М.: Проспект, 2009. 400 с.
10. Нотариальное право России: Учебник / Под ред. В.В. Яркова.
М.: Волтерс Клувер, 2003. 408 c.
11. Нотариальное право: Учебник / Б.М. Гонгало, Т.И. Зайцева,
И.Г. Медведев и др.; под ред. В.В. Яркова. М.: Статут, 2017. 576 с.
12. Петрова Т.В. Идеи В.В. Петрова о кодификации законодатель-
ства об охране окружающей среды и современность // Экологическое
право. 2009. № 2/3. Специальный выпуск. С. 68−75.
13. Поленина С.В., Сильченко Н.В. Научные основы типологии нор-
мативно-правовых актов в СССР / Под ред. Р.О. Халфина. М.: Наука,
1987. 152 c.
14. Рассказова Н.Ю. Исполнение обязательства путем внесения
долга в депозит нотариуса // Практика применения общих положений
об обязательствах: Сб. статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова.
М.: Статут, 2011. С. 109−132.
15. Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя, П.Ф. Юдина
М.: Политиздат, 1963. 544 с.
16. Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция:
Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев, В.Г. Панов. М.: Сов.
энциклопедия, 1983. 840 с.
17. Черемных Г.Г. В современной России должного нормативного
правового регулирования в сфере нотариата не было и нет // Нотариус.
2009. № 4. С. 2−9.
Давыдова Марина Леонидовна,
доктор юридических наук, профессор,
заведующий кафедрой конституционного и муниципального права
ФГАОУ ВО «Волгоградский государственный университет»
(Волгоград, Россия)
ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ
СОВРЕМЕННЫХ КОДЕКСОВ
(НА ПРИМЕРЕ ГК РФ)
Аннотация. В статье юридическая техника Гражданского кодекса РФ рассматривается в контексте общей тенденции к усложнению
и канцеляризации стиля нормативно-правовых актов, а также в рамках
дискуссии о глубинных изменениях, затрагивающих метод гражданского
права и другие важнейшие характеристики отрасли. Выделяются факторы, обусловливающие относительную стабильность законодательного
стиля гражданского кодекса на фоне негативных тенденций, снижающих
качество действующего законодательства.
Ключевые слова: юридическая техника, гражданский кодекс, юридический язык, текст закона, законодательный стиль, метод гражданского
права.
Юридическая техника считается одной из наиболее консервативных характеристик законодательства. Это означает, что содержание
государственной воли, изложенной в законах, идеи, определяющие ее
формирование, меняются гораздо быстрее, чем стиль и язык изложения правовых велений, приемы и конструкции, с помощью которых
эти веления материализуются в тексте закона.
С одной стороны, законодательный стиль, безусловно, подвержен историческим изменениям. Например, он часто несет на себе
отпечаток государственной идеологии, что наглядно демонстрируют
нормативные тексты социалистических стран или документы эпохи
буржуазных революций. С другой стороны, очень сильно влияние
стабилизирующих факторов, таких как общие закономерности функционирования национального языка, правовая доктрина и традиция.
1
1
Исследование выполнено за счет средств гранта Российского научного фонда
№ 21-18-00484 (https://rscf.ru/project/21-18-00484/).
133
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
Определенное воздействие на технику кодифицированных актов
оказывает и отраслевая специфика. Являясь концентрированным
источником норм и принципов конкретной отрасли права, кодекс,
безусловно, несет на себе печать отраслевого метода правового регулирования, обусловливающего баланс императивных и диспозитивных
предписаний, набор используемых правовых средств, состав участников правоотношений, степень детализации правил их поведения.
Логично поэтому связывать глубинные процессы, происходящие
в отрасли права, динамику метода правового регулирования с изменениями в технике изложения правовых норм соответствующей
отрасли.
Так, А.Я. Рыженков, исследуя тенденции развития метода гражданского права, делает вывод о трансформации традиционного
диспозитивного метода в новый – континуально-комбинаторный.
Последний характеризуется, по мнению автора, сочетанием диспозитивных и императивных начал, а также направленностью на обеспечение единства и непрерывности правового пространства [1]. Сама
идея эволюции метода гражданского права не является предметом
настоящей статьи. Хотя попутно стоит высказать предположение, что
проблема эта заслуживает, вероятно, иного – общетеоретического,
надотраслевого угла зрения. При таком подходе можно было бы вести речь о процессах взаимопроникновения частного и публичного,
происходящих в масштабах всей системы права и проявляющихся
в различных ее отраслях [2].
В контексте нашей темы интерес представляет тот факт, что в качестве подтверждения и внешнего проявления глубинных процессов,
связанных с динамикой метода правового регулирования, автор рассматривает технико-юридические особенности текста Гражданского
кодекса.
