Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ювенальное уголовное судопроизводство. Модели, функции, принципы. Монография
.pdf
данной главы в соответствии со ст. 315 распространяются на лиц,
совершивших преступление в возрасте до 18 лет, и до достижения
ими в ходе процесса 18-летнего возраста. Законодатель ориентирует
правоприменителя на особое обращение с несовершеннолетним,
учет его возраста, решение задач его ресоциализации, при необходимости оказание содействия в реализации образовательных потребностей несовершеннолетнего. Уголовно-процессуальное законодательство закрепляет не только национальные гарантии защиты
несовершеннолетнего в уголовном процессе. но и указывает на
обеспеченность защиты международными гарантиями (ст. 316 УПК
Грузии).
В случае совершения несовершеннолетним преступления совместно со взрослым соучастником уголовное дело в отношении несовершеннолетнего должно быть выделено в отдельное производство,
если только это не мешает всестороннему, полному и объективному
рассмотрению дела (ст. 318). Законному представителю несовершеннолетнего предоставлено право самостоятельно выбрать адвоката для несовершеннолетнего, через законных представителей осуществляется преимущественно и вызов несовершеннолетнего в суд
(ст. 322). Статья 45 УПК Грузии определяет обязательность участия
защитника по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего,
а ст. 116 закрепляет обязательное присутствие психолога при допросе в суде несовершеннолетнего. Передача несовершеннолетнего
под надзор осуществляется по письменному согласию лиц, осуществляющих надзор. Данным лицам предоставляется право отказаться от осуществления надзора. Также они могут быть привлечены к
ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей по надзору за несовершеннолетним. К особенностям доказывания по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего законодатель относит исследование особенностей жизни, образования, условий
развития, семейного положения и других обстоятельств, дающих
представление о его характере и поведении (ст. 320 УПК Грузии).
Следует обратить внимание на то, что, учитывая приверженность законодателя к исковому производству, новый грузинский
Уголовно-процессуальный кодекс фактически не ограничивает применение с участием несовершеннолетнего сделок о признании вины, а также предусматривает возможность рассмотрения уголовного
дела в отношении несовершеннолетних жюри присяжных. Условием рассмотрения дела в суде присяжных будет отсутствие между
сторонами договоренности об ином порядке рассмотрения дела и
совершение несовершеннолетним преступления, за которое в качестве наказания может быть назначено реальное лишение свободы.
В соответствии с ч. 1 ст. 317 УПК Грузии судебное разбирательство с участием несовершеннолетнего является закрытым. В судеб-
191
ном заседании или при проведении процессуальных действий с участием несовершеннолетнего имеют право присутствовать родители,
законные представители или близкие родственники, а также педагоги. В интересах несовершеннолетнего суд может обязать указанных
лиц участвовать в судебном заседании (ч. 2 ст. 317 УПК Грузии). В
то же время в интересах несовершеннолетнего суд вправе и запретить
данным лицам присутствовать при проведении процедурных действий или в судебном заседании (ч. 3 ст. 317). С учетом существования
потенциальной возможности негативного влияния на несовершеннолетнего отдельных элементов уголовного процесса ст. 324 УПК Грузии предусматривает возможность удаления несовершеннолетнего из
зала судебного заседания для исследования тех доказательств, которые могут отрицательно на него повлиять. После его возвращения в
зал суд в необходимом объеме знакомит его с содержанием изученных доказательств. Присутствие адвоката при рассмотрении дела несовершеннолетнего в суде является обязательным.
В качестве позитивного момента следует отметить, что ст. 319
УПК Грузии закрепляет необходимость специальной подготовки
следователей, прокуроров и судей, специализирующихся на уголовных делах в отношении несовершеннолетних, в области педагогики
и психологии. Однако, на наш взгляд, новому Уголовнопроцессуальному кодексу Грузии не удалось полностью избавиться
от карательной направленности уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних. Как следствие такого подхода УПК
Грузии не рассматривает заключение несовершеннолетнего под
стражу как исключительную меру пресечения, требуя лишь его отдельного содержания от взрослых (ст. 323).
 Республике Таджикистан 1 апреля 2010 г. вступил в действие но-
вый Уголовно-процессуальный кодекс (УПК РТ)
1
, сменивший УПК
1961 года. К его несомненным достоинствам следует отнести появление на смену разрозненным статьям прежнего Кодекса специальной
гл. 44 «Производство по делам о преступлениях несовершеннолетних».
