Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовое воздействие. Идеология, цели и средства реализации. Монография
.pdf
Между тем основным регулятором общественных отношений служит
государство, что делает приведенную выше позицию, несмотря на ее официальное подтверждение, как минимум спорной. Признавая правовую и
уголовно-правовую идеологии в качестве необходимых условий формирования сбалансированной системы средств противодействия преступности, неизбежно должен следовать и вывод о первостепенности государственного начала в реализации такой деятельности. Идеология (речь
идет о ее уголовно-правовой составляющей) всегда исходит от государства. Именно государство закладывает основные идеи, обеспечивающие
официально-властные установки противостояния такому социально-негативному явлению, как преступность. Поэтому мнение, согласно которому роль государства в представленном направлении вторична или, более того, еще менее значима, чем, например, личность или общество, видится принципиально неверным.
В связи с этим, полагаю, нельзя не согласиться с В. В. Мальцевым,
стоящим на достаточно жесткой государственной позиции, согласно которой основы конституционного строя и безопасности Российской Федерации представляют собой объект, который «…и исторически, и по содержанию, и по значению в современных условиях, да и по характеру его
закрепления в Конституции, несомненно, важнее интересов отдельной
личности. Ибо без обеспечения основ конституционного строя, целостности и безопасности Российской Федерации такие интересы могут оказаться фикцией в стихии социального катаклизма... общество, не охраняющее свои фундаментальные интересы от посягательств его членов,
если и не обречено на вымирание, то во всяком случае не может считаться ни демократическим, ни цивилизованным, ни уж точно правовым и социальным…»52.
Во многом похожую позицию занимает и И. Я. Козаченко, определяющий в качестве наиболее ценного объекта уголовно-правовой охраны
мир и безопасность человечества53. Несмотря на то что приведенные точки зрения отличны друг от друга, оба специалиста солидарны в том, что
на первое место необходимо выдвигать ценности, без которых отдельно
взятая личность существовать никогда не сможет, а именно: мир, безопасность и государство. Полагаю, что данные ценности сопоставимы между собой. Безусловно, о приоритете каждой из них можно спорить, но
52
Мальц евВ.В. Указ. соч. С. 202.
53
КозаченкоИ.Я. Уголовное право как основной инструмент уголовно-правового
регулирования // Уголовное право. Общая часть / под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой. М., 1997. С. 18.
211
следует признать их однопорядковыми явлениями, что указывает на их
базовый, фундаментальный характер. Интересы личности по сравнению
с интересами, например, того же государства всегда носили вторичный
характер, что подтверждается и историческим аспектом развития уголовного законодательства.
Так, в Уголовном уложении 1903 г. на первое место были поставлены
преступления «О нарушении ограждающих веру постановлений», далее
располагалась глава «О бунте против верховной власти и о преступных
деяниях против Священной власти Особы Императора и Членов Императорского Дома», «О государственной измене» и т. д.54 В УК РСФСР
1922 г. — первом кодифицированном законодательном акте советского
времени, регулировавшем сферу уголовно-правовых отношений, — первое место уже занимают контрреволюционные преступления, а также
посягательства, направленные против советской власти. Подобное наблюдается и в УК РСФСР 1926 г., но в УК РСФСР 1960 г. приоритет
отдается государственным преступлениям, а затем — составам, предусматривающим ответственность за посягательства против социалистической собственности.
Конституция РФ 1993 г. сменила приоритеты в защите государства и
личности. Соответственно, сменились приоритеты и в уголовном законодательстве, что подтверждается трансформацией его структурного построения. Так, если до недавнего времени на протяжении более семидесяти
лет на первом месте в Уголовном кодексе всегда стояли преступления против государственной власти, то теперь бесспорен приоритет личности.
В научный и практический оборот в связи с этим довольно прочно вошло
выражение «личность — общество — государство»55, что свидетельствует о происшедших изменениях не только на законодательном уровне, но
и в общественном сознании. Государство, в соответствии с указанной схемой, находится на последнем месте в иерархии основополагающих ценностей, что не может не сказаться на степени его защищенности. Защита
личности и ее основных прав невозможна в слабом государстве с недостаточно сильным механизмом его охраны. Сегодняшнее месторасположение главы, предусматривающей ответственность за преступления против государственной власти, свидетельствует об этом. Четырнадцатое
54
Уголовное уложение, Высочайше утвержденное 22 марта 1903 г. Киев–Санкт-
Петербург–Харьков, 1903. 315 с.
55
Подробнее об этом см.: Дьяков С.В. Государственные преступления против
основ конституционного строя и безопасности государства и государственная преступность. М., 1999. С. 11.
