Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы кодификации российского законодательства история, современное состояние и векторы развития (к 100-летию Гражданского кодекса РСФСР
.pdf
Вавилин Евгений Валерьевич,
доктор юридических наук, профессор,
и.о. заведующего кафедрой гражданского права
Московского государственного юридического университета
им. О.Е. Кутафина (МГЮА),
член Совета при Президенте РФ по кодификации
и совершенствованию гражданского законодательства,
судья Высшего Арбитражного Суда РФ в отставке
(Москва, Россия)
ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
В СООТВЕТСТВИИ С ИХ СОЦИАЛЬНО-
ХОЗЯЙСТВЕННЫМ НАЗНАЧЕНИЕМ (К 100-ЛЕТИЮ
ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РСФСР 1922 ГОДА)
1
Аннотация. В статье рассмотрены вопросы преемственности норм
Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. современной доктриной и законодательством. Статья 1 ГК РСФСР послужила отправной точкой
в формировании системы пределов осуществления гражданских прав
в отечественном праве. Выявлена ее концептуальная сущность в развитии
института осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей, становлении принципов недопустимости злоупотребления правом,
справедливости и разумности.
Ключевые слова: осуществление гражданских прав, исполнение обязанностей, злоупотребление правом, добросовестность, принцип справедливости, принципы гражданских прав, пределы осуществления гражданских
прав, слабая сторона правоотношений.
Социальная основа действующих норм об осуществлении субъективных гражданских прав во многом была заложена Гражданским
кодексом РСФСР 1922 г. В документе были сформированы отправные
идейные позиции – право имеет экономическую значимость, т.е. должно осуществляться в соответствии с его хозяйственным назначением,
и социальную значимость, приносить благо не только и не столько
физическим лицам, но в первую очередь обществу.
1
Научное исследование выполнено в рамках государственного задания: «Российская правовая система в реалиях цифровой трансформации общества и государства:
адаптация и перспективы реагирования на современные вызовы и угрозы (FSMW-2023-
0006)». Регистрационный номер: 1022040700002-6-5.5.1.
81
История и значение принятия Гражданского кодекса РСФСР 1922 года
Закрепление этой нормы в ст. 1 ГК РСФСР 1922 г. было направлено
на извлечение пользы, реализацию целевой установки, связанной с социальным или хозяйственным назначением конкретного правомочия.
Вне всяких сомнений, эпоха требовала своего прочтения нормы,
приоритет стоял на общественных интересах: «Мы ничего частного
не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое,
а не частное» [1, с. 398].
Вместе с тем ст. 1 ГК РСФСР заложила основу системы пределов
осуществления гражданских прав. Охраноспособными признавались
только права, соответствующие своему социально-хозяйственному
назначению. Таким образом, по своей сути соответствие своему социально-хозяйственному назначению выступило критерием надлежащего осуществления, таким образом право смыкалось с обязанностью
осуществлять его определенным надлежащим образом.
Концепция злоупотребления правом в силу социально-экономических причин не была напрямую отражена в Кодексе 1922 г., но своей
обобщенностью, универсальностью ст. 1 послужила одной из основ
для становления системы пределов осуществления субъективных гражданских прав.
В чем заключалось социально-хозяйственное назначение осуществления гражданских прав? Соответствие социально-хозяйственному
назначению предполагает использование прав для достижения прямо
или косвенно определенных законом целей. Такое установление пределов отчасти раскрывает содержание прав, их назначение в обществе
в определенный период времени.
Осуществление прав в соответствии с их социальным назначением,
по мнению советских цивилистов, предполагало осуществление прав
согласно государственному заказу (для предприятий), целям и задачам
партии [2, с. 263]. В условиях плановой экономики данный принцип
представлял собой своеобразный вариант принципа эффективности.
В эпоху рыночной экономики эффективность осуществления субъективных прав приобрела еще более существенное значение, будучи обеспеченной некоторыми нормами действующего Гражданского кодекса РФ.
Статья 713 ГК РФ предписывает, что в обязательственных отношениях
субъекты должны исполнять свои обязательства разумно, рационально,
с наименьшими издержками при достижении требуемого результата.
Этот же принцип работает и в отношении защиты гражданских
прав. Об этом, в частности, сказано во Всеобщей декларации прав человека: «Каждый человек имеет право на эффективное восстановление
в правах компетентными национальными судами в случае нарушения
82
Осуществление гражданских прав в соответствии с их социально-хозяйственным назначением
его основных прав, предоставленных ему конституцией и законом»
(ст. 8) [3].
