Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Уголовно-правовое воздействие. Идеология, цели и средства реализации. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Таким образом, выражение воли государства в правовых нормах еще не означает неизбежности ее реализации в конкретных жизненных усло­виях. Поэтому и воздействие на целые направления преступности часто остается лишь на декларативном уровне. Об этом свидетельствуют поло­жения действующего УК РФ, которые хотя и существуют с 1996 г., но так и не нашли соответствующего понимания среди практиков и по ряду при­чин неприменимы. В качестве одного из таких примеров можно назвать ст. 184 УК РФ «Подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов». При всей опасности и распространенности данного посягательства, ответствен­ность за его совершение сегодня не реализуется14. Таким образом, уго­ловно-правовое воздействие остается лишь на уровне предписания, по­тенциал которого не используется.
К сожалению, приведенный пример неспособности средств уголов­но-правового воздействия эффективно выполнять свои функции не явля­ется исключением. Случаев подобного, достаточно формального воздей­ствия на общественные отношения средствами уголовно-правового ха­рактера со стороны государства существует немало. Среди конкретных норм, содержащих уголовно-правовой запрет, но в то же время реально не применяемых на практике, можно отметить предписания, регламенти­рующие ответственность за отказ в предоставлении гражданину инфор­мации (ст. 140 УК РФ), незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ), сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей (ст. 237 УК РФ), и т. д.
Во всех перечисленных выше (и многих других) случаях специаль­ная деятельность государства по защите общества от наиболее опасных преступных посягательств носит исключительно постановочный, а не реальный характер. Данное обстоятельство еще раз подтверждает тот факт, что государство, безусловно, исполняя ключевую роль в механизме уго­ловно-правового воздействия, далеко не всегда способно (по крайней мере, фактически) выступать регулятором общественных отношений, склады­вающихся в связи с совершением преступления.
Весьма активную позицию в этом занимают субъекты правоприме­нения, от деятельности которых часто зависят не только реализация или ее отсутствие конкретной уголовно-правовой нормы, но и степень интен­сивности самого воздействия в ходе практической реализации одного и
14
Подробнее об этом см.: Сараев В.В. Уголовно-правовая охрана профессио-
нального спорта в России : дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2009. С. 42.
11
того же положения закона в разных условиях. Так, увеличение количе­ства определенной группы преступлений на какой-то территории одно­временно может повлиять и на судебную практику в области назначения уголовных наказаний, и на правотворческую деятельность. И если зако­нодатель будет реагировать на данный фактор путем официального ужес­точения наказаний, то правоприменитель, не обладающий правом зако­нодательной инициативы, может действовать несколько по-иному. Санк­ции, установленные в действующем УК РФ, являются альтернативными либо относительно определенными, где существуют верхние и нижние границы. При складывающейся благоприятной криминогенной ситуации на территории своего района судья, не нарушая закона, может применять наказание по низшему пределу либо редко использовать высший предел, предусмотренный санкцией за этот вид деяния. Однако с изменением ситу­ации, например, с резким ростом определенной группы преступлений (гра­бежи в осенне-зимний период, изнасилования в весенне-летний и т. д.), судья, желая пресечь подобную тенденцию, начинает ужесточать нака­зание в рамках санкции (опять же не нарушая закона). Он назначает бо­лее суровое наказание, близкое к его верхнему пределу, стараясь таким образом переломить, изменить ситуацию с помощью доступных ему средств.
Это подтверждают и результаты проведенных исследований. Из 123 опрошенных судей на вопрос: «Может ли увеличение количества оп­ределенной группы преступлений на определенной территории послужить основанием для усиления мер уголовной репрессии со стороны судебных органов?» — 112 респондентов дали положительный ответ, и лишь 9 — отрицательный, двое затруднились ответить15. Здесь опрос свидетельствует о реальном существовании так называемой практической пенализации, которая часто расходится с пенализацией законодательной16, что еще раз подтверждает существующее мнение об относительной самостоятельно­сти судов и их способности на основе одних и тех же санкций оказывать воздействие на состояние преступности в отдельно взятых регионах.
