Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебные речи известных русских юристов. Часть 3
.pdf
двадцатикопеечную монету. Их не было даже между ребрами.
В visum repertum сказано, что рассеянные островками сетки
на реберных мышцах проходили до надкостицы ребер, но это
заключение лично было выведено из сопоставления красноты
на ребрах с краснотою на подкостице, без сечения всей мышцы, которое едва ли было произведено. Бриан и Шоде говорят, что когда вырезанная кожица оказывается пропитанною
кровью во всю толщину и эта жидкость оказывается густою
и свернувшеюся, то почти с достоверностью можно сказать,
что эти повреждения были причинены при жизни. Этих признаков нельзя поверить на visum repertum. Великий авторитет
– Каспер, основываясь на опытах своих, Энгеля и Бока, отвергает, чтобы свертки крови доказывали происхождение прижизненное. Майр говорит, что как только наступает гниение,
уже нельзя определить, имеешь ли перед собою прижизненный или посмертный сверток крови. Главная разница та, что
при травматических кровоподтеках границы подтека точнее
и резче обозначены, между тем как трупные пятна более расплывчаты, а в данном случае подтеки описаны, как обширные,
рыхлые, сплошные на черепе и как неопределенные островки
на ребрах. Я думаю, что если не останавливаться на некоторых
только кровоподтеках, а взять все описанные в visum repertum
в связи с полнейшим отсутствием всяких ссадин, ран, царапин и подкожных подтеков, то легко убедиться, что почтенные
эксперты просто-напросто смешали гипостазы с экхимозами.
Кровоподтеков оказалось пропасть на голове, кругом черепа,
в мышцах ребер, на бедрах, спине, правой лопатке, пояснице,
боках, обеих голенях, у колен; все эти кровоподтеки на всех
частях туловища и головы признаны прижизненными. Для
объяснения, как могли они произойти без окрашивания кожи,
так как труп был чист, и без внешних знаков, каковы ссадины
и пр., г. Главацкий должен был прибегнуть к предположению
мягкой подстилки между кожею и бьющим предметом, вследствие чего кровь изливается не под кожицу, но в мышцы. Но в
191
таком случае были истязания. Н. Андреевская была избита от
головы до пяток, с такими утонченными варварскими приемами, которые не соответствуют ни короткому времени между ее
исчезновением и обнаружением исчезновения, ни месту и обстоятельствам, которые внушали осторожность, ни цели, которую могла полагать даже корысть или мщение. Зачем было
надо колотить по плечам и по бокам да по голове через какуюнибудь подушку? Многочисленность кровоподтеков доводит
предположение об их прижизненности до абсурда. Ясно, что
мало-мальски рассудительная критика должна была обнаружить, что признаки утопления Н. Андреевской весьма вероятны, и напротив, признаки травматических излияний крови,
следовательно, прижизненных насилий, весьма сомнительны.
Что предстояло суду? Либо поверить экспертам на слово, как
авторитету, либо усомниться в том, толкуют ли они согласно
с обстоятельствами дела, известными и суду по протоколу,
отрицают ли пену, когда она есть, отрицают ли плытие трупа,
как, например, Блюмберг, когда труп найден плывшим? Раз
усомнившись, суд столь же мало может видоизменять, кодифицировать суждения экспертов, как и приговоров присяжных. Суд не может совладать с большою посылкою, которой
эксперты являются вещателями, он может поверить оракулу
и тогда принять целиком его изречение, либо потерять веру
в авторитет, и тогда отнестись к экспертам, как к недостоверному источнику. А затем что?.. Затем либо надо самый вопрос
признать нерешенным, т. е. сказать: может быть, удавлена, а
может быть, утонула, и оправдать прямо и просто подсудимых
по общему правилу криминалистики, что всякое сомнение
должно быть истолковано в пользу подсудимых; либо назначить новую и настоящую экспертизу. Вместо того суд вышел
из пределов своей роли, заявил, что он вправе поверять как
экспертизу, так и научную основательность приводимых в опровержение ее выводов авторитетов, и явиться судьею между
экспертами, требующими пены, и ученым Окстоном, который
192
вскрывал 90 трупов в 55-часовое время после смерти и пены
не находил. Окстон не нашел пены, но не видно из протокола,
не нашел ли он слизи, а слизи не было, как говорят эксперты,
следовательно, эксперты правы.
