Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные средства обеспечения экономической безопасности. Монография
.pdf
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ… 121
4. Суды, основываясь на материалах следствия, поддерживают
и не пресекают перевод гражданско-правового спора в уголовноправовую плоскость, приговаривая лиц без доказанного должным
образом умысла к уголовному наказанию1, что создает возрастающее социальное напряжение.
Именно игнорирование одного из элементов субъективной стороны состава преступления, который, собственно, и обеспечивает
соблюдение нравственных и этических норм предпринимателем,
влечет неуверенность делового сообщества во взаимодействии с правоохранительными органами2. Распространение практик квалификации гражданско-правовых нарушений как преступлений
3
подрывает стабильность предпринимательской деятельности. Состояние
нравственного упадка взаимоотношений делового сообщества и правоохранительных органов, когда планирование экономической
деятельности требует помимо финансовых издержек постоянный
юридический контроль уголовно-правовых рисков, влечет рост издержек в национальном производстве.
Данный процесс уже нашел свое прямое выражение в сфере государственных контрактов4, отсутствие уверенности у предпринимателей конвертируется в рост государственных издержек в процедурах государственных закупок. Благоразумно опасаясь стать
фигурантами уголовных дел даже из-за случайных ошибок, нравственные предприниматели покидают рынок государственного заказа, сокращая на нем конкуренцию, повышая общую стоимость
продукции для государства, а также оставляя пространство для недобросовестных поставщиков.
Соразмерной реакцией на безнравственное поведение, нарушающее нормы делового этикета в сфере гражданско-правовых отношений, является имущественная мера ответственности — взыскание
вместе с оплатой предусмотренных законом неустоек. Применение
1
Авдеева Е.В. Мошенничество в сфере предпринимательства и другие виды хищения
путем обмана и злоупотребления доверием. Критерии разграничения / Р.С. Джинджолия,
Е.В. Авдеева // Уголовная юстиция. 2021. № 17. С. 11.
2
Правоохранительные и судебные органы: рейтинг защитников прав и свобод. URL:
https://wciom.ru/ (дата обращения: 10.09.2021).
3
Авдеева Е.В. Проблемы отнесения хищений денежных средств при исполнении государственного контракта к преступлениям в сфере предпринимательской деятельности / Е.В. Авдеева, А.В. Данилов-Данильян, А.А. Лебедева // Журнал российского права. 2020. № 3. С. 86.
4
Авдеева Е.В., Николаева М.М. Судейское усмотрение в защите прав, свобод и гарантий предпринимателей // Судейское усмотрение: сборник статей. М.: Юстицинформ, 2020.
С. 125–126.
122 ГЛАВА 2
санкций более личного характера влечет нарушение общественной
нравственности со стороны государственных институтов. Все цели
уголовного наказания не только теряют свой смысл при применении
их к невиновному человеку, но и нарушаются. Помимо очевидного нарушения социальной справедливости, наказание невиновного
человека оказывает на его нравственно-духовное состояние исключительное разрушающее воздействие. Подвергнутый наказанию
невиновный человек практически лишается способности доверять
правоохранительным институтам, нередко такое лицо уже не может
адаптироваться к привычному законопослушному образу жизни.
В то же время важно подчеркнуть, что рассматриваемая нами
предпринимательская практика не воспринимается указываемым образом как сотрудниками правоохранительных органов, так
и обществом в целом. Предпринимательская деятельность в сознании большинства людей безнравственна. Несмотря на в целом
положительное отношение к предпринимателям, в 2019 г. только
34% опрошенных по репрезентативной выборке респондентов считают, что сегодня в России можно вести честный бизнес, ничего не
скрывая и никого не обманывая1. Более того, данный показатель
снижается: в 2017 г. этот показатель составлял 41%. Из вышесказанного следует, что примерно две трети россиян как минимум не
уверены в том, что бизнесмены ведут честный бизнес. Следовательно, предпринимательская деятельность рассматривается нашими
гражданами скорее как безнравственная по той причине, что сознание большинства предполагает систематический обман и сокрытие
фактов.
Правоохранители в целом обладают схожими взглядами, которые профессионально деформируются по причине постоянного взаимодействия с лицами, совершающими реальные преступления.
Предприниматель по вышеизложенным причинам в глазах сотрудника правоохранительных органов выглядит лицом, которое постоянно нарушает закон и нравственность2.
1
Предпринимательство в России: отношение россиян, барьеры // Всероссийский
центр изучения общественного мнения. 20.02.2019. URL:https://wciom.ru/analytical-reviews/
analiticheskii-obzor/predprinimatelstvo-v-rossii-otnoshenie-rossiyan-barery (дата обращения:
10.07.2021).
