Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория государства и права. Учебник
.pdf
Модернизация в сфере государства и права
Наконец, завершение политической модернизации не было
бы возможно без становления массовой, не подверженной жесткому и мелочному государственному контролю печати. Рожденные в
XVII веке газеты и в XVIII веке журналы долгое время испытывали
на себе обременительный патронаж со стороны государственных
структур. Где-то, как в абсолютистской Франции, он был поистине
удушающим, ибо государство не допускало появления новых изданий и грозило смертной казнью возмутителям спокойствия. Где-то,
как в Великобритании, организация печатных органов формально
не запрещалась, но финансово тормозилась с помощью штемпельного сбора, налога на объявления, залога для изданий. Причем даже
в свободолюбивой парламентарной британской монархии государство могло в случае необходимости проводить против строптивых
издателей репрессии.
Завершающий этап промышленного переворота в 1830–1850-е
годы, «революция коммуникаций», выразившаяся в бурном развитии железнодорожного транспорта, интенсификация политической
борьбы в связи с успехами избирательных реформ и массовым рабочим движением, ослабление цензурного гнета вызвали появление первого поколения массовых газет с беспрецедентно высокими тиражами в несколько десятков тысяч экземпляров. Однако
действительная стабилизация высоких и сверхвысоких тиражей
(в несколько сот тысяч экземпляров) произошла несколько поз же —
с расцветом «желтой» сенсационной печати и окончательной отменой цензуры к концу XIX века.
Параллельно с утратой государством своих контролирующих позиций и утверждения массовой печати, привлекающей низы общества, начинается процесс «департизации» печатных изданий. В США
в связи с динамичным развитием переселенческого капитализма,
образованием монополий и проникновением их во все сферы общественно-политической жизни этот процесс происходил быстрее, чем
в Западной Европе, где долгое время сохранялись так называемые
«мировоззренческие партии», особо нуждавшиеся в собственности.
391
Глава 26
2. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ
ПРАВОВОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ
Модернизация права — это превращение права в стройную и логично построенную, дифференцированную систему норм, хорошо
структурированную и обслуживаемую взаимосвязанными друг с
другом правовыми (суд, прокуратура, адвокатура) и исправительными учреждениями.
Английская буржуазная революция середины XVII века и Великая французская революция конца XVIII века способствовали
формированию двух наиболее типичных моделей реформирования права: эволюционного и мобилизационного. В первом случае
приведение права в соответствие с потребностями Нового времени
носило медленный, поэтапный, не всегда заметный взгляду одного
поколения характер. Во втором случае право менялось в одночасье,
по-революционному, и оно мобилизовалось на выполнение неотложных государственных и общественных задач.
Кстати, Англия и Франция дали Европе и всему миру не только
разные способы правового реформирования, но и принципиально
различные национальные правовые системы, что дает основания
причислять их к полярным правовым семьям — англосаксонской
и романо-германской. Завершение формирования национальных
правовых систем в конце XVIII — XIX веке это несомненный признак модернизации права. Причем важнейшим инструментом этого
процесса была систематизация правовых норм.
Поворотным периодом для правовой модернизации стала эпоха
«просвещенного абсолютизма», когда отход от средневекового государства и правовых конструкций приобрел заметный характер.
Одна из таких попыток имела место в Пруссии. Здесь просвещенный король-деспот Фридрих II Великий (1740–1788) упростил
судебный процесс, составил кодификацию на национальном, немецком, языке. Свод права эпохи «просвещенного абсолютизма» —
«Всеобщее земское право для Прусских государств», вступившее
в действие с 1794 года, с одной стороны, закрепляло абстрактную
идею гражданского равенства, а с другой — узаконивало сословное
разделение гражданских прав.
