Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы кодификации российского законодательства история, современное состояние и векторы развития (к 100-летию Гражданского кодекса РСФСР
.pdf
Законодательство в сфере ответственности за вред, причиненный государством
высших судебных инстанций значительно упростили упоминаемую
особую процедуру, свойственную деликтам с участием государства.
Так, в положении об обязательствах Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля
1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» даны
разъяснения о том, что ответчиком может быть признана Российская
Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование, которое представляет соответствующий финансовый орган,
либо управомоченный орган государства. При этом факт предъявления иска непосредственно к органу государственной власти, органам
местного самоуправления не может служить основанием для отказа
от рассмотрения дела, возвращения заявления без рассмотрения или
отказа принять исковое заявление. В таких случаях суд обязан привлекать в качестве ответчика либо соответствующий финансовый орган
или управомоченный орган. В настоящее время данные положения
не применяются, но они заменены аналогичными по своей сути правилами п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня
2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» [13].
Упоминания или отсылки к деликтной ответственности содержатся в нормативных актах о статусе и деятельности государственных
органов, например, ст. 67 Федерального закона от 13 июля 2015 г.
№ 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»; п. 3 ст. 33
Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»; п. 14
ст. 18 Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 226-ФЗ «О войсках
национальной гвардии Российской Федерации»; ст. 6 Федерального
закона от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О федеральной службе безопасности»; ст. 5 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ
«Об оперативно-розыскной деятельности»; п. 4 ст. 15 Федерального
закона от 23 мая 2016 г. № 141-ФЗ «О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы
и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской
Федерации» и др.
Особый правовой статус государства предопределил его исключительность как субъекта, возложившего на себя обязанность компенсации ущерба и при правомерных действиях. Речь идет о нормах,
закрепленных не только в качестве общего декларативного правила
в ст. 16.1 ГК РФ. Случаи правомерного причинения вреда, требующие
своей компенсации, указываются в отдельных актах, направленных
251
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
на регламентацию публично-правовых отношений. К таким деликтам
можно отнести причинение вреда при:
− пресечении террористического акта (п. 2 ст. 18 Федерального
закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму»);
− ликвидации очагов особо опасных болезней животных, когда
производится изъятие животных и (или) продуктов животноводства
(ст. 19 Закона РФ от 14 мая 1993 г. № 4979-I «О ветеринарии»);
− при реквизиции (ст. 242 ГК РФ);
− при ухудшении качества земель, ограничении прав собственников, ограничении прав в связи с установлением, изменением зон
с особыми условиями использования территорий (ст. 57, 57.1 Земельного кодекса РФ от 25 октября 2001 г. № 136-ФЗ) и других случаях,
указанных в законе.
Но во всех остальных случаях, не связанных с правомерным причинением вреда, несмотря на так называемую комплексность специального деликта с участием государства, все же частноправовое поле
регламентации понятия и порядка применения института возмещения
вреда ограничивается ст. 8.1, 16, 16.1, 1069, 1070, 1071, 1100 ГК РФ
и общими положениями о деликтах в ГК РФ. Некоторые авторы полагают, что пределы и условия ответственности государства должны
быть выделены из начал публичного права и регламентироваться лишь
последним [3, с. 79]. Однако подобные воззрения идут вразрез с общим
смыслом, целями и функциями различных отраслей права, и принятие данного подхода сулит нивелирование частных прав и интересов
субъектов права, поскольку любые вопросы определения убытков,
компенсации морального вреда не могут успешно разрешаться исключительно в русле публично-правовых норм.
Комплексность как правовое явление свойственно различным
специальным деликтам и нехарактерно исключительно для деликтов
с участием государства. Но в отличие от других деликтов, где нормы
об основаниях, порядке компенсаций предусмотрены в ГК РФ, а специальные нормативные акты лишь дублируют право на возмещение
вреда, либо увеличивают размер компенсаций, деликты с участием
государства действительно отличаются включенностью определенных норм в нормативно-правовые акты публичной направленности.
