Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебные речи известных русских юристов. Часть 3
.pdf
по контракту он не страхует муку на мельнице. Генерал Скворцов утверждал перед вами, что не из слов, а из сокровенного
смысла контракта, как он его понимает, Овсянникову все-таки
пришлось бы поставить муку вместо сгоревшей. Но в опровержение г. Скворцова я ссылаюсь на официальную бумагу его
же, г. Скворцова, в которой он пишет судебному следователю,
что по контракту на Овсянникове лежала обязанность страховать хлеб на пути и в магазинах, но не на мельнице. Итак, мука
эта не подлежала страхованию, она была казенная, показано
ее было около 14000 кулей. Овсянников имел полную возможность не платить за эту муку; каждые 1000 кулей, взятые из
счета, были 1000 кулей, идущие в личную прибыль Овсянникова. Вместе с тем он имел и другую прибыль. Оставалось 50 000
четвертей неперемолотой ржи в казенных магазинах. Эта
рожь была тотчас же продана Овсянниковым и продана выгодно. Наконец, кроме распоряжений по вывозу муки, кроме
распоряжения, чтобы как можно умалить число кулей, действительно оставшихся на мельнице, против цифры 13 955, к
числу приготовлений я отношу те факты, которые я уже разбирал, когда доказывал поджог мельницы. Так, я не мог упустить
из виду: выпуска воды из труб и бака и то множество мелких
особенностей, которые придают огню на мельнице чрезвычайно подозрительный характер; наконец, в-третьих, немедленно
после пожара Овсянников напрягает все усилия к тому, чтобы
получить долгосрочный подряд. Будь в положении Овсянникова каждый из нас, он бы счел первым делом определить свои
убытки, сосчитать свою потерю и разграничить свой интерес
от казенного. Он бы рассудил так: во-первых, ставить другую
муку вместо сгоревшей на мельнице нет никакого законного
основания, а во-вторых, что так как на случай пожара мельницы, предусмотренного в п. 4 контракта, постановлена поставка
муки вместо уже изготовленной и отчасти оплаченной ржи, то
возникает целый ряд сложных вопросов о том, как сделаться
с казной после пожара. Возвратить ли задатки, полученные на
161
рожь, перенести ли ее на муку? Кто должен нести убытки, какие может понести поставщик на массе ржи, которая ему уже
теперь не годится. Вместо расчетов, вместо всякого уяснения
спорных пунктов Овсянников является беспредельно податливым подрядчиком, муку ставит вместо сгоревшей беспрекословно, наряды и приказания исполняет беспрекословно и
только требует долгосрочного подряда на более выгодных для
себя, нежели фейгинский контракт, основаниях. Он поставил
новую муку в количестве 13 955 кулей, но он вовсе не сказал,
что он эту муку ставит безвозмездно, что он не потребует цену
ее, если ему не дадут долгосрочного подряда. Он ежеминутно мог потребовать плату за эту муку в случае отказа в долгосрочном подряде. Я кончил. Я изложил вам, присяжные, мой
взгляд, мое убеждение. Ваше дело оценить достаточными те
факты, которые известны вам, для того чтобы вывести заключение о виновности Овсянникова. Но если вы внутренно убедились в необходимости вывести подобное заключение, если
оно вытекает из совокупности всех фактов, то на вас лежит несомненная гражданская обязанность сказать: «да, подсудимый
Овсянников виновен».
* * *
Овсянников был признан виновным в поджоге, лишен
всех прав состояния и сослан на поселение в Сибирь. Страховые общества «Варшавское» и «Якорь» признаны не обязанными платить, страховые премии за сгоревшую мельницу
Кокорева.
162
Дело об убийстве Нины Андреевской
22-го июля 1876 г., между 9 и 10 часами вечера, исчезла
Нина Эрастовна Андреевская, временно проживавшая вместе
с матерью Варварой Андреевской в г. Тифлисе, на Воронцовской набережной, в доме княгини Шервашидзе, рядом с летним помещением «Кружка», а на другой день утром труп ее
был найден рыбаками в р. Куре, в так называемой Караязской
местности, приблизительно верстах в 40 от города.
