Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ювенальное уголовное судопроизводство. Модели, функции, принципы. Монография
.pdf
Следует согласиться с З.М. Хатковой, считающей, что «для европейских государств решения Европейского суда по правам человека и нормы Европейской конвенции о защите прав человека являются ориентиром в формировании национального законодательства в области прав и свобод человека и гражданина»
1
.
Проблема влияния решений ЕСПЧ на российскую правовую
систему является предметом непрекращающихся дискуссий. В
первую очередь, они ведутся вокруг вопроса: есть ли в России
прецедентное право? Не имея возможности в данном исследовании пристально исследовать эту проблему, позволим себе сделать лишь несколько тезисных замечаний. Во-первых, в настоящее время наметилась тенденция к отказу от поиска в теории
права единственно верного решения проблемы, поэтому в связи
с развитием различных концепций правопонимания данные научные споры неизбежны. Во-вторых, де-юре судебный прецедент не признается источником права ни Конституцией России,
ни федеральными конституционными законами, а де-факто,
«благодаря жесткому иерархическому устройству судебной системы России вероятность того, что решения высших инстанций
реально послужат образцом для нижестоящих, едва ли существенно меньше, чем в судебных системах стран общего права.
Отказ учитывать решения высших судов является аномалией и
наверняка повлечет пересмотр дела в вышестоящих инстанци-
2
ÿõ».
В-третьих, нет никакой терминологической ясности в понимании прецедента, поскольку от его классического определения как прежнего решения, являющегося моделью для последующих решений, отпочковалось огромное количество альтернативных, в чем-то «гибридных» определений. В-четвертых, сближение различных правовых культур приводит к взаимопроникновению в национальных правовых системах разнообразных
форм выражения права. Деятельность Европейского суда по
правам человека в чем-то подтверждает эту тенденцию.
Таким образом, проблема в первую очередь связана с тем, что
традиционно в силу особенностей российской правовой системы
основным источником права принято считать нормативный правовой акт. Некоторыми учеными и практиками высказывается мнение
о необходимости официального опубликования решений Европейского суда в целях придания им силы нормативного правового акта.
1
Хаткова З.М. Судебное решение как источник конституционного права Россий-
ской Федерации. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д., 2006. С. 8—9.
2
Верещагин А. Заметки о судебном нормотворчестве // Сравнительное конститу-
ционное обозрение. 2007. ¹ 2 (59). С. 139.
141
На наш взгляд, такая позиция не оправданна. К слову, не была она
поддержана и П.А. Лаптевым в то время, когда он был представителем России в Европейском суде по правам человека. Приходится
признать, что прецедентное право начинает все более интенсивно
вторгаться в систему национального права многих государств, которым изначально не были свойственны судебные прецеденты. Колебание от закрепленных в законе норм в стороны правовых процедур может быть рассмотрено как общемировая тенденция. Противники данной точки зрения считают, что «признание прецедентного
права в правовой системе может серьезно ослабить юридическую
силу Конституции, закона, привести к деформации последних посредством правоприменительной практики»
1
.
Трудность применения решений Европейского суда по правам
человека происходит из самой природы этих решений. Правовая
система Европейского суда является так называемой «системой живого права» (living system), поскольку она основана на прецедентах,
и может изменяться при принятии нового решения. Таким образом,
фактически каждый заявитель при восстановлении своих нарушенных прав в Европейском суде по правам человека, каждый обращающийся в Европейский суд заявитель, восстанавливая свои нарушенные права, может изменить представления о содержании того
или иного права, а также изменить правовую действительность своей страны.
Решения Европейского суда по правам человека должны выполнять две функции: восстановительную и превентивную. Это позволит оптимизировать внутригосударственный механизм судебной
защиты прав человека. Как подчеркивается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. ¹ 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и
норм международного права и международных договоров Российской Федерации», применение судами ЕКПЧ должно осуществляться с учетом практики Европейского суда по правам человека во
избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и
основных свобод.