Прежде всего следует упомянуть о гл. 18 Уголовно-процессуального
кодекса РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, в которой описывается
порядок и основания возмещения имущественного и морального вреда
при реабилитации, а также об Указе Президиума Верховного Совета
СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного граж-
252
Законодательство в сфере ответственности за вред, причиненный государством
данину незаконными действиями государственных и общественных
организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей» вместе с Положением о порядке возмещения
ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов
дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда1.
В.А. Власов подвергает критике сам факт существования указанного акта как устаревшего и предлагается принять новый закон, но чем
именно по содержанию должен отличаться новый закон, он в своей
работе не раскрывает [2, с. 25]. Учитывая, что стабильность действия
акта может расцениваться как положительное явление, вызывает сомнения сама потребность принятия нового закона в условиях весьма
исчерпывающего регулирования.
В научных трудах имеют место предложения о целесообразности
сосредоточения правил о возмещении вреда при реабилитации полностью в нормах ГК РФ с сохранением в Уголовно-процессуальном
кодексе РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ отсылочной нормы [14].
С точки зрения частного права, подобное расположение норм было
бы оптимальным, но лишь в аспекте концентрации положений о возмещении вреда в самом ГК РФ, т.е. в плане выявления приоритета
отрасли права по конкретному вопросу. Несмотря на то, что отношения по восстановлению имущественной сферы потерпевшего –
это, безусловно, предмет ведения права гражданского, само по себе
подобное реформирование вряд ли можно будет признать удачным.
Во-первых, поскольку традиционно расположенные нормы, как отмечал О.А. Красавчиков, нуждаются в изменении лишь в том случае,
если служат тормозом на пути развития законодательства [8, с. 98].
Во-вторых, имеющийся на сегодняшний момент подход служит целям
процессуальной экономии и достаточно устоялся как процессуальная
конструкция [1].
Таким образом, опираясь на предыдущие рассуждения, следует отметить, что формирование концептуальных положений о возложении
частноправовой ответственности на государство основано на объектив-
1
Согласно Определению Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2005 г. № 242- О
«Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гуриновича Александра
Александровича на нарушение его конституционных прав положениями частей первой
и второй статьи 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР «О возмещении ущерба,
причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных
организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей»
данный Указ хотя и сохраняет юридическую силу, может применяться лишь во взаимосвязи с положениями гл. 18 УПК РФ, ст. 1070 и § 4 гл. 59 ГК РФ.
253
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
ных, а не формальных представлениях о равенстве субъектов в спорах
с субъектом, наделенным особым правовым статусом и обусловлено
необходимостью поддержания баланса как частных, так и публичных
интересов. Именно поэтому избежание закрепления такого института в советский период развития права было невозможным. Однако
механизм его реализации был недостаточно проработанным и требовал дальнейшего совершенствования. С учетом современных реалий
действующая система законодательства, включающая и нормы законов
публично-правовых отраслей права, все же не решает главный вопрос
эффективности рассматриваемой ответственности. На наш взгляд,
это невозможно путем вкрапления в различные законы декларативных диспозиций. Поиск вариантов развития должен ограничиваться
именно гл. 59 ГК РФ, а не разрозненными актами.
Несомненно, в настоящее время существенно, по сравнению
с гражданским законодательством 20-х гг. прошлого столетия, расширены возможности предъявления исковых требований по деликтам
к государству, но полный состав правонарушения, зафиксированный в ст. 1069 ГК РФ, и ограниченный список последствий в ст. 1070
ГК РФ, вызывающие наиболее острые дискуссии, не позволяют констатировать оптимальность выработанной конструкции. Как и ранее,
нормы об ответственности государства должны изменяться путем учета
особого статуса государства, но в то же время его равного с иными
делинквентами положения.
Список использованных источников
1. Богданов В.П., Богданова И.С. Возмещение вреда, причиненного
незаконными действиями правоохранительных органов и судов: некоторые вопросы теории и практики // Адвокат. 2013. № 1. С. 24−36.
2. Власов В.А. Основание и условия гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный незаконными действиями правоохранительных органов: некоторые вопросы теории и практики //
Вестник Сибирского юридического института МВД России. 2017.
№ 3 (28). С. 22−26.