Следует отметить, что в большинстве своем конструирование этой главы весьма схоже с российским вариантом изложения гл. 50 в УПК
РФ. И в целом прослеживается значительное влияние российского
УПК на новый таджикский Уголовно-процессуальный кодекс. В качестве позитивной новеллы следует отметить появление ряда норм, регулирующих процессуальные особенности применения к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 432,
1
Уголовно-процессуальный кодекс Республики Таджикистан от 3 декабря 2009 г.
[Электронный ресурс]. Национальный центр законодательства при Президенте РТ.
Режим доступа: http://mmk.tj/ru/legislation/legislation-base/codecs.
192
436 УПК РТ). Специальную регламентацию получил порядок применения мер пресечения и задержания в отношении несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого (ст. 427), определены временные
рамки допроса несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого
(ст. 429), а также случаи обязательного участия педагога и психолога в
допросе (ст. 430). Если прежний УПК предусматривал возможность
только факультативного участия педагога в допросе несовершеннолетнего обвиняемого, то новый уголовно-процессуальный закон закрепляет обязательное участие педагога и психолога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, не достигших 16-летнего
возраста, а также достигших этого возраста, но признанных умственно
отсталыми (ч. 1 ст. 430 УПК РТ). Правда, наличие соединительного
союза «и» между педагогом и психологом в данной норме порождает
вопрос: на допросе несовершеннолетнего, описанного в гипотезе данной нормы, должны присутствовать одновременно и педагог, и психолог? Как это согласуется с предусмотренными указанной нормой случаями факультативного участия указанных лиц в допросе несовершеннолетнего, если в этом случае законодатель использует разделительный союз «или»? Очевидно, такая законодательная небрежность может
порождать проблемы в правоприменительной практике.
Также, как и некоторые из названных выше национальных законов, новый Уголовно-процессуальный кодекс Таджикистана сохранил понятие «умственная отсталость несовершеннолетнего».
Правда, в прежнем законе выяснение того, мог ли несовершеннолетний полностью осознавать значение своих действий при наличии данных о его умственной отсталости, фактически входило в
расширенный предмет доказывания по данной категории уголовных
дел. В новом законе данное обстоятельство исключено из предмета
доказывания, который теперь предусматривает выяснение степени
интеллектуального, волевого и психического развития, особенности
характера и темперамента, потребности и интересы, предусмотренные ст. 25 Уголовного кодекса Республики Таджикистан. Однако
при обозначении категории несовершеннолетних, при допросе которых присутствие педагога или психолога обязательно, законодатель называет несовершеннолетних, достигших 16-летнего возраста,
но признанных умственно отсталыми. При таком подходе дополнительные процессуальные гарантии получают только несовершеннолетние, чьи психические заболевания в соответствии с международной медицинской классификацией болезней входят в блок «умственная отсталость». Получается, что указанные гарантии не будут
распространяться на несовершеннолетних, имеющих расстройства
психологического развития или эмоциональные расстройства и расстройства поведения, начинающиеся обычно в детском и подростковом возрасте. Полагаем, что законодатель сузил категорию несо-
193
вершеннолетних, при допросе которых будет оправданным и полезным присутствие специалиста в области педагогики или психологии. К сожалению, и процессуальное положение указанных специалистов является весьма неопределенным.
Определенные вопросы возникают и при анализе ст. 427 УПК
РТ, регулирующей применение мер пресечения и задержания в отношении несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого. Законодатель предусмотрел в ч. 3 данной статьи допустимость продления срока содержания несовершеннолетнего под стражей в период предварительного следствия до шести месяцев. Если к этому
добавить время содержания под стражей в период судебного разбирательства, то получается, что несовершеннолетний может более
года находиться под стражей до вынесения приговора. Такое положение дел не согласуется с установкой на ускорение производства
по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего.
Впрочем, надо отдать должное новому кодексу, эффективность
которого еще предстоит проверить практикой: таджикскому законодателю (в отличие от российского) удалось закрепить более простой и рациональный порядок прекращения уголовного дела с
применением принудительных мер воспитательного воздействия. В
соответствии с ч. 1 ст. 432 УПК РТ правом на прекращение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего, с направлением его в
комиссию по правам ребенка, обладают прокурор и следователь с
согласия прокурора.
