Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовое воздействие. Идеология, цели и средства реализации. Монография
.pdf
Таким образом, выражение воли государства в правовых нормах еще
не означает неизбежности ее реализации в конкретных жизненных условиях. Поэтому и воздействие на целые направления преступности часто
остается лишь на декларативном уровне. Об этом свидетельствуют положения действующего УК РФ, которые хотя и существуют с 1996 г., но так
и не нашли соответствующего понимания среди практиков и по ряду причин неприменимы. В качестве одного из таких примеров можно назвать
ст. 184 УК РФ «Подкуп участников и организаторов профессиональных
спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов». При
всей опасности и распространенности данного посягательства, ответственность за его совершение сегодня не реализуется14. Таким образом, уголовно-правовое воздействие остается лишь на уровне предписания, потенциал которого не используется.
К сожалению, приведенный пример неспособности средств уголовно-правового воздействия эффективно выполнять свои функции не является исключением. Случаев подобного, достаточно формального воздействия на общественные отношения средствами уголовно-правового характера со стороны государства существует немало. Среди конкретных
норм, содержащих уголовно-правовой запрет, но в то же время реально
не применяемых на практике, можно отметить предписания, регламентирующие ответственность за отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК РФ), незаконное получение и разглашение сведений,
составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183
УК РФ), сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность
для жизни или здоровья людей (ст. 237 УК РФ), и т. д.
Во всех перечисленных выше (и многих других) случаях специальная деятельность государства по защите общества от наиболее опасных
преступных посягательств носит исключительно постановочный, а не
реальный характер. Данное обстоятельство еще раз подтверждает тот факт,
что государство, безусловно, исполняя ключевую роль в механизме уголовно-правового воздействия, далеко не всегда способно (по крайней мере,
фактически) выступать регулятором общественных отношений, складывающихся в связи с совершением преступления.
Весьма активную позицию в этом занимают субъекты правоприменения, от деятельности которых часто зависят не только реализация или
ее отсутствие конкретной уголовно-правовой нормы, но и степень интенсивности самого воздействия в ходе практической реализации одного и
14
Подробнее об этом см.: Сараев В.В. Уголовно-правовая охрана профессио-
нального спорта в России : дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2009. С. 42.
11

того же положения закона в разных условиях. Так, увеличение количества определенной группы преступлений на какой-то территории одновременно может повлиять и на судебную практику в области назначения
уголовных наказаний, и на правотворческую деятельность. И если законодатель будет реагировать на данный фактор путем официального ужесточения наказаний, то правоприменитель, не обладающий правом законодательной инициативы, может действовать несколько по-иному. Санкции, установленные в действующем УК РФ, являются альтернативными
либо относительно определенными, где существуют верхние и нижние
границы. При складывающейся благоприятной криминогенной ситуации
на территории своего района судья, не нарушая закона, может применять
наказание по низшему пределу либо редко использовать высший предел,
предусмотренный санкцией за этот вид деяния. Однако с изменением ситуации, например, с резким ростом определенной группы преступлений (грабежи в осенне-зимний период, изнасилования в весенне-летний и т. д.),
судья, желая пресечь подобную тенденцию, начинает ужесточать наказание в рамках санкции (опять же не нарушая закона). Он назначает более суровое наказание, близкое к его верхнему пределу, стараясь таким
образом переломить, изменить ситуацию с помощью доступных ему
средств.
Это подтверждают и результаты проведенных исследований. Из
123 опрошенных судей на вопрос: «Может ли увеличение количества определенной группы преступлений на определенной территории послужить
основанием для усиления мер уголовной репрессии со стороны судебных
органов?» — 112 респондентов дали положительный ответ, и лишь 9 —
отрицательный, двое затруднились ответить15. Здесь опрос свидетельствует
о реальном существовании так называемой практической пенализации,
которая часто расходится с пенализацией законодательной16, что еще раз
подтверждает существующее мнение об относительной самостоятельности судов и их способности на основе одних и тех же санкций оказывать
воздействие на состояние преступности в отдельно взятых регионах.
На вопрос: «Может ли личное мнение судьи существенным образом
повлиять на ход судебного разбирательства?» — 85,0% опрошенных дали
утвердительный ответ, акцентируя особое внимание на тех или иных аспектах назначения наказания. По мнению остальных 15,0% респондентов, субъективная точка зрения судьи не может каким-либо образом отра-
15
Анкетирование судей проводилось с 2000 г. по 2009 г. в судах Томской, Омской,
Новосибирской, Курганской областей, а также в Краснодарском краевом суде.
16
КоробеевА.И.Указ. соч. С. 66.
12