3. Бойцова В.В., Бойцова Л.В. Ответственность государства за действия должностных лиц: публично-правовая или частноправовая? //
Правоведение. 1993. № 1. С. 72−79.
4. Габов А.В. Кодификация отечественного гражданского законодательства: отдельные страницы истории // NOMOTHETIKA: Философия. Социология. Право. 2022. № 47 (2). С. 271−298.
254
Законодательство в сфере ответственности за вред, причиненный государством
5. Генкин Д.М., Серебровский В.И., Москаленко Г.К. Судебная прак-
тика по гражданским делам в период войны / Под ред. И.Т. Голякова.
М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1943. 40с.
6. Голубцов В.Г. Особенности имущественной ответственности пуб-
лично-правовых образований в гражданском праве: общие положения // Вестник Пермского университета. Серия: Юридические науки.
2012. № 2 (16). С. 97−110.
7. Жерелина О.Н., Кириллова Е.А. Институт юридической ответственности государства // Пробелы в российском законодательстве.
2017. № 6. С. 80−84.
8. Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником
повышенной опасности. М.: Юрид. лит., 1966. 200 с.
9. Крюков А.Н. Ответственность публично-правовых образований
за вред, причиненный изданием их органами (должностными лицами)
нормативных актов, не соответствующих закону // Бухгалтер и закон.
2009. № 9 (129). С. 22−31.
10. Летута Т.В., Максименко Е.И. Баланс частных и публичных
интересов при возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении правосудия // Известия Юго-Западного государственного
университета. Серия: История и право. 2020. № 10 (5). С. 45−56.
11. Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. М.: ИКД
«Зерцало-М», 2022. 224 с.
12. Постановление Всероссийского Центрального исполнительного
комитета от 31 октября 1922 г. «О введении в действие Гражданского
кодекса РСФСР» // Известия ВЦИК. 1922. № 256.
13. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г.
№ 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части
первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская
газета. 2015. № 140.
14. Федорова Е.В. Гражданско-правовая ответственность за вред,
причиненный актами судебной власти при осуществлении правосудия:
Дис. … канд. юрид. наук. 2013. Екатеринбург. 263 с.
15. Шевченко Г.Н. Обязанность публично-правовых образований
по возмещению вреда // Современное право. 2013. № 10. С. 62−65.
Максименко Александр Владимирович,
кандидат юридических наук, доцент,
начальник кафедры уголовно-правовых дисциплин
Белгородского юридического института
МВД России им. И.Д. Путилина
(Белгород, Россия)
Багрова Татьяна Станиславовна,
кандидат юридических наук,
доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин
Белгородского юридического института
МВД России им. И.Д. Путилина
(Белгород, Россия)
КОДИФИКАЦИЯ
ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА:
ИСТОРИЯ, ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ
Аннотация. Гражданское законодательство является одной из ключевых отраслей отечественного законодательства, деятельность по кодификации которой осуществляется на протяжении значительного временного периода. Несмотря на тот факт, что отраслевой кодифицированный
акт гражданского законодательства существует вот уже 100 лет,
и в настоящее время не теряет актуальности вопрос о его дальнейшем
совершенствовании, что обусловлено особой подвижностью гражданского
законодательства, процессами, происходящими в обществе и государстве,
а также в мире в целом.
Ключевые слова: кодификация, Гражданский кодекс, гражданское
законодательство, гражданское право, кодекс.
История развития любой отрасли права неизбежно приходит к моменту, когда возникает вопрос о необходимости кодификации правовых норм, составляющих эту отрасль. Об этом убедительно свидетельствует опыт древнеримских законодателей, деятельность правителей
и выдающихся государственных чиновников на всем протяжении
развития русского государства, а также опыт развития законодательства
иностранных государств. На сегодняшний день вопрос о кодификации наиболее актуально звучит для таких отраслей, как гражданское
право, административное право, инвестиционное право, финансовое,
горное право и др.
256
Кодификация гражданского законодательства: история, проблемы и перспективы
В научных кругах и в настоящее время широко обсуждаются
вопросы о достоинствах и недостатках кодификации законодательства,
о принципах, на которых должна базироваться кодификация законодательства, о последствиях кодификации различных отраслей права
для отечественной правовой системы и в конечном счете о перспективах
кодификации норм различных отраслей российского права.