212
место среди всех категорий преступлений говорит либо о резкой смене
ранее существовавших ценностей, либо о структурной недоработке действующего Уголовного кодекса. Получается, что государство, которое должно обеспечивать охрану наиболее важных групп общественных отношений, забывает про собственную защиту, полагая, что это дело далеко
не первого и даже не второго порядка.
Происшедшие изменения сложно оправдать именно с позиции идей
бескомпромиссности и непримиримости борьбы с наиболее опасными
посягательствами, которые часто связаны именно с желанием нарушить
государственную целостность, сломать существующие устои, повлечь хаос
и неуправляемость. Государство, действуя в таких случаях с позиции силы
и желая обеспечить не просто противодействие преступности, а подавить
ее всеми возможными способами (в связи с крайними проявлениями общественной опасности самих преступлений), часто использует любые
средства, включая и возможность физического уничтожения виновных.
Начиная с 1755 г., история знает немало случаев полного отказа от
применения смертной казни и затем ее точечного использования в случаях появления непосредственной угрозы целостности государства или
правящей элите. Например, данное средство воздействия после его отмены использовалось спустя всего девять лет, уже в 1764 г., в отношении
поручика Мировича, затем через одиннадцать лет во время восстания Емельяна Пугачева в 1775 г. Если проследить дальнейшую историю, включая
настоящий период, то во все этапы развития общества и государства можно выделить такие моменты, когда реализация крайних мер (не обязательно
смертной казни) оказывалась совершенно необходимой. Периодичность
возникновения такой необходимости, и особенно то, в связи с чем она
возникала, заставляет говорить о постоянно существующей потребности
в охране основ конституционного строя и государственной власти на самом серьезном уровне.
Данный тезис подтверждается и современным мировым опытом решения указанной проблемы. Так, Уголовный кодекс Узбекистана, а также Беларуси и Украины по-прежнему выносят преступления против государственной власти на первое место. Подобная картина наблюдается
и в уголовных законодательствах Франции, Италии, Кубы и других
стран56.
56
Новый Уголовный кодекс Франции. М., 1993. С. 143–163 ; Уголовный кодекс
Италии: Общая часть и государственные преступления. М., 1991. С. 128–151 ;Гри-
шаевП.И.Уголовный кодекс Республики Куба // Сов. гос-во и право. 1983. № 8. С. 90–
94 ; и др.
213
Пожалуй, наиболее агрессивную политику в этом отношении сегодня демонстрируют Соединенные Штаты Америки, которые после принятия в октябре 2001 г. так называемого Патриотического акта, по сути, пошли по пути государственного беспредела. Акт, например, увеличил полномочия ФБР и других спецслужб, которые получили право прослушивать телефонные переговоры, следить за электронной перепиской, требовать у библиотек и книжных магазинов данные о заказанных или купленных посетителями книгах. Кроме того, была введена уголовная ответственность за укрывательство террористов57. В данном акте, несмотря на его
во многом неправовой характер, ярко выражена идея непримиримости
противодействия наиболее опасным формам преступного поведения, посягающим, в первую очередь, на интересы государства.
Проблема терроризма поставила под угрозу государство и его базовые ценности, такие как стабильность и безопасность. Речь в ходе ужесточения законодательства не шла об отдельных лицах, как и их множестве, они направлены на охрану государства, что и предопределило: вопервых, цель — подавление терроризма любыми способами, во-вторых,
задачи — охрану общества и государства от данного посягательства и
предупреждение его новых проявлений. С учетом высокого уровня угрозы, пределы подавления, охраны и предупреждения в конечном счете оказались практически ничем не ограниченными. Это в равной степени коснулось как уголовно-правового воздействия, так и мер в чистом виде организационно-правового характера. Идеи бескомпромиссности и непримиримости противодействия посягательствам, способным создать реальную
угрозу безопасности государства и культивируемым в нем ценностям,
объединяют принятые меры. Идея породила и цели, и принципы реализации, и задачи, наряду с конкретными средствами противодействия.
В то же время в отечественном законодательстве нормы, предусматривающие уголовную ответственность за данный вид преступлений, по
справедливому замечанию А. П. Козлова, «стыдливо упрятаны на последнее место»58. Ситуация выглядит еще более парадоксальной, если учесть,
что, например, 50% (4) преступлений против мира и безопасности человечества относятся к категории особо тяжких, 40% (3) — к преступлениям средней тяжести и тяжким, и только 10% (1) (ст. 354 УК РФ) подпадает под категорию небольшой тяжести. Примерно такой же показатель
57
Ужесточение законодательства США. URL: http://studies.agentura.ru/tr/usa/zakon/
(дата обращения: 11.04.2013).
