Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ювенальное уголовное судопроизводство. Модели, функции, принципы. Монография
.pdf
зафиксировать как общие для них характеристики, так и расставить
соответствующие акценты на специфичном статусе законного представителя.
Однако в целом процессуальная фигура законного представителя прорисовывается в УПК РФ пока схематично. Возможно, данную проблему удалось бы решить за счет дифференциации законного представительства путем разделения процессуальных фигур
законных представителей, выступающих на стороне обвинения и на
стороне защиты. По крайней мере, это способствовало бы уточнению их процессуального статуса. Кроме того, очевидна необходимость редакторской правки п. 12 ст. 5, поскольку в числе представляемых лиц названы только несовершеннолетний подозреваемый,
обвиняемый или потерпевший. Не ясно, по какой причине в данный перечень не попал несовершеннолетний подсудимый, поскольку участие законного представителя в судебном разбирательстве предусмотрено ст. 428 УПК РФ. Кроме того, по логике п. 5
ст. 280 УПК РФ для участия в допросе несовершеннолетнего свидетеля в ходе судебного следствия также может быть вызван его законный представитель, который с разрешения председательствующего может задавать вопросы допрашиваемому. Допрос же свидетеля, не достигшего возраста 14 лет, должен проводиться с обязательным участием его законного представителя. Таким образом, напрашивается вывод о необходимости дополнения перечня представляемых лиц, перечисленных в п. 12 ст. 5 УПК РФ несовершеннолетним свидетелем и несовершеннолетним подсудимым.
Во-вторых, существенным недостатком УПК РФ является то,
что четко не определен круг прав и обязанностей законных представителей в уголовном процессе. Разбросанность прав и обязанностей законного представителя по различным статьям УПК РФ, неполнота и схематичность их изложения приводят к недостаточно
четкому пониманию законным представителем своих процессуальных функций. Совершенствование законодательной регламентации
правового статуса законного представителя несовершеннолетнего в
российском уголовном процессе требует также установления более
четких параметров ответственности законного представителя за ненадлежащее исполнение возложенных на него обязанностей по
представлению несовершеннолетнего. В частности, возможно внесение изменений и дополнений в п. 3 ст. 428 УПК РФ, который
предусматривает возможность рассмотрения уголовного дела в отношении несовершеннолетнего по усмотрению суда без законного
представителя в случае его неявки. На наш взгляд, принятие судом
такого решения без учета мнения сторон и, в первую очередь, без
учета мнения защитника несовершеннолетнего, а в ряде случаев,
221
возможно, и самого несовершеннолетнего, способно привести к
нарушению прав несовершеннолетнего подсудимого. Допустимым
было бы и применение мер процессуального принуждения к законному представителю, извещенному надлежащим образом, но не
явившемуся в судебное заседание. В связи с этим целесообразно
дополнить список лиц, к которым могут быть применены меры
процессуального принуждения, изложенный в п. 2 ст. 111 УПК РФ,
законным представителем.
Определенные проблемы вызывает участие в качестве законных
представителей в российском уголовном судопроизводстве представителей учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый или потерпевший. Очевидно, что речь должна идти о тех случаях, когда
имеется решение органа опеки и попечительства о передаче несовершеннолетнего на попечение в данное учреждение или организацию, что чаще всего происходит в ситуации невозможности устройства несовершеннолетнего, оставшегося без попечения родителей, в
семью. В связи с этим, однако, возникает вопрос об эффективности
привлечения в уголовный процесс представителя органа опеки и
попечительства и о том, насколько интересы данного субъекта будут соответствовать интересам представляемого лица. Поэтому привлечение в качестве законного представителя работника органа
опеки и попечительства должно производиться только в исключительных случаях.
Российское уголовно-процессуальное законодательство предусматривает возможность замены законного представителя. В соответствии с п. 4 ст. 426 УПК РФ законный представитель может
быть отстранен от участия в уголовном деле, если возникают основания полагать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. А п. 2 ст. 428 УПК
допускает замену законного представителя по аналогичным основаниям на стадии судебного разбирательства. На наш взгляд, необходимо более четко определить механизм замены «ненадлежащего»
законного представителя. Кроме того, желательно определиться с
критериями, по которым можно судить о том, что действия законного представителя противоречат интересам представляемого несовершеннолетнего.
