Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы кодификации российского законодательства история, современное состояние и векторы развития (к 100-летию Гражданского кодекса РСФСР
.pdf
Кодификация: зарубежный опыт в преломлении к российскому правотворчеству
5. Кузнецов В.К. Римское право: Учеб. пособие для дистанционного
обучения / В.К. Кузнецов. Новосибирск: СибАГС, 2005. 110 с.
6. Макарушкова А.А., Соловьева И.В. Сравнительно-правовой анализ современных источников гражданского права России, Франции
и Германии // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 12.
С. 149−161.
7. Соловьев А.А. От спортивного кодекса Франции – к спортивному
кодексу России (использование французского опыта в кодификации
российского законодательства о спорте) // Спорт: экономика, право,
управление. 2009. № 4. С. 12−14.
8. Теория государства и права: Учебно-методич. пособие / Е.Е. Тонков, В.Ю. Туранин, Л.А. Пожарова, В.В. Кутько. Белгород: ИД «БелГУ», 2020. 226 с.
9. Томсинов В.А. Проект Гражданского уложения Российской импе-
рии 1809−1814 гг. и его значение в формировании российской науки
гражданского права // Законодательство. 2014. № 10. С. 88−94.
10. Туранин В.Ю., Нестеренко В.В. Кодификация законодательства:
историко-правовой опыт // Право и государство в современном мире:
состояние, проблемы, тенденции развития: Материалы международной
научно-теоретической конференции – IX Международные «Мальцевские чтения» − памяти заслуженного деятеля науки Российской
Федерации, члена-корреспондента РАН, доктора юридических наук,
профессора Мальцева Геннадия Васильевича (Белгород, 28−29 апреля
2022 г.). Белгород, 2022. С. 64−69.
Вершок Ирина Леонидовна,
кандидат юридических наук, доцент,
доцент кафедры теории и истории государства и права
юридического факультета
Белорусского государственного университета
(Минск, Беларусь)
ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
КОДИФИКАЦИИ В ПРАВОТВОРЧЕСТВЕ
И ОБРАЗОВАНИИ ПРАВА
Аннотация. В статье рассматриваются проблемы кодификации
в праве. Проводится разграничение кодификации в юридической процедуре правотворчества и кодификации в процессе образования права как
социального института. На данной концептуальной основе кодификация
изучается как одно из средств обеспечения системности в законодательстве на уровне правотворческого процесса. Кроме этого, кодификация
рассматривается в качестве особой стадии правообразования, представляющей собой закономерно обусловленную юридическую формализацию некоторых важнейших сложившихся ранее стереотипов правового
поведения и соответствующих норм права. Анализируется детерминированность кодификации правовым сознанием ее субъектов.
Ключевые слова: кодификация, кодекс, правотворчество, образование
права, правовое сознание.
Проблемы кодификации как особого вида систематизации обычно
рассматриваются в ракурсе различных вопросов, касающихся теоретико-прикладных проблем совершенствования системы законодательства, юридической техники, обоснования необходимости подготовки
и принятия новых кодифицированных нормативных правовых актов.
Предполагается, что кодификация должна представлять собой такое
упорядочение нормативного правового материала, которое будет исключать наличие в нем повторений и противоречий, предусматривать
восполнение ранее выявленных юридических пробелов [1, с. 26].
Обратим внимание на то, что на уровне доктринальных исследований кодификация рассматривается в качестве одного из видов
систематизации наряду с учетом, консолидацией и инкорпорацией [2,
с. 348]. Законодатель, регулируя порядок осуществления нормотворческой деятельности, предусматривает аналогичные виды систематиза-
242
Теоретико-прикладные проблемы кодификации в правотворчестве и образовании права
ции как способа совершенствования действующего законодательства.
В частности, в соответствии со ст. 72 Закона Республики Беларусь
от 18 июля 2018 г. «О нормативных правовых актах» систематизация
представляет собой деятельность по упорядочению, актуализации
нормативных правовых актов, приведению их в единую, внутренне
согласованную систему. Она осуществляется путем кодификации,
консолидации, инкорпорации, в том числе электронной инкорпорации, проведения справочно-информационной работы и иными
способами [3].