Среди таких особенностей предлагаются, в частности, возрастание
неопределенности в установлении прав и обязанностей (в качестве
примера приводится ст. 141.1 ГК РФ «Цифровые права»); отсутствие
повелительных конструкций; использование различных комбинаций
правовых положений, устанавливающих многочисленные варианты
регулирования («в случае, если», «за исключением», «кроме случаев»,
«пока не», «может быть», «при этом» и т.п.) [1, с. 10−11].
Анализ приводимых примеров показывает, что в число «новых»
здесь попадает целый ряд инструментов, традиционно используемых
в гражданском законодательстве. Так, автор приводит формулировку
ст. 141.1 «Цифровые права» как пример предписания, которое не со-
134
Тенденции развития юридической техники современных кодексов
держит в себе прав и обязанностей. Это, действительно, так. Более того,
по сути, приведенное веление вообще не является правовой нормой
(правилом поведения), так как представляет собой типичную правовую дефиницию – определение термина, используемого в законе.
Однако новым для гражданского кодекса такой прием изложения
информации не является. В отличие от других кодексов, содержащих
отдельную статью с определениями ключевых понятий (см., например,
ст. 5 УПК РФ, ст. 11 НК РФ), в ГК законодатель изначально от систематизации дефиниций отказался, что совершенно разумно, учитывая
большой объем текста и широкий круг регулируемых отношений. Здесь
использован другой прием: значение термина раскрывается при первом
его употреблении в начале той структурной части текста (статьи, главы
и проч.), где используется соответствующее понятие (см. ст. 132 «Предприятие», ст. 142 «Ценные бумаги», ст. 153 «Понятие сделки», ст. 307
«Понятие обязательства», ст. 454 «Договор купли-продажи» и др.).
Таким образом, упомянутая выше формулировка ст. 141.1 полностью
вписывается в общую стилистику Гражданского кодекса.
Нет ничего необычного и в использовании описательной (повествовательной) формы, как будто бы не обращенной в будущее, а констатирующей существующий факт («признается», «отвечает» вместо
«должно признаваться», «обязано отвечать»). По правилам русского
языка повелительные предложения могут быть как формально-повелительными, т.е. собственно императивными («Встать, суд идет!»), так
и содержательно-повелительными. Последние по внешним признакам
являются повествовательными предложениями, а интерпретация их
как повелительных детерминируется конкретной коммуникативной
ситуацией, в том числе ролями и статусами участников коммуникативного акта [3, с. 9−10]. Закрепление в тексте ГК такого положения само
собой подразумевает наличие соответствующего веления, а не простую
констатацию факта.
По нашему мнению, и другие приемы изложения нормативного
текста (исключения, оговорки, условия и проч.), о которых в рассматриваемой статье говорится как о признаках нового стиля изложения
воли законодателя, вполне традиционны. Возьмем навскидку любую
статью Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.:
«Статья 495.
Допускается без согласия автора, НО с указанием его фамилии
и с выплатой авторского вознаграждения:
1) публичное исполнение выпущенных в свет произведений;
ОДНАКО, ЕСЛИ плата с посетителей не взимается, автор имеет пра-
135
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
во на вознаграждение ЛИШЬ В СЛУЧАЯХ, установленных Советом
Министров РСФСР;
2) запись в целях публичного воспроизведения или распространения выпущенных в свет произведений на пленку, пластинку, магнитную ленту или иное устройство, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ использования
произведений в кино, по радио или телевидению;
3) использование композитором изданных литературных произведений для создания музыкальных произведений с текстом. В ЭТИХ
СЛУЧАЯХ вознаграждение автору текста выплачивается организацией,
использующей такое произведение;
4) использование выпущенных в свет произведений изобразительного искусства, а также фотографических произведений в промышленных изделиях, В ЭТИХ СЛУЧАЯХ указание фамилии автора
не обязательно».
Стоит признать, что консерватизм юридической техники довольно
ярко проявляется в устойчивости типичных формулировок, используемых законодателем при изложении своей воли.
Сравнение современных и прежних нормативных текстов наводит
на мысль, что различия между ними, безусловно, есть, но заключаются они не столько в применении новых приемов юридической техники, сколько в количественном и качественном усложнении текста.
Опубликованные в последние годы исследования ВШЭ [4] и Института
проблем правоприменения [5; 6] математически доказывают, что рост
индекса синтаксической сложности законов существенно превышает
нормальный для русского языка уровень. В итоге, используя вполне
традиционные языковые конструкции, законодатель выстраивает
их в такие длинные и тяжеловесные предложения, что создается
впечатление особой юридической техники. На деле же это скорее
отсутствие техники, если понимать под ней умение лаконично и ясно
изложить правовое веление.