Следует упомянуть о том, что Европейский суд по правам человека отрицательно относится к российским нормам, лишающим
несовершеннолетнего возможности быть самостоятельным субъектом уголовного процесса. При этом отмечается, что интересы законного представителя могут вступать в существенные противоречия с интересами несовершеннолетнего. В частности, Европейский
222
суд по правам человека признал за несовершеннолетним право на
самостоятельное обращение с заявлением в Суд. При всей непривычности данных положений и преобладании в российском уголовном процессе патерналистских тенденций в этом есть определенное
рациональное зерно. На сегодняшний день законодатель мог бы
допустить учет мнения несовершеннолетнего и его определенную
процессуальную самостоятельность в уголовном процессе в целом
ряде случаев. Например, несовершеннолетние, вступившие в брак,
или эмансипированные несовершеннолетние в соответствии с российским гражданским законодательством считаются дееспособными
наравне с гражданами, достигшими возраста совершеннолетия. В
российском уголовном процессе иная ситуация. Не совсем ясна
логика законодателя, с одной стороны, допускающего участие 16летнего подростка в предпринимательской деятельности, а с другой,
зачастую неоправданно ограничивающего его уголовнопроцессуальную дееспособность.
Возрастная специфика несовершеннолетних, учтенная законодателем, определяет также особенности их уголовного преследования и применения к ним мер процессуального принуждения. Российский законодатель закрепил особенности применения мер пресечения применительно к несовершеннолетним. Огорчает лишь то
обстоятельство, что законодатель не счел необходимым закрепить в
полном объеме специфику избрания такой меры, как заключение
под стражу применительно к несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому.
Следует согласиться с А.В. Гриненко, вполне резонно считающим такое положение недопустимым и существенно ущемляющим
права несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых
1
. А вместе
с тем в связи с изменениями качественных показателей в структуре
подростковой преступности в сторону увеличения числа тяжких и
особо тяжких преступлений в правоприменительной практике наблюдается устойчивая тенденция к ужесточению мер процессуального принуждения в отношении несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых. Как подчеркивает И.А. Макаренко, «неопределенность в отношении несовершеннолетних влечет произвольное
толкование исключительности случаев»
2
.
1
Гриненко А.В. Задержание и заключение под стражу должны быть не только
законными и обоснованными, но и мотивированными // Журнал российского
права. 2005. ¹ 3. С. 96—99.
2
Макаренко И. Заключение под стражу и производство некоторых следственных
действий с участием несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых // Законность. 2004. ¹ 6. С.45.
223
Любая мера пресечения в рамках уголовного судопроизводства в
той или иной мере ограничивает права и свободы подозреваемого
или обвиняемого. Заключение под стражу, примененное к несовершеннолетнему субъекту, в наибольшей степени ограничивает его
общий правовой статус. В связи с этим полагаем, что избрание
данной меры пресечения в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого должно быть продиктовано не сложившимися стереотипами в работе органов предварительного расследования, а более вескими процессуальными основаниями.
Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), рассматривают содержание несовершеннолетнего
до суда под стражей в качестве крайней меры, допустимой в течение непродолжительного периода времени. В связи с опасностью
влияния уголовной среды на дальнейшую криминализацию несовершеннолетнего правонарушителя, Пекинские правила предлагают во всех возможных случаях заменять содержание под стражей
другими альтернативными мерами, называя в качестве таковых
«постоянный надзор, активную воспитательную работу или помещение в семью или в воспитательное заведение или дом»
1
. Такую
же позицию занял и Верховный Суд РФ, отметив в постановлении
Пленума от 14 февраля 2000 г. ¹ 7, что судам следует тщательно
проверять обоснованность заключения под стражу несовершеннолетнего, поскольку данная мера пресечения является исключительной, и ее применение должно быть обосновано либо тяжестью
совершенного преступления, либо иными основаниями, установленными законодателем
2
.
Избрание несовершеннолетнему меры пресечения в целом
осуществляется в соответствии с общими процессуальными правилами, закрепленными в гл. 13 УПК РФ. Таким образом, решая
вопрос о применении меры пресечения в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, в соответствии с ч. 1
ст. 97 следователь должен иметь достаточные основания полагать,
что тот: а) скроется от органов предварительного расследования
или суда; б) может продолжать заниматься преступной деятельностью; в) может воспрепятствовать производству по уголовному
1
См. п. 13.2 Минимальных стандартных правил Организации Объединенных
Наций, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних
(Пекинские правила) / Международные акты о правах человека. Сб. документов.