зиться на его окончательном решении. Из этого следует, что судьи осознают реально существующую у них возможность оказывать фактическое
влияние на весь механизм уголовно-правового воздействия на преступность. Пользуясь теми полномочиями, которые им предоставляются государством, уполномоченные органы в каждом конкретном случае, исходя из собственного правосознания, принимают целесообразные решения,
необходимые для достижения максимально полезного на данный момент
результата. Вопросы усмотрения и целесообразности сегодня актуальны
и во многом спорны как для отечественной теории, так и для практики17.
Однако наличие этих явлений в реальности бесспорно. Последнее обстоятельство, а также приведенные выше данные исследования указывают
на высокую степень зависимости конечного результата уголовно-правового воздействия от конкретного волеизъявления отдельно взятых лиц —
судей, работников прокуратуры, следователей и т. д. Без их участия, как и
без их видения конкретных жизненных ситуаций, воздействие как таковое невозможно.
Впрочем, зависимость воздействия на лицо, совершившее преступление, на правоприменительном уровне не только проявляется в части
назначения наказания или реализации так называемых некарательных
мер18, но и касается вопросов квалификации. Во многом этому способствует практика Верховного Суда Российской Федерации, прецедентные
решения которого все чаще ложатся в основу принимаемых решений судами нижестоящих инстанций. Почти во всех постановлениях Пленума
Верховного Суда РФ последних лет прослеживается тенденция, в соответствии с которой он «подправляет» положения уголовного законодательства, фактически создает новые уголовно-правовые нормы19. Более того,
в отечественной уголовно-правовой доктрине прямо указывается на то,
что за годы формирования практики применения уголовного закона решения высшей судебной инстанции России превратились в императив для
17
В последнее время указанным аспектам посвящается все больше работ в отечественной уголовно-правовой доктрине (см., напр.: ГрачеваЮ.В. Судейское усмотре-
ние в уголовном праве : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. 32 с. ; БойкоД.В.
Правоприменительное усмотрение, законность и произвол // Общество и право. 2009.
№ 3. С. 16–20 ; СевастьяновА.П. Пределы судейского усмотрения при назначении
наказания : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2004. 23 с. ; БавсунМ.В.
Целесообразность в уголовном праве : монография. Омск, 2004. 172 с. ; и др.).
18
НабиуллинФ.К. Указ. соч. С. 7.
19
ЛопашенкоН. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ норм об ответственности за незаконное предпринимательство и легализацию // Уголовное право. 2005.
№ 2. С. 41.
13

нижестоящих судов, а по существу — для всех правоприменителей20. Особенно при этом обращалось внимание на противоречивое положение ст. 56
Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР», которое действовало вплоть
до 2011 г. и, по сути, сформировало соответствующее отношение к правоприменительному процессу21. Согласно данному положению, разъяснения Пленума Верховного Суда являлись обязательными не только для
судов, но и для других органов и должностных лиц, применяющих закон,
по которому дано разъяснение22. В такой ситуации судебное толкование
фактически играет роль законодательных императивов по принципу обязательного прецедента, оказывающих существенное влияние на реализацию уголовно-правового воздействия. Сейчас данная статья закона отменена23, что произошло сравнительно недавно, а формировавшееся годами сознание правоприменителя не может быть моментально изменено.
Прецедентный характер в последнее время носит и деятельность
Судебной коллегии, а также Президиума Верховного Суда РФ, решения
которых часто выходят за рамки как уже сформировавшейся уголовноправовой доктрины, так и наработанной судебной практики. Более того,
конкретные решения Верховного Суда РФ нередко противоречат его постановлениям, что не может не вызывать определенные сложности у судов при квалификации преступлений и назначении наказания. В частности, это касается вопросов квалификации незаконного предпринимательства и легализации денежных средств, приобретенных преступным путем, юридической оценки убийства, сопряженного с иными преступлениями, влияния направленности умысла на квалификацию убийств при
отягчающих обстоятельствах, юридической оценки убийства двух и более лиц и в целом понимания совокупности преступлений в соответствии
с последней редакцией ст. 17 УК РФ24. Применительно ко всем перечис-
20
Подробнее об этом см.: БавсунМ.В. Понятие и содержание уголовно-правово-
го воздействия на преступность // Вестник Томского государственного университета.
2010. № 336. С. 99–102.
21
О судоустройстве РСФСР [Электронный ресурс] : закон РСФСР от 8 июля
1981 г. : в ред. Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ.
Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
22
ИвановН. Постановления Пленума Верховного Суда РФ как обязательный «прецедент» // Уголовное право. 2005. № 2. С. 30.
23
О судах общей юрисдикции в Российской Федерации [Электронный ресурс] :
федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ. Доступ из справ.правовой системы «КонсультантПлюс».
24
См., напр.: ЛопашенкоН. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ норм об
ответственности за незаконное предпринимательство и легализацию. С. 41–43 ; Бав-
14