Я уже заметил, что слизь, вероятно, была, но не в том
ошибка, а в том, что суд является разборщиком спора между
экспертами и книгою, которой они не читали, которая известна только по отрывку из судебной медицины Бухнера; что
хотя суд дает предпочтение экспертам перед книгою, но мог
дать предпочтение и книге пред экспертами, и на основании
сочинения, хотя и специального, но достоинств которого он
оценить не в состоянии, решил научный вопрос, в котором он,
очевидно, столь же мало компетентен, как я в вопросах об ассирийском языке. Позвольте пояснить мою мысль примером.
Есть в судебной медицине знаменитость, Тардье, написавший
десятки сочинений. Он изобрел теорию распознавания задушения по подтечным пятнам под плеврою на легких, которых
никогда нет при смерти от утопления. Допустим, что суд преклонился бы пред этим авторитетом. Но все немецкие врачи
отвергают вывод Тардье. Следовательно, оказалось бы, что суд
подкупило бы и увлекло громкое имя и что он сделал бы громадную ошибку, взявшись не за свое дело судить по вопросу, в
котором он-то и не судья, и потому, что не судья, вызывает экспертов. Я надеюсь, гг. судьи, что вы не пойдете по этой опасной
стезе, что вы не поверите экспертам Главацкому, Горалевичу,
Блюмбергу и Павловскому и их рубящему, как топор, выводу,
ввиду противоречий и промахов экспертизы, что вы отдадите
предпочтение более трезвому и убедительному выводу моего
эксперта, настоящего по этому делу специалиста, и следовательно, заключите, что 23 июля в Караяз приплыл свежий труп
женщины, на котором не могло быть никаких знаков внешнего насилия, удавления или задушения, женщины, может быть,
утонувшей. Таким образом, одна улика убыла, рассеялась – из
тех, которые доказывали событие преступления. Все осталь-
193
ные остались, а их, по-видимому, бесчисленное множество, и
все до единой надо разобрать. За доводами, почерпнутыми из
осмотра тела, идет довод, заимствованный из области механики, или, лучше сказать, гидравлики. Если Н. Андреевская не
убита, то утонула в 10 часов вечера 22 июля, а если утонула,
то в Тифлисе, в саду около своего дома. Но если она утонула
в этом месте, труп ее не мог проплыть пространство, отделяющее Тифлис от Караяза, сомнительно даже, могло ли ее тело
пройти по мелким местам, во всяком случае не могло оно не
ударяться о дно, не быть ушибленным. А так как труп чист,
то она, вероятно, была убита, из Тифлиса увезена сухим путем
и опущена в воду где-нибудь поблизости от того места, где ее
нашли. Такова вторая улика. Займусь ее разбором.
Было заявлено при следствии не бог знает каким знатоком,
пожалуй, таким же, как Пидуа или «Наташка», что труп непременно идет ко дну, что, попав в яму, он пролежит там дня три,
пока разбухнет, и что он должен тащиться по дну, цепляясь
за камни и подвергаясь ушибам. Все эти заключения подлежат
сильному спору и весьма сомнительны. Коль скоро человек
потерял сознание, то он перестал управлять собою и дальнейший его путь в воде зависит от удельного веса его тела. Вес
этот больше, если человек захлебнулся, напился воды и вода
вытеснила из легких воздух, и меньше, если смерть без опоения, вследствие нервной апоплексии, как в данном случае. Вес
больше, когда человек худ, как щепка, и меньше, когда человек
плотен, с отложением жира, как в настоящем случае. Вот почему труп мог не опуститься в яму, мог попасть в течение прямо
из этой ямы у площадки в 4 1/2 арш., по словам Водопьянова,
в 5 – по словам Каменогорского, и пойти дальше. Вес человека
почти равен весу воды, вес Андреевской, вследствие ее полноты и того количества воздуха, который остался в легких, мог
быть меньше воды, т. е. что тело настолько же было погружено
под поверхностью, насколько высовывалось над поверхностью,
забирая таким образом чрезвычайно малое количество воды.
