Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ювенальное уголовное судопроизводство. Модели, функции, принципы. Монография
.pdf
полно обеспечить защиту прав и законных интересов лиц с психическими расстройствами»
1
.
Несмотря на то, что по определенной категории уголовных дел
в отношении несовершеннолетних законодатель допускает производство предварительного расследования в его редуцированной
форме, т.е. в форме дознания, а внесение Федеральным законом от
6 июня 2007 г. ¹ 90-ФЗ
2
изменений в ст. 223 УПК существенно
увеличивает сроки производства дознания, в том числе в связи с
необходимостью проведения экспертизы, предварительное расследование в отношении невменяемого несовершеннолетнего должно
осуществляться в форме предварительного следствия. Это вытекает
из прямого требования ч. 1 ст. 434 УПК РФ. В соответствии с п. 5
ст. 152 УПК РФ дознаватель, установив, что уголовное дело ему не
подследственно, должен произвести неотложные следственные действия и передать уголовное дело прокурору для направления по
подследственности. Однако механизм такой передачи обозначен
законодателем весьма нечетко и, с нашей точки зрения, нарушает
логику доказывания по уголовному делу, кроме того, способен привести к ухудшению процессуального положения несовершеннолетнего в связи с затягиваем сроков производства по уголовному делу.
Вполне обоснована точка зрения, согласно которой, «если по
делу, находящемуся в производстве органа дознания, будет установлена невменяемость лица, совершившего запрещенное уголовным
законом деяние, или наступление психического расстройства у лица
после совершения преступления, то все материалы подлежат немедленной передаче следователю»
3
, однако для этого необходимо соблюдение одного условия — установления невменяемости лица.
Иначе говоря, законодательным основанием передачи уголовного
дела от дознавателя к следователю для производства предварительного следствия может быть именно установление невменяемости
несовершеннолетнего, что опять же в силу прямого указания закона
требует производства судебно-психиатрической экспертизы.
Как показывает практика, до вступления в силу Федерального
закона от 6 июня 2007 г. ¹ 90-ФЗ дознаватель при наличии в материалах уголовного дела медицинских документов, подтверждающих
наличие у несовершеннолетнего подозреваемого психического расстройства, поступал двояко. В одних случаях, в связи с незначи-
1
Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред.
П.А. Лупинская. М., 2006. С. 684.
2
ÑÇ ÐÔ. 2007. ¹ 24. Ñò. 2833.
3
Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред.
П.А. Лупинская. С. 684—685.
211
тельными сроками дознания, оно осуществлялось им в полном объеме с составлением обвинительного акта. Обвинительный акт с указанием на наличие у несовершеннолетнего психического расстройства вместе с материалами уголовного дела направлялся прокурору,
который принимал решение о передаче данного уголовного дела
для производства предварительного следствия. В других случаях
дознаватели после получения сведений из медицинских учреждений
о наличии у несовершеннолетнего психического расстройства сразу
передавали данное дело прокурору, обосновывая это невозможностью назначения судебно-психиатрической экспертизы в установленные для дознания сроки для последующей передачи уголовного
дела следователю.
В связи с увеличением сроков дознания и наличием возможности применения ч. 4 ст. 223 УПК РФ дознаватель при наличии достаточных оснований предполагать, что преступление совершено
несовершеннолетним в состоянии невменяемости, либо что после
совершения преступления у него наступило психическое расстройство, может назначить судебно-психиатрическую экспертизу. В том
случае, если в соответствии с заключением экспертизы несовершеннолетний подозреваемый будет признан невменяемым, дознаватель обязан направить данное уголовное дело прокурору с постановлением о передаче уголовного дела для направления по подследственности. Прокурор обязан передать это дело следователю
для производства предварительного следствия. Результатами реализации такого механизма станут значительное увеличение сроков
предварительного расследования, нарушение логики процесса доказывания, а замена лица, производящего расследование, негативно
скажется на установлении психологического контакта с несовершеннолетним правонарушителем.
Если же дознаватель располагает данными, свидетельствующими об отставании в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, то в соответствии с ч. 2 ст. 421 УПК РФ он
обязан установить, мог ли несовершеннолетний в полной мере
осознавать фактический характер и общественную опасность своих
действий (бездействия) либо руководить ими. Для этой цели им
должна быть назначена экспертиза. Однако, как показывает практика, дознаватели практически не выносят постановления о назначении экспертизы в отношении несовершеннолетнего на предмет
установления возрастной невменяемости, и, скорее всего, прописанный законодателем механизм не будет работать и в дальнейшем.