В целом же Уголовно-процессуальный кодекс Республики Таджикистан ориентирован на уголовное преследование и меры уголовной репрессии применительно к несовершеннолетним. Основания для реализации реабилитационной и восстановительной функций ювенального уголовного судопроизводства фактически отсутствуют. Законодателем пока не создана нормативная база для организации специализированной системы правосудия по уголовным делам в отношении несовершеннолетних.
К числу реформированных уголовно-процессуальных законов
относится и Уголовно-процессуальный кодекс Туркменистана от
4 мая 2009 г., вступивший в действие с 1 июля 2009 г.
1
Влияние на
него российского уголовно-процессуального законодательства прослеживается столь же отчетливо, как и в предыдущем случае. Однако столь же четко проявляется и определенная карательная направленность регламентированного данным кодексом производства по
уголовным делам в отношении несовершеннолетних.
1
Уголовно-процессуальный кодекс Туркменистана. [Электронный ресурс]. Посольство Туркменистана в Российской Федерации. Режим доступа: http://www.
turkmenembassy.ru/? g=node/27 (дата обращения: 10.05.2010).
194
Срок содержания несовершеннолетнего под стражей в Туркменистане так же значителен, как и в Таджикистане. Длительные сроки производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних являются существенным недостатком анализируемых национальных моделей.
Примечательно, что ст. 518 УПК Туркменистана предполагает
участие в судебном разбирательстве по делам несовершеннолетних
представителей предприятий, организаций и учреждений. Суд извещает школу, предприятие, организацию и учреждение, в которых
учился или работал несовершеннолетний, комиссию по делам несовершеннолетних и соответствующий отдел органов внутренних дел,
а при необходимости и иные организации о времени и месте рассмотрения дела о несовершеннолетнем. В случае необходимости суд
вправе вызвать в судебное заседание представителей этих организаций, а также представителей общественных объединений по месту
работы родителей, опекуна или попечителя подсудимого. С разрешения суда представители вышеуказанных организаций могут участвовать в исследовании доказательств, также могут быть допрошены в качестве свидетелей. Очевидно, таким образом туркменский
законодатель стремился обеспечить реализацию воспитательной
функции ювенального уголовного судопроизводства. Эффективность таких мер несомненно дискуссионна, даже с учетом национально-культурных особенностей государства Туркменистан.
Анализ уголовно-процессуального законодательства и ряда специальных законов государств Балтии, СНГ и Грузии демонстрирует
наличие противоречивых тенденций. С одной стороны, при кардинальном реформировании уголовно-процессуальных кодексов государства нередко ориентируются на включение в свой уголовный
процесс процедур, более характерных для англо-американского
права. Полагаем, что к этому следует относиться как к закономерности, характерной для современного развития правовых систем,
поскольку «в принципе явление конвергенции процессуальных
форм, имеющее место в мировой практике судопроизводства… —
явление вполне правомерное и даже полезное»
1
. С другой стороны,
не может не удивлять, почему, ориентируясь на процессуальные
заимствования из англо-американского права, законодатели государств на постсоветском пространстве игнорируют одно из существенных преимуществ американского ювенального судопроизводства — его
простоту и оперативность. Перенос существенного объема дискреционных полномочий лиц, осуществляющих уголовное преследование и суд, не ведет автоматически к охране прав несовершеннолет-
1
Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам. М., 2008. С. 230.
195
него. Более того, с учетом национальных особенностей могут создавать условия для злоупотребления этими полномочиями. В итоге
заимствованные процедуры сочетаются с длительными сроками
производства по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего, а дискреционные полномочия могут быть реализованы не только в интересах несовершеннолетнего, но и против его интересов. В
целом в современном уголовно-процессуальном законодательстве
государств на постсоветском пространстве декларируется охранительная направленность ювенального уголовного судопроизводства,
однако практическая реализация охранительной функции зачастую
может быть затруднена в силу громоздкости и нерациональности
отдельных процедур, длительных сроков производства по уголовному делу. Особенности нормативного регулирования производства
по уголовным делам в отношении несовершеннолетних не всегда
создают базу для полноценной реализации функции ресоциализации несовершеннолетнего и восстановительной функции. На сегодняшний день реализация данных функций преимущественно осуществляется в рамках различных национальных экспериментов. В
подавляющем большинстве современные государства Балтии, СНГ
и Грузия переживают период активного реформирования ювенального судопроизводства, однако при этом испытывают значительные
затруднения как правового, так и организационного характера с
обеспечением его неюридической составляющей.