Само явление «кодификация» пришло к нам из римского права.
Собственно, кодификация российского законодательства во многом
соответствует римской модели кодификации с заложенными в ней
принципами пандектности [1, с. 34]. При этом говорить о полном соблюдении классических правил пандектности применительно к отечественной кодификации гражданского законодательства не вполне
обосновано. Дело в том, что исследователями отмечаются, например,
отсутствие так называемой общей части гражданского кодекса в ее
классическом понимании, а также включение в каждую из действующих на сегодняшний день четырех частей Гражданского кодекса РФ
разделов, содержащих нормы не только общего, но и специального характера, что сближает их содержательно с книгами из институционной
кодификации. Кроме того, не следует забывать и об отсутствии четкого
разделения обязательственных и вещных прав и присутствии в Гражданском кодексе процессуальных норм, что, по мнению исследователей,
позволяет усматривать в кодификации гражданского законодательства
Российской Федерации черты институциональности [1, с. 35].
При этом под кодификацией большинство ученых понимает разновидность деятельности, которая имеет в качестве своей цели упорядочение норм права (нормативных правовых актов). При этом следует особо подчеркнуть, что такое упорядочение должно проводиться
не только с целью удобства поиска и применения необходимой нормы,
но и для сохранения системности правового регулирования, лежащего
в основе упорядочивания всей деятельности общества и государства
[2, с. 84].
Вместе с тем отдельными авторами особое внимание уделяется тем
или иным отличительным аспектам кодификации. В качестве примера
можно привести акцентирование внимания на научной обоснованности кодификации, которой отводится ключевое место в процессе
дальнейшего совершенствования, в том числе гражданского законодательства Российской Федерации [3, с. 217]. Кроме того, авторы
обращают внимание на системообразующую функцию кодификации,
благодаря которой осуществляется систематизация законотворчества
[4, с. 13].
257
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
Для современных исследователей принципиально важным является
вопрос об определении сущности явления «кодификация». Потому
среди предложенных подходов к пониманию данного явления представляет интерес рассмотрение кодификации в качестве разновидности
юридической практики, в основу которой положена особая технология
кодификации, реализуемая с учетом системы принципов, приоритетное значение среди которых имеют принцип законности, принцип
научности, принцип профессионализма, сочетания коллегиальности
и единоначалия, полноты и целесообразности [5, с. 61]. При этом
исследователями обращается внимание на наличие творческой составляющей процесса кодификации, в связи с чем ее результативность
и эффективность напрямую зависят от учета исторической эволюции
правовой культуры государства, в котором осуществляется кодификация законодательства [6, с. 75], особенностей исторического и даже
духовного (идеологического) развития самого государства. Особенно ярко это проявляется на примерах кодификации гражданского
законодательства Китая, в котором, по мнению автора, отсутствует
так называемый «дух частного права», что представляет определенные
сложности при обращении к опыту кодификации других государств
[7, с. 139], гражданского законодательства государства Израиль, где
разработки в области кодификации гражданского законодательства
осуществляются на основе сочетания передового опыта европейских
кодификаций с сохранением собственной оригинальности и приверженности национальным традициям [8, с. 208], и гражданского
законодательства в Азербайджане [9].
Следует обратить внимание на тот факт, что в процессе реализации идей кодификации в отраслях российского законодательства
специалисты сталкиваются с различными проблемными моментами,
которые могут носить общий характер или быть специфическими
только для конкретной отрасли. Так, современное законодательство
об административной ответственности, так же как и гражданское законодательство, характеризуется наличием единого кодифицированного
акта и при этом также нуждается в совершенствовании. Однако, в отличие от гражданского законодательства, особую роль в перспективах
кодификации законодательства об административной ответственности
играет учет правовых позиций Конституционного Суда РФ [10, с. 9].