Дознание изначально конструируется как ускоренная и упрощенная
форма производства по уголовному делу, и любое увеличение срока
производства, в том числе в связи с назначением и производством
212
экспертизы, нивелирует функциональное назначение данной формы производства предварительного расследования.
К сожалению, заложенный в российском уголовно-процессуальном
законодательстве механизм доказывания по уголовным делам в отношении несовершеннолетних в недостаточной степени ориентирован на обеспечение производства в разумные сроки и на его ускорение. В частности, российский законодатель не счел возможным
допустить возможность признания несовершеннолетним на стадии
судебного разбирательства любого из доказываемых обстоятельств
без необходимости проведения последующего доказывания данного
обстоятельства. Это позволило бы как сократить сроки судебного
разбирательства, так и уменьшить психотравмирующее влияние
данной процедуры на несовершеннолетнего. Примечательно, что
российский законодатель вообще обошел молчанием вопрос о сроках производства по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего, изначально фиксируя одни и те же сроки как для производства в общем порядке, так и для ювенального производства. К
сожалению, само понятие и гарантии разумности сроков в российском уголовно-процессуальном законодательстве только начинают
появляться, что снижает степень защищенности прав как обвиняемого и подсудимого, так и потерпевшего. С целью решения данной
проблемы в дополнении нуждаются ст. 11, гл. 17 УПК РФ, а применительно к несовершеннолетним и ст. 422, в которой необходимо
закрепить возможность сокращения сроков производства по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего.
Есть основания полагать, что доказательственная деятельность в
отношении несовершеннолетних должна быть направлена, в том
числе, на:
1) определение уровня психического развития, психологических и патопсихологических черт личности несовершеннолетнего
обвиняемого или подсудимого, выявление психологических особенностей его предкриминального и посткриминального поведения;
2) выявление психических аномалий и расстройств психической деятельности у несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, подсудимого;
3) установление обстоятельств, в силу которых уголовное преследование в отношении несовершеннолетнего должно быть прекращено без применения уголовного наказания или принудительных мер воспитательного воздействия;
4) выявление нарушений психической деятельности несовершеннолетнего, проявившихся после совершения преступления;
5) установление обстоятельств, в силу которых уголовное дело
в отношении несовершеннолетнего может быть направлено в суд
213
для применения принудительной меры медицинского характера, а
также прекращено в суде с применением или без принудительной
меры медицинского характера.
Весьма существенную помощь в данном вопросе мог бы оказать
следователю привлекаемый в уголовный процесс педагог или психолог. Но, к сожалению, российское законодательство допускает
его участие только при производстве допроса несовершеннолетнего
в ограниченном числе случаев. Российскому следователю во многом
приходится полагаться и на собственный опыт работы с несовершеннолетними обвиняемыми, и на имеющиеся у него психологопедагогические знания. В связи с этим стоит еще раз подчеркнуть, что
проблема специализации должна коснуться не только судебных органов, но и органов предварительного расследования. Это позволит существенно повысить качество расследования таких уголовных дел.
Резюмируя сказанное, отметим, что обстоятельства, подлежащие доказыванию по делам о преступлениях несовершеннолетних,
могут быть рассмотрены как сложная система взаимосвязанных,
дополняющих друг друга обстоятельств, требующих полного и всестороннего исследования. Процесс такого исследования невозможен без адекватных процессуальных способов его проведения. Поэтому важно не только скорректировать нормы, закрепляющие специфику предмета доказывания в отношении несовершеннолетних,
но и определиться с четким механизмом реализации данных норм.
В последнее время все чаще и ученые, и практики задаются
следующими вопросами: всегда ли производство в отношении несовершеннолетних носит усложненный характер и допустима ли форма упрощенного производства в отношении несовершеннолетних
подозреваемых и обвиняемых? Каким образом сочетать ускорение
ювенального уголовного судопроизводства с его охранительной направленностью?
