Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовое воздействие. Идеология, цели и средства реализации. Монография
.pdf
в работах и других специалистов, занимающихся проблемами функционирования систем22.
Влияние целей на формирование любой системы, в том числе и системы уголовно-правового воздействия, нельзя недооценивать. В свою очередь, недостаток целей, их отсутствие, несоответствие объективной действительности и другие проблемы в их определении с неизбежностью
влекут пробелы и в самой системе или вообще исключают ее существование. В этом случае имеющиеся элементы оказываются не связанными
между собой, превращаясь в обычный перечень, набор составляющих,
лишенных взаимосвязи и не способных в таком состоянии обеспечить
достижение требуемого результата. Во многом именно такое образование
(но не систему) напоминает уголовно-правовое воздействие в его современном состоянии. С момента принятия Уголовного кодекса в 1996 г., когда
он являлся такой системой в большей мере, чем сейчас, в него было внесено настолько большое число изменений, что о его системном характере
сегодня говорить уже не приходится. Не имея изначально основополагающей идеи, а также целевых установок, Кодекс был лишен необходимых
в таких случаях ориентиров, что в конечном счете и предопределило его
разнонаправленное развитие, обусловившее постепенное разрушение существовавших ранее связей между элементами и общее ухудшение существовавших ранее системных свойств.
По своим внешним признакам объединения подобного рода напоминают систему, однако по своей внутренней организации, а также «поведению» каждого из компонентов при воздействии извне на один из них значительно от нее отличаются. Таковыми, например, являются разобранные детали одного прибора, хаотичное скопление людей, куча песка, которые по своему составу (наличие совокупности некоторого количества
элементов), безусловно, напоминают систему. Между тем отсутствие четкой связи между каждым из элементов в указанных случаях свидетельствует и об отсутствии самой системы. Изменение свойств одного компонента никак не повлияет (даже косвенным образом) на свойства другого.
Между ними нет системообразующих связей, разрыв которых приводил
бы и к нарушению целостности уже не просто совокупности элементов,
а элементов одной системы23. Поэтому «важным свойством системы является ее целостность… Свойство системы не сводится к сумме свойств
22
АнохинП.К. Принципиальные вопросы общей теории функциональных систем. Принципы системной организации функций. М., 1973. С. 89 ; СумринЮ.П. Теория систем и системный анализ. Киев, 2003. С. 63 ; и др.
23
СадовскийВ.Н.Основания общей теории систем. М., 1974. С. 101.
191
входящих в нее элементов…»24, для этого необходимо, чтобы элементы
были между собой связаны, они должны дополнять друг друга, стремиться к достижению единого результата, общей цели.
«Система — это не просто совокупность множества единиц, в которой каждая единица подчиняется законам причинно-следственных связей, а единство отношений и связей отдельных частей, обусловливающих
выполнение определенной сложной функции, которая и возможна лишь
благодаря структуре из большого числа взаимосвязанных и взаимодополняющих друг друга элементов»25. Таким образом, наличие связей между
компонентами является обязательным атрибутом, необходимым условием существования и нормального функционирования любой системы.
Между компонентами «множества, именуемого системой, существуют
системообразующиесвязии отношения,благодаря которым реализуется
специфическое для системы единство»26. Единство и целостность системы напрямую зависят от связей, объединяющих между собой компоненты, составляющие ее основу. «Вся доступная нам природа образует некую систему, некую совокупную связь тел»27, существование каждого из
них абсолютно необходимо для поддержания существования другого,
выполняя, таким образом, строго определенную цель.
Признавая уголовно-правовое воздействие системой, нужно подчеркнуть, что вывод о наличии в ней целей также является неизбежным. При
столь значимой роли рассматриваемой категории в любой системе ее отсутствие в отечественном уголовном законодательстве делает неполноценным его содержание именно с позиции отсутствия в нем системообразующих признаков, среди которых цель занимает центральное место.