392
Модернизация в сфере государства и права
Наиболее последовательными, новаторскими и демократическими были правовые устремления Великой французской революции конца XVIII века. Отказавшись от сословных привилегий и дворянских титулов, укрепив права собственников и свободу трудового
контракта, она сделала решительный шаг в направлении реформирования всей правовой системы. Учредительное собрание приняло
2557 законов и декретов, Законодательное собрание — 1172, Конвент — 11 210. Но при этом законодательство оставалось несистематизированным и в известной мере даже противоречивым. При стабилизации политического режима при Наполеоне I были проведены
кодификации гражданского, торгового, уголовного и уголовнопроцессуального права. И хотя Франция после упразднения наполеоновского режима не раз испытывала политические пертурбации,
ее правовые приобретения стали объектом тщательного изучения и
подражания в других странах.
По мере усложнения общественных отношений более сложными становятся и правоотношения. Происходит обновление
права, прежде всего, на основе уважения свободы и собственности
индивида. В известном смысле закладывается приоритет конституционного права. Традиционные отрасли цивильного и карательного права дополняются новой и обособленной отраслью регулирования организации и деятельности учреждений государственной
власти в центре и на местах, получающих впоследствии наименование отрасли конституционного (иногда государственного) права
данной страны.
Революционная Франция подала пример остальной Европе в
плане конституционного строительства. Взятая на вооружение модель конституционного плюрализма (как известно, за Конституцией
1791 г. последовали конституционные документы 1793, 1795, 1799 гг.
и т. д.) оказалась весьма адекватной для европейских условий. Причем сами французы в период наполеоновского господства в Европе
инициировали процесс создания новых конституций.
Реалии нового индустриального общества порождают новые отрасли и подотрасли права, а также правовые институты. Так, в публичном праве выделяются такие отрасли, как уголовное, конституционное, административное, позднее — финансовое право, а также
393
Глава 26
ряд отраслей процессуального права. Частное право, которое раньше называлось одним термином — гражданское право, теперь имеет в своем составе гражданское, наследственное, изобретательское,
авторское право.
Необходимость объединения капиталов в условиях индустриализирующейся экономики порождает развитие акционерного законодательства уже к середине XIX века, а попытка монополизации
рынков сверхкрупными компаниями к концу XIX века приводит к
изданию антитрестовских законов (сначала — в США, а в XX в. —
и в других странах). На основе синтеза различных узаконений в отношении бизнеса, в конце концов, утверждается предпринимательское право.
Обострение социальных антагонизмов стимулирует создание
фабричного, а затем и социального законодательства. Первоначально фабричное законодательство несколько ограничивает применение труда детей. Следующий этап — некоторое законодательное
регулирование женского труда. В дальнейшем оно затрагивает отдельные стороны трудовых отношений работников-мужчин (регулирование рабочего времени, некоторые правила промышленной
санитарии и техники безопасности, материальная ответственность
предпринимателей за увечье рабочих на производстве, страхование рабочих и др.). На рубеже XIX–XX веков в результате принятия
первых социальных законов в Германии и Великобритании, а также
актов, регулирующих деятельность профсоюзов, происходит институционализация отрасли трудового права.
Предшествующая эпоха Средневековья была отмечена беспрецедентным использованием физического насилия в отношении
провинившихся, что особенно ярко было засвидетельствовано самым полным собранием средневековых уголовных норм — Каролиной. Гуманизация уголовного права и совершенствование системы
исполнения наказания намечаются уже на стадии мануфактурного капитализма и в период абсолютизма, то есть в XVII–XVIII веках. Современные кодексы были запланированы или написаны в
Пруссии, Пенсильвании, Тоскане, Австрии, Франции уже в конце
XVIII века.
394
Модернизация в сфере государства и права
Курс на гуманизацию и уменьшение применения смертной казни был продолжен в XIX столетии. От смертной казни отказались
небольшие государства: большинство швейцарских кантонов, Португалия, Голландия, Греция. А в крупных государствах случаи смертной казни становились все более редкими.
Оптимизация судопроизводства и укрепление независимости
судов имеют место в основном в XIX веке в условиях роста ответственности индивида и кристаллизации гражданского общества.
