Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебные речи французских юристов
.pdf
Судебные речи французских
юристов
Москва 2009
УДК 340.113:808.5(44)
ББК 67.0
С89
Судебные речи французских юристов. М.: Изд-во СГУ, 2009. 344 с.
ISBN 978-5-8323-0522-6
Судебные речи, включенные в сборник, были произнесены известными юристами Франции XIX века перед военным судом и судом присяжных
заседателей по волновавшим в свое время общественное мнение политическим и уголовным делам.
В книгу включены речи виднейших судебных ораторов Франции XIX
века: Лашо, Шэ д’Эст Анжа, Филиппа Дюпена.
По некоторым процессам, помимо речей защитников дается речь обвинителя, обмен репликами прокурора и адвоката. Это сделано для того,
чтобы, во-первых, как можно более полно осветить позицию адвоката, вовторых, чтобы читатель имел представление не только об основной речи,
которая, как правило, тщательно продумывается и предварительно говорится, но и о той речи (реплике), которая произносится экспертом без
предварительной подготовки, являясь возражением на основные положения речи процессуального противника.
В сборнике даются необходимые справочные материалы и пояснительные тексты.
Предназначена для широкого круга читателей.
Издается по книге: Судебные ораторы Франции XIX века. Речи в политических и уголовных процессах. Составитель Е.М. Ворожейкин. Издательство Института международных отношений. Москва 1959.
© Издательство СГУ, 2009
ISBN 978-5-8323-0522-6
Содержание
Филипп Дюпен
Дело де Риньи. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 4
Речь по делу де Риньи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6
Лашо
Дело де ла Поммерэ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108
Речь по делу де ла Поммерэ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 111
Дело Бьер. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 184
Речь по делу Бьер . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 186
Шэ д’Эст Анж
Дело де ла Ронсьера. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 215
Речь по делу де ла Ронсьера . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 219
Реплика представителя гражданского истца Беррье . . . . . . . . . . . . 285
Ответная реплика Шэ д’Эст Анжа . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 294
Дело Бенуа. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 318
Речь по делу Бенуа . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 318
ФИЛИПП ДЮПЕН
Дело де Риньи
Дело де Риньи – генерала французского колониального
корпуса, на правленного в Африку для «покорения» Туниса,
чрезвычайно простое по своей фабуле. Подсудимому приписывалось обвинение в оскорблении мар шала Клозеля–командира
колониального корпуса, в котором проходил службу де Риньи.
Однако это дело получило в свое время большой политический резонанс и вызвало оживленные дебаты в политических
кругах и общественных объединениях. Процесс генерала де
Риньи явился отражением ожесточенной политической борьбы, которая в течение ряда лет между различными политическими и военными груп пировками. В процессе де Риньи, как
в зеркале, нашли также отраже ние резкие противоречия, существовавшие в армейских кругах Франции, одни из которых
представляли собой сторонников политической реакции и открытого милитаризма, другие–активно противодействовали
этой поли тике. Оправдание генерала де Риньи военным судом
явилось хотя и вре менной и незначительной, но все же своеобразной победой сторонников вто рого направления над силами реакции и войны. Все эти внутренние тече ния и нюансы
процесса де Риньи весьма отчетливо показаны в публику емой
ниже речи Филиппа Дюпена, защищавшего подсудимого.
Филипп Дюпен подробно прослеживает весь путь движения колони ального корпуса маршала Клозеля: от южных берегов Франции в момент подготовки его к высадке в Африке до
Туниса и паническое отступление после того, как туземное на-
4
селение Туниса оказало французскому корпу су решительное
сопротивление. При этом защитник показывает цели са мой
экспедиции, которые не были понятны как народу Франции,
так и солдатам корпуса. Он показывает патриотическую борьбу тунисцев про тив вторгшихся французов. В речи Дюпена
дана образная характеристика ярого милитариста–маршала
Клозеля, представлявшего реакционные политические круги
Франции. Защитник умело противопоставляет Клозелю генерала де Риньи, который, по мнению Дюпена, расценивает свою
слу жбу в колониальном корпусе лишь как долг солдата, хотя
он явно не разделяет его захватнических назначений.
Речь Филиппа Дюпена в этом процессе хорошо отражает
особенно сти его творческого дарования как с удебного оратора.
Она прямолинейна по постановке вопросов, проста по конструкции, но содержательна по использованному материалу и
четкая по своей литера турной отделке. Все эти черты вообще
были свойственны Филиппу Дю пену как защитнику. Он всегда
строил свои выступления, базируясь ис ключительно на материалах процесса, избегая, по возможности, чисто риторических и композиционных наслоений. Стиль его речей – деловой,
наступательный, но спокойный и выдержанный. Конечно, ему
также были свойственны определенные недостатки, они видны и в этой речи. К ним следует отнести: стремление охватить
как можно больше материала, порой совершенно излишнего
для целей защиты, в результате чего его речи, как правило,
очень длинны, необоснованно растянуты; явное захваливание подсудимого. Все это, конечно, снижает уровень не только
защити тельной речи, но и, несомненно, самой защитительной
позиции адвоката.