М., 2000. С. 293.
2
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2000 г. ¹ 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» // Российская юстиция. 2000. ¹ 4.
224
делу. Эти основания в первую очередь должны быть положены в
обоснование необходимости применения к несовершеннолетнему
подозреваемому или обвиняемому меры пресечения. При принятии соответствующего решения возникает вопрос об избрании самой меры пресечения. И здесь, очевидно, необходимо обратиться
к ч. 2 ст. 423 УПК РФ, закрепляющей необходимость обсуждения
возможности отдачи несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого под присмотр в порядке, установленном ст. 105 УПК РФ.
Данная статья понимает под присмотром обеспечение надлежащего поведения несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого
в период производства по уголовному делу.
Как подчеркивает Н.В. Ткачева, «присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым родителей, усыновителей, опекунов, попечителей или иных лиц, заслуживающих доверия, именно
та мера пресечения, которая наиболее связана с воспитательной функцией уголовно-процессуального принуждения»
1
. Однако реальный
механизм применения данной меры пресечения фактически отсутствует. Эта одна из причин того, почему несовершеннолетние редко отдаются под присмотр. Зачастую несовершеннолетнего некому передать
под присмотр, так как его законные представители не в состоянии
обеспечить надлежащее его поведение. Альтернативных субъектов,
которым несовершеннолетний может быть отдан под присмотр, практически нет. В современной России явно недостаточно учреждений,
под присмотр которых может быть передан несовершеннолетний. Отсутствует и механизм временной передачи несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого в приемную семью, существующий в
ряде зарубежных стран. И пока эта проблема не начнет решаться,
данная мера пресечения будет применяться крайне редко. В то же
время, как показывает анализ материалов уголовных дел, в них достаточно часто отсутствует аргументированная мотивировка невозможности избрания данной меры пресечения. При констатации следователем
факта отказа лица от осуществления присмотра за несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым часто в материалах дела отсутствует
сам письменный отказ. На наш взгляд, отказ от такой меры пресечения, как отдача под присмотр, в пользу иной, в том числе и заключения под стражу, должен быть в обязательном порядке мотивирован.
Кроме того, обязательна мотивировка избрания в качестве меры пресечения именно заключения под стражу с указанием тех материалов
1
Ткач¸ва Н.В. Меры пресечения, не связанные с заключением под стражу, в
уголовном процессе России. Монография / Науч. ред. А.В. Кудрявцева. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2004. [Электронный ресурс]. Режим доступа:
http://kalinovsky-k. narod.ru/b/tkacheva/3—3.htm.
225
дела, которыми это подтверждается, а также с учетом требований
ч. 2 ст. 108 УПК РФ. В этом случае будет соблюдаться принцип
состязательности, поскольку, как это неоднократно отмечалось в
решениях Конституционного Суда РФ, несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый, его защитник и законный представитель
вправе знакомиться с теми материалами, которые представлены
стороной обвинения суду в обоснование своей позиции и представлять по ним свои доводы и возражения.
В целях обеспечения прав лиц, которым несовершеннолетний
подозреваемый или обвиняемый отдан под присмотр, необходимо
внести коррективы в редакцию ст. 105 УПК РФ, дополнив ее ч. 4
следующего содержания: «В случае невозможности обеспечения
надлежащего поведения несовершеннолетнего, лица, которым несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый передан под присмотр, вправе заявить об отказе от взятых обязательств по присмотру. В этом случае дознаватель, следователь или суд решают вопрос
о передаче несовершеннолетнего под присмотр других лиц или избирают в отношении несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого иную меру пресечения». Кроме того, как показывает практика, при передаче под присмотр целесообразно учитывать мнение
самого несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, поскольку наличие конфликтных взаимоотношений между ним и лицом, осуществляющим присмотр, может существенно снизить эффективность данной меры пресечения.
К сожалению, определенные вопросы возникают и при анализе
самой ч. 2 ст. 423 УПК РФ. В частности, не ясна предусмотренная
данной частью процедура обсуждения вопроса о возможности отдачи несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого под присмотр. Не определены круг субъектов такого обсуждения и форма
его процессуального закрепления. Необходимо законодательно закрепить в данной статье и указание на исключительность такой меры пресечения в отношении несовершеннолетнего, как заключение
под стражу. В настоящее время такое указание зафиксировано в
постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г.