На вопрос: «Может ли личное мнение судьи существенным образом повлиять на ход судебного разбирательства?» — 85,0% опрошенных дали утвердительный ответ, акцентируя особое внимание на тех или иных ас­пектах назначения наказания. По мнению остальных 15,0% респонден­тов, субъективная точка зрения судьи не может каким-либо образом отра-
15
Анкетирование судей проводилось с 2000 г. по 2009 г. в судах Томской, Омской,
Новосибирской, Курганской областей, а также в Краснодарском краевом суде.
16
КоробеевА.И.Указ. соч. С. 66.
12
зиться на его окончательном решении. Из этого следует, что судьи осоз­нают реально существующую у них возможность оказывать фактическое влияние на весь механизм уголовно-правового воздействия на преступ­ность. Пользуясь теми полномочиями, которые им предоставляются го­сударством, уполномоченные органы в каждом конкретном случае, исхо­дя из собственного правосознания, принимают целесообразные решения, необходимые для достижения максимально полезного на данный момент результата. Вопросы усмотрения и целесообразности сегодня актуальны и во многом спорны как для отечественной теории, так и для практики17. Однако наличие этих явлений в реальности бесспорно. Последнее обсто­ятельство, а также приведенные выше данные исследования указывают на высокую степень зависимости конечного результата уголовно-право­вого воздействия от конкретного волеизъявления отдельно взятых лиц — судей, работников прокуратуры, следователей и т. д. Без их участия, как и без их видения конкретных жизненных ситуаций, воздействие как тако­вое невозможно.
Впрочем, зависимость воздействия на лицо, совершившее преступ­ление, на правоприменительном уровне не только проявляется в части назначения наказания или реализации так называемых некарательных мер18, но и касается вопросов квалификации. Во многом этому способ­ствует практика Верховного Суда Российской Федерации, прецедентные решения которого все чаще ложатся в основу принимаемых решений су­дами нижестоящих инстанций. Почти во всех постановлениях Пленума Верховного Суда РФ последних лет прослеживается тенденция, в соот­ветствии с которой он «подправляет» положения уголовного законодатель­ства, фактически создает новые уголовно-правовые нормы19. Более того, в отечественной уголовно-правовой доктрине прямо указывается на то, что за годы формирования практики применения уголовного закона ре­шения высшей судебной инстанции России превратились в императив для
17
В последнее время указанным аспектам посвящается все больше работ в отече­ственной уголовно-правовой доктрине (см., напр.: ГрачеваЮ.В. Судейское усмотре-
ние в уголовном праве : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. 32 с. ; БойкоД.В.
Правоприменительное усмотрение, законность и произвол // Общество и право. 2009. № 3. С. 16–20 ; СевастьяновА.П. Пределы судейского усмотрения при назначении наказания : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2004. 23 с. ; БавсунМ.В. Целесообразность в уголовном праве : монография. Омск, 2004. 172 с. ; и др.).
18
НабиуллинФ.К. Указ. соч. С. 7.
19
ЛопашенкоН. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ норм об ответствен­ности за незаконное предпринимательство и легализацию // Уголовное право. 2005. № 2. С. 41.
13
нижестоящих судов, а по существу — для всех правоприменителей20. Осо­бенно при этом обращалось внимание на противоречивое положение ст. 56 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР», которое действовало вплоть до 2011 г. и, по сути, сформировало соответствующее отношение к пра­воприменительному процессу21. Согласно данному положению, разъяс­нения Пленума Верховного Суда являлись обязательными не только для судов, но и для других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение22. В такой ситуации судебное толкование фактически играет роль законодательных императивов по принципу обя­зательного прецедента, оказывающих существенное влияние на реализа­цию уголовно-правового воздействия. Сейчас данная статья закона отме­нена23, что произошло сравнительно недавно, а формировавшееся года­ми сознание правоприменителя не может быть моментально изменено.