Однако несмотря на отмеченные недостатки, речь Дюпена
в защиту де Риньи в целом может быть с полным основанием
отнесена к одной из наиболее удачных его судебных речей.
Процесс де Риньи слушался специальным присутствием
военного суда в Марселе 1 июля 1837 г.
5
Речь по делу де Риньи
Милостивые государи!
Если чья-либо военная репутация могла померкнуть среди невзгод злополучной экспедиции в Константину, то этого
отнюдь нельзя сказать о генерале де Риньи. Его прежние подвиги ярко свидетельствовали о его личной храбрости, его карьера уже блистала лучами славы, а имя его с уважением упоминалось в военных очерках, написанных одним из зна менитых
наших маршалов (Сюше). Он не унизил своего до стоинства
и на полях битв в Константине – его шпага там не ржавела в
ножнах! Всегда находясь в самом опасном ме сте, он командовал авангардом при наступлении; отступая, ему же вверяли
арьергард. Вы сами слышали, как его това рищи по оружию
удивлялись военным дарованиям, которые он раскрывал на их
глазах. И если, вопреки его усилиям и усилиям стольких храбрых офицеров, смерть собирала кру гом обильную жатву, то он
сам испытал слишком много, что бы нести ответственность за
это. Если наши горемычные сол даты падали, коченея от холода, утопая в ураганах дождя и снега, если их заживо погребала
бесприютная земля, затруд няя всякую возможность подать им
руку помощи, если при таких условиях самые храбрые теряли
мужество, то их гене рал имеет право сказать, что не он забыл
о временах года и пренебрег осенним ненастьем, которое легко
было предви деть главнокомандующему, тем не менее приказавшему вой скам идти в поход.
Если страдания от голода стали усиливать деморализацию войск, явившуюся следствием изнурения и усталости, то
генерал де Риньи может утверждать, что армия была лишена
продовольствия, необходимого для ее существования, отнюдь
не в силу его непредусмотрительности. Вообще говоря, если
очевидный недостаток перевозочных средств значительно
увеличил наши потери, то, конечно, не генерал де Риньи распространял слухи об этих средствах, когда их взять было негде,
6
и не он рассчитывал на помощь, которой неоткуда было прийти. Ни одна смерть не может отягощать его воспоми наний или
угнетать его душу ни как следствие небрежности, ни как результат его ошибки. Напротив, он вправе с гор достью указать
на свидетелей, которые здесь, пред вами, удостоверили, что
генерал де Риньи спас жизнь нескольким, разделяя лишения
и опасности всех. И, однако, среди горя и печали по поводу
этой несчастной экспедиции крик негодова ния внезапно подымается против него с яростью беспример ной. Этот зловещий крик раздался на берегах реки Сейбузы и отозвался на
Сене; он поддерживался сплетнями и лживы ми доносами из
отдаленной страны и вскоре распространил ся по всей Франции. Отечество взволновано, народная гор дость оскорблена,
подымаются взрывы мести и негодования, наши враги, как это
с истинно французским эффектом заме тил господин докладчик, торжествуют!
Но разве генерал не мог найти защиты в тех доблестях,
которые присущи французскому мундиру, разве этот знаменитый признак власти не служит достаточным ручательством
в благородстве того, кого украшает? Ведь само собой воз никало
соображение о полном неправдоподобии упрека в сла бости и
трусости, брошенного человеку, участвовавшему во многих
сражениях, носящему почетные раны, далеко не но вичку на
поле чести. Неужели не было очевидным прямое и ближайшее
с моей стороны возражение, что слова «француз ский генерал»
и «трусость» зло ворчат друг на друга, когда находятся вместе?!
Увы! Кто не знает грустной способности нашего рассудка
легко верить всему дурному?!
Наконец, кто мог бы заподозрить, что маршал Франции
в состоянии заклеймить позором одного из ближайших своих помощников, не узнав, в чем дело, и даже не объясняя причин?!
Тем не менее, милостивые государи, именно все это был
вынужден перенести генерал де Риньи.
7
Я не смею пытаться изобразить душевные муки, которые
выстрадал он, подавляемый гнусной клеветой, – моих сил недостаточно, мой голос слишком слаб! С другой стороны, кто же
лучше вас самих может понять, какое страшное влияние должны были иметь несчастья подобного рода?! Кто из французских военных людей мог бы остаться равнодуш ным? Человек с
сердцем готов ли не оценить их? Разве мы сами не были очевидцами благородного волнения, которое едва позволило при
начале заседания чистым и великодуш ным устам предложить
вопросы о виновности одному из на чальников нашей армии?