С развитием конкуренции необходимость в сочетании способов
и правовых средств в процессе осуществления прав и обязанностей,
при котором правовая цель достигается при минимальных издержках
с максимальной полнотой, существенно возросла. Неэффективное
осуществление прав в рыночной экономике приводит к значительным
убыткам или издержкам.
Ценность социально-хозяйственного назначения прав была оправдана необходимостью развития производительных сил, а также
необходимостью борьбы со злоупотреблениями, связанными с использованием гражданских прав, обеспечивающих публичные интересы,
в частных интересах.
Назначение права в указанный период могло быть прямо установлено законодательством путем указания на цель его осуществления,
либо путем установления определенного запрета для использования
права в конкретных целях (например, запрет на оборот имущества,
изъятого из гражданского оборота по смыслу ст. 20 ГК РСФСР 1922 г.)
или косвенного указания на цель его осуществления [4, с. 81].
Впоследствии данная норма в Кодексе РСФСР 1964 г. получила
развитие в ст. 5.
Гражданский кодекс РСФСР 1964 г., с одной стороны, расширил понятие надлежащего осуществления прав, а с другой – придал
ему бóльшую определенность, конкретизируя, что гражданские права
охраняются законом, если их осуществление не противоречит их назначению в социалистическом обществе, соблюдены законы, а также
моральные принципы и правила социалистического общежития (ст. 5
ГК РСФСР 1964 г.). Именно в этот период в Кодексе РСФСР появляются нормы, регламентирующие злоупотребление правами в отдельных
видах правоотношений.
Вместе с тем норма ст. 1 ГК РСФСР 1922 г., по сравнению со ст. 5 ГК
РСФСР 1964 г., носила более обобщенный характер и имела несколько
иную социальную направленность, не содержала в себе временную определенность периодом так называемого «строительства коммунизма»,
о чем в свое время подробно писал В.П. Грибанов [5, с. 78].
Однако было отмечено, что указание на социально-хозяйственное
назначение гражданских прав сужало сферу действия ст. 1 ГК РСФСР
1922 г. исключительно до прав имущественного характера [6, с. 7].
Несмотря на то, что в законодательстве 1922 г. это была единственная норма, ограничивающая злоупотребление правом, она содержала
83
История и значение принятия Гражданского кодекса РСФСР 1922 года
в себе идейную (сущностную) основу для дальнейшего развития таких
базовых принципов осуществления гражданских прав, как принцип
недопустимости злоупотребления правом, принципы справедливости,
разумного осуществления прав, сотрудничества сторон, добросовестности, экономичности исполнения обязательств.
Идея социального равенства, социальной справедливости была
имманентна Кодексу 1922 г. В частности, ст. 4–7 уравнивают всех лиц,
не ограниченных по суду в правах, в способности иметь гражданские
права и обязанности.
В дальнейшем доктрина частного права идею равенства осмыслила
с точки зрения соответствия социальных, экономических и правовых
возможностей участников отношений.
В действующем законодательстве это положение также в самом
общем виде реализуется в признании за всеми лицами равной способности иметь права и обязанности (см., например, ст. 17 ГК РФ).
Статья 155 ГК РФ исключает возможность одного лица обязывать
к чему-либо другое лицо своим односторонним волеизъявлением,
если законом или соглашением с этими лицами не установлено иное.
Но в современной доктрине юридическое равенство понимается
и как положение субъектов права, действующих в условиях свободы
договора, т.е. ситуация, в которой отношения субъектов строятся не на
основе властно-подчинительных отношений [7, с. 3; 8, с. 51].
Равенство иногда определяется как равновесие возможностей субъектов отношений, заложенное в нормах и реализуемое в применении
единого правового подхода ко всем участникам отношений.
Идея равенства была развита в концепцию слабой стороны в обязательствах, играющую важную роль в установлении эффективных
и устойчивых экономических отношений.
Несмотря на равные возможности, заложенные законодателем
для участников гражданско-правовых отношений, часто одна из сторон объективно оказывается в более уязвимом организационном или
материальном положении.