Прецедентный характер в последнее время носит и деятельность Судебной коллегии, а также Президиума Верховного Суда РФ, решения которых часто выходят за рамки как уже сформировавшейся уголовно­правовой доктрины, так и наработанной судебной практики. Более того, конкретные решения Верховного Суда РФ нередко противоречат его по­становлениям, что не может не вызывать определенные сложности у су­дов при квалификации преступлений и назначении наказания. В частно­сти, это касается вопросов квалификации незаконного предприниматель­ства и легализации денежных средств, приобретенных преступным пу­тем, юридической оценки убийства, сопряженного с иными преступле­ниями, влияния направленности умысла на квалификацию убийств при отягчающих обстоятельствах, юридической оценки убийства двух и бо­лее лиц и в целом понимания совокупности преступлений в соответствии с последней редакцией ст. 17 УК РФ24. Применительно ко всем перечис-
20
Подробнее об этом см.: БавсунМ.В. Понятие и содержание уголовно-правово-
го воздействия на преступность // Вестник Томского государственного университета.
2010. № 336. С. 99–102.
21
О судоустройстве РСФСР [Электронный ресурс] : закон РСФСР от 8 июля 1981 г. : в ред. Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
22
ИвановН. Постановления Пленума Верховного Суда РФ как обязательный «пре­цедент» // Уголовное право. 2005. № 2. С. 30.
23
О судах общей юрисдикции в Российской Федерации [Электронный ресурс] : федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ. Доступ из справ.­правовой системы «КонсультантПлюс».
24
См., напр.: ЛопашенкоН. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ норм об ответственности за незаконное предпринимательство и легализацию. С. 41–43 ; Бав-
14
ленным и многим другим случаям сегодня имеются прецедентные реше­ния Верховного Суда РФ, которые содержатся либо в его постановлени­ях, либо непосредственно в выводах, сделанных по конкретным уголов­ным делам.
Безусловно, процесс практической реализации законодательных пред­писаний при наличии руководящих разъяснений, а также конкретных ре­шений по отдельно взятым делам становится от них напрямую зависи­мым. Корректировка официального текста закона в ходе его применения осуществляется неоднократно, начиная с Верховного Суда РФ и заканчи­вая непосредственными исполнителями на местном уровне, в рамках при­нятия решений по самостоятельным эпизодам. Данное обстоятельство делает правоприменительный аспект в понятии уголовно-правового воз­действия если и не доминирующим, то, по крайнее мере, не менее важ­ным, чем аспект правотворческий.
Отсюда следует, что уголовно-правовым воздействием нужно при­знавать не только специальную деятельность государства по охране об­щественных отношений от преступлений, но и фактическуюдеятель-
ностьправоприменительных органовпореализации средствпротиво­действия совершению преступлений. Уголовно-правовое воздействие в
ходе применения закона приобретает реальные, а не абстрактные (каки­ми они являются в тексте уголовного закона) очертания.
Не менее важным видится и решение вопроса о содержании исследу­емого явления, без которого невозможно формулирование его понятия. Средства воздействия на преступность должны иметь целостную основу, в совокупности образуя комплекс взаимодействующих элементов, каждый из которых совершенно необходим для достижения целей ее противодей­ствия. Части системы, составляющие содержание уголовно-правового воздействия, как и элементы любой другой системы, должны дополнять друг друга. Соответственно, изменения, касающиеся одного из компонен­тов объединения, должны оказывать прямое влияние на изменение его целостности и единства. С точки зрения содержания такая система сво­дится к совокупности строго определенных на законодательном уровне элементов, обеспечивающих необходимое влияние не только на виновно­го, но и на общество в целом.
Если говорить о конкретном наполнении содержания уголовно-право­вого воздействия, то оно, как представляется, должно состоять из элемен-
сунМ., ВишняковаН. Проблемы квалификации убийства, сопряженного с иными преступлениями // Уголовное право. 2004. № 4. С. 7–9 ; ШнитенковА. Проблемы квалификации при совокупности преступлений // Там же. 2005. № 2. С. 68–70.