Полагаю, что именно данное обстоятельство объясняет несбалансированность, противоречивость, а порой и абсурдность «совершенствования»
уже существующих средств уголовно-правового воздействия. Как это ни
парадоксально, но именно законодатель в первую очередь страдает от
отсутствия целей в нормативных предписаниях, а уже затем правоприменитель, который лишь «пожинает плоды» хаотичной деятельности высших органов законодательной власти.
Необходимость законодательного выражения целей уголовно-правового воздействия не вызывает возражений, вопрос состоит в том, какими
24
Чумаченко Н.Г.,Савченко А.П., КореневВ.Г.Принятие решений в управле-
нии производством. Киев, 1978. С. 106.
25
Саркисян С.А.,Голованов Л.В. Прогнозирование развития больших систем.
М., 1975. С. 67.
26
ТюхтинВ.С.Отражение, системы, кибернетика. М., 1972. С. 14.
27
МарксК.,ЭнгельсФ.Соч. Т. 20. С. 392.
192
должны быть эти цели в их соотношении с идеологией воздействия, а также задачами и принципами его реализации. С учетом выстроенной в работе иерархии базовых категорий уголовного закона, на вершине которой
находится идеологическое начало, все остальные категории, включая и
его цели, должны такому началу соответствовать. В предыдущей части
исследования было определено, что нормы Уголовного кодекса строятся
на идеях непримиримости и бескомпромиссности борьбы с наиболее опасными преступными проявлениями, что допускает использование любых
(основанных на законе) наиболее репрессивных средств воздействия по
отношению к виновным, а также на идее применения минимально необходимого объема уголовной репрессии за общественно опасные посягательства иных категорий.
Из этого следует, что и цели противодействия преступности должны
находиться в рамках заложенного в идеологии баланса между бескомпромиссностью и достаточно лояльным отношением к тем, кто совершил
преступление. Это напрямую скажется и на выборе средств, необходимых, с одной стороны, для эффективного и максимально жесткого противодействия наиболее опасным формам преступной деятельности и, с другой, для упрощенного и отчасти показательного воздействия, применяемого к лицам, впервые совершившим преступления, относящиеся к категории небольшой или средней тяжести.
Известно, что полное избавление современного общества от преступности не представляется возможным, это цель утопическая, не основанная
на фактических обстоятельствах. Постановка такой цели опасна в связи с
невозможностью ее достижения и, соответственно, неспособностью законодателя определить необходимый перечень средств для обеспечения ее
реализации. Более того, речь на данный момент не идет даже о сокращении
количества совершаемых преступлений. Говорить, скорее, приходится о
снижении темпов роста (признавая сам факт неизбежности самого роста),
а точнее, о контроле над преступностью, что вытекает из условий современных мировых тенденций и на что обращается внимание в том числе
в авторитетных исследовательских центрах28. Именно данному аспекту проблемы посвящено значительное число самостоятельных научных трудов29.
28
Сайт ЛЕВАДА-ЦЕНТРА (аналитического центра Юрия Левады). URL: htpp//
www.levada.ru/press/2011012002.html (дата обращения: 13.03.2011).
29
Например, Т. Г. Понятовская в своей диссертации на соискание ученой степени
доктора юридических наук поднимает вопрос о целях и пределах государственного
принуждения (ПонятовскаяТ.Г. Концептуальные основы уголовного права России :
автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997. С. 17).
193
Так, Н. Кристи само исследование назвал «Приемлемое количество преступлений», тем самым указывая на неизбежность такого явления, как
преступность, и на невозможность его полного искоренения30. На это же
обращают внимание и другие исследователи, рассуждая о достаточном
количестве преступлений, которое должно наблюдаться в обществе для
его нормального функционирования31.