58
Козлов А.П. Механизм построения уголовно-правовых санкций. Красноярск,
1998. С. 167–168.
214
преступлений, являющихся особо тяжкими и тяжкими, содержится только в главе 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства» — 45% (7 из 15), оставшаяся их часть относится
к категории небольшой и средней тяжести. В такой ситуации непонятно,
почему преступления против мира и безопасности человечества находятся в самом конце УК РФ, когда санкции, предусмотренные за их совершение, считаются одними из самых строгих среди всех других категорий
преступлений, содержащихся в Кодексе. Их повышенная общественная
опасность косвенно подтверждается отсутствием сроков давности по отношению к тем же 50% особо тяжких преступлений. Данный фактор хотя
отчасти относится к общественной опасности самих преступлений, тем
не менее является беспрецедентным в действующем Уголовном кодексе,
что также не должно оставаться без соответствующего внимания. Кроме
того, исследуемой группе преступлений уделяется особое внимание в
международно-правовых документах, что также свидетельствует об их
особом статусе и что не типично ни для каких других преступлений. Однако законодатель не учел совокупность обстоятельств в ходе конструирования УК РФ, и глава «Преступления против мира и безопасности человечества» в связи с этим оказалась на последнем месте. Тем более это
выглядит нелогичным на фоне того, что, например, глава «Преступления
в сфере компьютерной информации», где все предусмотренные в ней составы относятся к категории небольшой либо средней тяжести, находится значительно выше (13 место), чем преступления против мира и безопасности. Законодатель, по сути, противоречит самому себе, с одной стороны, устанавливая меры повышенной ответственности за преступления
указанной категории, а с другой — помещая их на «задворки» Уголовного кодекса. Последнее обстоятельство выступает определяющим фактором в формировании соответствующего отношения не только лиц и органов, чья деятельность непосредственно связана с применением норм УК
РФ, но и общества в целом. Однако сегодня такая последовательность
«опровергается реальной оценкой степени значимости названных социальных ценностей, выраженной в санкциях статей Особенной части УК
РФ об ответственности за посягательства на них»59.
Вполне обоснованным в связи с этим выглядит размещение на первом месте главы, в рамках которой предусматривается ответственность
за преступления против основ конституционного строя и безопасности
государства, затем «Преступления против мира и безопасности человече-
59
ГаухманЛ.Д.Нужен новый УК РФ // Законность. 1998. № 7. С. 22–25.
215
ства» и далее раздел «Преступления против личности». На необходимость
именно структурной перестройки Уголовного кодекса ранее уже указывалось в отечественной юридической литературе. Не обойден вниманием
этот вопрос и на уровне проектов Уголовного кодекса. Так, коллективом
авторов Омской высшей школы милиции МВД СССР в 1991 г. был подготовлен проект Уголовного кодекса РСФСР, основу структурного построения которого и составляла идея расположения глав и разделов от более
тяжких преступлений к менее тяжким. На первое место в данном проекте
были помещены преступления против мира, затем — против безопасности человечества, далее — против безопасности государства и только после них — преступления против жизни человека. Таким образом, в предложенной структуре наблюдается приоритет государства над личностью60.
В то же время ни данный проект, ни другие законодателем восприняты не
были, а предложенная в последующем система базовых ценностей имеет
принципиально иной и, как было отмечено выше, достаточно противоречивый характер.
Полагаю, что сложившаяся ситуация во многом обусловлена отсутствием сегодня в уголовном законе ряда базовых категорий, наличие которых является обязательным для формирования сбалансированной системы противодействия преступности. Прежде всего это касается уголовно-правовой идеологии, необходимой для определения основных ценностей, охрана которых и выступает в качестве одной из задач уголовноправового воздействия. Ценность всегда лежит в основе любой идеологии — государственной, политической, правовой или уголовно-правовой.
Следовательно, к моменту определения задач принуждения сами ценности уже должны быть известны. Более того, в рамках идеологии происходит и их градация, выделяются наиболее важные ценности, что усиливает приоритет их уголовно-правовой охраны. Между тем предназначение
задач составляют как сама охрана, так и предупреждение совершаемых на
эти ценности посягательств, что, собственно, и предопределяет их прикладной характер применительно к идеологии. Задачи эти неизменны, к ним
всегда относятся охрана, предупреждение или обеспечение. Вместе с тем
ценности и тем более их положение по отношению друг к другу с течением
времени могут претерпевать существенные изменения.
60
Марцев А.И., Царегородцев А.М., Клейменов М.П., Иващенко А.В. Уголовный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической республики //
Совершенствование и эффективность применения республиканского законодательства в борьбе с преступностью. Омск, 1991. Ч. 2. С. 38–43.
