Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовое воздействие. Идеология, цели и средства реализации. Монография
.pdf
на законодательном»24. При всем этом, например, Закон об исламских уголовных наказаниях Исламской Республики Иран сегодня предусматривает значительное разнообразие видов смертной казни за такие преступления, как прелюбодеяние — ст. 83 (в том числе и лицом, не состоящим в
браке, — ст. 88), мужеложство — ст. 111, употребление алкоголя в третий
раз — ст. 179 и т. д. Также необходимо упомянуть и о телесных наказаниях за не меньшее разнообразие деяний, которые, в соответствии со сформированным в Иране представлением о законности, менее опасны (лесбиянство (ст. 129) — сто ударом кнутом; употребление алкоголя в первый
раз (ст. 174) — восемьдесят ударов кнутом и др.).
Особый интерес представляют предусмотренные в данном Законе
средства противодействия посягательствам на основы государственной
власти (например, распятие на кресте, отсечение правой руки и левой
ноги — ст. 190). При этом не меньшее значение в понимании той разницы, которая закладывается в представление о содержании законности,
имеют данные о том, как должно исполняться то или иное наказание. Так,
во время распятия на кресте способ привязывания наказуемого не должен стать причиной его смерти, а срок исполнения наказания не должен
превышать трех дней. Если наказуемый скончается до истечения трех дней,
его тело может быть снято с креста (ст. 190). Или в процессе применения
смертной казни за прелюбодеяние «камни, используемые в качестве орудий наказания, должны быть достаточно крупными, чтобы соответствовать своему названию, но не должны достигать таких размеров, при которых смерть осужденного лица может наступить в результате одного или
двух ударов ими» (ст. 104)25.
Все это никак не соотносится с представлением о законности ни в
континентальной, ни в англосаксонской правовых системах, что, тем не
менее, не исключает законности как таковой. Вопрос состоит лишь в том,
за счет чего происходит наполнение данного и производных от него начал. Обусловленность принципов уголовного права совокупностью вне-
24
АкиловФ.И. Уголовное право Исламской Республики Иран: становление, основные институты и тенденции развития [Электронный ресурс] : автореф. дис. …
канд. юрид. наук. М., 2010. URL: http://lawtheses.com/ugolovnoe-pravo-islamskoyrespubliki-iran-stanovlenie- osnovnye-instituty-i-tendentsii-razvitiya (дата обращения:
14.03.2013).
25
Закон об исламских уголовных наказаниях Исламской Республики Иран / под
ред. А. И. Ахани, Ю. Н. Волкова, Б. В. Волженкина. СПб., 2008. Подобного рода ситуация является характерной и для других стран представленного региона (см., напр.:
ВПакистане солдата забили камнями за внебрачную связь. URL: http://www.infox.ru/
accident/incident/ 2013/03/14/V_Pakistanye_soldata.phtml (дата обращения: 14.03.2013)).
131
шних факторов объективного свойства свидетельствует о том, что перечень основополагающих идей и их содержание — крайне зависимые категории, которые производны не только от государственной и правовой
идеологии в частности, но и от конкретных жизненных условий. Соответственно, наполнение каждого из принципов также производно от таких
условий, что и объясняет различный подход к пониманию законности и
справедливости, представление о которых меняется сообразно трансформации окружающей обстановки. В этом отношении любой принцип уголовного права — категория, лишенная самостоятельности. Оказывая серьезное влияние на применение уголовного закона, принцип практически не
способен как-то повлиять на процесс его формирования, реализуя каждое
новое волеизъявление законодателя как должное и необходимое.
Именно в данном случае будет уместным упоминание о категории
целесообразности, которая, согласно представленному подходу, исполняет роль связующего звена между идеологическим началом, имеющим соответствующее преломление в объективной реальности, и содержанием
каждого принципа уголовного права. По мнению Г. Т. Ткешилиадзе, «целесообразность заложена в самом законе, целесообразным является сам
закон. Следовательно, точное и последовательное его применение является целесообразным его применением»26. Определяя конкретные средства воздействия как законные и справедливые, законодатель исходит,
в первую очередь, из того, насколько их применение способно оказать
эффективное противодействие росту преступности. Чем выше эффективность, тем, соответственно, у того или иного средства воздействия больше шансов оказаться в системе таких мер. Естественно, что относиться к
вновь появившемуся средству будут как к законному, справедливому и
гуманному, хотя причины его нормативного закрепления лежат в совершенно иной плоскости. Речь идет о тех факторах объективного свойства
и их оценке официальной властью, которые оказывают доминирующее
влияние как на общество в целом, так и на законодателя в частности, на
основе которых делается вывод о целесообразности использования того
или иного средства воздействия. В качестве критериев отнесения средств
государственного принуждения «к числу мер уголовного наказания выступают объективная значимость, важность соответствующих благ и интересов, а также оценка их господствующим общественным мнением»27.