Фактически открыв своим гражданам путь к защите нарушенных прав в Европейском суде по правам человека, Россия стала
занимать одно из первых мест по количеству обращений. Это свидетельствует как о том, что национальные механизмы защиты прав
1
Витрук Н. О некоторых особенностях использования решений Европейского
суда по правам человека в практике Конституционного Суда Российской Федерации и иных судов // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. ¹ 1.
С. 83.
142
человека далеки от совершенства, так и об определенных изменениях в правосознании российского общества. Следует отметить, что
сам по себе факт нарушения прав человека не является чем-то экстраординарным. Большинство современных демократических государств сталкиваются с этой проблемой. Примечательно, что судебная защита по-прежнему остается приоритетной в восстановлении
нарушенных прав граждан практически во всем мире.
Учет решений ЕСПЧ ставит вопрос о совершенствовании российского законодательства. В частности, уголовно-процессуальное
законодательство России не всегда соответствует европейским стандартам. Например, в России исторически сложилось и развивалось
надзорное производство. Несмотря на справедливую критику института надзора в российском уголовном процессе, данный институт многие годы вполне оправдывал свое существование и выступал
в качестве достаточно эффективного внутригосударственного меха-
1
низма
. В то же время система надзорного производства рассматривается Европейским судом по правам человека как вообще малоэффективный правовой институт, не способный обеспечить восстановление нарушенных прав. Такая позиция аргументируется тем,
что надзорное производство связано с достаточно большим риском
пропуска срока для обращения в Европейский суд по правам человека. Европейский суд не знает практики восстановления пропущенного срока, а в своем решении по делу «Гумплович против РФ»
ЕСПЧ признал надзорное производство неэффективным, так как
заявитель не имеет права инициировать судебное разбирательство в
порядке надзора.
Применительно к несовершеннолетним обращает на себя внимание еще одно обстоятельство. Существует целый ряд отличий
относительно подачи жалобы в рамках российского национального
права и в рамках европейского права. Правила в отношении того,
кто именно и против кого может жаловаться в Европейский суд по
правам человека, определяют, что жалоба может быть подана только тем лицом, непосредственно чье право было нарушено (ratione
persona). Многие критерии, применимые в национальном праве,
здесь не действуют. Например, в качестве заявителя может выступить человек, не обладающий полной гражданской дееспособностью. Поэтому, в частности, Европейский суд по правам человека
отрицательно относится к российским нормам, лишающим несовершеннолетнего возможности быть самостоятельным субъектом
уголовного процесса. При этом отмечается, что интересы законного
1
Ковлер А.И. Европейское право прав человека и Конституция России // Жур-
нал российского права. 2004. ¹ 1. С. 149.
143
представителя могут вступать в существенные противоречия с интересами несовершеннолетнего. Европейский суд по правам человека
признал, что согласно Конвенции несовершеннолетний имеет право сам обращаться с заявлением в Суд
1
. Таким образом, каждый,
кто полагает, что его гражданские и политические права были нарушены Российской Федерацией, может обращаться в Европейский
суд по правам человека.
Европейская конвенция по правам человека напрямую не посвящена защите прав ребенка или несовершеннолетнего. В то же
время ее основные положения распространяют свое действие и на
несовершеннолетних лиц, вовлеченных в систему уголовного судопроизводства. Некоторые же статьи ЕКПЧ оговаривают специфику
защиты прав несовершеннолетних. Например, согласно п. d ñò. 5
законом должен быть установлен порядок задержания несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для передачи несовершеннолетнего под воспитательный надзор либо определенному компетентному органу для вынесения решения по его делу. Если же такая процедура не закреплена законодательно, будет
иметь место нарушение права несовершеннолетнего лица на свободу и личную неприкосновенность. Кроме того, как показывают ре-
шения ЕСПЧ, для того, чтобы лишение свободы было законным,
должны быть соблюдены следующие условия: а) действительно совершено правонарушение; б) лицо, подвергнутое лишению свободы, должно быть доставлено в компетентный судебный орган, чем
подчеркивается, что цель лишения свободы связана с уголовным
судопроизводством; в) в отношении данного лица должно существовать обоснованное подозрение в совершении им правонаруше-
2
íèÿ
. Таким образом, основание для задержания несовершеннолет-
него — это совершенное им правонарушение.