216
На этом основании сложно согласиться с позицией Б. Т. Разгильдиева, согласно которой без задач вряд ли возможно установить «…действительную ценность уголовного права в обществе и государстве, направлять деятельность правоприменительных органов в русло удержания граждан от совершения преступлений»61. Ценность с методологических позиций не может определяться на уровне задач, роль которых сводится к указанным выше действиям, а не к установлению того, что, например, охранять, и в какой последовательности эту охрану осуществлять. Надо сказать, что действующий УК РФ в целом следует этой логике. Часть 1 ст. 2
УК РФ не определяет приоритетности той или иной ценности уголовноправовой охраны, а лишь подтверждает уже установленное на уровне
Конституции РФ правило, согласно которому определяется главенство
личности над остальными объектами охраны. Поэтому важным предназначением задач является никак не установление ценностей, а их закрепление согласно идеологическому началу уже непосредственно в тексте
уголовного закона. Идеология посредством задач приобретает вполне конкретные материальные очертания в уголовно-правовых нормах, что, без
сомнений, имеет большое значение в плане завершенности стратегии борьбы с преступностью и ее выражения в законодательных предписаниях.
Полагаю, что установление на уровне идеологической составляющей
уголовно-правового воздействия начал бескомпромиссности и непримиримости противодействия наиболее опасным формам преступного поведения, а в рамках целей — подавление деяний подобного рода должны
влечь усиление приоритета государства в его охране уголовно-правовыми мерами. С позиции уголовно-правовой идеологии (в ее авторском варианте) крайне важным является обеспечение, в первую очередь, интересов государства в противодействии преступности, а уже затем общества и
тем более отдельной личности. В связи с этим неотъемлемой частью развития уголовно-правового воздействия будет усилениеохраныименного-
сударства, что и предопределяет видение тех результатов, которые необходимы в противодействии преступности. Отсюда принципиальным выглядит и решение вопроса о задачах его реализации. Идея бескомпромиссности и непримиримости борьбы исключает возможность применения
либерального подхода в определенных случаях априори, как, к сожалению, минимизирует и учет интересов личности. Причем речь идет о личности не только преступника, но и правопослушного гражданина, ока-
61
Разгильдиев Б.Т. Задачи уголовного права Российской Федерации и их реали-
зация. Саратов, 1993. С. 4.
217
завшегося вовлеченным в ситуацию противодействия преступному поведению виновных. Данное обстоятельство подтверждается и современным
законодательством, в том числе и не уголовным, о чем уже велась речь в
рамках данного исследования.
Государство на нормативном уровне сегодня допускает возможность
действия во благо собственного интереса, игнорируя им же продекларированные приоритеты уголовно-правовой охраны, в частности верховенство личности в иерархии системы ценностей в тех случаях, когда факт
его существования оказывается под угрозой. Как это ни парадоксально,
но такая реакция часто вполне оправданна, более того, она в определенных случаях оказывается неизбежной, а ее отсутствие совершенно губительно уже для общества и отдельно взятой личности. При угрозе бунтов
и переворотов задачей представителей власти становится ее утверждение. Как правило, при этом реализуется в основном карательная идея в
уголовной политике62.
По этому поводу еще П. А. Сорокин писал: «…приучение человека к
новому порядку потребует определенного ужесточения наказаний за отступление от него, но по мере утверждения этого нового порядка кары
станут мягче или же вообще заменены мерами реститутивного воздействия»63. Представляется, что на данный момент чем быстрее придет осознание необходимости смены либеральной идеи противодействия преступности, тем скорее появятся ее реальные результаты. Однако направление
уголовно-правового воздействия способно менять лишь государство, учет
интересов которого в такой ситуации не может иметь вторичного характера. Лишь государство обладает правом выступать в качестве регулятора
общественных отношений, а следовательно, его интересы в любом случае имеют приоритет над интересами общества и тем более отдельно взятой личности, которая при любых обстоятельствах существует в условиях государственного устройства. Защита этих интересов, особенно с позиции формирования на государственном уровне уголовно-правовой идеологии, представляется одним из наиболее приоритетных направлений
развития уголовно-правового воздействия.
Отсюда видится неизбежной структурная перестройка уже имеющихся в Уголовном кодексе Российской Федерации задач в направлении уста-
62
КленоваТ.В. О недостатках идеологического подхода к определению норм уголовного закона // Уголовно-правовой запрет и его эффективность в борьбе с современной преступностью : cб. науч. тр. / под ред. Н. А. Лопашенко. Саратов, 2008. С. 60.