Так, в обязательстве слабым субъектом может быть признан должник, поскольку именно он обременен необходимостью совершать
(либо воздерживаться от совершения) определенных действий в пользу
контрагента и несет риск невозможности исполнения возложенной
на него обязанности, а при неблагоприятных обстоятельствах − нести
гражданско-правовую ответственность. Гражданско-правовая ответственность объективно ведет к ослаблению материального положения
должника, снижает уровень доверия к нему потенциальных контр-
84
Осуществление гражданских прав в соответствии с их социально-хозяйственным назначением
агентов (а значит, вредит деловой репутации) и в итоге в гражданском
обороте делает его менее конкурентоспособным.
Другая точка зрения на слабую сторону в обязательстве основана
на убеждении, что таковой является сторона, не имеющая возможности
реализовать права, предоставленные законом, т.е. кредитор, чьи права
нарушены [9, с. 236].
Иной взгляд на данную проблему основан на соотношении объективно обусловленных возможностей сторон в определенном типе договора или его разновидности. Слабой стороной в гражданско-правовом
договоре можно также признать участника договорных обязательств,
обладающего значительно меньшим запасом тех или иных организационных, материальных, профессиональных, информационных и других
конкурентных имеющих значение для формирования, осуществления
и защиты субъективного права ресурсов в сравнении со своим контрагентом [10, с. 75−91].
Подобное понимание необходимо для формирования механизмов
защиты прав тех участников гражданского оборота, которым сильная
сторона объективно обусловленным образом диктует, навязывает свои
условия по определенному предмету соглашения. В частности, такая
ситуация возможна, когда юридические лица, обладающие доминирующим положением на рынке товаров, работ или услуг (монополисты),
вынуждают другую сторону принять заведомо невыгодные условия
договора.
Каждая из представленных характеристик имеет как фундаментальное теоретическое применение, так и прикладное (практическое).
Разграничение этих позиций принципиально с точки зрения выбора
определенных правовых стратегий.
Наконец, норма ст. 1 Кодекса 1922 г. воплощала и еще одну глубинную идею – идею справедливости. Справедливость в праве проявляет
себя как формальный признак – принцип распределения законом
возможностей и обязательств, и в большей степени как характеристика применения права. Но в зависимости от социокультурной среды,
социального устройства эта категория по-разному осмысливалась
отечественным правом в различные периоды.
В эпоху социализма принцип справедливости выражался сентенцией «от каждого – по способностям, каждому – по труду». В праве
указанного периода это начало трактовалось как отсутствие произвола
со стороны лиц, наделенных законом возможностями, и лиц, обязанных применять закон [11, с. 244]. Идея о том, что ко всем участникам
отношений должны применяться равные меры, а освобождение от обя-
85
История и значение принятия Гражданского кодекса РСФСР 1922 года
занностей вопреки праву дестабилизирует гражданские отношения,
не потеряла своей актуальности и в наши дни [11, с. 245].
Несмотря на отсутствие формального воплощения этого начала
в букве закона, действующие нормы в ряде случаев упоминают о справедливости (п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 65.2, п. 1 ст. 308.3, п. 5 ст. 393, п. 3 ст. 451,
п. 2 ст. 1101, абз. 2 п. 3 ст. 1252 ГК РФ).
Одной из значимых для доктрины современного периода стало развитие идеи справедливого распределения возможностей участников
гражданского оборота в установлении прав и обязанностей, ответственности в обязательственных, вещных и иных гражданских отношениях.
Презумпция диспозитивности гражданско-правовых норм позволяет
недобросовестным участникам гражданского оборота (как правило,
имеющим бóльшие ресурсы по сравнению с контрагентами) устанавливать заведомо несправедливые договорные условия, ущемляющие общественные интересы, интересы слабой стороны, а также третьих лиц.
Таким образом возникла очевидная необходимость в отдельных
случаях установить нормативные ограничения принципа диспозитивности. В частности, ст. 428 Федерального закона № 42 в редакции
от 2015 г. [12] устанавливает также ограничения в отношении договора
присоединения.
В свое время А. Л. Маковский видел решение этой проблемы в формировании «мягкого права» [13] – общих условий, типовых форм
договоров, содержащих компенсирующие меры, «выравнивающие»
распределение прав и обязанностей, ответственности и рисков сторон.
Идеи об ограничении диспозитивности гражданско-правовых норм
также легли в основу Постановления Пленума Высшего Арбитражного
Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах»
[14], содействуя совершенствованию отечественной правовой системы.
