Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные средства обеспечения экономической безопасности. Монография
.pdf
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ… 41
ности и наказания1, отчасти корреспондирующие по содержанию
принципам законности и справедливости. В УК Армении также
2
содержится принцип индивидуализации ответственности
, в некоторой степени представляющий собой элемент принципа справедливости.
Интерес представляет УК Республики Казахстан, где отсутствуют нормы, прямо определяющие принципы уголовного закона.
Вместе с тем, как отмечают исследователи, опираясь на ст. 1 УК Казахстана, принципы уголовного права Республики Казахстан сформулированы в положениях международно-правовых актов о правах
человека и Конституции Казахстана3.
Следует отметить, что некоторые принципы уголовного законодательства, предусмотренные в Модельном уголовном кодексе СНГ,
не отмечены в национальных уголовных кодексах, как, например,
принцип неотвратимости ответственности в УК РФ, что некоторые
исследователи воспринимают негативно4. Не вдаваясь в оценку этих
суждений, равно как и в исследование содержания рассмотренных
принципов, довольно широко освещенных в научной литературе
5
,
остановимся на оценке их значимости в контексте выработки общих основ уголовной ответственности за посягательства на внешнеэкономические отношения государств — членов ЕАЭС.
В первую очередь интерес представляет принцип законности,
предполагающий обязательность нормативного установления
преступности и наказуемости деяния, а также недопустимости
применения уголовного закона по аналогии. Данная дефиниция
1
См.: Уголовный кодекс Кыргызской Республики: введен в действие с 1 января 2019 года
в соответствии с Законом КР от 24 января 2017 года № 10 (с изм. и доп. от 21.08.2020). URL:
https://online.zakon.kz/m/document?doc_id=34350840 (дата обращения: 02.12.2022).
2
См.: Уголовный Кодекс Республики Армения от 29 апреля 2003 года № ЗР-528 (с изм.
и доп. от 03.08.2020). URL: https://base.spinform.ru/show_doc.fwx?rgn=7472 (дата обращения:
02.12.2022).
3
См.: Чупринюк Н.А., Тайшыбаева А.С. Принципы уголовного права Республики Казахстан // Актуальные проблемы применения уголовного законодательства: сб. материалов междунар. науч.-практ. конф. (18 мая 2018 г.). Ростов н/Д., 2018. С. 306.
4
См.: Иванцова Н.В. Модельный уголовный кодекс для государств — участников СНГ
и уголовное законодательство Российской Федерации: сравнительно-правовой аспект // Пробелы в российском законодательстве. 2011. № 6. С. 167.
5
См.: Сумачев А.В. О Принципах уголовного права // Юрид. наука и правоохран. практика. 2017. № 4. С. 8–14; Ситникова А.И. Принципы уголовного права с позиций законодательной техники и законодательной текстологии // Юрид. техника. 2020. № 14. С. 508–514;
Чередниченко Е.Е. Принципы уголовного законодательства: понятие, система, проблемы законодательной регламентации / Отв. ред. Н.А. Лопашенко. М., 2007. С. 192.
42 ГЛАВА 1
содержится в уголовном законодательстве России, Беларуси, Кыргызстана, Молдовы. Учитывая, что Договор о ЕАЭС предполагает
гармонизацию законодательства, то есть его сближение в целях
установления сходного правового регулирования отдельных сфер,
представляется, что данный принцип требует формирования в том
числе и схожих уголовно-правовых норм, обеспечивающих охрану
экономических отношений. Отчасти это просматривается в ряде
норм Договора о ЕАЭС, а именно:
– ст. 51, рекомендующей обеспечение гармонизации законодательства в области ответственности за нарушение обязательных
требований к продукции, правил и процедур проведения обязательной оценки соответствия;
– ст. 76, где определяется необходимость формирования в союзных государствах национальных институтов ответственности за
нарушения антимонопольного законодательства и посягательства
на свободу конкуренции;
– ст. 88, ориентирующей на установление ответственности за
нарушение законодательства в сфере закупок
1
.
Не менее важен в рассматриваемом контексте принцип равенства граждан перед законом, формирующий основу для одинакового применения уголовного законодательства как к российским
гражданам, так и к гражданам других государств, в том числе
стран ЕАЭС, за совершение преступлений в сфере внешнеэкономической деятельности, а также принцип справедливости, запрещающий привлекать к уголовной ответственности дважды за одно и то
же преступление, например в случае, если виновный был осужден
за посягательство на внешнеэкономическую деятельность в другой
стране, но в пределах территории, на которую распространяется
право ЕАЭС.