Дело в том, что на сегодняшний день сформировался значительный
пласт разъяснений Конституционного Суда РФ по обращениям, отражающим как пробельность, противоречивость и неопределенность
целого ряда норм Кодекса РФ об административных правонарушениях,
258
Кодификация гражданского законодательства: история, проблемы и перспективы
так и законность и перспективность ряда действующих законодательных положений.
В качестве примера также можно обратить внимание на современные перспективы кодификации такой отрасли, как горное законодательство. В отличие от гражданского законодательства, данное направление не характеризуется наличием единого кодифицированного
акта соответствующего уровня и системности, что уже само по себе,
с учетом значимости правоотношений по поводу недр и их разработки
и сложности их правового регулирования, является, по мнению многих
исследователей, поводом для приложения значительных усилий по кодификации горного права [11, с. 171]. Кроме того, авторами отмечается
сложность и неточность понятийного аппарата, необходимость введения ряда ограничений для иностранных граждан и юридических лиц,
внедрение корпоративного управления и учета особенностей охраны
труда и дополнительных гарантий для работников горнодобывающей
отрасли, специфика механизмов разрешения споров в сфере недропользования и смежных областях. Все сказанное свидетельствует о таких отличительных характеристиках процесса кодификации горного
законодательства, как его практическая значимость и комплексный
характер.
В целом, идея расширения горизонтов кодификации отечественного законодательства путем разработки комплексных кодексов является
одной из тенденций современного процесса кодификации законодательства. Формирование комплексного кодекса, направленного
на поддержание оптимального соотношения норм, затрагивающих
общий предмет правового регулирования, но имеющих разную отраслевую принадлежность, и сочетающего в себе элементы методов
правового регулирования различных отраслей права, гарантированно
обеспечивает содержательную «сцепляемость» этих норм, их взаимоувязку, концентрацию норм применительно к соответствующим
объектам правового воздействия. Тем самым достигается совмещенное
действие норм, их интегрированность, что способствует поддержанию
баланса и упорядочению связей внутри отдельно взятого комплексного образования, служит несомненным залогом эффективности
функционирования норм в массиве всего законодательства, гибкому использованию их в условиях меняющихся жизненных ситуаций [12, с. 28].
Комплексный характер был присущ кодифицированному акту
в сфере гражданского законодательства в отдельные периоды истории
его формирования. В частности, до 1917 г. во все кодифицированные
259
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
акты гражданского законодательства были включены нормы, направленные на регулирование брачно-семейных отношений. Так, даже
проект Гражданского уложения, разработка которого длилась с 1814
по 1917 г., включал в себя главы, посвященные семейному праву,
а также нормы, регулирующие иные отношения, которые в настоящее время регулируются отдельными кодифицированными актами
(трудовые отношения) [13, с. 275]. И только в советский период началась и была проделана работа, результатом которой стало выделение
положений, направленных на отдельную регламентацию отношений
по вопросам брака и семьи. Однако и до настоящего времени данный
выбор советского законодателя, поддержанный в дальнейшем в современной отечественной правовой действительности, не получил
однозначной оценки среди представителей научного цивилистического сообщества. Идея комплексного направления кодификации
российского гражданского законодательства видна и в высказываемой
возможности включения в состав Гражданского кодекса РФ части,
посвященной правовому регулированию торговых и предпринимательских отношений.
В целом, следует отметить, то процесс кодификации гражданского
законодательства в Российской Федерации имеет длящийся характер,
что обусловлено непрекращающимся процессом изменения самого
гражданского законодательства. Научно-технический прогресс, развитие цифровых технологий, геополитические изменения, аккумулирование практического опыта реализации имеющихся правовых
положений всегда будут требовать совершенствования гражданского
законодательства, а соответственно и перестройки основного кодифицированного акта в рассматриваемой сфере.
Список использованных источников
1. Шушканов П.А. О соблюдении принципов пандектной кодификации в структуре Гражданского кодекса РФ // Мировой судья. 2020.
№ 2. С. 32−35.
2. Исаков В.Б. Некоторые проблемы новой российской кодификации // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2018.
№ 4. С. 83−91.
3. Староверова О.В. О соотношении терминов «гражданское право»
и «гражданское законодательство» в Российской Федерации // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 12. С. 217−218.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]