Наиболее реалистичными сегодня выглядят такие результаты уголовно-правового воздействия, как установление контроля над развитием преступности, его стабилизация на определенных показателях, в той или иной
мере принимаемых обществом на данном этапе его существования. Подобного рода цель — установление контроля над преступностью, прежде
всего, соответствует критерию реальности ее достижения, что является
обязательным условием нормативного закрепления анализируемой категории в тексте уголовного закона.
Рассуждая о государственном контроле над преступностью, А. Н. Харитонов отмечает, что это «…законнаядеятельностьсистемыкомпетен-
тныхоргановиихпредставителейпосдерживанию отклоняющегося
(общественно опасного) поведения людей (курсив наш. — М. Б.)»32.
В борьбе с преступностью контроль является закономерным и неотъемлемым атрибутом государственной власти33, выступая в роли обязательного условия сдерживания отклоняющегося от нормы поведения. При этом
речь должна идти, во-первых, о законном характере такой деятельности;
во-вторых, о ее сдерживающих свойствах; в-третьих, о деятельности, направленной на ограничение общественно опасного поведения; в-четвертых, об оказании позитивного влияния на деяния человека; в-пятых, об
исключительно законном характере34. Все перечисленные критерии государственного контроля одновременно являются и выражением уголовноправового принуждения как одного из направлений деятельности государства по обеспечению противодействия преступности. Пределы такого
контроля, осуществляемого посредством реализации мер уголовно-правового принуждения, должны определяться не только комплексом социокультурных факторов и принятой в государстве моделью правового воздействия на факты отклоняющегося поведения, но и реально складыва-
30
КристиН. Приемлемое количество преступлений. М., 2006. С. 67.
31
Ли Д.А. Преступность в России. Системный анализ. М., 1997. С. 74.
32
Харитонов А.Н. Государственный контроль над преступностью: (теоретичес-
кие и правовые проблемы) : монография. Омск, 1997. С. 10.
33
Там же.
34
Там же.
194
ющейся криминогенной обстановкой, конкретными показателями преступности, ее структурой, а также ожиданием обществом конкретных результатов деятельности по противодействию преступности.
Пределы сдерживания общественно опасного поведения от этого могут меняться в ту или иную сторону, что и будет решающим фактором в
выборе государством тех или иных средств принуждения. Соответственно,
степень объективности оценки объективной реальности имеет непосредственное отношение и к объективности уголовно-правового регулирования, за счет которого и осуществляется изменение границ вторжения средств
уголовно-правового принуждения в сферу жизнедеятельности. По мнению
западных специалистов, наиболее широкими рамки такого вторжения являются в тоталитарном государстве. Что характерно, к одному из основных
факторов, указывающих на безграничность государственного контроля над
всеми происходящими процессами, причисляется «широкое использование идеологии»35. Согласно данной точке зрения, идеология направлена не
только на контроль за поведением человека, но и на контроль за его мыслями, усугубляющийся возможностью манипуляции сознанием неопределенного круга лиц. Все это, согласно представленной позиции, выступает в
качестве отрицательных результатов реализации идеологических начал как
крайней формы проявления функции контроля над обществом.
Между тем, если вести речь не в целом о контроле над обществом, а
о его возможностях применительно к сдерживанию преступности, то идеологическая составляющая такой деятельности способна оказать не меньший эффект, чем реализация конкретных средств принуждения. Репрессия, на что уже обращалось внимание в работе, оказывается недостаточной в обществе, которое к ней не готово, когда ее оценка является отрицательной, а субъекты складывающегося правоотношения воспринимают
ее как что-то негативное. В связи с этим контроль должен начинаться с
общественного сознания, а уже затем распространяться на комплекс
средств уголовно-правового принуждения. Только в этом случае возможно сдерживание социально отклоняющегося поведения, а само оно будет
признаваться таковым в силу доминирования в обществе мощных ценностно-ориентирующих установок. Любое разумное общество идет к состоянию, которое необходимо для того, чтобы избежать деградации и сохранить предпосылки для своего дальнейшего развития36. Признавая дан-
35
FriedrichC.,BrzezinskiZ.Totalitarian dictatorship and autocracy. Cambridge, 1963.