Нельзя недооценивать и анализ положений о действии закона
во времени и пространстве, учитывая высокую вероятность фактов совершения преступления за пределами государственных границ стран ЕАЭС, а равно особенности совершения многих преступлений в сфере внешнеэкономической деятельности. В целом, эти
положения просматриваются в уголовном законодательстве всех
перечисленных стран. В Модельном уголовном кодексе СНГ этому
1
См.: Договор о Евразийском экономическом союзе (Астана, 29 мая 2014 года) // Правовой
портал ЕАЭС. URL: https://docs.eaeunion.org/ru-ru/Pages/DisplayDocument.aspx?s=bef9c7983978-42f3-9ef2-d0fb3d53b75f&w=632c7868-4ee2-4b21-bc64-1995328e6ef3&l=540294ae-c3c94511-9bf8-aaf5d6e0d169&EntityID=3610 (дата обращения: 02.12.2022).
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ… 43
посвящена гл. 2, однако в ряде случаев положения национального
законодательства не унифицированы с аналогичными положениями норм международного права.
Так, например, в ч. 4 ст. 13 Модельного уголовного кодекса
СНГ указано, что уголовная ответственность в случае совершения
лицом преступления на континентальном шельфе или в исключительной экономической зоне наступает в случаях, предусмотренных международными договорами, в то время как такого специального условия не содержится в ч. 2 ст. 11 УК РФ или в ч. 2 ст. 7
УК Казахстана. Полагаем, что в контексте нашего исследования
это является важным условием для унификации положений Общей части уголовного законодательства стран ЕАЭС, поскольку
предполагает более простой способ привлечения к уголовной ответственности (например, за контрабанду) без применения положений международных договоров. Следует отметить, что у иных государств — членов ЕАЭС, а также стран — партнеров ЕАЭС в силу
географического положения нет свободных экономических зон
и континентального шельфа. В этой связи данные положения для
них не имеют фактического значения, если не учитывать формальную необходимость унификации — единства базовых уголовноправовых положений с правом ЕАЭС.
Кроме этого, в п. «б» ч. 2 ст. 14 Модельного уголовного кодекса
СНГ указано, что иностранные граждане и лица без гражданства,
постоянно не проживающие на территории государства, входящего
в СНГ, несут уголовную ответственность в случае, если они совершили тяжкое или особо тяжкое преступление. Данные условия закреплены в уголовном законодательстве Армении и Беларуси. Но,
например, в ч. 3 ст. 12 УК РФ соответствующий принцип распространяется на все преступления, независимо от категории тяжести, если они совершены за пределами России, но против ее интересов. Аналогичным образом формулируются положения уголовного
закона Казахстана (ч. 4 ст. 8 УК Казахстана).
Думается, что данный подход более верен и позволяет значительно эффективнее обеспечивать личную и общественную (и в целом национальную) безопасность государства, а также реализовывать принцип справедливости. В УК Кыргызстана данный вопрос
разрешается только на основании принципа гражданства, то есть
в зависимости от политико-правового статуса лица, совершившего преступление (ст. 14 УК Кыргызстана), что явно не увеличивает
степень защиты национальной безопасности.
44 ГЛАВА 1
Еще одна проблема, на которую, по нашему мнению, следует обратить внимание, оценивая действие уголовного закона во времени
и пространстве, связана с определением места совершения преступления. Модельный уголовный кодекс СНГ в ч. 2 ст. 13 устанавливает, что преступлением, совершенным на территории государства,
входящего в состав СНГ, следует признавать деяние, которое начато, продолжалось или было окончено на территории этого государства или совершено в соучастии с лицами, осуществляющими преступную деятельность за его пределами. Аналогичные дефиниции
содержатся в уголовных кодексах Армении, Беларуси, Казахстана
и Кыргызстана. Подобных положений в УК России нет, а в ч. 2 ст. 9
УК РФ указано только, что временем совершения преступления
признается время совершения общественно опасного деяния независимо от времени наступления последствий.
На это обратил внимание А.Н. Игнатов, отметив, что закон места
совершения преступления в условиях роста транснациональной мобильности населения позволяет справедливо применять уголовный
закон и устраняет спор о том, законодательство какого государства
должно применяться в случае совершения преступления. Мы разделяем мнение о целесообразности приведения уголовного законодательства России в соответствие с принципом места совершения
1
преступления
, тем более что соответствующие дефиниции предусматриваются не только в Модельном уголовном кодексе СНГ, но
и восприняты подавляющим большинством стран ЕАЭС.