Статья 6 налагает ограничения на принцип публичности вынесения судебного решения, если оно затрагивает интересы несовершеннолетнего. Очевидно, в данном случае в такой форме нашел
свое выражение применяемый к несовершеннолетним принцип
конфиденциальности, более определенно выраженный в Конвенции о правах ребенка и Пекинских правилах. Кроме того, в контексте ст. 6 ЕКПЧ этот принцип рассматривается как одно из возможных условий реализации несовершеннолетним права на справедливое судебное разбирательство.
1
Leading Cases of the European Court of Human Rights // complied, edited an anno-
tated by R.A. Lawson & H.G. Schermers. Leiden, 1997. P. 279.
2
Право на свободу и личную неприкосновенность: европейские стандарты и
российская практика / Под общ. ред. А.В. Деменевой. Екатеринбург: Изд-во
Урал. ун-та, 2005. С. 11.
144
Как уже отмечалось, Европейский суд по правам человека рассматривает несовершеннолетнего как потенциального заявителя.
Как отметила судья Европейского суда по правам человека Изабель
Берро-Лефевр, нет никаких оснований считать, что несовершеннолетний не может самостоятельно принимать участие в процедуре
1
подачи жалобы в ЕСПЧ
.
Можно согласиться с Н.В. Кравчук, полагающей, что в рамках
уголовного судопроизводства чаще всего нарушаются права несовершеннолетних, предусмотренные ст. 3 (запрещение пыток), 5
(право на свободу и личную неприкосновенность) и 6 (право на
справедливое судебное разбирательство) ЕКПЧ
2
. Примечательно,
что Суд, принимая жалобы на нарушения прав несовершеннолетних в уголовном судопроизводстве, учитывает ссылки не только на
нормы ЕКПЧ, но и на статьи Конвенции о правах ребенка и Пекинских правил.
К настоящему времени было предпринято несколько попыток
подачи жалоб в Европейский суд по правам человека и российскими несовершеннолетними осужденными или их защитниками. Однако пока часть таких дел не прошла процедуру регистрации, а
часть вернулась как не отвечающая принципу приемлемости. Зарегистрировано несколько жалоб. В частности, Европейский суд по
правам человека зарегистрировал в 2003 г. досье ¹ 27735/03
(SHAVLIN) на основании жалобы об отказе в защите несовершеннолетнему жителю Омска Вячеславу Шавлину.
Шестнадцатилетний Вячеслав Шавлин был осужден в 2002 г. и к
моменту регистрации жалобы почти полтора года отбывал наказание
в виде лишения свободы в воспитательной колонии. По данным Карельского союза защиты детей, 3 марта 2006 г. в ЕСПЧ ушла жалоба
несовершеннолетнего жителя Петрозаводска Г., считающего, что в
результате длительного содержания его в СИЗО были нарушены положения ст. 3, ч. 1 ст. 5, ч. 3 ст. 5, ч. 1 ст. 6, ст. 2 Протокола ¹ 1.
В феврале 2007 г. ЕСПЧ зарегистрировал жалобу несовершеннолетнего нижегородца Алексея Левашова. 4 марта 2004 г. Алексея
Левашова доставили в УВД Автозаводского района г. Нижнего Новгорода. Позднее в районной прокуратуре Левашов сообщил, что во
время его опроса сотрудник милиции применял к нему физическое
насилие. В декабре того же года в прокуратуру Автозаводского района поступило заявление отца Алексея Левашова на действия со-
1
Compte rendu du collogue «Quelle justice pjur les mineurs?» —[Electronic resource].
Mode access://www. fnuja.com/Compte-rendu-du-colloque-Quelle-justice-pour-lesmineurs-a-l-ENM_a1143. html.