26
ТкешилиадзеГ.Т.Судебная практика и уголовный закон. Тбилиси, 1975. С. 94.
27
Гальперин И.М. О видах и системе наказаний // Проблемы совершенствования уголовного законодательства и практики его применения : сб. науч. тр. М., 1981.
С. 60–75.
132
Польза для общества является движущим фактором всей деятельности
законодательных органов любого государства, в основе которой должны
лежать ценностные ориентиры, те потребности общества, которые на данный момент наиболее важны. Именно этот критерий нередко используется
как для возведения отдельной меры принудительного воздействия в ранг
наказания, так и для формирования всей системы наказаний в целом28.
В связи с этим соображения «выгодности» или, наоборот, «невыгодности» применения тех или иных мер уголовной репрессии часто доминируют над идеями справедливости и законности, вместе с идеологией
оказываясь в роли главных факторов, участвующих в формировании содержания системы мер уголовно-правового воздействия на лиц, совершивших преступление. Прямая зависимость принципа от центральной
идеи и внешних, объективных факторов не вызывает сомнений и предопределяет как их количество в уголовном законе, так и необходимое на
данный момент содержание.
Подобное соотношение рассматриваемых явлений указывает на их
неравнозначность относительно друг друга и в целом на различный характер их происхождения. И если уголовно-правовая идеология есть продукт системы, включающей в себя официальную позицию власти, тип
государственного устройства и т. д., то принцип уголовно-правового воздействия — уже производное от этого явление. Вторичный характер происхождения принципа указывает на его ориентированность в большей
степени на применение, а не на формирование уголовного закона. Итак,
на первое место выдвигается такая задача принципа, как контроль за применением того, что уже нашло свое отражение в законодательных предписаниях в результате акта официального волеизъявления, т. е. правотворческой деятельности государства29.
Задачи уголовно-правовой идеологии вытекают из ее определения как
некоторой совокупности идей, правовых взглядов и, что важно, социальных установок. Это позволяет к задачам уголовно-правовой идеологии отнести оказание влияния в целом на отношение общества к противоправному поведению; повышение уровня правовой культуры (в том чис-
28
Там же.
29
В целом под правотворчеством понимается не что иное как «процесс возведения государственной воли в закон, ее оформление в различных нормативно-правовых актах…» (МарченкоН.М. Проблемы теории государства и права : учебник. М.,
2007. С. 660). Таким образом, первоначальны официально-властные проявления, несущие центральную идею, которая определяет содержание уголовно-правового воздействия, включая и его принципы.
133
ле и среди правоприменителей); повышение уровня правосознания населения; обеспечение неприятия преступного поведения со стороны каждого человека в отдельности; решение задачи позитивного отношения
общества к уголовно-правовому воздействию и всему, что с ним связано,
включая деятельность правоохранительных органов, как к необходимому
для любого общества явлению.
Такие задачи не свойственны принципам. Они, как это было отмечено выше, в основном нацелены на контроль за применением мер уголовно-правового воздействия. И если идеология обеспечивает направление
его развития, то принципы выступают в роли критерия конкретных мер,
т. е. типичны для уголовно-правового воздействия в его узкомсмысле. Это
отражается и на нормативно-правовом уровне. Если идеологические основы в большей степени находят соответствующее выражение в иных
нормативных актах, концепциях, правилах и даже в высказываниях официальных лиц, то правовая регламентация принципов, наоборот, более
нормативна и типична именно для УК РФ, чем для иных документов,
имеющих отношение к сфере уголовно-правового регулирования. Принципы действительно могут вытекать из содержания тех или иных положений таких документов30, но напрямую они там не регламентируются. Официальным источником их формирования является УК РФ, содержание
которого (как и содержание принципов) полностью предопределено властными волеизъявлениями господствующего класса.
Отсюда и функциональная разница между идеологией и принципом уголовно-правового воздействия. Являясь несоизмеримыми по своему объему, они, по сути, не способны решать одни и те же задачи, они
вообще имеют мало общего между собой, находясь в соподчиненном
друг другу положении. Одна — идеология — имеет главенствующее значение и определяет как содержание уголовного закона, так и его применение. Вторые — принципы — исполняют роль средств, некоего гаранта именно заданного вектора развития сферы уголовно-правового регулирования, оказываясь в статусе регуляторов уже сложившихся общественных отношений и обеспечивая верность применения законодательных предписаний. Перечень принципов и их содержание, с одной стороны, напрямую вытекают из основополагающих идей, т. е. служат их
следствием, а с другой — представляют собой необходимый элемент
реализации этих идей.