63
Цит. по: ПудовочкинЮ.Е. Криминологические проблемы в современной социально-политической и философской литературе. М., 2011. С. 31.
218
новления приоритета ценности государства над остальными объектами
уголовно-правовой охраны. В связи с этим предлагается авторский вариант ст. 2 УК РФ, которая соответствует реальным потребностям противодействия преступности и следует из ранее сформулированного в работе
идеологического начала, а также основанных на нем целевых установок:
«Статья 2. Задачи Уголовного кодекса Российской Федерации
1.ЗадачаминастоящегоКодексаявляются:охранаконституционногострояРоссийскойФедерацииотпреступныхпосягательств,обеспечениемираибезопасностичеловечества,атакжеохранаправисвободчеловекаи гражданина,собственности,общественногопорядкаи
общественнойбезопасности,окружающейсредыидругихгруппобщественныхотношений,атакжепредупреждениепреступлений».
Полагаю, что подобное расположение задач уголовно-правового воздействия относительно друг друга, прежде всего, обеспечит их соответствие предлагаемой в работе идеологии борьбы с преступностью. Установление приоритета государства над личностью вовсе не свидетельствует об ослаблении ее защиты уголовно-правовыми средствами. Скорее,
наоборот, усиление позиций государства в противодействии преступности, его дополнительная защищенность на уровне уголовного законодательства будут лишь способствовать охране иных групп общественных
отношений. Не является исключением и личность, права и свободы которой приобретают реальные очертания лишь в действительно сильном государстве, способном осуществлять их максимально эффективную защиту, в том числе и посредством использования всего арсенала средств уголовно-правового воздействия. Речь при этом необходимо вести, в первую
очередь, о правах и свободах правопослушных граждан, а не тех, кто совершает и готов совершать общественно опасные деяния. Идея бескомп-
ромиссности борьбы с преступностью, влекущая целесообразность по-
давления ее наиболее опасных форм всеми возможными средствами ука-
зывает на необходимость защиты прав личности, но личности, поддерживающей законопослушный, а не противоправный образ жизни. В то же
время ограничение прав виновного в совершении преступления, а в случаях подобного рода и их лишение, всегда составляли полномочия государства, от защиты которого в конечном счете и будет зависеть как полноценная охрана правопослушных граждан, так и допустимые пределы ограничений прав и свобод преступников.
Представляется также вполне обоснованным закрепление в ч. 1 ст. 2
УК РФ указания на возможность охраны иных групп общественных отношений. Следует согласиться с Ю. Е. Пудовочкиным и С. С. Пирваги-
219
довым в том, что дать исчерпывающий перечень всех объектов, подлежащих уголовно-правовой охране, практически невозможно. Отсюда авторы делают вполне справедливый вывод о необходимости перечисления в
тексте закона наиболее значимых базовых ценностей с сохранением возможности дополнительной охраны иных групп общественных отношений, без указания их в тексте закона64. Их охрана либо может стать актуальной с течением времени, либо осуществляется уже сейчас, однако на
данный момент ее реализация видится законодателю вторичной относительно перечисленных в ст. 2 УК РФ объектов. Полагаю, вполне допустимо использование подобного приема законодательной техники также с
позиции экономии нормативного материала. Сформированный подход в
целом не нарушает и концепции противодействия преступности, оказываясь в стороне от распределения ценностей, которое осуществляется на
уровне формирования уголовно-правовой идеологии, а в задачах получает лишь соответствующую конкретизацию.
§ 3. Средства в механизме уголовно-правового воздействия
В общей теории права к средствам механизма правового воздействия
традиционно относят «правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), при помощи которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей»65. При этом традиционным считается определение правовых средств в широком смысле этого слова как совокупности
всех составляющих механизма, куда входят не только конкретные способы принуждения, но и правовая культура, акты реализации прав и обязанностей, юридические факты и т. д.66 В связи с этим В. М. Коган применительно к сфере уголовно-правовых отношений предлагает разграничивать
процессы целеполагания уголовно-правовой политики и средств ее осуществления, с одной стороны, а также юридическую технику конструирования уголовно-правовых норм — с другой67. Оба они имеют самое
непосредственное отношение как к нормотворчеству, так и к реализации
64
ПудовочкинЮ.Е.,ПирвагидовС.С. Понятие, принципы и источники уголовного права. Сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. СПб., 2003. С. 71.
65
Малько А.В. Правовые средства: вопросы теории и практики // Журнал российского права. 1998. № 8. С. 69.
66
МатузовН.И.,МалькоА.В. Теория государства и права. М., 2004. С. 515–517.
67
КоганВ.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия. М., 1983.
С. 9.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]