¹ 7 и от 29 октября 2009 г. ¹ 22 «О практике применения судами
мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего
ареста»
1
. В частности, в последнем постановлении указано, что
«рассматривая ходатайство органов предварительного следствия о
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. ¹ 22 «О
практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу,
залога и домашнего ареста». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.
supcourt.ru/news_detale.php? id=5963.
226
применении в отношении несовершеннолетнего подозреваемого
или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу,
судье следует тщательно проверять обоснованность изложенных в
нем мотивов необходимости заключения несовершеннолетнего под
стражу и невозможности применения иной, более мягкой, меры
пресечения. При этом в силу части 2 статьи 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой тяжести, которое совершено им в
возрасте до 18 лет. Мера пресечения в виде заключения под стражу
может быть применена в случае, если несовершеннолетний подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого
преступления»
1
.
Указанное постановление подчеркивает исключительность заключения под стражу в качестве меры пресечения в отношении несовершеннолетнего: «в исключительных случаях, как единственно
возможное в конкретных условиях с учетом обстоятельств совершенного преступления и данных о личности, заключение под стражу может быть применено в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого либо обвиняемого в совершении преступления средней тяжести. При этом суду надлежит учитывать положения ч. 6
ст. 88 УК РФ, по смыслу которой заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести впервые»
2
.
В то же время указание, содержащиеся в п. 7 данного постановления и связанное с необходимостью «выполнять требование
ст. 423 УПК РФ об обязательном обсуждении при решении вопроса
о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в
отношении несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого
возможности отдачи его под присмотр», носит декларативный характер и вряд ли способно существенно изменить существующую
практику.
К сожалению, перечень мер пресечения, закрепленных в УПК
РФ, слабо ориентирован на специфику ювенального уголовного
судопроизводства. В то же время в законодательстве и практике
многих зарубежных государств, как правило, отражен ряд специальных требований к поведению несовершеннолетнего в период
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ ¹ 22 от 29 октября 2009 г. «О
практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу,
залога и домашнего ареста».
2
Òàì æå.
227
производства по уголовному делу. В связи с этим видится целесообразным дополнение перечня мер пресечения, содержащегося в
ст. 98 УПК РФ, такой мерой, как установление требований к поведению несовершеннолетнего. Это, в свою очередь, потребует введения статьи 105
шеннолетнего» со следующим содержанием:
«1. Суд по ходатайству дознавателя, следователя вправе установить специальные требования к поведению несовершеннолетнего
подозреваемого, обвиняемого.
2. Постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения установления требований к поведению несовершеннолетнего рассматривается единолично судьей районного
суда с обязательным участием подозреваемого или обвиняемого,
прокурора, защитника, законного представителя по месту производства предварительного расследования».
Таким образом, в настоящее время нуждаются в совершенствовании как само уголовно-процессуальное законодательство, регламентирующее применение к несовершеннолетнему подозреваемому,
обвиняемому меры пресечения, так и практика его применения.
Особенности производства по делам несовершеннолетних проявляются на всех стадиях. Во многом такая специфика основывается на принципе повышенной охраны прав несовершеннолетних
субъектов уголовного процесса, а также на воспитательном значении судопроизводства по делам о преступлениях несовершеннолетних. К сожалению, как показывает практика, именно последний
фактор нередко принижается, а то и полностью игнорируется отечественным правоприменителем. Вместе с тем п. 21 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. ¹ 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» акцентирует внимание на воспитательном значении судебных процессов по делам о преступлениях несовершеннолетних, их профилактическом воздействии. Именно необходимость исправления дефектов социализации несовершеннолетнего правонарушителя, предупреждения его дальнейшего криминального поведения, а также
снижения негативного влияния криминальной среды в пенитенциарных учреждениях вызвали к жизни такую альтернативу традиционному уголовному наказанию, как принудительные меры воспитательного воздействия. И такой подход нашел закрепление в международных стандартах и национальном законодательстве.
Вместе с тем, на практике нередко применение принудительных
мер воспитательного воздействия не рассматривается как достойная
альтернатива обычному порядку судопроизводства. Однако, когда
судьи идут по пути наименьшего сопротивления, вынося обвини-
1
«Установление требований к поведению несовер-
228
тельный приговор и назначая несовершеннолетнему условное осуждение, страдает именно воспитательная направленность процесса.