Они требуют дальнейшего развития и воплощения в законодательстве,
поскольку справедливое регулирование отношений является признаком развитого правопорядка и наивысшей целью права.
Таким образом, отвечая социально-экономическим и политическим потребностям соответствующего периода, первая норма ГК
РСФСР 1922 г. носит концептуальный характер, высвечивает социальную сущность права, подтверждает актуальность и фундаментальность
формируемого института осуществления субъективных гражданских
прав и исполнения обязанностей, пределов осуществления гражданских прав, недопустимости злоупотребления правами, а также служит
предвестником законодательного закрепления принципов добросовестности и справедливости, критериев разумности и соразмерности.
86
Осуществление гражданских прав в соответствии с их социально-хозяйственным назначением
Список использованных источников
1. Ленин В. И. О задачах Наркомюста в условиях НЭПА // Полное
собрание сочинений. М.: Полит. лит., 1970. Т. 44. 725 с.
2. Вердников В. Г. Осуществление и защита гражданских прав // Со-
ветское гражданское право: Учебник. В 2 ч. / Под ред. В.А. Рясенцева.
М., 1986. С. 68−73.
3. Всеобщая декларация прав человека: принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. // Российская газета. 1995. № 67.
4. Братусь С.Н. О пределах осуществления гражданских прав //
Правоведение. 1967. № 3. С. 79−86.
5. Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М.:
Статут, 2001. 411 с.
6. Рясенцев В.А. Условия и юридические последствия отказа в защите гражданских прав // Советская юстиция. 1962. № 9. С. 7−10.
7. Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской
Федерации, части первой / Под. ред. О.Н. Садикова. М.: ИНФРА-М,
2006. 1026 с.
8. Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК,
1998. Т. 1. 816 с.
9. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Текст,
комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. М.: Международный центр
финансово-экономического развития, 1996. 704 с.
10. Вавилин Е. В. Осуществление и защита гражданских прав. М.:
Статут, 2016. 416 с.
11. Тархов В.А. Избранные труды. М.: ИД «Юрист», 2008. 631 с.
12. Федеральный закон от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении
изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» (принят Государственной Думой 25 февраля 2015 г.) // Собрание
законодательства РФ. 2015. № 10. Ст. 1412.
13. Международная научно-практическая конференция, посвященная 20-летию деятельности Высшего Арбитражного Суда РФ «Участие
судебной власти в развитии гражданского права» (Москва, Высший
Арбитражный Суд РФ, 24–25 января 2012 г.).
14. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14
марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2014. № 5.
Астапова Татьяна Юрьевна,
кандидат юридических наук, доцент,
доцент кафедры гражданского
и предпринимательского права
РПА Минюста России
(Москва, Россия)
ЗНАЧЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
РСФСР 1922 ГОДА В РАЗВИТИИ
ИНСТИТУТА ВЛАДЕНИЯ
Аннотация. В статье утверждается, что советское право по главе
с Гражданским кодексом РСФСР 1922 г. под влиянием социально-экономических условий рассматривало владение всего лишь как элемент права
собственности, упростив тем самым юридическую картину мира с одновременным разрывом исторических связей.
Ключевые слова: право владения, собственность, этапы реформирования, Гражданский кодекс РСФСР 1922 г., фактическое владение.
Институты гражданского права возникают и развиваются под непосредственным влиянием социально-экономических условий. Это
утверждение в полной мере относится и к праву владения. Так, традиционно считается, что истоки института владения следует искать
в римском учении о possession. По мнению юристов Лабеона и Павла,
possession была названа так от оседаний (поселений), так как оно естественно удерживается тем, кто на нем стоит. Из этого следует, что
первоначально владение было возможно по отношению к вещам телесным и недвижимым, над которыми можно установить контактное
господство. И это господство над вещью должно было носить характер
непосредственного соприкосновения с вещью. Более того, такое господство не должно было быть минутным и переходящим, в противном
случае речь шла о простом прикосновении.
Захват общинных земель, последующее их распределение между гражданами повлекло формирование развитого классического
института владения (possession) и как следствие вычленение права
собственности [7, с. 8].