196
Глава 4
Приоритетные направления развития
ювенального уголовного судопроизводства
в современной России
В отличие от ряда зарубежных стран, в России особенности
ювенального уголовного судопроизводства регулируются не специальными законами, а общими и специальными нормами Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ), выделившего в составе раздела XVI «Особенности производства по отдельным категориям уголовных дел» главу 50 «Производство по
уголовным делам в отношении несовершеннолетних». Обращает на
себя внимание то обстоятельство, что данный вид производства отнесен законодателем в раздел IV «Особый порядок уголовного судопроизводства». Таким образом, изначально производство по делам несовершеннолетних может рассматриваться как особое производство.
В сравнении с ранее действующим уголовно-процессуальным
законом Кодекс внес ряд существенных изменений, касающихся
формы производства предварительного расследования, мер процессуального принуждения, оснований и механизма прекращения уголовного преследования и др. Законодатель создал условия для достаточно детального изучения личности несовершеннолетнего, закрепив в ст. 421 УПК РФ требование об обязательности получения
личностно характеризующей несовершеннолетнего информации.
Существенно изменилось и процессуальное положение законного
представителя несовершеннолетнего.
Определенной предпосылкой к таким позитивным изменениям
явилась общая тенденция к дальнейшей дифференциации уголовно-процессуальной формы. Характер процессуальной формы определяется задачами уголовного судопроизводства и его принципами
Соотнесение процессуальной формы на разных стадиях ее реализации с целями и задачами уголовного процесса обеспечивает соблюдение требований уголовно-процессуального закона. Очевидно, что
процессуальная форма способна создавать оптимальные условия
1
.
1
Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголов-
ного процесса. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1980. С. 31—32.
197
для реализации задач уголовного судопроизводства1. Вместе с тем,
процессуальная форма зависит от многих внешних факторов: уровня развития общества, государственной политики и идеологии,
особенностей правовой культуры, наличия в обществе определенных традиций и т.д.
Дифференциация уголовно-процессуальной формы предполагает возможность разделения ее на части и выделения в ее структуре
различных разновидностей процессуальной формы. Для российской
уголовно-процессуальной науки данный вопрос долгое время являлся предметом острой научной полемики. Однако в советский
период даже ярые приверженцы унификации процессуальной формы допускали исключения из общего правила. В частности,
М.С. Строгович допускал определенную возможность дифференциации уголовно-процессуальной формы «не путем сокращения,
сжатия формы, а путем расширения формы и усиления гарантий по
определенным категориям дел»
2
. Сторонники усиления процессуальных гарантий за счет усложнения судопроизводства по отдельным категориям дел фактически выступали за проведение дифференциации по субъектному признаку, устанавливая особый порядок
производства по делам в отношении несовершеннолетних, лиц, которые в силу психических или физических недостатков не могут
самостоятельно осуществлять свое право на защиту, лиц, не владеющих языком, и т.д.
3
В итоге производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних стало рассматриваться как разновидность усложненной формы уголовного процесса. Основной целью ее законодательного введения явилось «установление дополнительных гарантий
для отдельных категорий правонарушителей по субъективному признаку».
4
Кроме того, некоторые авторы полагают, что целью применения усложненных порядков является «обеспечение выполнения
целей правосудия в экстраординарных случаях путем установления
дополнительных процессуальных гарантий»
5
. Правда, в данном слу-
чае не совсем понятно, что же подразумевается под экстраординар-
1
Маршев С.А. О дифференциации форм уголовного судопроизводства // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979.
С. 141.
2
Маршев С.А. Óêàç. ñî÷.
3
Гуляев А.П. Единый порядок предполагает дифференциацию // Социалистическая законность. 1975. ¹ 10. С. 65.
4
Александров А.И. Уголовная политика и уголовный процесс в российской государственности. С. 447.
5
Макаркин А.И. Состязательность на предварительном следствии. СПб., 2004.
С. 61.
198
ными случаями и какие критерии могут быть применены к констатации экстраординарности случая.