194
Плыл же свободно этот труп, когда его остановили, схватив за
ноги, рыбаки; следовательно, по той же самой причине он мог
уплыть так и от Михайловского моста. Тут из этого логического кольца выхода нет, разве оспаривать показание рыбаков,
но такого tour de forse не делает даже и обвинение. Оно пришло в голову только г. Блюмбергу, с его живым воображением.
Но труп не мог проплыть 43 версты от начала ночи 22 июля
до раннего утра 23. Прежде всего я отвергаю эти 43 версты.
Они без критики взяты со слов свидетеля Водопьянова, которого я ловлю на первой крупной цифровой неточности и
утверждаю, что если он ошибся в длине реки, которую он так
досконально будто бы знает, как староста спасительной станции, то почему ему же не ошибиться и в глубине той же реки.
Эксперт Ткачев на основании точных измерений определил
это расстояние в 33 версты, и сомневаться в этом невозможно. Таким образом, расстояние прочно установлено. Остается
определить скорость течения. В сентябре 1876 года при следствии путь этот пройден лодкою ровно в 5 1/2 часов, а именно
от 6 1/2 час. утра до 12 час. Н. Андреевская, если утонула, то в
половине десятого. Нашли ее в Караязе приблизительно через
14 часов, т. е. 840 минут. Если разделить это время на 33 версты и 100 саж. (840:16 600), то окажется, что труп проходил
версту почти в 25,5 минуты, вдвое медленнее ходьбы человека пешком и езды на лодке. Если рассчитать, какова будет эта
скорость в минуту, то выйдет в минуту 19,7 саж., а в секунду
– 0,33 сажени. Это исчисление почти цифра в цифру совпадает
с вычислениями, на которые я попрошу обратить внимание в
записках кавказского технического общества за 1869–70 гг. В
технической беседе г. Вейсенгофа от 27 сентября 1870 г. передаются результаты исследований Куры в Тифлисе английскими
инженерами Белли и Габ, в течение 4 лет, с 1862 до 1865 года.
По этим исследованиям, Кура – река капризная. Она имеет самые низкие воды зимою, не столь низкие летом, весьма большие весною, не столь большие осенью. Колебания между мак-
195
симумом и минимумом относятся, как 33 к 1. Скорость реки,
не имеющей водопадов, на небольших протяжениях в несколько десятков верст почти везде одинакова. Она по вертикальному разрезу воды больше на поверхности, нежели в глубине,
но тело плыло по поверхности. Быстрота течения зависит от
объема воды, и при объеме воды в кубических саженях 10,93
она равняется 0,378 в секунду. Наибольшая скорость 2 саж. в
секунду. Но могут сказать, что летом объем воды, доставляемой в секунду, может быть меньше 10,93 саж. Едва ли, скорее
больше. Я это заключаю из сопоставления по таблице объема
воды за 22 июля за все 4 года, 1862–1865. Объем воды бывал в
7,2 саж., но бывал и в 22 1/2 саж., а в среднем вывод 15,13 сажени, при этом объеме средняя скорость течения 0,45.
Итак, по техническим данным, основанным на точных
вычислениях, труп мог проплыть 22 июля 1876 г. 33 версты до
Караяза.
Но если исчезает препятствие пространства в 43 версты,
то существует другое, в так называемых (в решении суда) перекатах в Куре. Река течет глубоким руслом до 16 верст. Затем, до
Караджалара, она делится на три рукава, из которых наиболее
глубокий имел в сентябре 1876 года глубины 6 вершков. Потом идет опять разветвление с глубиною в наиболее глубоком
из 3 рукавов на 4 вершка, причем руководивший экспертизою
Водопьянов удостоверяет, что 23 июля 1876 г. вода была еще
ниже на 1 1/2 вершка, следовательно, имела 4 1/2 и 2 1/2 верш.,
и значит, в глубочайшем из рукавов стояла на высоту, равную
ширине моей ладони. Ясно, что по такой мели не проплыть никакому трупу, если правду говорит Водопьянов; но говорит ли
он правду, в том да будет мне позволено усомниться.
Прежде всего я поторгуюсь об этих 1 1/2 вершках. При осмотре местности занесено в протокол, что Водопьянов признавал разницу уровней воды всего в 1/2 вершка, следовательно, в
наиболее мелком месте наиболее глубокого рукава 3 1/2 вершка. В протоколе 9 сентября и в протоколе судебного следователя
196
записано «1 1/2 вершка», вероятно, по ошибке. Во всяком случае, разница цифр не объяснена, на нее не обратили никакого
внимания. Но я полагал, что при изыскании полной и настоящей истины никак нельзя установить 1 1/2 вершка на том только основании, что против протокола защитник не возражал.