2
Экономическая безопасность (уголовно-правовые механизмы обеспечения): монография / отв. ред. И.И. Кучеров, О.А. Зайцев, С.Л. Нудель; Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. М.: ООО «Юридическая
фирма Контракт», 2021. 320 с.
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ… 123
Так, нравственность является важной частью общественных
отношений, в том числе гражданского оборота, что было отмечено
и законодателем, и Верховным Судом РФ в своих разъяснениях.
Центральное место нравственность занимает и в уголовном праве
в сфере предупреждения преступности, что было нами рассмотрено.
В экономических составах преступлений нравственность является:
a) общим регулятором экономических отношений, создает деловой климат;
b) частью субъективной стороны преступления;
c) одновременно объектом защиты и критерием функционирования государственных учреждений и их сотрудников.
Такое серьезное и многослойное проникновение нравственности
в экономических составах преступлений создает большое число рисков, так как на каждом отдельном этапе данная нравственность
может быть нарушена, что превращает взаимодействие в безнравственное. Отдельно важно выделить, что нарушение нравственности
со стороны правоохранительных органов и суда может выражаться
не только в виде незаконных решений, но и в виде применения излишнего процессуального давления (правомерной безнравственности), что часто выражается в форме несоблюдения процессуальных
гарантий. Зачастую несоблюдение гарантий объясняется ошибочным восприятием предпринимательской деятельности как безнравственной.
Именно нравственность позволяет оценить вектор развития законотворческой деятельности в сфере регулирования производства
по экономическим составам преступлений, а именно в сторону повышения процессуальных гарантий предпринимателям.
§ 10. Нравственные основы административной
преюдиции в российском уголовном праве
Нравственность — это совокупность исторически определенных
взглядов, суждений, внутренних ценностей и принципов, которыми руководствуются люди, совершая определенные поступки,
выражают свое отношение друг к другу, обществу и государству.
Следует отметить, что нравственную основу имеет большинство социальных институтов общества. Не является исключением и право.
124 ГЛАВА 2
Право и нравственность выполняют функцию регулятора поведения
людей в обществе. Право, официально закрепляя права и обязанности участников общественных отношений, тем самым выполняет
охранительную функцию жизни, здоровья, свободы, чести и достоинства человека как важнейших общечеловеческих ценностей.
Нравственная составляющая определяет тот фон и среду, которые
обуславливают возникновение и существование норм права. В свою
очередь, правовые нормы не должны противоречить нормам нравственности.
Проявлением нравственности в праве является появление и существование административной преюдиции. В нашем параграфе
мы бы хотели рассмотреть нравственные основы этого уголовноправового явления.
В настоящее время в уголовном праве отсутствует закрепленное
определение административной преюдиции. Поэтому приведем
наиболее удачное, с нашей точки зрения, разработанное наукой
уголовного права.
«Административно-правовая преюдиция представляет собой
такой прием юридической техники, при котором повторно совершенное административное правонарушение в случае, если лицо
ранее привлекалось за аналогичное правонарушение к ответственности, рассматривается как преступление и влечет уголовную
ответственность»1.
В настоящий момент можно констатировать, что «возвращение»
административной преюдиции в уголовное законодательство России состоялось. В УК РФ имеется большое количество норм, построенных на идее административной преюдиции (ст. 116.1, 151.1, 157,
158.1, 171.4, 191, 193, 212.1, 215.4, 255, 264.1, 280.1, ч. 1 ст. 282,
2
284.1, ч. 2 ст. 314.1, 315)
.
Административная преюдиция в своем непосредственном значении закреплена только в уголовном законодательстве России и ряда
государств постсоветского пространства, таких как Белоруссия,
1
Козлов А.В. О допустимости административно-правовой преюдиции в уголовном за-
конодательстве России // Вестник Дальневосточного юридического института МВД России.
2012. № 1(22). С. 42–50.
2
Научно-практический комментарий к главе 22 «Преступления в сфере экономической
деятельности» Уголовного кодекса Российской Федерации: в 2 т. / А.А. Гравина, О.А. Зайцев,
М.Г. Жилкин и др.; отв. ред. И.И. Кучеров, О.А. Зайцев, С.Л. Нудель. Институт законодательства
и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. М.: ООО «Юридическая фирма Контракт», 2020. Т. 1. 400 с.; Т. 2. 456 с.
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ… 125
Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан, Грузия и Киргизия1.
В большинстве же европейских стран вышеуказанный уголовноправовой институт отсутствует. Исключение составляет уголовный
закон Испании, где в случае неисполнения административного наказания наступает уголовная ответственность.
Оправдано ли с точки зрения нравственности и морали наличие
в уголовном праве административной преюдиции? Думаем, что да.
Сто краж по одному полену настолько же опасны, как и кража ста
поленьев одномоментно, поскольку здесь мы имеем дело с достаточно опасной личностью. Кроме того, можно вспомнить тезис о том,
что безнаказанность рождает преступление.