Осложняют ситуацию и многочисленные поправки, вносимые
в действующие законы и дополнительно загромождающие текст. Дело
не только в согласованности вносимых изменений с содержанием
уже существующих правил (к сожалению, встречаются нарушения
и этого базового требования юридической техники), но и в том, что
новые предписания часто нарушают общую стилистику документа,
оказываются более громоздкими и трудночитаемыми, чем первоначальный текст.
Стоит признать, что ГК не первый в списке кодексов, наиболее
часто подвергающихся изменениям. Средний период его стабильнос-
136
Тенденции развития юридической техники современных кодексов
ти в конце 2021 г. составлял 38 дней (КоАП РФ – 10 дней, НК РФ –
11 дней, УПК РФ – 25 дней, УК РФ – 34 дня), хотя есть и гораздо
более стабильные тексты (Трудовой кодекс – 51 день, Уголовноисполнительный – 84 дня, Семейный кодекс – 223 дня) [7, с. 184].
Что касается индекса сложности текста, ГК РФ не входит в число 500
самых сложных законов: часть первая ГК – 551 место в рейтинге
(индекс сложности – 30), часть вторая ГК – 576 место в рейтинге (индекс сложности – 29). Для сравнения Градостроительный
кодекс – 25 место (индекс 54), Бюджетный кодекс – 113 место (индекс 46), КоАП – 185 место (индекс 43), УК – 334 место (индекс 39)
[4, с. 16]. Приведенные выше примеры сопоставления текстов современного и ранее действовавшего гражданских кодексов показывают,
что стилистика его в основном сохраняется несмотря на вносимые
изменения.
Тот факт, что при наличии общих тенденций к усложнению законодательных текстов и при достаточно высоком уровне нестабильности Гражданский кодекс выглядит неплохо на фоне других кодексов,
объясняется, на наш взгляд, фундаментальностью многих норм гражданского права. Их формулировки давно устоялись (см., например,
понятие сделки в ст. 153 ГК РФ и ст. 41 ГК РСФСР 1964 г.), а характер изложения таких «традиционных» статей задает стилистику всего
текста кодекса. Значимым является и действие таких мощных стабилизирующих факторов, как цивилистическая доктрина, и правовая
традиция. Все это обусловливает наличие у Гражданского кодекса
собственного языка и стиля.
Тем не менее нельзя закрывать глаза и на негативные тенденции.
По мнению Р. Бевзенко, для современных нормативных актов характерна избыточная детализация регулирования, связанная со стремлением законодателя предусмотреть в норме все возможные варианты
развития событий и частные случаи. В итоге абстрактный способ
формулирования правил все чаще уступает казуистическому [8]. Тексты становятся объемнее, многословнее, сложнее для понимания
(сравнение различных редакций действующих законов показывает,
что в среднем одно изменение приводит к росту индекса сложности
закона на 0,1 [4, с. 21]).
Можно предположить, что повышение неопределенности, о котором говорилось выше, действительно, имеет место, но скорее не как
результат использования каких-то новых приемов юридической техники, а как побочный эффект неясности, многословности, запутанности
законодательных формулировок.
137
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
Список использованных источников
1. Рыженков А.Я. Эволюция метода гражданско-правового регули-
рования в России // Современное право. 2022. № 1. С. 7−14.
2. Демин А.В. Диспозитивность в налоговом праве: Монография.
Красноярск, 2017. 185 с.
3. Типология императивных конструкций / Под ред. В.С. Храков-
ского. СПб.: Наука: С.-Петербург. отделение, 1992. 300 с.
4. Оценка сложности языка законов (Анализ существующих юридико-технических и лингвистических подходов к разработке проектов
законодательных актов, выработка предложений по их корректировке).
М.: НИУ ВШЭ, 2020. 23 с.
5. Кучаков Р., Савельев Д. Сложность правовых актов в России: Лек-
сическое и синтаксическое качество текстов / Под ред. Д. Скугаревского (Серия «Аналитические записки по проблемам право- применения»). СПб: ИПП ЕУСПб, 2018. 20 с. (https://enforce.spb.ru/images/
analit_zapiski/memo_readability_2018_web.pdf).
6. Савельев Д.А. Исследование сложности предложений, составляю-
щих тексты правовых актов органов власти Российской Федерации //
Право. Журнал Высшей школы экономики. 2020. № 1. С. 50−74.
7. Усенков И.А. Стабильность законодательства Российской Федерации: теоретико-правовое исследование: Монография / Под науч.