Приходится констатировать, что в настоящее время мнения законодателя и многих ученых-процессуалистов относительно допустимости упрощенной формы производства по уголовному делу в
отношении несовершеннолетних расходятся. Российский УПК сделал первый шаг на пути допущения сокращенных форм производства по делам несовершеннолетних на стадии досудебного производства. Именно с такой точки зрения можно рассматривать возможность производства предварительного расследования в форме
дознания по делам несовершеннолетних. Б.Я. Гаврилов подчеркивает, что «это решение законодателя обусловлено значительным
расширением прав участников уголовного процесса, в том числе
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, его представи-
214
теля…»1. В то же время следует признать, что противники проведения предварительного расследования по делам о преступлениях несовершеннолетних в форме дознания нередко приводят весьма убедительные аргументы: ослабление процессуальных гарантий прав
несовершеннолетнего обвиняемого; нечеткий законодательный механизм прекращения уголовного дела в отношении подозреваемого;
отсутствие у дознавателей надлежащей подготовки для расследования дел о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, и
отсутствие специализации по расследованию дел о преступлениях
несовершеннолетних в органах дознания и т.д. Как пишет
А.Н. Попов, критикуя отказ от принципа персональной подследственности и допущение дознания по уголовным делам в отношении
несовершеннолетних, «все эти новеллы противоречат международным стандартам и нормам международного права, уничтожают накопленный на протяжении более 40 лет в России (ранее, чем в ряде
зарубежных стран) бесценный опыт обязательного производства
предварительного следствия и специализации следователей, судей и
прокуроров по делам несовершеннолетних. Такое решение законодателя неизбежно приведет к ухудшению качества предварительного
расследования по делам этой категории»
2
.
Анализируя данные доводы, необходимо отметить следующее.
Организация предварительного расследования в форме дознания
сама по себе несет определенный риск, как любой вид упрощенного производства. В первую очередь этот риск всегда связывался с
ограниченными сроками производства расследования. Очевидно, в
силу этого обстоятельства российский законодатель создал нормативную базу для значительного увеличения срока дознания. Причем
сроки дознания стали сопоставимы со сроками предварительного
следствия. Такую новеллу нельзя оценивать однозначно: с одной
стороны, увеличение срока должно привести к повышению качества дознания, с другой — дознание перестает отвечать признаку ускоренного производства. На наш взгляд, проблема совершенствования дознания должна решаться в контексте общих проблем ускоренных производств в российском уголовном процессе.
В качестве аргумента в защиту возможности производства дознания по уголовным делам в отношении несовершеннолетних сле-
1
Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. М.,
2008. Ñ. 129.
2
Попов А.Н. Некоторые вопросы реализации международных стандартов уголовного процесса по делам несовершеннолетних в УПК РФ // Уголовнопроцессуальные и криминалистические чтения на Алтае: материалы ежегодной
региональной научно-практической конференции. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та,
2005. Ñ. 128.
215
дует указать на то обстоятельство, что современные стандарты ювенального уголовного правосудия, сложившиеся в рамках международного права, настоятельно рекомендуют как раз ускоренный порядок судопроизводства по делам несовершеннолетних. Поэтому
ссылка на то, что ускоренное производство предварительного расследования по делам несовершеннолетних противоречит нормам
международного права, несостоятельна. Для этого достаточно внимательно ознакомиться с наиболее известным в России актом —
так называемыми Пекинскими правилами. Международные стандарты как раз нацеливают на скорейшее производство по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего. Для России данный
тезис имеет скорее программно-рекомендательный характер, в то
время как во многих зарубежных государствах с конца прошлого
столетия успешно проводятся реформы, связанные с ускорением
ювенального уголовного судопроизводства. Многие сторонники
ювенальной юстиции в зарубежных странах считают, что ускорение
ювенального уголовного судопроизводства снижает негативное психотравмирующее, и в том числе криминальное, воздействие государственной машины уголовного преследования на подростка.
Однако дознание в его современном виде практически не отвечает принципам и назначению ювенального уголовного судопроизводства.
Вполне логичным будет первоначально решить целый ряд задач,
связанных, во-первых, с совершенствованием ускоренных форм
производства, во-вторых, с развитием законодательной базы, регулирующей ювенальное уголовное судопроизводство. Именно в этом
контексте могут быть рассмотрены предложения, сделанные рядом
ученых, касающиеся распространения на несовершеннолетних
субъектов ускоренного производства на стадии судебного разбирательства. Например, О.Ю. Андриянова полагает, что единоличное
рассмотрение судьей уголовного дела в отношении несовершеннолетнего является свидетельством упрощения процессуальной фор-
1
ìû
. Кроме того, по мнению данного автора, вполне допустимым
является распространение особого порядка судебного разбирательства на дела о преступлениях несовершеннолетних. Гарантией прав
несовершеннолетних в этом случае является двойное представительство интересов несовершеннолетнего: в лице защитника и в
лице законного представителя
2
. Примечательно, что в ходе прово-
1
Андриянова О.Ю. Особенности судопроизводства по уголовным делам о престу-
плениях несовершеннолетних. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Владимир,
2006. Ñ. 12.