Очевидно, что именно несовершеннолетие субъекта уголовной
ответственности лежит в основе выделения данного порядка уголовного судопроизводства, который «обладает отличиями от общего
порядка в части усиленных гарантий прав несовершеннолетнего
обвиняемого и возможности применения к нему мер, не связанных
с уголовной ответственностью»
1
. В соответствии с нормами, содержащимися в ч. 1 ст. 420 УПК РФ, усложненный специальный порядок уголовного судопроизводства распространяется на лиц, не
достигших к моменту совершения преступления возраста совершеннолетия, т.е. 18 лет. Однако законодатель не исключает возможности распространения данного порядка на лиц, достигших
совершеннолетия после совершения преступления, но совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте. Такой же подход сложился и в судебной практике. Например, в постановлении
Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. ¹ 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под
стражу, залога и домашнего ареста» отмечается, что «при рассмотрении ходатайства о применении в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу участие защитника (адвоката) обязательно с
момента фактического задержания, предъявления обвинения, а
также при судебном разбирательстве независимо от того, достиг ли
обвиняемый (подозреваемый) к этому времени совершеннолетия.
Это правило относится и к случаям, когда лицо обвиняется в преступлениях, одно из которых совершено им в возрасте до 18 лет, а
другое — после достижения совершеннолетия»
2
.
В связи с этим возникает закономерный вопрос относительно
установления верхнего возрастного предела для применения правил
ювенального уголовного судопроизводства. Российский законодатель оставил данный вопрос без ответа, что нельзя считать правильным, поскольку «вряд ли целесообразно и разумно сохранять
подобные дополнительные гарантии бесконечно»
3
. Не исключены
1
Цыганенко С.С. Концептуальные проблемы дифференциации и современное
развитие уголовно-процессуального законодательства // Правовая политика и
правовая жизнь. 2005. ¹ 4. С. 70.
2
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. ¹ 22 «О
практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу,
залога и домашнего ареста» [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.
supcourt.ru/news_detale.php? id=5963.
3
Якимович Ю.К., Пан Т.Д. Судебное производство по УПК Российской Федера-
ции. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 243.
199
ситуации, когда преступление, совершенное несовершеннолетним в
возрасте 16—17 лет, будет расследоваться спустя несколько лет, поэтому вполне разумным видится введение верхней границы и определение 21 года в качестве предельного возраста, до которого к обвиняемому или подсудимому могут быть применены нормы, содержащиеся в гл. 50 УПК РФ. Выбор такой возрастной границы отвечал бы принципу разумности и был бы коррелирован с максимально возможным в современном мире возрастом наступления совершеннолетия. Такой же верхний возрастной предел указан и в упоминаемой ранее Рекомендации Комитета министров Совета Европы REC (2003) ¹ 20 «О новых путях борьбы с преступностью несовершеннолетних и роли правосудия по делам несовершеннолетних», в которой указано, что переходный возраст до 21 года является сходным с возрастом несовершеннолетия, что является основанием для допущения распространения на него процедур, применимых к несовершеннолетним. К слову, многие современные государства идут по пути поднятия верхней возрастной границы ювенального уголовного судопроизводства.
Для правового статуса несовершеннолетних часто характерны нестабильность, недостаточно эффективная социально-правовая защищенность, отсутствие надежных гарантирующих государственных
механизмов. Не случайно разрыв между правоспособностью и дееспособностью связан с таким свойством человека, как взросление и
постепенное приобретение определенных психических качеств.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что российское
уголовное и уголовно-процессуальное законодательство не раскрывают значение и сущность понятия «несовершеннолетний». Скорее
всего, это продиктовано стремлением законодателя как раз выработать единый общепризнанный подход к определению данной категории. Однако применительно к уголовному процессу данная задача
усложняется, в связи с чем в ст. 5 УПК РФ нет пункта, раскрывающего понятие «несовершеннолетний». Это объясняется определенной подвижностью возрастных границ несовершеннолетия применительно к различным субъектам уголовного процесса. В частности, если речь идет о подозреваемом, обвиняемом или подсудимом,
несовершеннолетие ограничивается возрастными рамками от 14 до
18 лет. В случае с несовершеннолетними свидетелями или потерпевшими нижняя возрастная граница может быть существенно ниже. Дееспособность несовершеннолетних в уголовном процессе
иногда не без основания характеризуют как относительную уголовно-процессуальную дееспособность
1
. К сожалению, в науке уголов-
1
Пономарев И.Б. Правоспособность и дееспособность как предпосылки уголовно-
процессуальных отношений // Советское государство и право. 1971. ¹ 6. С. 112.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]