ленным и многим другим случаям сегодня имеются прецедентные решения Верховного Суда РФ, которые содержатся либо в его постановлениях, либо непосредственно в выводах, сделанных по конкретным уголовным делам.
Безусловно, процесс практической реализации законодательных предписаний при наличии руководящих разъяснений, а также конкретных решений по отдельно взятым делам становится от них напрямую зависимым. Корректировка официального текста закона в ходе его применения
осуществляется неоднократно, начиная с Верховного Суда РФ и заканчивая непосредственными исполнителями на местном уровне, в рамках принятия решений по самостоятельным эпизодам. Данное обстоятельство
делает правоприменительный аспект в понятии уголовно-правового воздействия если и не доминирующим, то, по крайнее мере, не менее важным, чем аспект правотворческий.
Отсюда следует, что уголовно-правовым воздействием нужно признавать не только специальную деятельность государства по охране общественных отношений от преступлений, но и фактическуюдеятель-
ностьправоприменительных органовпореализации средствпротиводействия совершению преступлений. Уголовно-правовое воздействие в
ходе применения закона приобретает реальные, а не абстрактные (какими они являются в тексте уголовного закона) очертания.
Не менее важным видится и решение вопроса о содержании исследуемого явления, без которого невозможно формулирование его понятия.
Средства воздействия на преступность должны иметь целостную основу,
в совокупности образуя комплекс взаимодействующих элементов, каждый
из которых совершенно необходим для достижения целей ее противодействия. Части системы, составляющие содержание уголовно-правового
воздействия, как и элементы любой другой системы, должны дополнять
друг друга. Соответственно, изменения, касающиеся одного из компонентов объединения, должны оказывать прямое влияние на изменение его
целостности и единства. С точки зрения содержания такая система сводится к совокупности строго определенных на законодательном уровне
элементов, обеспечивающих необходимое влияние не только на виновного, но и на общество в целом.
Если говорить о конкретном наполнении содержания уголовно-правового воздействия, то оно, как представляется, должно состоять из элемен-
сунМ., ВишняковаН. Проблемы квалификации убийства, сопряженного с иными
преступлениями // Уголовное право. 2004. № 4. С. 7–9 ; ШнитенковА. Проблемы
квалификации при совокупности преступлений // Там же. 2005. № 2. С. 68–70.
15

тов, которые способны оказывать, во-первых, информационно-правовое воздействие на общество, за счет чего обеспечивается решение задачи общего предупреждения преступлений. Формирование общественного сознания в направлении неприятия преступного поведения,
стремлении его пресечь во многом становится возможным в связи с
реализацией средств, представляющих именно данную группу. Их конкретным выражением на нормативном уровне могут быть, например,
принципы применения уголовно-правового воздействия, стоящие перед ним цели и задачи, а также сформулированная непосредственно в
УК РФ основополагающая идея в совокупности с перечисленными категориями, отображающая позицию государства относительно направлений и допустимых пределов уголовно-правового противодействия
преступности.
Во-вторых, речь должна идти о карательной составляющей воздействия, т. е. о наказании как основной, а часто и единственной сегодня официальной реакции на факт совершенного преступления. Роль
наказания в решении проблем общего и частного предупреждения преступлений не вызывает каких-либо сомнений. Карательный аспект данного способа воздействия одновременно оказывается необходимым как
для формирования общественного сознания, так и для воздействия на
сознание отдельно взятого лица, совершившего общественно опасное
деяние.
В-третьих, все более важное значение в содержании такого явления,
как уголовно-правовое воздействие, начинают занимать средства, оказывающие иное влияние, не имеющие под собой ни информационно-правового, ни карательного аспектов, а именно: уже содержащееся в УК РФ
воспитательное, а также медицинское воздействие; превентивные меры,
или меры безопасности, исследование которых относится к числу одного
из приоритетных направлений в современной уголовно-правовой доктрине; принуждение в виде возлагаемых обязанностей, применяемых к
виновному в рамках института условного осуждения и условно-досрочного освобождения от наказания.
Перечень различного рода средств в рамках данного элемента может быть самым разнообразным, и, исходя из зарубежного опыта, его
эффективность в случае комплексного и адресного использования нередко бывает значительно выше эффективности кары. Проблема заключается лишь в определении содержания именно этой составляющей
воздействия, того, что конкретно должно лежать в ее основе, а также в
16