Р. 89.
36
МоисеевН.Н. Универсальный эволюционизм: (позиция и следствие) // Вопро-
сы философии. 1991. № 3. С. 24–25.
195
ный факт, нельзя не сказать и того, что движение в указанном направлении становится невозможным при условии высокой криминогенности общества. Контроль над преступностью может быть сохранен лишь при условии целенаправленной работы по формированию общественного сознания в требуемом русле, что обеспечит и высокий уровень эффективности применения принудительного воздействия по отношению к тем, кто
непосредственно совершает преступления. Следовательно, в выборе законодателем средств принуждения особое значение приобретает адекватная оценка степени их восприятия на уровне общественного сознания.
Такое обстоятельство обусловлено тем, что неверие в закон сводит на нет
практически любые усилия государства по контролю над преступностью
и сдерживанию ее в требуемых рамках.
Весьма показательно в этом отношении проведенное А. И. Марцевым и С. В. Максимовым в конце 1980-х гг. исследование, в рамках которого гражданам был задан вопрос: «Удерживает ли людей от совершения
преступлений существование уголовного закона?». В то время 62,7% населения верили в общепредупредительный эффект уголовного закона и
тем самым выразили свое идеальное отношение к соблюдению его требований. Полученные авторами данные были экстраполированы на отдельное преступление — кражу, а затем был сделан вывод о том, что именно
эта цифра определяет примерную количественную характеристику цели
предупреждения посягательства в отдельности37.
В целях сравнения зависимости показателей общепредупредительного воздействия на преступность, в частности, на такую ее разновидность, как кража, от состояния самого общества в рамках настоящей работы в 2009–2010 гг. был задан аналогичный вопрос 1100 жителям г. Омска. В результате лишь 29,3% дали на него положительный ответ, указав
на сдерживающую функцию уголовно-правовых предписаний. Весьма интересен тот факт, что, например в 1989 г. в СССР с населением в 250 млн
человек, было совершено 1 142 142 кражи чужого имущества38, а в 2009 г.
в России с населением около 140 млн человек — 1 188 574 кражи39, что
значительно превышает показатель советского периода (особенно если
учесть разницу количества проживающего населения в СССР и в Россий-
37
МарцевА.И.,Максимов С.В. Общее предупреждение преступлений и его эф-
фективность. Томск, 1989. С. 104–105.
38
Преступность и правонарушения в СССР. 1990 : стат. сб. М., 1991. С. 66–68.
39
Состояниеправопорядка в Российской Федерации и основные результаты деятельности органов внутренних дел и внутренних войск в 2009 году : аналит. мат-лы.
М., 2010. С. 8.
196
ской Федерации в настоящее время). Характерно, что наказание за данное преступление в УК РСФСР по состоянию на 1989 г. устанавливалось
на уровне двух лет лишения свободы при отсутствии отягчающих обстоятельств. В этих же пределах кража наказывается и в соответствии с ч. 1
ст. 158 УК РФ. Таким образом, средства воздействия по своим качественным и количественным характеристикам идентичны относительно друг
друга. Следовательно, главное — не мера воздействия, которая устанавливается на уровне регулирования, а отношение граждан к правопорядку,
закону, их правовая культура и общее представление о преступлении и
наказании. Зависимость состояния преступности от указанных категорий
значительно выше, чем от уровня карательного воздействия конкретных
мер, нашедших отражение в законодательных предписаниях.
Вполне естественно, что возможности контроля в столь разных условиях несопоставимы между собой. Если в первом случае уровень принятия требований уголовного закона составляет 63%, а в другом — 30%, то
практически 100%-ное падение его авторитета, безусловно, не могло не
сказаться и на степени эффективности реализуемых мер по сдерживанию
преступности. Таким образом, контроль как цель уголовного наказания
представляет собой категорию, зависимую не только от внешних условий, но и от ее субъективного восприятия обществом, субъективного отношения к используемым для ее достижения средствам уголовно-правового принуждения.