Справедливость данной идеи подтверждается и результатами
проведенного анкетирования. Так, 62% опрошенных в процессе
проведения настоящего исследования сотрудников правоохранительных органов полагают, что в УК РФ необходимо определить
место совершения преступления. При этом 57% указали, что это
способствует правильному определению уголовно-правовой юрисдикции, 31% отметил, что это решение обеспечит возможность эффективно применять уголовное законодательство в целях охраны
общественных отношений от посягательств в сфере внешнеэкономической деятельности, а еще 11% указали, что это необходимо для
унификации уголовных законов государств — членов ЕАЭС.
В целом, следует отметить, что уголовно-правовой институт действия закона во времени и пространстве всех стран ЕАЭС соответ-
1
См.: Игнатов А.Н. О действии закона во времени и пространстве // Государство и пра-
во. 2008. № 1. С. 126.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ… 45
ствует универсальным международным стандартам, отраженным
во Всеобщей декларации прав человека (ч. 2 ст. 11)1 и Пакте о гражданских и политических правах (ст. 15)2.
Еще одной важной составляющей, формирующей основы уголовного законодательства, является правовой институт субъекта
уголовной ответственности. Модельный уголовный кодекс СНГ
в ст. 21 указывает, что уголовной ответственности подлежит только
физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности (общей — с 16 лет, по ряду составов — с 14 лет). В целом
аналогичные дефиниции содержатся и в уголовных законах Армении (ст. 23–24), Беларуси (ст. 27), Казахстана (ст. 15), России
(ст. 19–20).
Подобный подход опирается на классические советские тра-
3
диции о субъективном вменении
— принципе, не позволяющем
привлечь к ответственности коллективного субъекта, лишенного
способности к сознательной и волевой деятельности4. Не отрицая
данного тезиса, отметим, что в международной практике проблема уголовной ответственности юридических лиц решена положительно. Постепенно аналогичные уголовно-правовые институты
начинают получать свое место и в уголовных законах некоторых
стран постсоветского пространства. Данная тенденция далеко не
однозначно оценивается в современной уголовно-правовой литературе: значительное количество авторов справедливо называют
уголовную ответственность юридического лица в качестве квазиответственности, которая в действительности не содержит никакого
негативного потенциала и не решает проблему частной превенции
совершения новых преступлений, особенно в сфере экономической
деятельности. Однако необходимость унификации международных
нормативных требований с положениями национальных уголовных законов не позволяет полностью отказаться от рассмотрения
1
См.: Всеобщая декларация прав человека: принята резолюцией 217 А (III) Генеральной
Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 года. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/
declarations/declhr.shtml (дата обращения: 03.12.2022).
2
См.: Международный пакт о гражданских и политических правах: принят резолюцией
2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 года. URL: https://www.un.org/ru/
documents/decl_conv/conventions/pactpol.shtml (дата обращения: 03.12.2022).
3
См.: Лафитский В.И., Семыкина О.И. Уголовная ответственность юридических лиц
в отечественном законодательстве: к истории вопроса «pro et contra» // Журн. рос. права.
2014. № 2. С. 6.
4
См.: Трайнин А.Н. Защита мира и борьба с преступлениями против человечества //
Избр. тр. / сост. Н.Ф. Кузнецова. СПб., 2004. С. 713–724.
46 ГЛАВА 1
данного вопроса при формулировании положений международного
уголовного права ЕАЭС.
Опрос сотрудников правоохранительных органов показал, что
53% респондентов поддерживают идею введения в УК РФ положений, устанавливающих уголовно-правовые меры государственного
принуждения в отношении юридических лиц. При этом, по мнению
57%, это вызвано необходимостью соблюдения принципа справедливости; 30% отмечают, что это обеспечит упрощение процедуры
и сокращение сроков осуществления судопроизводства по уголовным делам о внешнеэкономических преступлениях, а 13% указали
на необходимость унификации уголовных законов стран ЕАЭС с нормами западноевропейского и международного уголовного права.
Несколько иначе эта проблема решена в УК Кыргызстана: ч. 3
ст. 26 предусматривает, что юридическое лицо не является субъектом преступления, а также уголовной ответственности и наказания, но в исключительных случаях и в соответствии со ст. 124 УК
Кыргызстана к юридическому лицу могут быть применены принудительные уголовно-правовые меры, а именно: штраф, ограничение прав, ликвидация. Перечисленные меры применяются, если
деяние совершено от имени или посредством юридического лица,
физическим лицом в интересах данного юридического лица, независимо от того, привлечено ли к уголовной ответственности такое
физическое лицо. Следует отметить, что подобный подход представляется неверным, поскольку в действительности дублирует положения административного законодательства как в части особенностей
совершения деяния юридическим лицом, так и в части набора мер
ответственности, которые успешно реализуются в рамках административного судопроизводства.