2
Кравчук Н. Европейский суд по правам человека и защита прав детей // Политика и право. 2001. ¹ 12. С. 109—110.
145
трудников милиции. По результатам проверки прокуратурой Автозаводского района 12 раз выносились постановления об отказе в
возбуждении уголовного дела. Еще одним нижегородцем была подана в конце 2006 г. жалоба в Европейский суд по правам человека.
Несовершеннолетний Андрей Шестопалов обжаловал действия сотрудников милиции, которые, по его мнению, нарушали ст. 3
ЕКПЧ.
Опыт рассмотрения жалоб несовершеннолетних граждан других
государств у ЕСПЧ имеется
1
. В качестве примера приведем известное дело Тайрер против Великобритании (Tyrer v. The United
Kingdom) 1978 г. Энтони Тайрер (заявитель), гражданин Великобритании, резидент острова Мэн, в возрасте 15 лет был признан
виновным местным судом в «незаконном нападении, повлекшем за
собой телесные повреждения старшему ученику своей школы». Нападение было совершено Тайрером вместе с тремя другими мальчиками и было мотивировано тем фактом, что жертва донесла о том,
что они пили пиво в здании школы, за что были исключены. В тот
же день заявитель, в соответствии с действующим законодательством, был приговорен к трем ударам палкой. Заявитель обжаловал
решение суда, но добился лишь медицинского освидетельствования, целью которого было установить, достаточно ли он здоров для
того, чтобы перенести наказание. Наказание было исполнено в
присутствии отца мальчика и доктора в полицейском участке. Заявитель должен был снять брюки и трусы и лечь на стол; его удерживали двое полицейских, в то время как третий отдавал приказания. После первого удара палка сломалась. После третьего удара
отец ребенка потерял контроль над собой и пытался наброситься на
полицейского, и полицейские были вынуждены прибегнуть к силовым мерам. Кожа мальчика после наказания покраснела и болела
на протяжении полутора недель. В своем решении по этому делу
Суд установил нарушение ст. 3 Конвенции, признав телесное наказание, примененное к заявителю, унизительным. В соответствии с
решением Суда законодательство о. Мэн было изменено
2
. Кроме
того, Европейский суд по правам человека отмечал в ряде своих
решений, что обращение с несовершеннолетними в некоторых государствах не соответствует Европейской конвенции о правах человека.
Необходимо признать, что решения Европейского суда по правам человека создают практику толкования и применения положений ЕКПЧ, которая в силу п. 4 ст. 15 Конституции РФ является
1
См., например, дело Tyrer v. the United Kingdom (решение от 25 апреля
1978 г.), дело Bouamar v. Belgium (решение от 29 февраля 1988 г.).
2
Ñì.: Tyrer / Leading Cases of the European Court of Human Rights / complied,
edited an annotated by R.A. Lawson & H.G. Schermers. Leiden, 1997, 43.
146
частью правовой системы России. Очевидно, целесообразно в какой-то степени использовать в российской судебной практике не
только нормы Конвенции, но и прецеденты Европейского суда по
правам человека. А для этого было бы вполне логичным более четко определить в российском законодательстве место решений
Европейского суда по правам человека в правовой системе, а
также порядок разрешения отдельных вопросов, в том числе
предмета проверки, порядка опубликования решений, сферы их
действия, механизмов исполнения подобных решений и возможного влияния решений на правотворчество и правоприменительную
практику.