При этом игнорируется то обстоятельство, что самим несовершеннолетним осужденным такой итог воспринимается как законно выданная индульгенция, некое общественное прощение. Как следствие, достаточный процент несовершеннолетних совершает повторные преступления до истечения срока условного осуждения. Это
закономерно привело к четкой тенденции по назначению несовершеннолетним реального уголовного наказания.
Почему же не работает или работает недостаточно эффективно механизм применения принудительных мер воспитательного характера?
В первую очередь сложность реализации механизма применения принудительных мер воспитательного воздействия связана с необходимостью комплексного применения материально-правовых и процессуальных норм, регулирующих данный институт. И здесь сказывается
пробельность российского не только уголовно-процессуального, но и
уголовного законодательства, поскольку «отсутствие глубокого теоретического обоснования указанных мер сказалось и на их законодательном закреплении. В положениях действующего УК РФ отмечаются противоречия, пробелы, рассогласованность с законодательством
Российской Федерации, определяющим социальную и правовую политику в отношении несовершеннолетних»
1
.
Например, правоприменитель традиционно испытывает сложности с определением того самого специализированного государственного органа, под надзор которого может быть передан несовершеннолетний в соответствии с п. 6 ч. 2 ст. 90 УК РФ. Как следствие, данная мера воспитательного воздействия фактически не назначается. Вполне уместно согласиться с Л.И. Беляевой, подчеркивающей, что «не вполне ясным представляется механизм реализации некоторых принудительных мер воспитательного воздействия»
2
.
Необходимо учитывать и то обстоятельство, что применение
данных мер является правом суда, а не его обязанностью. Реализация принудительных мер воспитательного воздействия во многом
зависит именно от судейского усмотрения. Это же следует из разъяснений, данных в п. 13 упомянутого постановления Пленума Верховного Суда РФ. Прежде чем решить вопрос о возможности применения данных мер как альтернативы уголовного наказания в от-
1
Поводова Е.В. Принудительные меры воспитательного воздействия: проблемы
теории и правового регулирования. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2005.
С. 3.
2
Беляева Л.И. Об альтернативах для несовершеннолетних правонарушителей //
Развитие альтернативных санкций в российской уголовной юстиции: опыт и
перспективы. М., 2002. С. 88.
229
ношении несовершеннолетнего, совершившего преступление, не
представляющее большой общественной опасности, суд должен
решить принципиальный вопрос о возможности или невозможности его перевоспитания и исправления путем применения принудительных мер воспитательного воздействия. Материально-правовыми
основаниями для реализации механизма применения принудительных мер воспитательного воздействия в настоящее время в соответствии с нормой, содержащейся в ч. 1 ст. 90 УК РФ, являются:
1) признание лица несовершеннолетним; 2) совершение им преступления небольшой или средней тяжести; 3) признание возможности
исправления несовершеннолетнего правонарушителя путем применения к нему данных мер. Как видим, механизм применения данного основания предполагает сложную исследовательскую и оценочную деятельность, осуществляемую органами предварительного
следствия и судом с целью выявления вероятности исправления,
перевоспитания несовершеннолетнего правонарушителя. Как подчеркивает О.В. Волынская, «достоверность предвидения поведения
виновного будет находиться в зависимости от того, насколько тщательно установлены и проанализированы все признаки, характеризующие в совокупности обстоятельства дела (особенности деяния,
его мотивацию, степень участия лица в преступлении и т.п.) и данные о его личности»
1
.
Комплексность института принудительных мер воспитательного
воздействия обусловливает и необходимость учета норм иных отраслей права. Не будет преувеличением заметить, что эффективность данных мер во многом определяется наличием или отсутствием оптимального механизма правового регулирования в сфере семейных правоотношений, социального обеспечения и т.д. К сожалению, зачастую данные отраслевые нормы содержат целую группу
явно декларативных норм, механизм реализации которых практически отсутствует. Определенное недоумение вызывает и рекомендация правоприменителю, изложенная в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г., согласно которой,
«несмотря на то, что закон не требует согласия родителей или лиц,
их заменяющих, на передачу им несовершеннолетнего под надзор,
такое согласие судом будет должно быть получено». Представляется, что данное правило может быть применено только в отношении
лиц, заменяющих родителей, поскольку российское семейное и
гражданское законодательство, в частности, предполагает выражение добровольного согласия лица, принимающего несовершенно-
1
Волынская О.В. Прекращение уголовного дела и уголовного преследования:
теоретические и организационно-правовые проблемы. М., 2007. С. 244—245.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]