15
тов, которые способны оказывать, во-первых, информационно-право­вое воздействие на общество, за счет чего обеспечивается решение за­дачи общего предупреждения преступлений. Формирование обще­ственного сознания в направлении неприятия преступного поведения, стремлении его пресечь во многом становится возможным в связи с реализацией средств, представляющих именно данную группу. Их кон­кретным выражением на нормативном уровне могут быть, например, принципы применения уголовно-правового воздействия, стоящие пе­ред ним цели и задачи, а также сформулированная непосредственно в УК РФ основополагающая идея в совокупности с перечисленными ка­тегориями, отображающая позицию государства относительно направ­лений и допустимых пределов уголовно-правового противодействия преступности.
Во-вторых, речь должна идти о карательной составляющей воз­действия, т. е. о наказании как основной, а часто и единственной се­годня официальной реакции на факт совершенного преступления. Роль наказания в решении проблем общего и частного предупреждения пре­ступлений не вызывает каких-либо сомнений. Карательный аспект дан­ного способа воздействия одновременно оказывается необходимым как для формирования общественного сознания, так и для воздействия на сознание отдельно взятого лица, совершившего общественно опасное деяние.
В-третьих, все более важное значение в содержании такого явления, как уголовно-правовое воздействие, начинают занимать средства, оказы­вающие иное влияние, не имеющие под собой ни информационно-право­вого, ни карательного аспектов, а именно: уже содержащееся в УК РФ воспитательное, а также медицинское воздействие; превентивные меры, или меры безопасности, исследование которых относится к числу одного из приоритетных направлений в современной уголовно-правовой докт­рине; принуждение в виде возлагаемых обязанностей, применяемых к виновному в рамках института условного осуждения и условно-досроч­ного освобождения от наказания.
Перечень различного рода средств в рамках данного элемента мо­жет быть самым разнообразным, и, исходя из зарубежного опыта, его эффективность в случае комплексного и адресного использования не­редко бывает значительно выше эффективности кары. Проблема зак­лючается лишь в определении содержания именно этой составляющей воздействия, того, что конкретно должно лежать в ее основе, а также в
16
том, какие средства относятся к разряду уголовно-правовых, а какие нет25.
Полагаю, базовым для всех средств является их соответствие двум обязательным критериям, которые позволяют вести речь именно об их уголовно-правовом происхождении. Первый из них сводится к необходи­мости существования каждого нового способа воздействия в рамках кон­цептуальных начал самого явления, т. е. должен отвечать его целям и задачам, следовать логике той идеи, которая и должна определять грани­цы необходимого в воздействии. Второй критерий определяется способ­ностью того или иного средства оказывать позитивное влияние на обще­ство в целом и в отдельности на лицо, уже совершившее преступление, средствами уголовно-правового характера. Следовательно, обладать свой­ствами не только принудительными, но и способными решать задачу об­щего и частного предупреждения преступлений. При этом особое значе­ние данный критерий приобретает с позиции наличия у того или иного средства реальной возможности оказывать влияние на всех граждан в це­лом, а не только на тех, кто склонен к совершению преступлений26.
В связи с этим спорным видится вопрос о том, должны ли в содержа­ние уголовно-правового воздействия включаться средства, правовая рег­ламентация которых сегодня осуществляется в рамках уголовно-процес­суального, уголовно-исполнительного и административного законода­тельств. Реализация каждого из них так или иначе связана с нормами ма­териального права. Более того, нарушение норм уголовного закона выс-
25
Необходимо отметить, что в уголовно-правовой доктрине позицию относительно происхождения тех или иных мер воздействия на лиц, совершивших преступление, нельзя признать устоявшейся. Так, В. А. Уткин полагает, что большинство указан­ных в УК РФ средств принуждения не носит уголовно-правового характера, в том числе принудительные меры воспитательного воздействия и медицинского характе­ра (УткинВ.А. Пределы уголовно-исполнительного законодательства // Актуальные проблемы теории уголовного права и правоприменительной практики. Красноярск,
1997. С. 111 ; Егоже. Наказание и исправительно-трудовое воздействие. Томск, 1984. С. 89). В то же время В. И. Горобцов отождествлял меры уголовно-правового харак­тера с формами реализации уголовной ответственности, куда, по его мнению, необ­ходимо относить и воспитательное, и медицинское воздействие на виновного (Го- робцовВ.И. Развитие теории уголовно-правового принуждения в новом Уголовном кодексе Российской Федерации // Актуальные проблемы теории уголовного права и правоприменительной практики. Красноярск, 1997. С. 60–62).