Произведенным по этому поводу предварительным следствием было установлено следующее: по завещанию Эраста
Андреевского, двум его дочерям Нине и Елене, вышедшей замуж за князя Георгия Шервашидзе, достались имения, расположенные в разных частях Тифлисского уезда. Первоначально
имения находились в нераздельном владении обеих сестер и
не доставляли владельцам никакого дохода. В конце 1875 года
Шервашидзе предложил управлять имениями князю Давиду
Чхотуа, не как опытному хозяину, а как вполне благонадежному другу. Молодой Чхотуа принял предложение и вскоре
поселился в Тифлисе, в доме Шервашидзе; в июне 1876 года к
нему приехал младший брат – Николай Чхотуа, собиравшийся
поступить на военную службу. Весной этого года владельцы
решили произвести раздел доставшихся им имений, и с этой
целью Нина Андреевская со своей матерью и Шервашидзе в
начале июля съехались в Тифлисе, где остановились в гостинице «Европа». Вскоре Шервашидзе переселился из гостиницы в
дом своей жены, находящийся в Куках, над Курой, в довольно
глухом месте, куда приглашал переехать и Андреевских. Последние, не желая быть стесненными, не приняли этого предложения. Раздел совершился третейским судом, по жребию; обе
стороны дележом остались вполне довольны. После раздела
Шервашидзе уехал по своим делам в Кутаисскую губернию, а
Андреевские на другой день после его отъезда перебрались в
его дом, в ту самую комнату, где жил домовладелец. Дом этот
163
представляет каменное двухэтажное здание, обращенное передним фасадом во двор, окруженный с трех сторон густым,
запущенным садом, примыкающим к саду летнего помещения,
а задним – к небольшой площадке, обнесенной деревьями, за
которыми спускается в виде обрыва крутой берег Куры. К
реке ведет крутая и обрывистая тропинка, по которой спуск
довольно труден. В здании имеются два входа: один со двора
возле кухни, а другой с площадки; через сени и по длине всего
нижнего этажа проходит коридор. Старший Чхотуа помещался на верхнем этаже, и окна его комнаты выходили во двор;
младший же Чхотуа и Андреевские помещались на нижнем
этаже, но комната первого из них была расположена ближе к
кухне и окна ее также выходили во двор; комната Андреевских находилась в противоположном конце коридора и была
обращена окнами к реке. Прислуга состояла из 3-х лиц: повар
Габисония и сторож Коридзе жили в комнате рядом с кухней,
а садовник Мчеладзе в особой сторожке у ворот дома. У Андреевских собственной прислуги не было. Обыкновенно они
утром уходили из дому, возвращались около 7–8 час. вечера.
В день происшествия, 22 июля утром, Нина Андреевская с матерью отправились на именины к бабушке, проживавшей у
Варвары Тумановой. Здесь она договорилась с дочерьми Тумановой, Ниной и Елизаветой, встретиться в 10 часов вечера в
саду у забора «Кружка», где в тот день должен был состояться
танцевальный вечер. Около восьми часов вечера Андреевские
вернулись домой, где их встретил Давид Чхотуа; брат же его
Николай, по прибытии их, сейчас же отправился катиться в
Муштаид. Просидев с Андреевскими минут двадцать, Давид
Чхотуа оставил их и отправился по своим делам в город, тотчас по прибытии брата своего Николая. Последний оставался с
Андреев с ними минут десять. Затем все разошлись. Нина Андреевская, переодевшись в домашнее платье и старые опорки от
дамских полусапожек и вытряхнув на террасе от пыли платье,
в котором она вернулась из города, принялась писать письмо к
164
кн. Шервашидзе в Кутаиси, предполагая послать его с Давидом
Чхотуа, который, уходя вечером в город, сказал, что завтра
поедет в Кутаиси, чтобы отвезти князю Шервашидзе забытую
им шашку. Часу в 10-м Нина, окончив письмо, взяла у матери
большую свечу, оставила ей огарок и вышла со свечой из комнаты, причем сказала матери, что пойдет в кухню к повару Габисонии за полусапожками, которые дала ему утром для чистки. Спустя минут 20 по уходу Нины, когда оставленный ею
огарок начал догорать, Варвара Андреевская вышла в коридор