том, какие средства относятся к разряду уголовно-правовых, а какие
нет25.
Полагаю, базовым для всех средств является их соответствие двум
обязательным критериям, которые позволяют вести речь именно об их
уголовно-правовом происхождении. Первый из них сводится к необходимости существования каждого нового способа воздействия в рамках концептуальных начал самого явления, т. е. должен отвечать его целям и
задачам, следовать логике той идеи, которая и должна определять границы необходимого в воздействии. Второй критерий определяется способностью того или иного средства оказывать позитивное влияние на общество в целом и в отдельности на лицо, уже совершившее преступление,
средствами уголовно-правового характера. Следовательно, обладать свойствами не только принудительными, но и способными решать задачу общего и частного предупреждения преступлений. При этом особое значение данный критерий приобретает с позиции наличия у того или иного
средства реальной возможности оказывать влияние на всех граждан в целом, а не только на тех, кто склонен к совершению преступлений26.
В связи с этим спорным видится вопрос о том, должны ли в содержание уголовно-правового воздействия включаться средства, правовая регламентация которых сегодня осуществляется в рамках уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного и административного законодательств. Реализация каждого из них так или иначе связана с нормами материального права. Более того, нарушение норм уголовного закона выс-
25
Необходимо отметить, что в уголовно-правовой доктрине позицию относительно
происхождения тех или иных мер воздействия на лиц, совершивших преступление,
нельзя признать устоявшейся. Так, В. А. Уткин полагает, что большинство указанных в УК РФ средств принуждения не носит уголовно-правового характера, в том
числе принудительные меры воспитательного воздействия и медицинского характера (УткинВ.А. Пределы уголовно-исполнительного законодательства // Актуальные
проблемы теории уголовного права и правоприменительной практики. Красноярск,
1997. С. 111 ; Егоже. Наказание и исправительно-трудовое воздействие. Томск, 1984.
С. 89). В то же время В. И. Горобцов отождествлял меры уголовно-правового характера с формами реализации уголовной ответственности, куда, по его мнению, необходимо относить и воспитательное, и медицинское воздействие на виновного (Го-
робцовВ.И. Развитие теории уголовно-правового принуждения в новом Уголовном
кодексе Российской Федерации // Актуальные проблемы теории уголовного права и
правоприменительной практики. Красноярск, 1997. С. 60–62).
26
Именно такое видение общего предупреждения преступлений представляется
наиболее верным и положено в основу данной работы (МарцевА.И. Избранные труды. Омск, 2005. С. 43).
17

тупает в качестве обязательной предпосылки возникновения уголовнопроцессуальных, уголовно-исполнительных и административно-деликтных правоотношений. Однако на различную правовую природу их происхождения указывает уже сам факт их регламентации за рамками Уголовного кодекса. Очевидно, что уголовно-правовое содержание могут составлять лишь элементы, нашедшие свое отражение в тексте Уголовного, а не
любого другого кодекса. Нормы уголовного права «определяют круг общественно опасных деяний, объявляемых государством преступными, устанавливают основания применения наказания или иных принудительных мер к лицам, совершившим преступления. Другие отрасли права регулируют организацию и порядок реализации мер уголовно-правового
воздействия на преступность: организацию правоохранительных органов
(государственное, административное право и др.), процессуальный порядок деятельности органов дознания, следствия и суда по возбуждению и
расследованию уголовных дел (уголовно-процессуальное право), порядок
исполнения назначенных судом наказаний исправительно-трудового характера (исправительно-трудовое право)»27.
Перечисленные меры, наряду с уголовно-правовым воздействием,
составляют основу государственного принуждения, которое возникает и
реализуется по поводу совершения лицом преступления, но регулируется
различными отраслями права. «С точки зрения внешне выраженных форм
принуждение как социально-правовое явление приобретает характер правоприменительного процесса, конкретной правовой деятельности по применению принудительных мер в строгом соответствии с процедурно-процессуальными нормами. В этом смысле принуждение может приобретать
свойства и форму правосудия, административной, дисциплинарной и иной
юрисдикции»28. Таким образом, все перечисленные способы воздействия,
образуя содержание государственного принуждения, имеют самостоятельный правовой статус и, соответственно, не могут выступать в роли уголовно-правовых средств воздействия. Все они связаны со сферой уголовно-правового регулирования, но при этом каждый из них (помимо самостоятельной правовой регламентации) выполняет собственные задачи и
направлен на достижение свойственных только ему целей. Следует согласиться с В. В. Серегиной в том, что «…цели принуждения многоаспектны. Видимо, можно говорить об общих целях государственного принуж-
27
Гришанин П.Ф. Уголовно-правовая борьба с преступностью как направление
советской уголовной политики. М., 1989. С. 5–6.
28
Серегина В.В. Государственное принуждение по советскому праву. Воронеж,
1991. С. 36.
18