Согласно possession владение представляло собой реальное, фактическое обладание вещью, связанное с юридическими последствиями
и пользующееся самостоятельной правовой защитой. Однако не всякое
88
Значение Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. в развитии института владения
обладание лица вещью признавалось владением. В праве проводилось различие между владением в точном смысле (possession, possession
civilis), для которого было характерно наличие уже двух элементов:
corpus possessionis – фактическое обладание и animus possessionis – воля
на владение, и простым держанием (possessio naturalis) [6, с. 75].
Держатель вещи также, как и владелец, фактически обладал ею
и нередко также извлекал из нее плоды и доходы, но при этом признавал над собой юридическое господство собственника. Главное же
отличие этих категорий состояло в том, что только владельцу римское право предоставляло право на самостоятельную защиту вещи
и своего права от посягательств третьих лиц. Держатель мог требовать
устранения препятствий только через собственника, передавшего ему
имущество и предоставившего в отношении него соответствующие
права [3, с. 121].
Таким образом, для ранней стадии развития владения было характерно выдвижение на первый план фактической стороны как телесного, непосредственного господства лица над вещью. Последующее
развитие рабовладельческих отношений в период классического римского права приводит к дифференциации правовых институтов владения
и собственности.
В древнерусском государстве право собственности, так же, как
и у римлян, не было частным отношением и носило общественный
характер. Владение же с самого начала играло роль индивидуальности и служило предпосылкой по отношению к собственности,
которая появилась лишь после трансформации общинного интереса
в феодальный, деления людей на знать и прочее население.
Дальнейшее становление нового института гражданского права –
собственности и развитие старого – владения, в рамках отсутствия
старинной традиции научно-теоретического освоения, где внимание законодателя было направлено на западную литературу, привело
к тому, что терминологически владение нередко подменялось собственностью. Например, в Инструкции Межевым губернским Канцеляриям и провинциальным конторам от 25 мая 1766 г. есть заявление
о том, что споры о владениях, т.е. о праве собственности, селений
представляются «обыкновенному суду», который будет решать эти
споры, рассматривая крепости Вотчинной коллегии. В смысле права
собственности употребляется и словосочетание «вечное владение»
в сенатском указе от 11 апреля 1776 г. «О продаже казенных болотных
земель и об отдаче оных частным владельцам безденежно, с обязанностью осушить их и обработать».
89
История и значение принятия Гражданского кодекса РСФСР 1922 года
Таким образом, сложившаяся на тот период времени правовая
система не требовала наличие двух терминов, четко отграниченных
друг от друга в семантическом плане, когда один термин обозначал
бы правовую принадлежность вещи конкретному лицу, а другой –
фактическую принадлежность, соединенную с намерением обладать
вещью исключительно для себя. Термин «владение» в таких условиях
вполне удовлетворял законодательным нуждам, воплощая в себе понятие о господстве человека над вещью вообще, где разные аспекты
этого господства могли быть переданы либо с помощью определений,
либо контекста.
С развитием международных отношений, экономической обусловленности в начале царствования Александра I складывается идея
о научной определенности в терминологии для конструирования более
прогрессивного законодательства. В период 1804−1814 гг. в рамках
составления нового Гражданского Уложения на законодательном уровне владение трактуется сугубо в узкоспециальном смысле римской
possession, а собственность – в смысле proprietas, придавая юридической терминологии четкость и определенность. Однако с воцарением
Николая Павловича идея составления нового уложения была отвергнута. Государь остановился на идее издания Свода существующих
законов без всяких изменений, исключив из него все, что потеряло
силу. В связи с этим старые нормы были приведены в некоторый систематический порядок. Однако это было сделано без учета внутренних
связей, поскольку законы относились к весьма разным эпохам [2,
с. 125]. Последнее привело к окончательному сплетению владения
и собственности, появлению знаменитой российской триады: владение – пользование – распоряжение.
Таким образом, правая система государства на тот период не знала антитезы proprietas – possession и не видела смысла в наличии двух
терминов, четко отграниченных друг от друга. Термин «владение»
в таких условиях вполне удовлетворял законодательным нуждам
и воплощал в себе понятие о господстве человека над вещью вообще.
В свою очередь, разные аспекты этого господства могли быть переданы либо с помощью определений старинного и вечного владения,
либо с помощью контекста [4, с. 148].
Несоответствие действовавшего гражданского законодательства
реальным потребностям общества вызвало необходимость возобновления работы над Гражданским Уложением Российской империи.
Разработчики указанного проекта полагали, что владения должно
быть поставлено в зависимость от двух условий: поступления имущества
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]