Нравственные основы административной преюдиции нам представляются в следующем. Во-первых, нормы с административной
преюдицией обладают профилактической направленностью, поскольку привлечение к административной ответственности лица за
аналогичное правонарушение выступает в роли своеобразного официального предупреждения.
Во-вторых, введение в законодательство норм, содержащих административную преюдицию, является одним из способов декриминализации уголовного права. Вместе с тем реализуется принцип
экономии мер уголовной репрессии, так как в разряд административных правонарушений переходят преступления, не представляющие большой общественной опасности.
В-третьих, административная преюдиция позволяет, учитывая
общественную опасность лица, усиливать правовую ответственность
за повторные деяния. Следует согласиться с мнением В.К. Бабаева
о том, что «проступки, в отличие от преступлений, не выражают общественной опасности самой личности. Но личность, неоднократно
нарушающая юридические нормы, становится общественно опасной, и ее последующие правонарушения расцениваются уже не как
проступки, а как преступления»2.
А какие же эти виды административных нарушений, повторное
совершение которых свидетельствует о недостаточности примененных административно-правовых мер и необходимости более результативного воздействия, в т.ч. уголовно-правового?
1
Пикуров Н.И. Отраслевая специфика современного уголовного права России // Акту-
альные проблемы уголовного права: курс лекций / под ред. О.С. Капинус. М., 2016. С. 20.
2
Теория государства и права: учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М.: Юристъ, 2004. С. 488.
126 ГЛАВА 2
Если посмотреть на вышеприведенный список составов преступлений, содержащих административную преюдицию, то мы заметим, что это разноплановые статьи, содержащиеся в различных
главах Особенной части УК РФ. Так, например, произошла криминализация мелкого хищения, совершенного повторно (ст. 158.1
УК РФ). Была введена уголовная ответственность за неоднократное
нарушение установленного порядка организации либо проведения
собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования
(ст. 212.1 УК РФ) и т.п.
Однако также следует отметить и неоправданное ограничение
оснований для применения административной преюдиции. К примеру, ст. 7.27.1 Кодекса об административных правонарушениях
РФ предусматривает ответственность за причинение ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Однако статья УК РФ
не распространяет административную преюдицию на причинение
ущерба такого рода.
Установление оснований применения административной преюдиции способствовало бы установлению единого подхода к оценке
близких по криминологической характеристике преступлений.
Какие же основания или критерии законодатель кладет в основу
необходимости введения или не введения в УК РФ преюдициальных
норм? Нам кажется, что не последнюю роль играет нравственный
аспект, а именно та моральная оценка, которая выражает отношение людей к определенным явлениям и обуславливает возникновение и существование норм права.
Так, например, мелкое хищение является наиболее распространенным административным правонарушением. Существенная
часть мелких хищений совершается правонарушителями повторно. Такое положение дел указывало на малоэффективность административного наказания, которое не способствовало как частной, так
и общей превенции. В связи с этим неоднократно высказывались
суждения о необходимости использования административной преюдиции в целях более эффективной борьбы с мелкими хищениями.
Итогом стало появление в уголовном праве ст. 158.1 УК РФ — мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию.
В силу того, что законодатель идет по пути хаотичного закрепления административной преюдиции в диспозициях отдельных
статей УК РФ, представляется более эффективным закрепление
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ… 127
ее понятия и признаков в статьях Общей части УК РФ. Примеры
подобных норм существуют, например, в уголовном законе Республики Беларусь, где закреплены категории преступлений, составы
которых могут предусматривать административную преюдицию.
Таким образом, можно констатировать, что уголовно-правовые
нормы с административной преюдицией исторически обусловлены и жизнеспособны, а появление новых аналогичных составов
в УК РФ указывает на то, что нравственные основы, доминирующие
в обществе, обуславливают их существование.
Глава 3
ОСОБЕННОСТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ
§ 1. Цифровой трек отечественной
уголовной политики в сфере противодействия
экономической преступности:
проблемы и перспективы
Российская Федерация вступила в постиндустриальную фазу
развития рыночных отношений, в которой происходит поэтапная
интеграция страны в современную «диджитализированную» экономическую систему XXI в. Реалии убедительно свидетельствуют о том, что по-настоящему развитая экономика все в большей
мере базируется на цифровых технологиях, которые присутствуют
практически во всех странах мира, объединяя их в единое информационное целое. Наиболее активное развитие в последние годы
приобрела цифровизация бумажных денег и носителей информации, которые медленно, но уверенно стали вытеснять их «материальных» соседей. Динамичное внедрение новейших электронных систем, в том числе электронных средств платежа, привело
не только к положительным изменениям, но и к ряду негативных
тенденций и явлений, суммарно получивших свое выражение в последовательном росте статистических показателей так называемой
«экономической киберпреступности».