Почему судил даже и об этих 4 и 3 1/2 вершках Водопьянов? Имел ли он аршин с собою, мерил ли он воду? Нет, он
судил по глазомеру, как судил о 43 верстах, и если ошибся на
43 верстах, то мог ошибиться и на 4 вершках. Но если была
ошибка, то никак уже не в пользу подсудимых, потому что
Водопьянов принадлежал к числу увлекавшихся, желавших
доказать преступление, как увлекались Цинамзгваров, следователь и весь, можно сказать, Тифлис, т. е. все верившие в
преступление и подгонявшие к нему факты. А между тем из
того же показания можно почерпнуть несколько данных, после которых плохо верится в 4 вершка. Осмотр был произведен
таким образом. В лодке сидели следователь, товарищ прокурора, Бураков, Водопьянов, Каменогорский да 4 гребца, итого
9 человек. Вес этих людей вместе с весом лодки был не менее
55 пудов. Я очень сомневаюсь, чтобы эта лодка сидела в воде
только на 4 вершка, т. е. на глубине двух моих ладоней в ширину. Она забирала больше, и глубина реки, так как лодка не
села на дне, должна была быть и того еще больше. Правда, в
одном месте лодка цеплялась за камни, и они должны были ее
перетащить. Но что значит это «перетащить»? Не тащили же
гг. Кобиев, Хлодовский и понятые, не высаживались же они, а
просто, вероятно, один или два гребца сошли в воду да толкнули и двинули ее своими руками. Притом сам Водопьянов, хотя
предполагает, что воды было чуть ли не на один стакан, предполагает, что труп все же мог проплыть. Даже в судебном протоколе сказано, что если труп проплыл, то должен был быть
сильно поврежден. А почему поврежден? Потому, что по идеям
Водопьянова, труп тащился по дну, а не шел поверх воды. Но
я отвергаю эту теорию Водопьянова; труп должен был идти,
197
если он легок, по поверхности, а труп Н. Андреевской был особенно легок, распущенные волосы предохраняли голову, плыл
он на спине, но туловище было охраняемо бельем, которое
испытало значительные повреждения. Рубашка, приподнятая
вверх и державшаяся под мышками, была разорвана на спине
на 1/4 вершка. Кальсоны были тоже разорваны по бокам. Быстрота течения, 1/3 сажени в секунду, не такова, чтобы тихо несущееся тело, в особенности предохраненное бельем, должно
было терпеть ушибы. Итак, существует полная возможность
проплытия трупом пространства от Тифлиса до Караяза в 10
часов, а тем более в 14.
Но я не отвергаю, что существует и возможность смерти
Нины Андреевской от асфиксии, не оставившей насильственных знаков и не отличимой от утопления, перевозки ее тела
ниже перекатов Караладжарских и опущения трупа в воду гденибудь около Кара-Таклы или Ак-Таклы. Вдумаемся в это последнее предположение и укажем на те невероятности, на которые оно наталкивается. Таинственные неизвестные убийцы,
которые вынесли, по предположению суда, труп Нины Андреевской на своих руках и обладали превосходными средствами перевозки, должны были быть озабочены тем, куда девать
труп, не подавая вида, что она убита, вселяя убеждение, что
она утонула. Из-за чего они провезли труп верст двадцать с
лишком и спустили его в одном из немногих спусков к Куре,
две версты за Таклами, где дорога, прежде чем отойти от Куры,
подходит к ней на 80 саженей и где проезжие поят скот? Надобно признаться, что эти люди, которые должны были страшно умно и хитро задумать преступление, страшно глупыми
оказались при укрывательстве. Зачем доверять ее труп воде и
притом воде такой быстрой, не хранящей доверенной ей поклажи? Платье, сложенное на берегу, заставляло бы предполагать утопление; исследование преступления задерживалось
бы ожиданием всплытия трупа; есть трупы даже и в малых
реках, которые никогда не всплывают, и между тем труп был
198
бы зарыт в уединенном месте, в какую-нибудь яму, в овраг
или между кустами, и не узнали бы о нем не только люди, но и
птицы небесные. Если же эти люди, вопреки здравому смыслу,
решились бросить труп в реку, как поддельное доказательство
не бывшего утопления, то, во-первых, им нельзя было Н. Андреевской донага не раздеть, оставляя браслеты и медальон,
а снять по крайне мере белье, так как купанье в белье даже
между женщинами исключение, и с этим исключением могли
быть знакомы мать, сестра, но едва ли могли быть знакомы
недавно приставленная прислуга Шервашидзе и сам Чхотуа.