Думается, что российский законодатель по этому вопросу продолжает занимать достаточно здравую правовую позицию. Так, еще
в 2015 г. Государственной Думой РФ рассматривался законопроект,
предполагающий введение института уголовной ответственности
юридических лиц1. В пояснительной записке к законопроекту указывалось, что положительное решение данного вопроса обеспечит
следующие возможности:
1
См.: О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации
в связи с введением института уголовной ответственности юридических лиц: проект федер.
закона, внесенный депутатом Гос. Думы А.А. Ремезковым // Государственная Дума: офиц.
сайт. URL: http://asozd2.duma.gov.ru/work/dz.nsf/ByID/FD9595DFCF21FC3243257E130035D78
7/$File/текст.rtf?OpenElement (дата обращения: 05.12.2022).
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ… 47
– сформировать эффективный механизм противодействия пре-
ступности юридических лиц;
– привести законодательство в соответствие с международными
стандартами в области противодействия транснациональным преступлениям;
– создать правовые условия для экстерриториального уголовного преследования находящихся за рубежом международных
организаций и иностранных юридических лиц за преступления,
посягающие на интересы, охраняемые российским уголовным законодательством;
– исключить практику двойного судопроизводства (административного и уголовного) за совершение одного и того же деяния
1
.
Разработчики законопроекта не предложили форм преодоления
коллизии института ответственности юридических лиц с положениями о принципе вины. На этом основании законопроект был снят
с рассмотрения2, что можно расценивать как официальное решение
о невозможности в ближайшем будущем введения института ответственности юридических лиц в российский уголовный закон.
Таким образом, формирование общих начал уголовного законодательства ЕАЭС необходимо осуществлять при учете следующих
положений: во-первых, среди задач уголовного законодательства
государств — членов ЕАЭС отсутствует непосредственное упоминание охраны сферы экономики или экономической деятельности.
Учитывая, что организационно-экономические и социально-экономические отношения наряду с отношениями собственности формируют экономические отношения как таковые, представляется
целесообразным при разработке Модельного уголовного закона
ЕАЭС в качестве отдельного объекта уголовно-правовой охраны
наряду с традиционными правами и свободами человека и гражданина, общестенным порядком и общественной безопасностью и т.д.
предусмотреть вместо отношений собственности более широкую
1
См.: Пояснительная записка к проекту федерального закона «О внесении изменений
в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовной ответственности юридических лиц» // Государственная Дума: офиц. сайт. URL: http://
asozd2.duma.gov.ru/work/dz.nsf/ByID/670EB852894DD90343257E130036540E/$File/Пояснительная%20записка.rtf?OpenElement (дата обращения: 04.12.2022).
2
См.: Официальный отзыв на проект федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовной ответственности юридических лиц», вносимый депутатом Государственной Думы А.А. Ремезковым // Государственная Дума: офиц. сайт. URL: http://asozd2.duma.gov.ru/work/dz.nsf/By
ID/7A0AF3351C5ED2AA43257E6900455121/$File/Отзыв%20Правительства%20на%20750443-6.
pdf?OpenElement (дата обращения: 04.12.2022).
48 ГЛАВА 1
категорию объекта уголовно-правовой охраны: отношения в сфере
экономики, включающие в свой объем и сферу внешнеэкономической деятельности.
Во-вторых, в качестве принципов модельного уголовного законодательства стран ЕАЭС следует принять основные правовые идеи
и положения, уже имеющиеся в национальных уголовных и иных
законах. Таковыми являются принципы законности, равенства
граждан перед законом и справедливости. Эти же принципы будут
являться основой не только для разработки базовых положений уголовного законодательства ЕАЭС, но и для определения особенностей
установления ответственности за внешнеэкономические преступления в нормах национального уголовного права государств — членов ЕАЭС.
В-третьих, в Модельном уголовном законе ЕАЭС необходимо
определить место совершения преступления, под которым с учетом
общих положений уголовного законодательства стран ЕАЭС следует понимать либо место начала, продолжения или окончания преступного деяния, либо место на территории государства — члена
ЕАЭС, где находился один из соучастников преступления в период
его совершения.