Таким образом, основное предназначение систематизации в целом
и кодификации в частности заключается преимущественно в деятельности по совершенствованию уже существующего правового массива,
устранения пробелов и коллизий правового регулирования, а также
преодоления иных проявлений неопределенности в праве.
Полагаем, что указанная интерпретация кодификации в качестве
инструмента совершенствования законодательства не в полной мере
соответствует концептуальным положениям современной доктрины
правотворчества и правообразования, а также юридической практике.
В то время как правотворчество состоит в целенаправленном формировании правовых норм, содержащих новые модели правового
поведения, то правообразование обозначает сложно-детерминированные процессы генезиса и трансформации права как социального
института, происходящие на фоне динамики социальных, природных,
антропогенных и техногенных факторов.
Правообразование выходит за границы юридических процессов
и отражает динамику и логику содержания правовой нормы в соответствии с постоянно изменяющейся социальной практикой. Правообразование не является целенаправленно осуществляемым, строго
структурированным процессом с заранее заданной структурой и этапами. Последовательность правообразования не линейна, ее этапы
могут хаотично изменяться во времени и пространстве.
Правообразование непрерывно настолько, насколько долго существует человеческая популяция, его стадии и этапы невозможно воспроизвести заново с абсолютной идентичностью. Массовый процесс воспроизводства фактического правового поведения может становиться
типичным и образовывать нормативность в форме различных обычаев
и обыкновений, а в некоторых случаях – правовых норм, которые
могут быть подвергнуты санкционированию со стороны государства.
В свою очередь, правотворчество как официальный юридический
процесс с обязательным участием государства максимально формали-
243
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
зовано, универсально и возобновляемо, оно вынуждено отвечать появляющимся новым вызовам стремительно изменяющейся общественной
практики и социальным ожиданиям. Правотворчество характеризуется
дискретностью и постоянной возобновляемостью стадий.
Таким образом, условно можно выделить два типа кодификации, осуществляемой в контексте (1) правотворчества или (2) правообразования.
(1) Кодификация в практике правотворчества предполагает работу
по систематизации уже действующего нормативного правового массива, его упорядочению в соответствии с правилами юридической техники. Формирующийся в результате кодекс должен «внутренне предполагать» и отображать структурную упорядоченность соответствующих
правовых норм. На практике такой кодифицированный правовой
акт часто представляет собой нормативный правовой акт, имеющий
достаточно крупный (укрупненный, значительный) объем и, исходя
из содержания выраженных в них положений, выступает «ведущим»
юридическим регулятором в рамках какой-либо сферы [1, с. 27].
Своевременность и качество кодификации в правотворчестве обусловлены исключительно процессами профессионального правового
сознания субъектов и участников нормотворческого процесса. Интенциональность их правового сознания направлена на формирование
четких, формализованных по форме и содержанию правил поведения,
доступных пониманию адресатами правового предписания.
(2) Кодификация в процессе правообразования состоит в формировании (образовании) кодифицированного нормативного правового
акта, содержащего новый предмет и специфический метод правового регулирования. Связанные с ней теоретические вопросы касаются
проблем объективного определения и точной формулировки предмета,
сферы, объекта и методов правового регулирования.
Полагаем, что теортическое положение о том, что кодификация
наиболее результативна в период стагнации общественных процессов,
относится именно к такому типу кодификационной деятельности [4,
с. 32–33]. Причем согласимся с утверждением о том, что систематизация в переходных условиях должна носить избирательный, дифференцированный характер [4, с. 32–33].
Предмет кодификации в правообразовании выходит за рамки ранее существовавших границ правового регулирования. В связи с этим
кодификация в правообразовании актуализирует принципиальные
вопросы, касающиеся определения нового предмета и метода правового регулирования.