Необходимо признать, что международные стандарты отправления ювенального правосудия оказывают определенное влияние на
форму и содержание производства по делам несовершеннолетних в
рамках национальных правовых систем. Характер и степень такого
влияния зависят от целого ряда факторов: особенностей самой правовой системы, ориентации на международное сотрудничество, правовой политики государства, уровня его социально-экономического
и политического развития. 90-е гг. ХХ в. ознаменовались для России
ускоренными процессами интеграции в международное сотрудничество. Следствием такого сотрудничества стали ратификация целого
ряда международных договоров и конвенций, признание выработанных международным сообществом в рамках развития европейской
традиции права общепризнанных стандартов прав и свобод человека
и гражданина. Следует сказать, что в начале третьего тысячелетия
общепризнанность данных стандартов стала подвергаться весьма
конструктивной критике со стороны государств, сформировавшихся
в рамках так называемых восточных цивилизаций. Стало очевидно,
что процессы глобализации несут современным государствам не
только позитив, но и целый ряд отрицательных моментов, среди которых, в первую очередь, называют потерю национальной самобытности и как раз вживление европейских стандартов в чужеродные
правовые культуры.
Россия в этой связи оказалась в сложной ситуации в связи с особенностями своего геополитического положения и многослойной
правовой культурой. Тем не менее, официально большинство международных стандартов прав человека было Россией признано, а в соответствии с нормой ч. 4 ст. 15 Конституции нормы международного
права вошли в российскую национальную правовую систему.
Процессы имплементации норм международного права в российское уголовное судопроизводство были призваны увеличить его
гуманистическую направленность, создать условия для соблюдения
основных прав и свобод человека. Данное утверждение еще в большей степени применимо к нормам российского уголовно-
147
процессуального законодательства, регулирующим производство по
делам о преступлениях несовершеннолетних.
В первую очередь необходимо отметить, что несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый или подсудимый обладает не
только специальным уголовно-процессуальным статусом, но и общим правовым статусом, ядром которого являются закрепленные в
российской Конституции права и обязанности. Поэтому на несовершеннолетних, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, распространяется целый ряд конституционных гарантий, оформившихся под влиянием общепризнанных норм международного
права. Среди них можно выделить:
• право защищать свои права и свободы всеми способами, не
запрещенными законом (ч. 2 ст. 45);
• право на квалифицированную юридическую помощь (ч. 1
ñò. 48);
• презумпцию невиновности, закрепленную в ст. 49 Конституции;
• право на пересмотр приговора, помилование и смягчение
наказания (ч. 3 ст. 50);
• свидетельский иммунитет (ст. 51).
Несомненно, что многие из перечисленных международных
норм нашли воплощение в национальных законодательствах, в том
числе в российском уголовно-процессуальном законодательстве.
Например, ст. 421 УПК РФ вполне соотносима с положениями
ст. 16.1 Пекинских правил. В соответствии с международными
стандартами, требующими изучения обстановки, обстоятельств совершения преступления несовершеннолетним, условий, способствующих его совершению, российский законодатель значительно
расширил предмет доказывания по уголовным делам в отношении
несовершеннолетних. Причем данный принцип действует как на
стадии досудебного производства, так и на стадии судебного разбирательства.
В то же время в странах системы континентального права и системы common law сложилось различное отношение к нормам международного права, определяющим стандарты отправления правосудия в отношении несовершеннолетних и обращения с несовершеннолетними правонарушителями. Если для стран континентальной
Европы преимущественно характерно монистическое отношение к
нормам международного права, то страны системы общего права
демонстрируют известный дуализм по отношению к международному праву. В первом случае речь идет об однозначном признании
международного права в качестве части внутригосударственного
права, а нормы международного права имеют приоритет перед нормами национального права (как, например, во Франции); во вто-
148
ром случае, например, в Великобритании, превалирует принцип
парламентского суверенитета, в соответствии с которым международные нормы остаются вне внутригосударственного права, пока
закон четко не объявит международный инструментарий в качестве