Во Франции старая судебная система и судопроизводство
были реорганизованы уже на этапе конституционной монархии —
в 1790 году. Принципы реорганизации заключались в ликвидации
частной и сеньориальной юстиции, в подчинении друг другу судебных учреждений, в отрицании системы пожизненной покупки
судейских должностей, отказе от привилегированной королевской
«удержанной юрисдикции» (права взять к личному рассмотрению
особо значимое дело). Вместо этого утверждалось упорядочение соотношений судебных и административных учреждений, разделение
гражданских судов от уголовных, упрощение судебной системы в
целом, гласность и открытость судопроизводства.
Одновременно с упрощением судебной системы и судебной
процедуры во многих странах укрепляется самостоятельная роль судов, которые все меньше зависят от прихоти монарха или деспота.
Как отмечал А. Токвиль в конце 1840-х годов, «идея независимости судебной власти — это современная идея. В Средние века она
была неизвестна или же по меньшей мере о ней имели лишь смутное
представление. Можно сказать, что первоначально во всех странах
Европы исполнительная и судебная власть были совмещены».
3. ОСОБЕННОСТИ ПОСТМОДЕРНИЗАЦИИ
СОВРЕМЕННОГО ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
В отличие от модернизации постмодернизация — это процесс
дальнейшего «осовременивания» общества, приспособления его к
условиям постиндустриальной экономики и глобализации всех сторон жизни. Если материальной основой модернизации является ма-
395
Глава 26
шинное производство, то постмодернизация опирается на новейшие
наукоемкие технологии, прежде всего всеобщую компьютеризацию
производства и быта, динамичное становление новых источников
энергии и биотехнологий, опережающее развитие сектора услуг, в
первую очередь информационных.
К постиндустриальной экономике и постмодернизации наиболее развитые страны подошли в 1980-е годы, после острых структурных и циклических кризисов 1974–1975 и 1979–1982 годов, после
взлета студенческого, антивоенного и забастовочного движений,
показавших неудовлетворенность граждан традиционной экономикой и политикой. В первую очередь ныне в сфере государственной
политики обострилась борьба между далеко зашедшим государственным регулированием экономики и социальной сферы и попытками их дерегулирования (вспомним, например, противоположные
по смыслу программы 1960-х гг. «Новые рубежи» Дж. Кеннеди, «Великое общество» JI.Б. Джонсона и курс на свертывание государственных расходов при Р. Рейгане в 1980-е гг.).
Ослабление политического активизма совпало в 1970–1990-е
годы с кризисом традиционных политических партий. Теперь партийные машины используют не столько силу патронажа (то есть возможность трудоустройства своих сторонников на государственную
службу), сколько работу с индивидуальными избирателями. В связи с профессионализацией госаппарата и введением количественных ограничений на финансирование партий со стороны корпораций и отдельных лиц партийным организациям просто не остается
другого выхода, кроме как искать финансовую и организационную
помощь у рядовых граждан. Это же обстоятельство способствовало
и перестройке партийной работы: фигура влиятельного регионального партийного босса ушла в прошлое, и теперь не столько боссы,
сколько симпатии сторонников партии определяют выдвижение
того или иного политика на выборную должность.
Резко, неадекватно возрастает роль прессы в политическом процессе, что ведет к нарушению классического разделения властей.
Отдельные газеты, журналы, радио- и телестанции начинают мнить
себя отдельной ветвью власти, создателями политических образов и
политиков, манипуляторами общественного сознания. Разумеется,
396
Модернизация в сфере государства и права
пропагандистская роль прессы имела место и ранее, однако информатизация общества и ослабление значения политических партий
при выдвижении кандидатов сделали из малоквалифицированных и
амбициозных представителей прессы арбитров в политическом процессе. Если с 1952 года телевидение оказывает несомненное влияние
на президентские кампании и политику в целом, то с конца 1980-х
годов традиционные телевизионные дебаты политиков дополнились новыми технологическими чудесами. Это: 1) «горячая линия»
в виде компьютерной сети, позволяющая связываться между собой
штабу избирательной кампании, средствам массовой информации,
группам интересов; 2) использование кабельного телевидения и
распространение видеокассет, расширяющее воздействие на избирателя; 3) создание временных ТВ-сетей через спутниковую связь,
когда штаб предвыборной кампании устанавливает связь с местными телестанциями; 4) применение компьютерной графики в пропаганде, усиливающее эмоциональное впечатление.