244
Теоретико-прикладные проблемы кодификации в правотворчестве и образовании права
Что касается метода правового регулирования, то он должен быть
научно обоснованным и соответствующим закономерностям трансформации предмета. Обратим внимание на то, что обычно метод правового регулирования берется за основу классификации отраслей
системы права, а также используется как показатель интенсивности
государственного воздействия на общественные отношения, определяет динамику, жесткость юридической связи между субъектами
правоотношения. Однако концепции, связанные с традиционным
выделением императивного и диспозитивного методов правового регулирования, часто нацелены на их противопоставление. Признается, что
в каждой отрасли права метод неповторим и подчеркивает специфику
отрасли [5, с. 91]. Однако в действительности ни одна отрасль права
не использует в чистом виде императивный или диспозитивный метод.
Они лишь по-разному сочетаются друг с другом.
В связи с этим границы между отраслями права и законодательства
становятся все более непостоянными и размытыми. Создается иллюзия
постоянного формирования новых институциональных образований
в системе права и (или) законодательства с новым предметом правового регулирования и со специфическим и свойственным только ему
методом, который на самом деле состоит в сочетании императивнодиспозитивных (или диспозитивно-императивных) правовых норм.
Это наталкивает некоторых исследователей на обоснование появления
новых отраслей права и (или) законодательства, а также необходимости принятия новых кодифицированных нормативных правовых
актов. В качестве примера можно привести экологический кодекс [6,
с. 76–90; 7, с. 3–11], информационный кодекс [8, с. 153], кодекс о финансовых услугах [9, с. 88–103], молодежный кодекс [4, с. 36] и др.
В связи с этим полагаем, что кодификация в процессе правообразования возможна и необходима, но только при наличии четких
параметров изменения предмета правового регулирования, научного
обоснования расширения границ правового регулирования. Например,
создание кодекса об информационных услугах оправданно и объективно необходимо лишь с учетом множества технических, социальных
и антропогенных факторов, обуславливающих возможность и необходимость государственно-правового вмешательства в новую сферу
финансово-цифровой реальности.
Более того, проводя разграничение кодификации в правотворчестве
и в правообразовании, следует учитывать особенности их детерминации психическими факторами. В качестве таковых признаем процессы
правового сознания субъектов. Так, кодификация в правообразовании
245
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
обусловлена правовым сознанием лиц, непосредственно участвующих
в образовании правовой нормы путем воспроизводства определенного
паттерна правового поведения, а также профессиональным правовым
сознанием участников нормотворческого процесса, санкционирующих
уже сложившиеся правила поведения и тем самым расширяющих границы правового регулирования. Важнейшим условием эффективности
указанной кодификации следует признать когерентность правового
сознания обеих групп лиц, участвующих в правообразовании.
Применительно к процедуре кодификации в правотворчестве наиболее существенным является влияние правового сознания субъектов
нормотворческого процесса, которые непосредственно привлечены
к систематизации нормативно-правового массива на основании своих
профессиональных полномочий. Результат кодификации предполагает
проведение в дальнейшем различных процедур легитимации, обеспечивающих когерентность правового сознания субъектов, которым
адресованы правовые нормы в новом кодифицированном нормативном правовом акте.
На основании изложенного, полагаем, что практика кодификации
должна разграничиваться в зависимости от сферы осуществления.
Ее целесообразно рассматривать в контексте правотворчества как
юридической процедуры подготовки, принятия и совершенствования
нормативной правовой базы, а также в правообразовании, понимаемом в качестве процесса трансформации права как социального
института.
Список использованных источников
1. Азми Д.М. О кодификации российских законодательных актов //
Представительная власть − XXI век: законодательство, комментарии,
проблемы. 2010. № 4 (99). С. 26−29.
2. Пиголкин А.С. Систематизация законодательства // Проблемы об-
щей теории права и государства: Учебник для вузов / Под ред В.С. Нерсесянца. М.: НОРМА, 2002. С. 347−365.