А вся семья генерала? А этот уважаемый старец (барон
Луи), который всегда и в самые трудные времена был рад служить отечеству, который дважды приводил в порядок наши
расстроенные финансы и, по справедливости, может быть назван основателем французского кредита, – не он ли был обречен судьбой пережить неожиданную, раннюю кончину своего
племянника, подвигами своими делавшего честь фран цузскому
флоту, а теперь, на склоне дней, вновь приговорен нести позор
своего единственного утешителя? Чего не испы тали все они?
Чего не выстрадали в том благородном едино душии, когда
рана, нанесенная одному, заливает кровью всех!
Но ни генерал, ни его родные и близкие не потеряли присутствия духа. Они сохранили веру в справедливость людей и
во всемогущество истины. Его семья всеми силами души возражала против обмана, которому подверглось обществен ное
мнение, а он, сильный сознанием своей правоты, просил об
одной милости: побольше света на всю его прежнюю жизнь.
Он сам предал себя неумолимому суду родины.
Тогда было начато следствие, которое обнаружило сведения и данные всесторонние. Все свидетели, названные обвинителями, были выслушаны или вызваны. Маршал Клозель
прислал несколько бумаг, которые почти увековечили настоящие судебные прения. Все было старательно собираемо и исследуемо до мельчайших подробностей.
8
Невзирая на жажду оправдания, которая пожирала его, генерал де Риньи вынес эти новые и тягчайшие муки не жа луясь.
Он подчинился бесконечному ожиданию и не роптал, хорошо
понимая, что следует дать обвинению полный про стор, дабы
нанести ему тем сильнейшее поражение.
Независимо от этого время – этот великий указатель истин сокрытых, этот лучший следственный судья человечес ких
дрязг и споров, почти всегда умеющий расставить по сво им
местам и людей и их деяния, – прошло, и я не боюсь ска зать,
что оно уже сделало многое в защиту генерала де Риньи,
ибо рука времени уже достаточно приподняла заве су, которая скрыла подробности несчастной экспедиции в Константину.
Вам предстоит лишь в некоторой степени дополнить работу времени.
Итак, период страданий и канцелярских проволочек завершен. Час правосудия, час нравственного удовлетворения
для обвиняемого настал. Генерал может, наконец, явиться перед соотечественниками, каков он был всегда и каким навсегда
останется. Он стоит пред своими сослуживцами, ува жаемыми
представителями армии, судьями, лучше других способными
оценить требования дисциплины и соразмерить наиболее щекотливые стороны военного мира с чувством соб ственного достоинства.
Всегда тяжело говорить самому или просить кого-либо говорить о себе. Когда ничто не принуждает, то едва ли согласно
с истинной гордостью указывать на свои заслуги и призы вать
уважение общества к своему званию, чинам или титу лам.
Но когда человек, себя уважающий, предан суду и поставлен в необходимость защищаться, он, так сказать, пригово рен
упомянуть о своих достоинствах; он вправе обратиться к воспоминаниям о своем прошлом, украсить его благород ными
деяниями своими и сказать обвинителям и судьям:
«Изучите мою жизнь и решите, кто я!»
9
В силу этого я должен вас ознакомить вкратце с военным
поприщем генерала де Риньи, удостоверяемым его послуж ным
списком; из него вы увидите, получал ли он чины и ор дена за
салонные или за боевые отличия.
Во всяком случае, господа, прежде чем говорить за клиента, я себе позволю сказать несколько слов по поводу мое го
присутствия в этом зале. Защита моя вызвана не слож ностью
дела, потому что, какова бы ни была сущность его, генерал,
несомненно, нашел бы и здесь красноречивых пред ставителей
своих интересов, доказательством чего является почтенный
коллега, помогающий мне своим присутствием и указаниями
1
Но генерал выразил желание, чтобы на суде выступил друг его
семейства, и, мне кажется, предпочтение, отданное дружбе перед талантом, вполне извинительно.
Цель моя заключается только в разъяснении образа действий генерала де Риньи, потому что, собственно говоря, он
не нуждается в защите после того, как обвинение путем судебных прений приведено к сознанию своей полной несостоятельности. Я не стану, господа судьи, увлекаться бесплодным
великолепием слов: пусть факты говорят сами за генерала, и
если их красноречие не первое по блеску, то оно, уж, конеч но,
не самое слабое...
По желанию родителей и собственному призванию к военной службе Александр де Риньи получил воспитание в воен ной
школе в Фонтенбло, этом рассаднике стольких заслужен ных
офицеров. 16 января 1807 г., семнадцати лет, импера торским
приказом, отданным в лагере под Финкенштейном, он произведен был в подпоручики. Юный офицер со всем пы лом молодости устремился на открытое пред ним поприще, отправился
в Познань к армии и занял свое место в 26-м пехотном полку.
Он с успехом принимал участие в кам паниях 1806, 1807 и 1808
годов в Польше, Австрии и Пруссии и 10 июня 1807 г. получил
первое крещение огнем в битве под Гейлсбергом, когда пуля
.
10
1
Клавдье, марсельский адвокат. – Сост.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]