30
Речь, в частности, идет о постановлениях Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и РСФСР, содержание которых с позиции наличия в них принципов
уголовного права будет раскрыто в следующих параграфах данной главы.
134
Таким образом, принцип уголовно-правового воздействия и уголовно-правовая идеология — это хотя и взаимосвязанные, но все же различные, самостоятельные явления. На относительную самостоятельность
каждого из них указывает, во-первых, источник их формирования. Зарождение уголовно-правовой идеологии в большей степени происходит вне
пределов правового поля и напрямую зависит от официально-властных
проявлений, а также типа государственного устройства и режима власти,
конкретных политических, экономических и иных внешних условий, определяющих основное направление развития уголовного законодательства,
в то время как принцип — явление исключительно правовое, находящее
соответствующее отражение в конкретных предписаниях уголовного закона, в данном случае в ст. ст. 3–7 УК РФ.
Во-вторых, следует отметить первичность любой идеологии относительно принципов права, в том числе и принципов уголовно-правового
воздействия. Проистекая из властных проявлений, уголовно-правовая
идеология определяет содержание Уголовного кодекса, включая и содержание его основных принципов, которые являются прямым следствием
именно идеологической концепции. Соответственно, происхождение
принципов вторично по отношению к уголовно-правовой идеологии. Более того, принцип, по сравнению с любым другим законодательным предписанием, имеет крайне идеологизированный характер. В действующем
УК РФ именно принципы, наряду с его задачами (ч. 2 ст. 2 УК РФ), являются основными и первоочередными носителями государственно-властных проявлений, определяющих, что называется, лицо уголовного закона. Хотя даже и в этом случае доминирование внешних условий, а также
наличие объективной необходимости соответствующей реакции на них
нередко вынуждают власть идти на действия, выходящие за рамки ею же
определенных в УК РФ начал. Данное обстоятельство еще раз подтверждает верховенство основной (общей, генеральной) идеи, устанавливающей направление развития уголовно-правового воздействия в его широком смысле, над идеями, характерными непосредственно для мер уголовно-правового воздействия, т. е. в узком смысле понимания рассматриваемого явления.
В-третьих, помимо вторичного характера своего происхождения,
принцип в большей мере соответствует правоприменительному, чем правотворческому, аспекту. Принцип уголовно-правового воздействия определяет то, как именно должны применяться закрепленные в уголовном
законе конкретные меры принуждения. При этом сами принципы не способны каким-либо образом повлиять на законотворческий процесс, тогда
135
как законодатель может менять содержание имеющихся принципов за счет
включения в УК РФ положений, позволяющих трактовать их излишне узко
или, наоборот, излишне широко. Данный тезис подтверждается как исторически, так и изменениями и дополнениями, вносимыми в УК РФ уже в
XXI столетии. Зависимость принципов от трансформации официальновластных взглядов чрезвычайно высока, что часто и выступает в роли единственного критерия изменения его содержания.
В-четвертых, уголовно-правовая идеология отличается от принципов
уголовно-правового воздействия функционально, в соответствии со стоящими перед каждой из рассматриваемых категорий задачами. Если идеология определяет общее направление развития уголовно-правового воздействия, оказывает влияние в целом на отношение общества к противоправному поведению и способствует повышению уровня правовой культуры, то принципы имеют иные задачи. Для них в большей степени характерен правоприменительный уровень, а сами они определяют не развитие, а направления реализации средств принуждения в практической
деятельности соответствующих государственных органов и уполномоченных на это лиц.
Между тем вторичность принципов, их прикладной характер, а также присущие им задачи указывают на них как на средства реализации
формулируемых на государственном уровне идеологических основ. Следовательно, принципы типичны для конкретных мер уголовно-правового
воздействия, т. е. характеризуют данное явление в узком смысле, в то время как уголовно-правовая идеология определяет в целом содержание уголовно-правового воздействия, таким образом, позволяя говорить о нем в
широком смысле слова.
§ 2. Система принципов уголовно-правового воздействия
и ее значение для достижения целей противодействия
преступности
Принципы как основополагающие начала имеют большое значение в
повседневной деятельности человека, находят свое выражение в нормах
морали и правилах общежития. Право является лишь одной из сфер жизни человека, причем жизни не отдельного индивида как существа биологического, а всего общества как социального организма. И чем совершеннее это общество, чем развитее в нем право, тем больше существует принципов, которыми должен руководствоваться каждый человек, живущий в
этом обществе.