и увидела, что свеча, взятая Ниною, горела в коридоре у поворота к двери, ведущей на террасу, а дочери ее нет; навстречу ей
шел Зураб Коридзе босиком. На вопрос, где барышня, Коридзе
ответил, что она, должно быть, пошла в сад прогуляться. Они
отправились вместе в сад, но Нины там не нашли. Тогда по
просьбе Андреевской Коридзе разбудил спящего уже Николая
Чхотуа, и с ним Андреевская продолжала розыски в саду, постоянно зовя дочь свою по имени. Когда они вышли из сада на
двор, в верхнем этаже, из окна, показался Давид Чхотуа и, узнав о поисках Нины Эрастовны, тотчас же сбежал вниз и стал
искать ее в саду; когда же поиски оказались безуспешными,
спустился к берегу Куры и нашел там, на каменной площадке,
платье и опорки Нины Андреевской. На другой день, 23 июля,
в Караязе, авлабарские рыбаки Менабдишвили и Чиоберов задержали утром плывущий по реке, ногами по течению, труп
девушки в рубашке, кальсонах и чулках. В трупе знакомые и
родные опознали Нину Андреевскую. Первоначально возникло предположение, не утонула ли она, отправившись вечером
купаться в реке; но затем следствием были добыты данные, которые привели обвинительную власть к убеждению, что Нина
не могла отправиться купаться и что смерть ее последовала не
от случайной причины, а была причинена постороннею рукой,
путем насилия.
Вот эти данные: 1) Нина не могла бы сама, без посторонней помощи, спуститься ночью к реке по крутой и обрывистой
165
тропинке; 2) если бы она и решилась на это, то так как тропинка, ведущая к реке, покрыта грязью и постоянно мокра, платье
и сапоги ее непременно были бы перепачканы грязью, между
тем они оказались совершенно чистыми и сухими; 3) задумав
купаться, Н. А. оставила бы на берегу рубашку, кальсоны и чулки и не стала бы купаться в белье; 4) будучи в высшей степени
стыдливой и конфузливой, она не решилась бы купаться в то
время, когда, по заявлению свидетелей, на противоположном
берегу реки купались мужчины; 5) это невозможно тем более,
что Нина в день происшествия находилась в период «месячного очищения» и вообще, видя купающихся в Куре, возмущалась: как можно купаться в такой грязной и мутной воде;
6) если бы Нина и утонула, то труп ее не мог бы в продолжение 6–8 час. оказаться в Караязской местности, на расстоянии
40 верст от города; 7) так как в 16 верстах от г. Тифлиса Кура,
вследствие мелководья, образует 3 острова и разделяется на
3 рукава глубиною лишь от 2–4 вершков, то труп ее едва ли
мог бы проплыть дальше указанного места; но если бы в силу
случайных причин успел проплыть и далее, то по причине каменистого дна оказался бы разбитым и поврежденным; между
тем на нем никаких ссадин, царапин и других знаков насилия
или побоев не было.
Судебно-медицинское вскрытие трупа Нины, произведенное 25 июля в г. Тифлисе врачами: Горалевичем, Блюмбергом и
Павловским, тоже привело к заключению, что Нина утонуть
не могла.
Хотя вскрытие не могло во всей точности выяснить ближайшую причину смерти Нины, так как труп ее под влиянием
действия воды и главным образом высокой летней температуры воздуха сильно разложился (особенно мозг и мозговые
оболочки), – но тем не менее эксперты пришли к следующим
выводам: 1) при вскрытии не обнаружено ни одного признака, который с достоверностью указывал бы на смерть от утопления, а именно: в гортани, дыхательном горле и легких не
166
было ни пены, ни пенистой жидкости, в дыхательном и пищеварительном путях не оказалось присутствия песка или ила,
– в желудке не было накопления воды и на руках не было замечено ссадин, а под ногтями песка или же камешков; 2) на
голове умершей Андреевской и на разных частях туловища
и конечностей оказались значительные кровоподтеки, имеющие характер прижизненных повреждений, так как кровяные свертки на голове представляли обширную сплошную
массу, а на груди слишком глубоко были расположены в мышечном слое, и притом, травматического происхождения, т. е.