2
Òàì æå.
216
димого автором данных срок анкетирования дознавателей, следователей, прокуроров, судей, адвокатов значительная часть опрошенных респондентов поддержала такую идею. На наш взгляд, данная
точка зрения является интересной, но далеко не бесспорной, поскольку на сегодняшний день пока не ясен механизм такого судебного разбирательства применительно к несовершеннолетним. Не
совсем оправданным можно считать лишь механическое распространение норм, содержащихся в разделе Х УПК РФ, на несовершеннолетних. С таким переносом вряд ли можно согласиться, поскольку в этом случае возникает целый ряд вопросов как теоретического, так и практического характера. В частности, непонятно,
кто будет ходатайствовать об особом порядке принятия судебного
решения: сам несовершеннолетний обвиняемый, его законный
представитель или защитник; будет ли судья уверен, что несовершеннолетний обвиняемый осознает характер и последствия заявленного им или законным представителем ходатайства; и т.д.
Следует сразу оговориться, что автор данных строк считает в
принципе перспективным развитие ускоренного производства по
делам несовершеннолетних. Но данное производство должно отражать принципиально иные правоотношения и строиться в соответствии с другой моделью. Это как раз и позволит учесть рекомендации, выработанные в рамках действия международного права, и
создать собственный национальный механизм отправления правосудия в отношении несовершеннолетних. И именно этот механизм
должен лечь в основу формирующейся экспериментальным путем
новой модели ювенального уголовного судопроизводства. А уже на
него, как на скелет, должны наращиваться специфичные элементы,
связанные с реализацией таких принципов, как индивидуализация
правосудия в отношении несовершеннолетних, его социальная насыщенность и т.д. В качестве одного из вариантов развития ювенального уголовного судопроизводства можно было бы предложить
модель, в которой по всем преступлениям, совершенным несовершеннолетними, обязательным было бы производство дознания как
стадии ювенального уголовного судопроизводства, предшествующей
возбуждению уголовного дела.
Естественно, что построение новых моделей уголовного правосудия в отношении несовершеннолетних потребует не только изучения и учета зарубежного опыта, но и существенного реформирования уголовного и уголовно-процессуального законодательства.
В настоящее время говорить о наличии законодательных оснований для атвономного ювенального уголовного судопроизводства
не приходится. В соответствии со ст. 420 УПК РФ производство по
делам несовершеннолетних осуществляется в общем порядке, уста-
217
новленном уголовно-процессуальным законодательством за изъятиями, предусмотренными гл. 50. Следует отметить, что особенности производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних нашли закрепление и в отдельных нормах, содержащихся в
других главах УПК РФ. Например, ст. 48 УПК РФ предусматривает
по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, обязательное участие их законного представителя. Порядок же такого участия определяется ст. 426 и 428 УПК РФ. Оформление специальных норм, регулирующих особенности производства в
отношении несовершеннолетних, в отдельную главу вполне оправданно. Более того, на наш взгляд, одним из перспективных направлений совершенствования российского уголовно-процессуального
законодательства являются упорядочение, систематизация и уточнение норм, регламентирующих порядок уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних, поскольку это «позволяет
обеспечить полноту правового регулирования судопроизводства с
участием несовершеннолетних за счет максимальной согласованности соответствующих правовых норм»
1
.
Специальные нормы, нацеленные на охрану прав несовершеннолетних, призваны в определенной степени оградить их от психотравмирующего воздействия формальной системы уголовного судопроизводства, сократить риск необоснованного задержания и применения к несовершеннолетнему мер пресечения, а также обеспечить воспитательную направленность всего процесса в отношении
несовершеннолетних. Производство по уголовному делу в данном
случае требует пристального внимания органов предварительного
расследования и суда к особым обстоятельствам дела. Содержание
уголовно-процессуальных отношений также имеет специфику, поскольку возрастает объем прав подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, соответственно, увеличивается объем обязанностей, которые возлагаются на определенный круг государственных органов
и должностных лиц.
Гуманизация и охрана прав личности как один из важнейших
уголовно-процессуальных принципов лежит в основе повышенной
защиты несовершеннолетних в системе уголовного судопроизводства, поскольку «гуманное отношение к личности должно гарантировать достоверность выводов должностных лиц, осуществляющих
1
Николюк В.В., Даниленко И.А. Расследование и судебное разбирательство уго-
ловных дел о преступлениях несовершеннолетних: Учебное пособие. Омск, Омская академия МВД России, 2004. С. 5.