26
Именно такое видение общего предупреждения преступлений представляется наиболее верным и положено в основу данной работы (МарцевА.И. Избранные тру­ды. Омск, 2005. С. 43).
17
тупает в качестве обязательной предпосылки возникновения уголовно­процессуальных, уголовно-исполнительных и административно-деликт­ных правоотношений. Однако на различную правовую природу их проис­хождения указывает уже сам факт их регламентации за рамками Уголов­ного кодекса. Очевидно, что уголовно-правовое содержание могут состав­лять лишь элементы, нашедшие свое отражение в тексте Уголовного, а не любого другого кодекса. Нормы уголовного права «определяют круг об­щественно опасных деяний, объявляемых государством преступными, ус­танавливают основания применения наказания или иных принудитель­ных мер к лицам, совершившим преступления. Другие отрасли права ре­гулируют организацию и порядок реализации мер уголовно-правового воздействия на преступность: организацию правоохранительных органов (государственное, административное право и др.), процессуальный поря­док деятельности органов дознания, следствия и суда по возбуждению и расследованию уголовных дел (уголовно-процессуальное право), порядок исполнения назначенных судом наказаний исправительно-трудового ха­рактера (исправительно-трудовое право)»27.
Перечисленные меры, наряду с уголовно-правовым воздействием, составляют основу государственного принуждения, которое возникает и реализуется по поводу совершения лицом преступления, но регулируется различными отраслями права. «С точки зрения внешне выраженных форм принуждение как социально-правовое явление приобретает характер пра­воприменительного процесса, конкретной правовой деятельности по при­менению принудительных мер в строгом соответствии с процедурно-про­цессуальными нормами. В этом смысле принуждение может приобретать свойства и форму правосудия, административной, дисциплинарной и иной юрисдикции»28. Таким образом, все перечисленные способы воздействия, образуя содержание государственного принуждения, имеют самостоятель­ный правовой статус и, соответственно, не могут выступать в роли уго­ловно-правовых средств воздействия. Все они связаны со сферой уголов­но-правового регулирования, но при этом каждый из них (помимо само­стоятельной правовой регламентации) выполняет собственные задачи и направлен на достижение свойственных только ему целей. Следует согла­ситься с В. В. Серегиной в том, что «…цели принуждения многоаспект­ны. Видимо, можно говорить об общих целях государственного принуж-
27
Гришанин П.Ф. Уголовно-правовая борьба с преступностью как направление
советской уголовной политики. М., 1989. С. 5–6.
28
Серегина В.В. Государственное принуждение по советскому праву. Воронеж,
1991. С. 36.
18
дения как социально-правового явления и о целях, свойственных каждой из форм в отдельности»29. Даже совпадение тех или иных целей различ­ных способов воздействия (что вполне возможно) не отрицает наличия особенностей у каждого вида правового регулирования в силу специфи­ки их предмета и метода30.
