Судебные речи французских юристов

чение прямым доказательством уважения к его дея тельности в авангарде?

Не прав ли он был, говоря солдатам арьергарда: «Теперь последние да будут первыми!» Генерал об одном лишь про сит господина Клозеля, чтобы его не разлучали с бригадой, кото­рую он полюбил искренне и с которой был связан тес нейшими узами военного братства. Просьба эта была ува жена.

В армии (если так можно назвать столь ничтожный от ряд) насчитывалось не более 4000 человек. Она составила растяну­тое каре, в середине которого помещались повозки, обоз и ра­неные. Во главе двигались спаги; пехота во взвод ных колоннах занимала длинные фасы, а тыл замыкал арь ергард из пехо­ты и кавалерии. Все фасы каре прикрывались цепью стрел­ков и разъездов с эскадроном африканских еге рей в качестве запаса.

Арьергарду пришлось перенести воистину немалые фи­зические и особенно нравственные муки. Возбужденные пос­тигшей нас неудачей, обусловленной не превосходством их сил, а исключительно неблагоприятными климатическими ус ловиями, арабы под влиянием алчности к деньгам, которые были им обещаны за каждую французскую голову, c страш­ным криком бросились на отступавший отряд. «Весь гарни­зон, – говорится в рапорте, – и громадное количество араб ской кавалерии с яростью атаковали нас, и особенно арьер гард». В сущности же, кроме стычки, доставившей господину Шангар­нье столь высокое уважение всей армии и Франции, дело не доходило до серьезного боя, и цепи вместе с разъез дами, при­крывавшие колонну с боков, легко удерживали не приятеля на благородной дистанции. Движение главных сил не только

затруднялось им, но они находились вне опасности. Ужаснее всего, что масса наших несчастных солдат, боль ных, с отмо­роженными ногами, изнуренных от голода и уста лости, не в состоянии была поспевать за отрядом. Все повоз ки и мулы пошли под слабых; кавалеристы сажали их на седла или вов­се уступали им своих коней; генерал отдал в их распоряжение всех собственных лошадей, за исключением одной верховой, без которой не мог бы иметь возможности управлять арь­ергардом. Кроме того, он всеми силами ста рался облегчить участь изнемогавших, собственноручно под держивая одного, предлагая другому для сохранения энер гии хотя бы на время ухватиться за хвост или гриву своей лошади; одним словом, с его стороны были употребляемы всевозможные усилия для по­мощи несчастным. И точно, все заслушанные вами показания офицеров его бригады едино гласно свидетельствуют о забот­ливости и гуманности генера ла по отношению к вверенным ему солдатам. Тем не менее все его мероприятия оказывались нередко напрасными. Пол нейшее истощение и упадок сил де­лали бесполезными всякие увещевания и угрозы: бедные люди отставали и, почти замерт во, падали на землю, где свирепые арабы чуть не в то же мгновение, отнимали у них последние искры жизни!

Но вид подобной смерти, без борьбы, без малейшего воз­мездия врагу, смерти холодной, жалкой, скорее похожей на гнусное убийство, вид беспощадной руки варвара, которая сражает обессиленного и беззащитного героя,... все это спо­собно привести в отчаяние, сокрушить даже черствую душу и заставить дрогнуть самые мужественные сердца!

И вот что именно пришлось созерцать генералу де Ри­ньи в течение первых двух дней отступления! Для полного зна комства с подробностями я могу сослаться на описания не которых свидетелей, особенно же на господина де Вернона, поручика 3-го эскадрона африканских егерей.

Под влиянием таких скорбных, проникнутых любовью к солдату, размышлений, генерал просил маршала дать отря ду хотя несколько минут отдыха или, по крайней мере, за медлить движение. Весьма естественно, что неполучение от вета сильно огорчило его, что исключительно под влиянием тех же мыслей, потеряв всякую надежду дождаться офицера, посланного к маршалу и долго не возвращавшегося, он ре шил лично отпра­виться к своему начальнику для изложения всех обстоятельств этого страшного дня, привлечь его внима ние к усугублению несчастий отряда с наступлением ночи и убедить его немед­ленно расположиться бивуаком; ему пред стояла далее горькая участь ознакомить передовые войска с теми картинами ужа­са и печали, которые переживал арьер гард, подбирая тела от­сталых. Необходимо заметить, что, по его мнению, в данный момент отряд находился в совершен ной безопасности, что не­приятель был далеко, что ни в ка ком случае нельзя было рас­считывать ни на нечаянное напа дение, ни даже на малейшую помеху с его стороны. Приба вим, что генерал твердо надеялся встретить маршала неда леко от себя или в голове колонны, но никак не на значи тельном расстоянии ото всех войск.

торые повлекло бы за собой нападение арабов на их батальон, занимавший ближайшую к неприятелю сто рону всего каре. Ему отвечали, что солдаты заняты добычей топлива и воды для предстоящего бивуака. Отправившись далее и подъехав к передовой части, генерал обратился к группе офицеров с про­сьбой сообщить ему о месте нахожде ния маршала; оказалось, что этот последний поскакал впе ред с целью разыскать стано­вище кочующих арабов. Таким образом, все его старания до­биться столь необходимого для солдат отдыха были тщетны!

Но, как бы ни было, а дело идет о фактах, которые воз­буждают и затрагивают всех, о которых говорят, признавая их достойными глубокого сожаления.