дения как социально-правового явления и о целях, свойственных каждой
из форм в отдельности»29. Даже совпадение тех или иных целей различных способов воздействия (что вполне возможно) не отрицает наличия
особенностей у каждого вида правового регулирования в силу специфики их предмета и метода30.
Таким образом, непосредственно к уголовно-правовому воздействию
можно относить только то, что действительно соответствует именно предмету и методу уголовно-правового регулирования, его целям и задачам,
которые в каждой сфере применения правовых норм свои. Так, если задачами УК РФ являются охрана прав и законных интересов человека и
гражданина, охрана собственности, конституционного строя и других
не менее важных групп общественных отношений (ст. 2), а также предупреждение совершения новых преступлений, то в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (далее — УПК РФ) закреплены совершенно иные задачи: защита прав и законных интересов лиц и
организаций, потерпевших от преступлений, защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения и т. д. (ст. 6). Решение этих задач возможно строго определенными способами воздействия,
которые не только находят отражение в соответствующем законе, но и
специально созданы именно для их обеспечения, образуя в своей совокупности область правового принуждения, входящего в структуру принуждения государственного.
То же самое относится к сферам уголовно-исполнительного, а также
административно-правового регулирования. В каждой из них формулируются собственные задачи, предмет правового регулирования и методы
воздействия, которые хотя и взаимодействуют, тем не менее не носят взаимозаменяющего характера. Следовательно, уголовно-правовое воздействие подразумевает способы его реализации, закрепленные исключительно в рамках уголовного законодательства, при помощи которых решаются задачи и достигаются цели, присущие только данной отрасли
права.
Решающее значение, по-видимому, должны иметь цели и задачи, стоящие перед той или иной разновидностью мер, применяемых к виновным. И если уголовно-процессуальные способы воздействия направлены
на обеспечение интересов правосудия, то, например, административный
29
Там же. С. 46.
30
ЭлькиндП.С.Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессу-
альном праве. Л., 1976. С. 41.
19

надзор, часто осуществляемый в рамках административного законодательства, имеет в большей степени уголовно-правовое происхождение. Определяющим является его основное предназначение, факт существования
которого обусловлен необходимостью предупреждения совершения лицом новых преступлений, что составляет одну из задач уже УК РФ (ст. 2).
Отчасти это подтверждается введением в УК РФ ответственности за уклонение от административного надзора (ст. 3141), роль которой также сводится к стремлению государства сохранить контроль за лицом, уже освобожденным от наказания.
В связи с этим Л. В. Багрий-Шахматов еще в середине 1970-х гг. отмечал: «...меры административного принуждения в виде правовых ограничений административного надзора представляют собой форму выражения уголовной ответственности, форму продолжения ее реализации в
отношении лиц, за которыми данный надзор установлен»31. На противоречивую правовую природу современного административного надзора
справедливо обращается внимание и в юридической литературе, в которой указывается, что он (надзор) имеет уголовно-правовое происхождение32. С. В. Максимов, развивая приведенную позицию, идет еще дальше, констатируя, что «…между поднадзорным лицом и соответствующими государственными органами фактически складываются отношения,
характерные для процесса реализации уголовной ответственности»33, целью которой в данном случае, по мнению автора, является предупреждение преступлений, что полностью соответствует сфере уголовно-правового регулирования.
Вполне логичной поэтому видится ситуация, когда все то, что лежит
в основе предупреждения преступлений, должно регламентироваться исключительно на уровне уголовного законодательства. Соответственно, все,
что связано с категориальным аппаратом уголовного права, но напрямую
не обеспечивает реализации его задач, не может относиться собственно к
уголовно-правовому воздействию34. Речь здесь, в первую очередь, долж-
31
Багрий-ШахматовЛ.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976.
С. 157.
32
См., напр.: ЕсаковГ.А.,ПонятовскаяТ.Г.,РарогА.И.,ЧучаевА.И. Уголовно-
правовое воздействие. М., 2012. С. 245–248.
33
Максимов С.В. Цели административного надзора // Уголовное право: страте-
гия развития в XXI веке : мат-лы X междунар. науч.-практ. конф. М., 2013. С. 155–
156. Об этом также см.: КалининаТ.М. Признаки мер уголовно-правового характера // Там же. С. 202.
34
Об этом также см.: Иногамова-Хегай Л.В. Уголовная ответственность и иные
меры уголовно-правового характера // Там же. С. 196.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