Еще в конце XIX столетия В. М. Хвостов отмечал: «Весьма важным
является открытие общих руководящих принципов права, по отношению
136
к которым отдельные нормы представляются лишь частными выводами»31.
О необходимости соответствия права определенным принципам писали
и другие юристы. Так, М. П. Чубинский констатировал, что и в теоретическом, и в практическом плане юридической науки «казуистический и
раздробленный материал должен быть сводим в единую систему, где ясно
видны были бы его общие и основные принципы»32. Только в этом случае
можно будет вести речь и о степени эффективности тех мер, посредством
которых государство осуществляет воздействие на лиц, совершивших
преступление. Представляется, что зависимость конечного результата такого воздействия от основополагающих идей, закладываемых законодателем в конкретные нормы, весьма велика, что и определяет степень важности данного направления исследования.
Нельзя не согласиться с В. К. Дуюновым в том, что при определении таких принципов «следует исходить из общих целей и принципов
уголовной политики государства, а также из сущности и функционального назначения мер уголовного правового воздействия и их системы в
целом»33. Однако ни тех ни других сегодня, по сути, не существует, они
не имеют нормативного выражения в тексте УК РФ. Цели уголовного
закона в нем не сформулированы, что свидетельствует о недостатках концептуальности его положений. Не менее абстрактны и принципы уголовной политики, которые в условиях сложившейся действительности
разрабатываются на теоретическом уровне, однако часто не находят своего проявления в процессах изменения уголовного законодательства и
его последующего применения. Оторванными от реальности в таких условиях оказываются и принципы уголовно-правового воздействия, а их
роль в воздействии на лиц, совершивших преступления, лишь формальна или условна.
Нет сомнений в том, что средства воздействия, применяемые к указанным выше лицам, должны носить законный, справедливый и гуманный характер и основываться на принципах вины и равенства всех граждан перед законом. Между тем очевидно, что представленная в законе
совокупность основополагающих идей не исчерпывающа. Применение
уголовного закона строится не только на обозначенной системе принципов, которые к тому же нередко оказываются не в состоянии обеспечить
общее направление развития уголовно-правового воздействия и в целом
31
ХвостовВ.М. Общая теория права : элементарный очерк. М., 1905. С. 160.
32
Чубинский М.П.Очерки уголовной политики. Харьков, 1905. С. 55–56.
33
ДуюновВ.К. Механизм уголовно-правового воздействия: теоретические осно-
вы и практика реализации : дис. ... д-ра юрид. наук. Тольятти, 2001. С. 106.
137
объяснить характерные для него процессы, но и вступает с ними в прямое противоречие.
Примеров подобных противоречий сегодня существует немало. Так,
необъяснимыми с позиции идеи равенства граждан перед законом являются изменения, направленные на усиление ответственности за преступления, совершаемые сотрудниками органов внутренних дел (п. «о» ч. 2
ст. 63 УК РФ). Возникает вопрос, чем отличается опасность преступлений указанной категории лиц от посягательств, совершаемых сотрудниками прокуратуры, ФСБ, ФСКН, МЧС, Вооруженных сил России. Между
тем общеизвестен и доступен факт, что «без осуществления требования равенства граждан перед законом невозможно обеспечить в сфере назначения наказания единство уголовной политики…»34. И. А. Клепицкий по этому поводу отмечает: «...по существу, законы не гарантируют равенства всех
людей во всех случаях применения права. Они лишь запрещают дискриминацию в отношении тех или иных социальных групп…»35. Однако здесь
мы наблюдаем противоположную ситуацию, когда закон стоит на позициях такой дискриминации, прямо указывая на это в одном из своих положений. Это касается не только уголовного, но и уголовно-процессуального законодательства, особенно после появления Федерального закона от
7 апреля 2010 г., запрещающего заключать под стражу предпринимателей за совершение мошенничества и других преступлений. Конституционность данного акта законотворчества, проводящего границу между различными социальными группами, также вызывает немало вопросов именно с позиции равенства всех граждан перед законом36.
Вряд ли соответствует принципам законности и гуманизма принятый в 2006 г. Федеральный закон «О противодействии терроризму», допускающий причинение смерти людям, не нарушавшим требований уголовного закона, в целях предотвращения опасных для общества и государства последствий от совершаемого другими лицами преступления.