Во-вторых, из осмотра сухим путем местности видно, что есть
спуск в нескольких верстах за Навтлугом, за дачею Тамамшева,
у дальней церкви св. Варвары. В осмотре местности сказано,
что спуск крут и есть строения жилые поблизости. Крутизною
спуска никого в Тифлисе не испугаешь, а что касается жилых
строений, то их назначение не определено, и не указано, как
далеки они от спуска, а притом ночью подвоз трупа к спуску
и мимо жилых строений, лишь бы не открытых всю ночь для
гуляющих людей, как духаны, совершенно возможен. Таковы
соображения, по которым весьма сомнительно, чтобы труп Н.
Андреевской был вывезен и умышленно спущен за Ак-Таклами, за двумя перекатами; а следовательно, и эта вторая улика
превращается в дым, в неизвестное, в мечту воображения.
Остается 3-я. Спуск из дома Шервашидзе был весьма крутой и почти невозможный для ходьбы днем, не только ночью;
притом с половины этого спуска сочилась вода родника по
тропе, так что платье, а по крайней мере ботинки сходившей
должны быть грязными или по крайней мере мокрыми, а они
найдены совсем чистыми и сухими. Разберем последнюю из
улик, будто бы доказывающих физическую невозможность купанья, а следовательно, и того, что Н. Андреевская утонула.
Перед открытым окном комнаты, в нижнем этаже, занимаемой В. и Н. Андреевскими, есть площадка, по которой идет
через обрыв к реке, как обыкновенно на кручах, зигзагами тро-
199
пинка в форме латинского вывороченного на другую сторону
S; всей тропинки 5 саженей до воды, но сюда следует включить самую площадку до обрыва; сам обрыв от площадки до
поверхности воды в вертикальном направлении 2, мало-мало
2 1/2 сажени, т. е. как спуск с крыши одноэтажного небольшого домика. Первый зигзаг, составляющий половину S, идет по
твердому и сухому, зеленью поросшему грунту и не особенно
крут. Я сходил по нему без всяких затруднений. Говорят, и это
записано в протоколе судебного следствия, но весьма неопределенно и глухо, что после того, как в доме помещена больница
Красного Креста, сделана выемка, тропа расширена. Не знаю,
произошли ли какие-либо перемены в этой части спуска, может быть, слово «выемка» относилось к другой части спуска.
Сторож, который водил меня, утверждал, что первая верхняя
половина спуска совсем не тронута. Но другой зигзаг, другая
часть спуска подверглась некоторому весьма незначительному
исправлению, которое, не изменяя его вида, облегчает работу
спускающейся стопы; в нем сделаны насечки горизонтально в
виде ступенек. Когда я был в сентябре, да и теперь, никаких
камешков не было, но из протокола от 27 февраля видно, что
мелкий щебень, оставшийся, вероятно, от насечек, мешал осматривавшим. Теперь по ступенькам сходить удобно, тогда же,
не отрицаю, было трудненько; рискнул ли бы я сходить в мои
50 лет, – не знаю, может быть, не рискнул бы, но во всяком
случае я замечу, что трудность есть понятие относительное и
что для нас спуск был бы un peu raide ввиду того, что и плотнее
мы, и главное, менее гибки наши мускулы и кости, то нипочем для девушки молодой, бойкой, отважной, воспитанной не
для салона, но имеющей почти мужской склад ума и сильную
волю. Правда, сход затруднительнее ночью, но вспомним, что
это был сад дома, где проживала Нина целую неделю, и что
ночь была хотя и облачная, но лунная, следовательно, дающая
полную возможность ориентироваться, как днем. Сходили же
по этой тропе во время поисков за Ниною, кроме братьев Чхо-
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]