происхождения не от болезненных внутренних явлений, а от
внешнего насилия; вместе с тем эксперты признали, что кровоподтек, найденный на голове, мог произойти или от удара
или от падения о какое-либо твердое тело, а повреждения,
найденные на шее и на груди и особенно против яремной впадины, т. е. над дыхательным горлом, произошли, вероятно, от
удавления; повреждения эти не могли быть объяснены ушибом о камни в реке, ибо тогда: а) на голове подтек не мог бы
занимать столь большого и притом сплошного пространства,
а повреждения на груди и в яремной области не допускают
возможности такого рода ушибов, так как эти части тела окружены мягкими, упругими органами и защищены более выдающейся нижней челюстью и б) при таких ушибах повреждения на обеих половинах груди не представляли бы такой
полной симметричности; 3) что же касается ближайшей причины смерти, то, по мнению д-ра Главацкого, смерть ее, судя
по жидкому состоянию крови, не оставившей в сердце кровяных свертков, была асфиктическая, т. е. произошла от прекращения доступа воздуха к легким, и составляет один из видов
удушения, но было ли в данном случае утопление или задушение, определить невозможно; остальные же три врача, не
находя достаточных признаков для признания асфиктической
смерти, полагают, что причиной смерти А. могли быть ушибы,
нанесенные ей по голове и причинившие, как надо полагать по
167
величине их, сотрясение мозга, которое могло быть смертельным.
Ввиду этих данных обвинение пришло к заключению, что
какова бы ни была причина смерти, во всяком случае прежде,
чем труп ее попал в воду, ей был нанесен целый ряд повреждений, произведенных давлением на горло, ударами по голове и
тому подобным насилием.
Что же касается вопроса, кто является виновником преступления, то обвинением признано, что оно могло быть совершено лишь теми лицами, которые были хорошо знакомы с
местностью и имели достаточно времени и возможности для
того, чтобы по совершении преступления принять все меры
к сокрытию его следов; такими лицами могли быть лишь Давид и Николай Чхотуа и их прислуга. Притом во дворе дома
Шервашидзе были настолько злые собаки, что не только ночью, но даже и днем никого постороннего не впускали во двор;
поэтому никакой чужой человек не мог забраться в дом для
совершения преступления. К тому же отсутствие при убийстве видимой цели преступления указывало на существование
между убийцами и жертвою более близких, личных или денежных отношений; в таких же отношениях с Андреевскими могли находиться лишь бр. Чхотуа. Но, так как трудно допустить,
чтобы подобное преступление могло быть совершено ими одними, без ведома и содействия домашней прислуги, то вместе
с Чхотуа были привлечены к ответственности в качестве обвиняемых находившиеся у них в услужении: сторож Зураб Коридзе, повар Петр Габисония и садовник Иван Мчеладзе. Они,
не признавая себя в чем-либо виновными по настоящему делу,
дали следующие показания.
Давид Чхотуа объяснил, что по возвращении Андреевских домой он, посидев с ними на террасе и дождавшись брата,
ушел в город за покупками. Прежде всего он заехал к портному
Капанадзе взять находившиеся у него в починке брюки, но нашел магазин запертым; оттуда отправился в Сололакскую ап-
168
теку, в которой купил хинные порошки и мозольные кружки.
На обратном пути в магазине Чарухчианца купил себе черный
шарф и затем, около 9
1
/2 ч. веч., зашел в гостиницу «Европа»
поужинать. Домой вернулся в начале 11 часа. Раздевшись при
помощи Зураба, он лег спать, но вскоре был разбужен криком.