Также сложно говорить о субъективном вменении, которое, согласно ч. 2
ст. 5 УК РФ, является обязательным для всех случаев привлечения к уголовной ответственности. Сегодня данное правило не способно выступать
34
Кругликов Л.Л. Уголовно-правовые средства обеспечения справедливости на-
казания. Ярославль, 1986. С. 17.
35
КлепицкийИ.А. Форма и цель в уголовном праве // Гос-во и право. 2012. № 1.
С. 50.
36
Головко Л.В. Концептуальные основы уголовной политики в сфере экономи-
ки // Закон. 2011. № 9. С. 43.
138
в качестве основополагающего в случаях, когда лицо не знало о существовании уголовно-правового запрета, на момент совершения преступления находилось в состоянии глубокого алкогольного или наркотического опьянения либо страдало тяжелым физическим недугом, затрудняющим возможность его ознакомления с текстом уголовного закона и т. д.
Вряд ли можно уверенно рассуждать и о справедливости уголовно-правовых санкций, предусматривающих одинаковые пределы ответственности
за принципиально разные по характеру и степени общественной опасности деяния37.
По мнению А. Э. Жалинского, принцип законности вообще представляет собой не что иное как фикцию, на основе которой применение уголовного закона просто невозможно. «Только текстом уголовного закона
невозможно обеспечить соответствие действия уголовного закона декларированным принципам и началам, например, равенства граждан перед
законом, а главное, реальным потребностям страны»38. Такие потребности с середины XX в. все чаще решались за счет практики, а именно постан овлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации,
а также прецедентных решений его Коллегии и Президиума по уголовным делам, которые все больше вторгаются в сферу уголовно-правовых
отношений. В том числе это касается и вопросов правовой регламентации основополагающих идей, исходя из которых должен применяться уголовный закон. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от
3 декабря 1976 г. «О дальнейшем совершенствовании судебной деятельности по предупреждению преступлений» указывалось на то, что «эффективность предупредительной деятельности зависит от последовательного соблюдения принципа неотвратимости ответственности за совершенное преступление»39. В другом постановлении Пленума от 5 декабря 1986 г.
говорилось об обязательности соблюдения принципа социалистической
справедливости, с учетом которого «судам необходимо строго соблюдать
требования закона об индивидуализации наказания…»40.
37
БавсунМ.В.Система принципов уголовного права и ее значение для достижения целей воздействия на лиц, совершивших преступление // Вестник Воронежского
института МВД России. 2011. № 2. С. 134–139.
38
Жалинский А. Правообразующее действие судебной практики по уголовным
делам: вопросы совершенствования // Уголовное право. 2010. № 4. С. 128.
39
Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР,
РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам (с комментариями и пояснениями). М., 2000. С. 12.
40
Там же. С. 21.
139
Особое внимание руководящим идеям традиционно уделялось в постановлениях Пленума Верховного Суда, касающихся вопросов назначения уголовного наказания. В частности, в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 марта 1971 г. «О практике назначения судами
Российской Федерации дополнительных мер наказания» был сделан акцент на необходимости строгого обеспечения соблюдения принципа индивидуализации наказания в отношении каждого осужденного с учетом
общественной опасности совершенного им преступления, степени вины
и всей совокупности смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств41. Принцип дифференцированного подхода к назначению наказания был положен в основу другого постановления — «О практике назначения наказаний, не связанных с лишением свободы»42.
Ю. Е. Пудовочкин и С. С. Пирвагидов отмечают, что начала гуманизма были заложены в положениях постановления Пленума Верховного Суда
СССР от 9 июля 1982 г. «О выполнении судами руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР при рассмотрении дел о преступлениях несовершеннолетних»43. В данном документе предписывалось назначать наказание в виде лишения свободы несовершеннолетним лишь в
случае невозможности избрания иного вида наказания44.
Таким образом, отсутствие руководящих идей на законодательном
уровне длительное время компенсировалось правоприменительным уровнем, где так или иначе многие существующие начала находили свое проявление. Так практика реагировала на пробельность закона, определяя
наиболее важные и необходимые принципы применения уголовного закона на данном этапе. При этом Верховный Суд предусматривал большее
количество принципов, чем их имеется в УК РФ. То же самое, несмотря
на нормативное выражение принципов в тексте закона, наблюдается и
сейчас, причем Верховный Суд идет дальше. Например, в постановлении
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2009 г. № 8
«О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания
наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом на-
41
Там же. С. 30–32.
42
Там же. С. 97.
43
ПудовочкинЮ.Е.,ПирвагидовС.С. Понятие, принципы и источники уголовного права. Сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. СПб., 2003. С. 81.
44
Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР,
РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам (с комментариями и пояснениями). С. 136.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]