218
процесс доказывания по уголовному делу, и обеспечить вынесение
обоснованного и справедливого по нему решения»
1
.
Принцип повышенной защиты несовершеннолетнего субъекта в
уголовном судопроизводстве, в частности, реализуется в форме так
называемого двойного представительства. В основе законного представительства лежат определенные юридические факты первого и
второго порядков. Первые чаще всего лежат в сфере частного права
(факт родства, факт усыновления и т.д.), а вторые находятся в непосредственной плоскости действия уголовно-процессуального закона (факт признания несовершеннолетнего потерпевшим и т.д.).
Примечательно, что в современном законодательстве многих государств законное представительство рассматривается в качестве
разновидности представительства. В частности, п. 8 ст. 6 УПК Республики Беларусь закрепляет перечень лиц, которые могут быть
привлечены в уголовный процесс в качестве законного представителя, а п. 28 той же статьи рассматривает законных представителей
в качестве одной из категорий представителей. Причем законодатель Беларуси распространил действие данного понятия не только
на несовершеннолетних, но и на лиц, совершивших общественно
опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, в состоянии
невменяемости или заболевших после совершения преступления
психической болезнью. На сегодняшний день такую тенденцию
можно считать весьма позитивной.
Долгое время российский законодатель не определял четко значение и сущность понятия «законный представитель», что связано,
в первую очередь, с межотраслевым характером данного термина.
Сущность и специфика законного представительства являются проблемной темой не только в сфере уголовно-процессуального права,
но и в сфере частного права. Фактический состав, требующий установления законного представительства, нередко предполагает определенную совокупность юридических фактов. В уголовном процессе
к фактам родства, усыновления и т.д. добавляются уголовнопроцессуальные факты, связанные со статусом представляемого лица: подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего
2
.
В современном российском законодательстве наметились некоторые перспективные для развития института законного представительства направления. УПК РФ практически впервые в п. 12 ст. 5
дает легальное определение законного представительства применительно к целям и задачам уголовного судопроизводства. В соответ-
1
Александров А.И. Уголовная политика и уголовный процесс в российской госу-
дарственности… С. 431.
2
Галимов О.Х. Óêàç. ñî÷. Ñ. 63.
219
ствии с этим определением законными представителями в уголовном процессе являются родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо
потерпевшего, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый,
обвиняемый либо потерпевший, органы опеки и попечительства. В
действовавшем ранее УПК РСФСР фактически такого определения
не давалось, однако п. 8 ст. 34 закреплял, что законными представителями являются родители, усыновители, опекуны, попечители
обвиняемого или потерпевшего, представители учреждений и организаций, на попечении которых находится обвиняемый или потерпевший. Причем данный перечень был признан исчерпывающим, о
чем говорилось в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от
25 декабря 1990 г.
1
и в постановлении Пленума Верховного Суда
РФ от 14 февраля 2000 г. ¹ 7 «О судебной практике по делам о
преступлениях несовершеннолетних»
2
. Фактически УПК РФ несколько расширил закрепленный ранее круг законных представителей, добавив к списку органы опеки и попечительства, а также предусмотрев законное представительство не только в отношении несовершеннолетнего обвиняемого или потерпевшего, но и несовершеннолетнего подозреваемого. Таким образом, несмотря на некоторые модификации в понимании значения и сущности понятия
«законный представитель», сам подход к определению законного
представительства является традиционным и исторически сложившимся.
К достоинствам современного российского уголовнопроцессуального законодательства можно отнести то, что в нем
«довольно подробно регламентируется процедура участия законного
представителя несовершеннолетнего в процедуре досудебного производства»
3
. В связи с этим перспективным видится целый ряд направлений. В первую очередь необходимо на законодательном
уровне закрепить понятие «представитель». Такое нововведение будет способствовать содержательному разграничению представительства и законного представительства в уголовном процессе, позволит
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 1990 г. ¹ 5 «О
судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность» // Бюллетень
Верховного Суда РФ. 1991. ¹ 3. С. 7.
2
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. ¹ 7 «О
судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» // Российская юстиция. 2000. ¹ 4.
3
Хорьков В.Н., Волчецкая Т.С., Лонская С.В., Казакова Г.В. Защита прав и ответ-
ственность несовершеннолетних: современные проблемы. Калининград, 2004.
С. 142.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]