В-четвертых, действие положений Модельного уголовного закона ЕАЭС, обеспечивающего охрану сферы внешнеэкономической
деятельности на территории государства — члена ЕАЭС, должно
охватывать и преступные деяния, совершенные на континентальном шельфе, а также в исключительной экономической зоне стран
ЕАЭС. Это решение позволит обеспечить охрану экономических
и политических интересов тех из них, режим национальных территорий которых включает континентальный шельф и исключительную экономическую зону в пределах, установленных международным правом, и позволит эффективно противодействовать
преступлениям в сфере внешнеэкономической деятельности.
В-пятых, действие Модельного уголовного закона ЕАЭС, обеспечивающего охрану внешнеэкономической деятельности за
пределами государства — члена ЕАЭС, должно охватывать любые
противоправные деяния, совершаемые гражданами и лицами без
гражданства, постоянно проживающими на территории страны
ЕАЭС. Это позволит исключить возможность виновного избежать
уголовной ответственности, используя несогласованность уголовно-правовой регламентации национальных уголовных законов
стран ЕАЭС.
Глава 2
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ
ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ
§ 1. Трансформация мошенничества в сфере
предпринимательской деятельности
Норма об ответственности за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности была введена в УК РФ Федеральным
законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ. Этот закон был направлен
на дифференциацию различных видов мошенничества и предусматривал ответственность за мошенничество, специализированное
сферой экономической деятельности, в которой оно совершается,
и способом совершения преступления, а также особым предметом
посягательства. Интересно, что в первоначальной редакции законопроекта данная норма не фигурировала, а в соответствующей
ей ст. 159.4 УК РФ предполагалось разместить норму о мошенничестве при осуществлении инвестиционной деятельности, целью
введения которой являлась борьба с организацией деятельности
так называемых финансовых пирамид. Однако уже во втором и далее, в окончательном чтении был принят законопроект, в котором
ст. 159.4 УК РФ трансформировалась в норму о мошенничестве, сопряженном с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, а ответственность за организацию деятельности по привлечению денежных
средств и (или) иного имущества была установлена Федеральным
законом от 30 марта 2016 г. № 78-ФЗ в ст. 172.2 УК РФ.
Идея авторов поправок о введении в уголовный закон нормы
о «предпринимательском» мошенничестве заключалась в том,
что ст. 159 УК РФ «Мошенничество», по их мнению, наиболее часто применялась по отношению к представителям бизнеса, и неправомерность ее применения настолько распространилась, что
в обществе эту статью давно уже прозвали «кормушкой для силовиков». Поэтому законодатели посчитали необходимым изменить
норму о мошенничестве таким образом, чтобы, снижая возмож-
50 ГЛАВА 2
ности силового давления на бизнес, улучшить жизнь предпринимателей, а не профессиональных мошенников. Так появилась
ст. 159.4 УК РФ «Мошенничество в сфере предпринимательской
деятельности». Аргументы депутата Ю.П. Синельщикова (единственного не поддержавшего данный законопроект) о том, что
«размножение» традиционного для уголовного права состава мошенничества в УК РФ нарушает принцип краткости уголовного законодательства, превращает его в примитивный набор казусов, что
свидетельствует о бессистемном, противоречивом и популистском
характере реформирования уголовного законодательства России,
разрушая представление об уголовном праве как о консервативном
и стабильном механизме регулирования общественных отношений,
не были услышаны парламентариями, и закон был принят практически единогласно.
Между тем поспешность принятия поправки о мошенничестве
в сфере предпринимательской деятельности негативно отрази лась
на дальнейшей судьбе данной нормы. Уже спустя два года после ее
появления в УК РФ Конституционный Суд РФ постановил признать
положения ст. 159.4 УК РФ не соответствующими Конституции
Российской Федерации ввиду несоразмерности общественной опасности этого преступления и установленной меры ответственности
за его совершение по сравнению с общей нормой ст. 159 УК РФ1.
В связи с провозглашением Конституционным Судом РФ настоящей позиции, ст. 159.4 УК РФ фактически перестала действовать,
а менее чем через два года юридически утратила силу ввиду принятия Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ «О внесении
изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной
ответственности». Этим же законом общая норма о мошенничестве
была дополнена и редактирована. В ст. 159 УК РФ введена уголовная ответственность за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, которая по своему содержанию
практически копировала норму ст. 159.4 УК РФ, за исключением
появившегося указания на значительный размер ущерба как кри-
1
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2014 г.
№ 32-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 159.4 Уголовного кодекса
Российской Федерации в связи с запросом Салехардского городского суда Ямало-Ненецкого
автономного округа» // Российская газета. 2014. 24 декабря.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]