части национального права1. Это связано, в первую очередь, со спецификой правовых систем, поскольку в судах стран системы
common law невозможно автоматическое применение норм международного права. Поэтому, например, Северная Ирландия рассматривает три пути влияния норм международного права на ювенальную юстицию: 1) имплементацию международных процедур (воспитательные механизмы; международные отчеты и наблюдение над
ювенальными процедурами; использование процедур примирения и
процедур обжалования); 2) судебное толкование закона; 3) закон
Северной Ирландии 1998 г., закрепляющий Билль о правах2. В
принципе, в Великобритании обязательность распространяется
только на нормы Европейской конвенции о защите прав человека и
Конвенции о правах ребенка. Все остальные международные нормы
носят рекомендательный характер и используются для системного
толкования других норм и принципов международного права. В
качестве аргумента в пользу такого подхода выдвигается тезис о
том, что «многие положения Пекинских правил повторяют Конвенцию о правах ребенка, Эр-Риядские правила содержат нормы,
содержащиеся в Международном пакте о гражданских и политических правах и Конвенции о правах ребенка», а значит, играют скорее «символическую и просветительскую роль в распространении
международных идей о правах ребенка и информировании о практике молодежной юстиции»3. Поэтому проблема применения международных стандартов в области отправления правосудия в отношении детей и молодежи является реальной для стран общего права, и решение этой проблемы зависит от многих, в том числе и
чисто политических, факторов. Хотя было бы преувеличением утверждать, что для государств континентальной Европы нормы международного права являются чем-то вроде истины в последней инстанции. В частности, наличие рекомендации ООН 2007 г. относительно неприемлемости установления возраста уголовной ответственности в 12 лет не помешало Франции, традиционно не имевшей
фиксированного возрастного порога уголовной ответственности, в
конце 2008 г. подготовить законодательные предложения, среди
1
O`Mahony D., Deazley R. Juvenile Crime and Justice// Criminal Justice Review
Group, Belfast, March 2000, Reserch Report 17. P. 23.
2
Ibid. P. 27.
3
Ibid. P. 30.
149
которых фигурировало и установление возраста уголовной ответственности в 12 лет1.
Таким образом, в современном мире наблюдается неоднозначное отношение к нормам международного права при конструировании национальных систем ювенальной юстиции. Однако так называемые общепринятые стандарты ювенального уголовного судопроизводства, содержащиеся в нормах международного права, все чаще
имплементируются в национальное право и в какой-то мере определяют национальную уголовно-процессуальную политику в отношении несовершеннолетних.
3.2. Современные зарубежные модели ювенального
уголовного судопроизводства
В процессе эволюции уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних сформировались различные модели ювенального правосудия. Следует отметить, что теоретическая разработанность проблемы моделирования системы ювенального уголовного судопроизводства не отличается полнотой и избыточностью, а
отечественными и зарубежными теоретиками и практиками применительно к ювенальному правосудию как синонимичные применяются термины «парадигмы», «стратегии» и «модели».
В частности, термин «парадигмы» применительно к ювенальной
юстиции предлагает применять Гордон Бейзмор в своей работе
«Три парадигмы ювенальной юстиции»
кретизирует содержание понятия «парадигма» применительно к
ювенальному правосудию, отмечая лишь, что «подобно обычным
линзам, парадигма фокусирует наше видение определенным образом и ограничивает или отбрасывает альтернативные точки зре-
3
íèÿ»
. Справедливым является заключение Г. Бейзмора относительно того, что «парадигмы также устанавливают приоритеты и
определяют ключевые вопросы, с которыми имеет дело правосудие». Однако, на наш взгляд, указанный термин несет в себе слишком объемную смысловую нагрузку. Следует вспомнить хотя бы о
том, что автор понятия «парадигма» Томас Кун
вающе раскрыть сущность данного понятия, а в своих поздних ра-
2
. При этом автор не кон-
4
не смог исчерпы-
1
Justice des enfants: Désinformation et double langage. —[Electronic resource]. Un
projet déséquilibré et préoccupant.-Mode access: http://www. ijjo.org.
2
Бэйзмор Г. Три парадигмы ювенальной юстиции // Правосудие по делам несо-
вершеннолетних. Перспективы развития. Вып. 1. М.: МОО Центр «Судебноправовая реформа», 1999. С. 67—99.
3
Бэйзмор Г. Óêàç. ñî÷. Ñ. 67.
4
Êóí Ò. Структура научных революций. М.: АСТ, 2000.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]