Открыв окно и узнав об исчезновении Нины, он наскоро оделся и сошел вниз; так как Нины нигде не оказалось, то у него
мелькнула мысль, не пошла ли она купаться и не утонула ли
в реке, вследствие чего он спустился по тропинке к реке, на
берегу которой, на площадке, нашел платье и сапоги, и тогда
убедился, что она утонула, но об этом в ту ночь ничего не говорил Варваре Андреевской, чтобы еще больше не расстроить ее.
Дав знать о случившемся полиции и мировому судье, он послал телеграмму в Поти на имя Шервашидзе о том, что Нина
при смерти и чтобы он немедленно приехал, а на случай выезда его в Кутаиси, такого же содержания телеграммы послал в
Кутаиси на имя Виссариона Гогоберидзе и Марии Цулукидзе с
просьбой передать содержание их кн. Шервашидзе.
Николай Чхотуа показал, что вернувшись в день происшествия около 10 ч. утра с урока, он до вечера никуда из дому
не выходил. Около 7 ч. вечера поехал кататься верхом, и когда
вернулся домой, то брат его, сказав, что пойдет гулять, куда-то
ушел, а он остался на террасе и некоторое время разговаривал
с Андреевскими. Когда же затем Андреевские ушли к себе, то
и он отправился в свою комнату, где часов в 9 или в начале
10-го разделся и в одном нижнем белье лег спать. Через некоторое время был разбужен вошедшими в его комнату Верою
и Зурабом и узнал, что Нина пропала; тогда он оделся и вышел во двор. Брат его, Давид, отправился разыскивать Нину,
а вернувшись назад, сказал ему по-мингрельски, что платье ее
лежит на берегу.
Повар Петр Габисония показал, что в день происшествия
он видел Андреевских лишь утром, так как будучи в тот день
болен, лежал на кухне и только впоследствии от Зураба узнал,
169
что барышня утонула. Когда же после обыска под кроватью его
были найдены полусапожки, то Габисония прибавил, что он по
поручению барышни эти сапоги отнес сапожнику в починку, а
вечером, отправляясь в Александровский сад гулять, взял их у
сапожника починенными. Так как тогда он был болен, то в этот
вечер не отнес сапоги барышне, а оставил их до утра на кухне,
а сам лег спать.
Наконец, сторож Зураб Коридзе и садовник Иван Мчеладзе первоначально объяснили, что никакого участия в убийстве
Нины не принимали и об убийстве или исчезновении ее ничего не знали до тех пор, пока Варвара Андреевская не заметила
отсутствия дочери; при этом Зураб пояснил, что после возвращения Андреевских домой он видел барышню вытряхивавшею платье; Давида Чхотуа тогда не было дома; когда же тот
вернулся, то Зураб раздел его, после чего отправился к себе на
кухню; а Иван показал, что подав Николаю Чхотуа, по возвращении Андреевских, чай, ушел в свою сторожку, находящуюся
у ворот, и лег спать, после чего был разбужен Зурабом, который сообщил ему о смерти барышни.
Но впоследствии Зураб Коридзе и Иван Мчеладзе, хотя и
не признали своей виновности в содействии или пособничестве в убийстве, тем не менее заявили следующее.
22 июля, после возвращения Андреевских из города, Давид
Чхотуа велел Зурабу оседлать лошадь и подать ее брату Николаю, а сам остался на террасе. Когда Николай вернулся с прогулки, Давид приказал Зурабу хорошенько выводить лошадь,
которая вся была в пене и сильно измучена, и стал о чем-то говорить с Николаем, после чего, подозвав Ивана, приказал ему
убить самую большую и злую собаку (что с помощью топора
и было исполнено), а остальных собак запереть в сторожке; на
вопрос Ивана, зачем запирать, Давид ему ответил : «Не твое
дело». Затем Давид велел Ивану напоить брата чаем, а самому
ложиться спать, сказав при этом, что он отправится в город
и приведет гостей. Вскоре после ухода Давида Иван, услышав
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]