Данные об инцидентах информационной безопасности при переводе денежных средств свидетельствуют о последовательном и значительном росте совершаемых хищений в системах дистанционного банковского обслуживания, совокупный ущерб от которых
измеряется миллиардами. Так, в опубликованном в 2021 г. Центральным банком Российской Федерации Обзоре операций, совершенных без согласия клиентов финансовых организаций, указано,
что количество и объем операций без согласия клиентов увеличились по сравнению с 2020 г. на 33,8 и 38,8% соответственно на фоне
ОСОБЕННОСТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ… 129
активного развития новых дистанционных платежных сервисов
и роста объема денежных переводов (+28%, до 1048,4 трлн руб.)
с использованием электронных средств платежа (платежные карты и иные электронные средства платежа). Системы дистанционного банковского обслуживания физических лиц становились мишенью мошенников более 204,6 тыс. раз (в 2020 г. — 136,1 тыс.),
доля социальной инженерии составила 78%. Объем хищений
составил 6019,7 млн руб. (в 2020 г. — 3787,8), средняя сумма одной операции без согласия клиента — 29,4 тыс. руб. При этом
в 2021 г. клиентам кредитных организаций возвратили лишь 6,8%
(920,5 млн руб.) от всего объема операций по переводу денежных
средств, совершенных без согласия клиентов (в 2020 г. данный по-
1
казатель составил 11,3%, или 1105,3 млн руб.)
.
Любая технология имеет перспективу своей эксплуатации
в преступных целях. Это, однако же, не может отменить прогресса
как такового, то есть стремления человека к устройству своей жизни наиболее разумным (справедливым, безопасным, эффективным
и т.п.) образом. По этой причине надо говорить не о защите человека или экономики от технологий, а о построении модели защиты технологий или, если точнее, модели правового обеспечения
информационно-телекоммуникационного развития, которая позволила бы упреждать и адекватно реагировать на совершение конкретных преступных посягательств.
О мошенничестве с электронными
средствами платежа
Норма об ответственности за мошенничество с использованием
электронных средств платежа является хорошей иллюстрацией
известной мысли о вредности любого излишества. В ноябре 2012 г.
ст. 159.3 была включена в отечественное уголовное законодательство в рамках реализации масштабной инициативы Верховного
Суда РФ по дифференциации различных видов мошенничества.
В пояснительной записке было отмечено, что такое хищение имеет место в тех случаях, когда, используя банковскую карту для
оплаты товаров или услуг, лицо ставит подпись в чеке на покупку
вместо законного владельца карты либо предъявляет поддельный
1
URL: https://cbr.ru/analytics/ib/operations_survey_2021/ (дата обращения: 18.11.2022).
130 ГЛАВА 3
паспорт на его имя1. Уже на момент реализации законодательной
реформы о выделении специальных видов мошенничества стандарты платежных систем, равно как и сам жизненный опыт свидетельствовали в пользу отсутствия каких-либо предпосылок к такому определению хищения с использованием платежных карт.
Расчеты повсеместно осуществлялись без истребования подписи
клиента банка на кассовом чеке, а работники торговых организаций попросту не имели (и сейчас не имеют) полномочий проверять
принадлежность карты конкретному лицу.
Федеральным законом от 23 апреля 2018 г. № 111-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»
наименование и сама диспозиция ст. 159.3 УК РФ были скорректированы. Законодатель отказался от использования признака
«платежная карта» в пользу более универсального термина —
«электронное средство платежа». Принимая во внимание широкое
распространение технологии «PayPass», решение можно оценить
как вполне оправданное. Вместе с тем из ч. 1 ст. 159.3 УК РФ была
также исключена оговорка о том, что соответствующее хищение
должно быть сопряжено с обманом уполномоченного работника
кредитной, торговой или иной организации. В результате диспозиция нормы буквально воспроизвела свое наименование, чем была
достигнута лаконичность, заслуженно критикуемая в отечественной науке. А.В. Архипов не без оснований отмечает по этому поводу, что «принятая во втором и окончательном чтениях редакция ст. 159.3 УК РФ стала результатом не вполне удачной правки
первоначального текста законопроекта, целью которой было всего
лишь упрощение формулировки основного состава рассматриваемого преступления, придание ему более компактной формы»
2
. Таким образом, не совсем нужная криминализация вызвала довольно
спорные последующие изменения уголовного закона.
Обращение к современным литературным источникам показывает, что юридический анализ отдельных элементов состава мошенничества с использованием электронных средств платежа не
представляет каких-либо затруднений: объектом являются отно-
1
См.: Пояснительная записка «К проекту Федерального закона № 53700-6 «О внесении
изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и иные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: Архипов А.В. Разграничение кражи с банковского счета и мошенничества с использованием электронных средств платежа // Уголовное право. 2021. № 7. С. 7.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]