3. Интернет-портал ИПС «ЭТАЛОН-ONLINE». URL: https://etalonline.by/document/?regnum=h11800130 (дата обращения: 17.09.2022).
4. Рахманина Т.Н. Актуальные вопросы кодификации российского законодательства // Журнал российского права. 2008. № 4 (136).
С. 30−39.
5. Байтин М.И. Метод регулирования в системе права: виды и струк-
тура // Журнал российского права. 2006. № 2 (110). С. 84−95.
246
Теоретико-прикладные проблемы кодификации в правотворчестве и образовании права
6. Петрова Т.В. О проекте экологического кодекса Российской
Федерации // Россия в окружающем мире. 2009. № 12. С. 76−90.
7. Боголюбов С.А. Некоторые проблемы экологического кодекса //
Журнал российского права. 2006. № 5 (113). С. 3−11.
8. Иванцова Ю.Г. О механизме совершенствования национального информационного законодательства // Информационные технологии и право: Правовая информатизация − 2018: Сб. материалов
VI Международной научно-практической конференции, Минск, 17 мая
2018 года / Под ред. Е.И. Коваленко. Минск: Национальный центр
правовой информации Республики Беларусь, 2018. С. 153.
9. Протасовицкий С.П. Понятие и система финансового частного
права и законодательства // Актуальные проблемы гражданского права.
2018. № 1 (11). С. 88−103.
Летута Татьяна Владимировна,
кандидат юридических наук, доцент,
доцент кафедры гражданского права и процесса
Оренбургского института (филиала) ФГБОУ ВО
«Московский государственный юридический университет
имени О.Е. Кутафина (МГЮА)»,
(Оренбург, Россия)
Максименко Елена Ивановна,
кандидат педагогических наук, доцент,
доцент кафедры административного и финансового права
ФГБОУ ВО «Оренбургский государственный университет»
(Оренбург, Россия)
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В СФЕРЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
ЗА ВРЕД, ПРИЧИНЕННЫЙ ГОСУДАРСТВОМ:
ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
Аннотация. В статье рассматриваются проблемы законодательного
установления ответственности за вред, причиненный государством.
На основе анализа мнений отечественных цивилистов о характеристиках отдельных этапов законодательного закрепления ответственности
государства, материалов судебной практики авторами обосновывается
собственный подход к пониманию системы законодательства и тенденций
ее развития. Уделяется внимание комплексности и межотраслевому регулированию вопросов возмещения вреда, причиненного государственными
органами, органами местного самоуправления и их должностными лицами.
Ключевые слова: деликтная ответственность государства, возмещение вреда, система законодательства, обжалование действий должностных лиц, комплексное правовое регулирование.
Становление современных концептуальных положений о возложении частноправовой ответственности на такой субъект гражданского
права, как государство связано с законодательным закреплением механизма реализации прав и гарантий личности при возмещении вреда.
Эволюция правового регулирования юридической ответственности
государства началась с момента законодательной фиксации этой возможности в Гражданском кодексе РСФСР от 31 октября 1922 г. (далее
по тексту – ГК РСФСР), где содержалась норма о том, что в установленных в законе случаях учреждение несло ответственность за вред,
248
Законодательство в сфере ответственности за вред, причиненный государством
причиненный должностными лицами при условии наличия судебного
акта о противоправности действий такого лица (ст. 407) [12]. То есть
всего в одной статье ГК РСФСР концентрировались правила о наличии
полного состава деликта (вреда, причинной связи, противоправности
деяний и вины); отражалась обязательность подтверждения противоправности предшествующим актом в рамках публично-правовых
процедур оспаривания или обжалования действий государственных
и муниципальных органов; закреплялось правило регрессных требований к непосредственному причинителю вреда. Следует отметить, что
данная норма являлась законодательной новеллой и носила декларативный характер, поскольку национально-правовая обусловленность
законодательного закрепления деликтных правоотношений с участием
государства предполагала дальнейшее развитие межотраслевого, комплексного законодательства, устанавливающего основания юридической ответственности государства. Особенностью ГК РСФСР было
ограничение ответственности государства за причинение вреда. Срок
исковой давности устанавливался всего в один год. Ответственность
учреждений ограничивалась рядом условий, например, наличие специального закона, регламентирующего деликтные правоотношения.