ред. М.Л. Давыдовой. М.: РУСАЙНС, 2022. 190 с.
8. Бевзенко Р. Об особенностях русского письменного юридичес-
кого языка. Почему мы так плохо пишем юридические тексты // Интернет портал «Издательская группа «Закон» URL: https://zakon.ru/
blog/2021/1/26/ob_osobennostyah_russkogo_pismennogo_yuridicheskogo_
yazyka__pochemu_my_tak_ploho_pishem_yuridicheski (дата обращения:
26.01.2021).
Илюшина Марина Николаевна
доктор юридических наук, профессор,
заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права
Всероссийского государственного университета юстиции,
заслуженный юрист РФ,
(Москва, Россия)
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ОБ ОБЩИХ СОБРАНИЯХ
КАК ОСНОВАНИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ,
ИЗМЕНЕНИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЯ
ГРАЖДАНСКИХ ПРАВООТНОШЕНИЙ:
ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ
Аннотация. В настоящей статье представлено системное сопоставительное исследование положений законодательства и правоприменительной практики, показывающее становление института общих собраний
обществ с ограниченной ответственностью в качестве оснований возникновения гражданских прав и обязанностей. В статье оценено современное состояние института общих собраний в обществах с ограниченной
ответственностью, показаны тенденции развития законодательства
и правоприменительной практики, создавшей новые подходы к регулированию общих собраний в ООО.
Ключевые слова: решения общих собраний обществ с ограниченной
ответственностью, основания возникновения гражданских прав и обязанностей, принятые общим собранием участников хозяйственного общества
решения, состав участников общества, основания признания решений
собраний недействительными.
Решения собраний как самостоятельное основание возникновения
гражданских прав и обязанностей было легально закреплено в ГК РФ
1 марта 2013 г. – первым законом [1], открывшим реформенные изменения гражданского законодательства. Но это не означало, что решения собраний, как правовое явление до этой даты не существовало
в правовом поле России и не признавалось в качестве полноценного
правового основания. Как известно, правовое закрепление решения
собрания, как акта, порождающего соответствующие правоотношения,
и как формы волеизъявления, было осуществлено ранее в многочисленных специальных законах. Причем не только законах, посвященным отдельным организационно-правовым формам юридических
139
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
лиц, таких как Федеральный закон «Об обществах с ограниченной
ответственностью» [2] (далее − Закон об ООО) или Федеральный закон
«Об акционерных обществах» [3] (далее − Закон об АО), но и в законодательных актах, посвященных отдельным видам деятельности,
например, в Жилищном кодексе [4], Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» [5] и т.д. Таковых законов, в той или иной
степени регулирующих порядок созыва, поведения общих собраний
и определявших их правовое значение для конкретной области правоотношений, к тому времени было принято более 20. Надо признать,
что это был первый этап формирования законодательства и доктрины
об общих собраниях. Понятно, что на этом этапе возникло довольно
противоречивое их применение, каждый законодательный акт установил свой порядок их правового регулирования. Такое положение
создавало неопределенность при оспаривании состоявшихся решений
собраний и защите нарушенных прав. При отсутствии понимания природы общих собраний, определения их места как правового явления,
закрепления хотя бы минимальных общих подходов к их оформлению
и порядку принятия, все споры оказались в оценочном поле и на полном судейском усмотрении. Кроме того, создавались проблемы даже
в определении субъектного состава лиц, имеющих право на обжалование решений собраний. Право на обжалование признавалось за участниками собрания, все иные лица таковыми правами не обладали.
Данный этап закончился путем закрепления статуса общего собрания,
как нового правового основания в ст. 8 Гражданского кодекса РФ
[6]. Причем законодатель, определяя его место в системе оснований
возникновения гражданских прав и обязанностей, руководствовался
положениями об общих собраниях в уже сложившемся специальном
законодательстве, закрепившим значение общего собрания как безусловно значимого для возникновения, изменения и прекращения
гражданских правоотношений. Именно это обстоятельство определило
место закрепления общих собраний в системе оснований возникновения гражданских прав и обязанностей. Решения собраний в ст. 8
ГК РФ поставлены на второе место − сразу после таких классических
правовых оснований возникновения, изменения и прекращения гражданских прав и обязанностей, как сделки и договоры. Надо отметить,
что законодатель, вводя новое правовое основание, не забыл придать
ему и способ защиты: в ст. 12 ГК РФ, содержащую базовый перечень
способов защиты гражданских прав, был введен новый способ защиты прав всех участников гражданского оборота путем оспаривания
решений собраний. Причем ценность этого способа состояла именно
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]