Такая цель в полной мере соответствует и продекларированному ранее идеологическому началу, содержание которого акцентировано не на
избавлении общества от преступности, а прежде всего, на подавлении
наиболее опасных форм общественно опасного поведения и возможности удержания его проявлений в приемлемых для государства рамках.
При этом, говоря о непримиримости и бескомпромиссности борьбы
с преступностью, необходимо отметить, что данные идеи часто действительно предполагают реализацию любых средств, отвечающих лишь двум
критериям — законности и целесообразности их применения в той или
иной обстановке в связи с крайне высокой общественной опасностью
совершенного посягательства. Подавление таких форм преступного поведения, обеспечивающее уменьшение количества преступлений данной
группы, выступает в качестве первоочередной цели, стоящей перед государством, достижение которой призвано обеспечить спокойствие общества, отсутствие в нем дезорганизации, вызванной преступным поведением и тем резонансом, которое оно повлекло. В свою очередь, ее достижение отчасти обеспечит и контроль над преступностью в целом, т. е. реализацию другой цели уголовно-правового воздействия.
197
Между тем постановка цели подобного рода обяжет законодателя к
включению в уголовный закон соответствующих средств воздействия,
которые были бы направлены именно на подавление наиболее опасных
форм преступного поведения, что обеспечивало бы и реализацию идеи
бескомпромиссности, непримиримости борьбы с преступностью. Речь в
данном случае необходимо вести, по сути, о крайних мерах реагирования, таких как смертная казнь, превентивное заключение, продленные
сроки лишения свободы, химическая кастрация и т. д., хорошо известные
и широко используемые на Западе, но игнорируемые отечественным уголовным законодательством. Перечень подобных средств может быть самым разнообразным, и именно общие и перспективные цели будут определять их количественное и качественное содержание в уголовном законе, что еще раз подтверждает идею о системообразующем характере начала целесообразности и его доминировании, наряду с законностью, над
другими принципами уголовно-правового воздействия. Определенные
проявления именно бескомпромиссности противодействия преступности, влекущей неизбежность подавления ее наиболее опасных и агрессивных форм, мы наблюдаем сегодня и в Уголовном кодексе Российской
Федерации.
Так, начиная с 2009 г. законодатель регулярно совершенствует редакцию норм, предусматривающих ответственность за преступления против
половой свободы и половой неприкосновенности. Все изменения с этого
периода были направлены на существенное усиление репрессии за указанные посягательства. Подобное стало возможным как за счет ужесточения санкций, так и за счет появления в конструкциях статей новых отягчающих обстоятельств, относящихся к деяниям данной группы. Речь,
в частности, идет о возвращении в Уголовный кодекс так называемого специального рецидива (чч. 5 ст. ст. 131, 132, ч. 6 ст. 134 УК РФ и т. д.), что
произошло впервые после полного отказа от него в рамках гуманизации
отечественной уголовной политики в 2003 г. Это в том числе и установление минимального возраста потерпевшего — 12 лет — как отягчающего
обстоятельства преступлений, предусмотренных ст. ст. 134, 135 УК РФ.
Наряду с этим изменились и правила назначения и освобождения от
наказания за преступления указанной группы. Так, начиная с 2012 г. к
лицам, совершившим преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не может применяться условное осуждение. Решение об условно-досрочном освобождении осужденных к лишению свободы может быть принято лишь в случае отбытия ими четырех пятых от
назначенного наказания, что представляет собой максимальный срок по
198
отношению к преступлениям других групп. Полагаю, что вновь введенные в УК РФ положения больше соответствуют предлагаемой в работе
идее бескомпромиссности, оставляя для самого компромисса предельно
узкие рамки.