Кроме того, усиливает власть прессы и лиц творческих профессий индустрия опросов общественного мнения, расцветшая с 1960-х
годов. Опросы вытесняют традиционные формы предвыборной работы, делая избирательные кампании еще более дорогостоящими. Все
это среди прочих факторов способствует размыванию структуры партийных организаций на местах, поскольку связь между партийными
лидерами и электоратом все меньше и меньше осуществляется через
посредничество партийных организаций. В условиях коммуникационного бума политики имеют возможность и предпочитают напрямую обращаться к избирателям через средства массовой информации
и использовать опросы общественного мнения для того, чтобы знать
настрой избирателей или по возможности влиять на него.
Наряду с балансированием между этатизацией и деэтатизацией
(то есть регулированием и дерегулированием), другой особенностью
постмодернизации в сфере государства является феномен избирательного абсентеизма и политической индифферентности (например, в США показатель участия в выборах снизился в 1,5 раза по
сравнению с XIX в.). Подобное явление объясняется не только динамизацией хозяйственной жизни, которая не оставляла много времени на досуг, в том числе и на сопереживание в политике, и на участие
397
Глава 26
в политическом процессе на общественных началах. Определенное
значение имела утвердившаяся в обществе мораль гедонизма, массовой культуры. Не будем забывать также о социально-политическом
иждивенчестве, уверенности многих в том, что, с одной стороны,
выборы ничего не изменят, а с другой стороны, государство и общество в любом случае хотя бы в минимальной степени позаботятся о
малоимущих слоях. Эту гипотезу подтверждает и статистика: ныне
из самой богатой квинты американцев в выборах участвовало 75 %,
а из самой бедной — вдвое меньше.
Политики, государство, общество на рубеже XX–XXI столетий
все чаще сталкиваются с угрозами со стороны экономической и политической глобализации.
Трансграничные компьютерные сети и невиданная интернационализация хозяйственной жизни и потребления хотя и стимулируют
общественный прогресс, но в то же время вызывают все большие
территориальные и социальные диспропорции. Острое недовольство этими процессами впервые проявилось в Сиэтле в декабре
1999 года, и с тех пор ни одна встреча международных организаций
глобалистского характера не проходит без протестов антиглобалистов и их столкновений с полицией. В Европе обострившееся чувство
национализма и национальной обеспокоенности в последние годы
усиливает позиции консервативных партий.
На протяжении большей части XX столетия ситуация с правом оставалась более или менее стабильной. Однако в 1960–1970-е
годы усиливаются реформационные процессы. Обновление законодательства касается не только, например, таких старых собраний
норм, как Французский уголовный кодекс 1810 года, которому на
смену, наконец, пришел Уголовный кодекс 1992 года. Продолжились дифференциация права и накопление нормотворческого материала (например, нормы экологического права, которое в основном стало формироваться не ранее 1970-х гг., или законодательство
о политических партиях и избирательных кампаниях примерно
того же времени).
С середины XX века заметно укрепляется самостоятельность
судебной власти, чему в особенности способствовало расширение
судебного контроля за конституционностью и законностью нор-
398
Модернизация в сфере государства и права
мативных и иных правовых актов. Если в XIX веке конституционный контроль был преимущественно уделом США, то на рубеже
XIX–XX веков он все шире распространяется в странах Латинской
Америки, а после Первой мировой войны — и в Европе. После
Второй мировой войны институт конституционного контроля получает закрепление в основных законах ФРГ 1949 года (ст. 93–94),
Италии 1947 года (ст. 134–137), Франции 1946 года (ст. 91–93).