Таким образом, непосредственно к уголовно-правовому воздействию можно относить только то, что действительно соответствует именно пред­мету и методу уголовно-правового регулирования, его целям и задачам, которые в каждой сфере применения правовых норм свои. Так, если зада­чами УК РФ являются охрана прав и законных интересов человека и гражданина, охрана собственности, конституционного строя и других не менее важных групп общественных отношений (ст. 2), а также пре­дупреждение совершения новых преступлений, то в Уголовно-процес­суальном кодексе Российской Федерации (далее — УПК РФ) закрепле­ны совершенно иные задачи: защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, защита личности от неза­конного и необоснованного обвинения, осуждения и т. д. (ст. 6). Реше­ние этих задач возможно строго определенными способами воздействия, которые не только находят отражение в соответствующем законе, но и специально созданы именно для их обеспечения, образуя в своей сово­купности область правового принуждения, входящего в структуру при­нуждения государственного.
То же самое относится к сферам уголовно-исполнительного, а также административно-правового регулирования. В каждой из них формули­руются собственные задачи, предмет правового регулирования и методы воздействия, которые хотя и взаимодействуют, тем не менее не носят вза­имозаменяющего характера. Следовательно, уголовно-правовое воздей­ствие подразумевает способы его реализации, закрепленные исключи­тельно в рамках уголовного законодательства, при помощи которых ре­шаются задачи и достигаются цели, присущие только данной отрасли права.
Решающее значение, по-видимому, должны иметь цели и задачи, сто­ящие перед той или иной разновидностью мер, применяемых к винов­ным. И если уголовно-процессуальные способы воздействия направлены на обеспечение интересов правосудия, то, например, административный
29
Там же. С. 46.
30
ЭлькиндП.С.Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессу-
альном праве. Л., 1976. С. 41.
19
надзор, часто осуществляемый в рамках административного законодатель­ства, имеет в большей степени уголовно-правовое происхождение. Опре­деляющим является его основное предназначение, факт существования которого обусловлен необходимостью предупреждения совершения ли­цом новых преступлений, что составляет одну из задач уже УК РФ (ст. 2). Отчасти это подтверждается введением в УК РФ ответственности за ук­лонение от административного надзора (ст. 3141), роль которой также сво­дится к стремлению государства сохранить контроль за лицом, уже осво­божденным от наказания.
В связи с этим Л. В. Багрий-Шахматов еще в середине 1970-х гг. от­мечал: «...меры административного принуждения в виде правовых огра­ничений административного надзора представляют собой форму выра­жения уголовной ответственности, форму продолжения ее реализации в отношении лиц, за которыми данный надзор установлен»31. На противо­речивую правовую природу современного административного надзора справедливо обращается внимание и в юридической литературе, в кото­рой указывается, что он (надзор) имеет уголовно-правовое происхожде­ние32. С. В. Максимов, развивая приведенную позицию, идет еще даль­ше, констатируя, что «…между поднадзорным лицом и соответствующи­ми государственными органами фактически складываются отношения, характерные для процесса реализации уголовной ответственности»33, це­лью которой в данном случае, по мнению автора, является предупрежде­ние преступлений, что полностью соответствует сфере уголовно-право­вого регулирования.
Вполне логичной поэтому видится ситуация, когда все то, что лежит в основе предупреждения преступлений, должно регламентироваться ис­ключительно на уровне уголовного законодательства. Соответственно, все, что связано с категориальным аппаратом уголовного права, но напрямую не обеспечивает реализации его задач, не может относиться собственно к уголовно-правовому воздействию34. Речь здесь, в первую очередь, долж-
31
Багрий-ШахматовЛ.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976.
С. 157.
32
См., напр.: ЕсаковГ.А.,ПонятовскаяТ.Г.,РарогА.И.,ЧучаевА.И. Уголовно-
правовое воздействие. М., 2012. С. 245–248.
33
Максимов С.В. Цели административного надзора // Уголовное право: страте-
гия развития в XXI веке : мат-лы X междунар. науч.-практ. конф. М., 2013. С. 155–
156. Об этом также см.: КалининаТ.М. Признаки мер уголовно-правового характе­ра // Там же. С. 202.
34
Об этом также см.: Иногамова-Хегай Л.В. Уголовная ответственность и иные
меры уголовно-правового характера // Там же. С. 196.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]