Необходимо также отметить происшедшее расширение возможности применения такого наказания, как пожизненное лишение свободы, и
включение его в составы преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 205 УК
РФ «Террористический акт», ч. 4 ст. 206 УК РФ «Захват заложника», ч. 4
ст. 210 УК РФ «Преступное сообщество». Законодатель также пошел по
пути дополнительной охраны малолетних как категории потерпевших,
требующих особого внимания и защиты со стороны государства. Сегодня
в ряде составов преступлений против личности, например в п. «в» ч. 2
ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ и др., предусматривается повышенная
ответственность за посягательства на потерпевших в возрасте до четырнадцати лет.
Еще более жесткий подход демонстрируется и при правовой регламентации института необходимой обороны. Так, согласно ч. 1 ст. 37 УК
РФ, в случае сопряженности совершаемого виновным посягательства с
насилием, опасным для жизни, меры по защите обороняющегося могут
быть любыми, вплоть до причинения смерти нападавшему. Важным при
этом является соблюдение всех условий, относящихся к такой защите.
Однако факт установления на законодательном уровне возможности реализации гражданами столь жестких мер свидетельствует об адекватности
восприятия законодателем складывающейся криминогенной обстановки,
а также понимании необходимости установления именно данных способов защиты.
Все это есть определенные шаги даже не в сторону дополнительного
противодействия, а в направлении подавления крайне опасных форм преступной деятельности, посягающих на наиболее значимые группы общественных отношений. К подобным деяниям относятся преступления, способные причинить серьезный вред государственной и общественной безопасности, подорвать генофонд нации, ее экономические и политические устои. Когда общество оказывается под угрозой столь серьезных последствий, то в Уголовный кодекс начинают возвращаться в том числе и,
казалось бы, забытые средства борьбы с преступностью, основным критерием появления которых служат именно ожидаемые результаты такой
деятельности.
Проведенный в рамках настоящей работы анализ истории развития
отечественного уголовного законодательства показал, что если даже ис-
199
следуемая цель не прописана в действующем законе, однако потребность
в применении, может быть, крайних, но адекватных конкретной обстановке средств уже давно назрела, то они будут приниматься законодателем сообразно такой необходимости. И подавление как цель комплекса
уголовно-правового принуждения в данном случае не исключение. Проблема заключается лишь в несистемном характере принимаемых сегодня в УК РФ средств ее обеспечения. Нет четкого представления о том,
какие посягательства являются наиболее опасными для общества, как и
нет представления, а также политической воли относительно возможных пределов их подавления. В сочетании с предыдущей проблемой это
влечет и нестабильность позиции законодателя по многим вопросам,
отсюда и возникновение полумер, а иногда и полное игнорирование ситуаций, требующих именно подавления, а не сдерживания, установления контроля и др.
Полагаю, что замедленность реакции законодателя имеет самое непосредственное отношение к нормативной неурегулированности целевых
установок. Принимаемые в этой связи решения часто противоположны
друг другу, отображают видение отдельных лиц и групп в законодательных органах, которые по-своему представляют решение накопившихся
проблем. В сочетании с отсутствием объективного анализа криминологических показателей преступности, данные о которой вполне могут способствовать и разработке целей уголовно-правового принуждения, это
влечет отсутствие цельного подхода к совершенствованию комплекса мер
по противодействию преступности. Именно в связи с этим сегодня наблюдается несбалансированность принимаемых решений: с одной стороны, стремление к избавлению от преступлений подобного рода, а с другой — реализация обратных мер, демонстрирующих крайние формы либерализма, напоминающие ни на чем не основанное всепрощенчество.
Таким образом выглядит, например, решение законодателя, устанавливающее право снижения категорий преступлений за правоприменителем40,
усугубляющееся исключением из более чем ста составов преступлений
нижнего порога наказания в виде лишения свободы41, что лишь усилило и
40
Овнесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные
законодательные акты Российской Федерации [Электронный ресурс] : федеральный
закон от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
41
Овнесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] : федеральный закон от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]