Заметным этапом в развитии конституционного контроля стало
создание органов с соответствующими функциями в странах, освободившихся от фашистской диктатуры, например в Португалии
(Конституция 1976 г., ст. 146 о революционном совете и ст. 283–285
о конституционной комиссии). Причем решения конституционных судов охватывают весьма широкий круг вопросов, начиная с
признания конституционности (или неконституционности) законов и кончая рассмотрением жалоб на нарушения субъективных
прав и свобод, а также вердиктов об ответственности тех или иных
должностных лиц.
Со вступлением все большего числа стран в постиндустриальное общество правовая жизнь начинает испытывать большие
перегрузки. Она как бы отстает от стремительно рвущихся вперед
экономической и социальной сфер. Прежде всего удорожается
стои мость правосудия: По подсчетам, час судебного процесса в первой инстанции в США стоит около 300 долл. Наиболее известные
адвокаты в США берут до 500 и более долларов за час консультаций.
В Великобритании час работы адвоката в разных конторах (адвокатских фирмах) стоит 30–60 ф. ст., учитывается время поездок и
ожидания (около 20 ф. ст. за час), телефонные звонки (около 3 ф. ст.
каждый). Логичным было бы предположить, что данное обстоятельство является исключительно следствием роста уголовных правонарушений, но это не совсем так. Усложнение хозяйственных и
социальных связей не могло не привести к усложнению правоотношений, росту числа и запутанности конфликтов, которые необходимо решать правовыми средствами.
Например, во Франции из-за ресурсной перенапряженности системы гражданского и административного судопроизводства, из-за
постоянно увеличивающегося потока дел, направляемых в суды всех
399
Глава 26
уровней, катастрофически увеличивается служебная нагрузка судей,
а это неизбежно снижает и качество правосудия. Так, за десятилетие
(1973–1982 гг.) число исковых требований, направляемых в судебные
инстанции, удвоилось. Их общее увеличение составило: для Кассационного суда — на 100 %, для апелляционных судов — на 130 %, для
трибуналов большой инстанции — на 103 %. К концу указанного периода число дел о трудовых спорах увеличилось на 173 %.
Другой важный аспект правовых перегрузок связан с резким и
даже катастрофическим расширением «теневой» правовой жизни.
Если сравнить масштаб тех угроз, которые исходили от «теневых»
структур в XIX веке и даже в первой половине XX века, то он будет несопоставим со всеобщей криминализацией и международным
терроризмом конца XX века, которые не просто препятствуют правосудию, а в ряде случаев готовы поставить под вопрос государственную безопасность.
Вместе с тем растет и обычная преступность: она в мировом
масштабе в расчете на 100 тыс. населения за последние 20–25 лет
воз росла более чем в 3–4 раза, коэффициент преступности в расчете
на 100 тыс. населения к 1985 году возрос в развивающихся странах
до 1300, в развитых — до 6800, в среднем по миру — до 4100.
На фоне возросшего правового неблагополучия весьма проблематично выглядит далеко зашедшая гуманизация в сфере уголовного права. Не все страны готовы идти на самые радикальные меры в
этой области, а именно — отмену смертной казни. Если в ФРГ на
волне преодоления нацистского прошлого конституционно отменили эту меру наказания в 1949 году, а во Франции победа левых
сил на парламентских выборах 1981 года дала возможность сделать
то же самое, то США весьма осторожно подошли к вопросу об отмене смертной казни. Хотя число казненных из десятилетия в десятилетие снижалось (в 1940-е гг. — 1284 человека, в 1950-е — 717,
в 1960-е — 191, в 1970-е — 3 человека), либералам не удалось безоговорочно навязать свою точку зрения обществу: смертная казнь
как вид наказания сохранилась — правда, в ограниченных пределах.
По определению Верховного суда США, ныне смертные приговоры
могут быть вынесены судами штатов лишь за тяжкое убийство или
400
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]