При характеристике рассматриваемого акта А.В. Габов отмечает качественную проработку законопроектного материала, попытки
разработчиков проекта урегулировать частные отношения в условиях
невозможности нарушения нового строя с его непримиримой борьбой
с частными элементами в экономике [4, с. 279, 292]. Это, безусловно,
отразилось и на институте обязательств из причинения вреда. Т.Е. Новицкая обращает внимание на то, что все нормы о причинении вреда
носили следы «принципа причинения», поскольку вина как основание ответственности отрицалась [11, с. 101]. Разработчик проекта ГК
РСФСР А.Г. Гойхбарг полагал, что в основе построения гражданскоправовой ответственности не может находиться вина как индивидуалистический элемент, характеризующий индивидуальное психическое
отношение к содеянному [11, с. 101]. Потому ответственность строилась на «социальном начале». Последнее, как представляется, и может
раскрываться упомянутым «принципом причинения», поскольку сам
факт причинения опасен для любого общества и требование о возмещении вреда направлено на обеспечение социального благополучия,
предупреждение и пресечение правонарушений, а также, возможно, на материальную помощь и поддержку жертвам, оказываемую
в первую очередь причинителем вреда – правонарушителем. Однако
дальнейшее развитие и внедрение на практике указанного принципа
249
Развитие и актуальные вопросы кодификации российского законодательства
влекло к безосновательному возложению обязанности возмещения
вреда на лиц, не имевших никакое отношение к правонарушению.
Например, трактовки данного принципа логично объясняют обоснованность компенсации вреда родителями несовершеннолетнего
причинителя вреда и в тех случаях, когда факт причинения никоим
образом не обуславливался деяниями ответственных лиц. Однако
такой принцип не получил своего развития применительно к рассматриваемым специальным деликтам. Д.М. Генкин, В.И. Серебровский, Г.К. Москаленко, трактуя положения о них в ГК РСФСР,
поясняли: до привлечения к юридической ответственности государства
предшествует предварительное своевременное обжалование в любом
государственном органе оспариваемых действий и актов и обоснованность заявлений истца о неправомерности действий должностных лиц,
государственных органов с судебным или административным актом,
фиксирующим такую неправомерность [5, с. 8].
Поэтому с момента своей первой фиксации в советском законодательстве нормы о деликтной ответственности государства, как верно
отмечают О.Н. Жерелина и Е.А. Кириллова, содержали правила, согласно которым привлечение государства к ответственности отличается
особой процедурой, осуществляемой в рамках межотраслевого, мы бы
отметили – комплексного, правового регулирования, основанного
на конституционных принципах, бюджетного и гражданского законодательства [7]. Этот межотраслевой характер предполагает задействование как публично-правовых механизмов оспаривания и обжалования
действия должностных лиц государства, так и частноправовой институт
ответственности за вред, причиненный государством.
В дальнейшем нормы об ответственности модифицировались,
а сама система законодательства значительно увеличилась путем включения отдельных положений о деликтной ответственности в различные
законодательные акты.
В настоящее время вопросы о деликтной ответственности государства (ст. 1069–1071 Гражданского кодекса РФ, части второй, от 26 января 1996 г. № 14-ФЗ, далее по тексту – ГК РФ) находят свое широкое
освещение в трудах цивилистов в связи с отсутствием единства во мнении ученых об основаниях и порядке привлечения к ней причинителя
вреда и в связи с отсутствием единообразия судебной практики [6; 9;
10; 15].
Безусловно, по сравнению с положениями советского законодательства, ГК РФ существенно расширил горизонты случаев привлечения государства к ответственности, более того, правовые позиции
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]