Судебные речи французских юристов

Оставим пока авангард в Гельме и перейдем к войскам, на­ходящимся в Боне.

К 11 ноября дожди прекратились; с первыми лучами солн ­ца явилась надежда на хорошую погоду, а потому 13-го от ряд выступил. Но иллюзия была непродолжительна, и после не­большого перерыва, «едва отряд расположился на пер вом би­вуаке у Бу-Афра (гласит одно из официальных доне сений, слу­жащих для меня, при всяком удобном случае, оп равдательными документами), как страшный ливень разра зился над ним».

«19-го числа, – говорит маршал, – мы стали лагерем у Рац­Уэд-Цената, и с этого времени пришлось моему отряду пере­жить самые тяжелые испытания, жестоко разочаро ваться». Собственно говоря, все ужасы, переносимые войска ми, обус­ловливались исключительно дурной погодой, кото рая давала себя знать еще до выступления из Бонны. «Всю ночь, – как гласит рапорт, – шел такой сильный дождь со снегом и гра­дом, что, казалось, наступила идеальная петербургская зима, а размокшая донельзя земля напоминала ста рым офицерам вар­шавскую грязь».

Авангард устроил бивуак у подножия памятника

ления атаки наших войск – «сооб щается с городом посредс­твом очень узкого моста, упираю щегося в крепкие двойные, ворота, хорошо обстреливаемые ружейным огнем из окружа­ющих домов и садов».

Без сомнения, милостивые государи, я не берусь судить о распоряжениях маршала Франции, развивая перед вами вы­сшие стратегические соображения. Роль моя гораздо скром­нее: я только представитель своего клиента и отголосок мне­ний лиц, известных военной опытностью. Но если, с од ной стороны, для понимания иных специальных вопросов требу­ются особые сведения, то, с другой, очевидность некоторых фактов делает их совершенно понятными для каждого здра­вомыслящего человека. Так, всякому не посвященному в это дело наблюдателю ясно, как божий день, что атако вать Конс­тантину ни под каким видом не следовало с того фаса, кото­рый прикрыт широким оврагом с безопасными от мин и ядер скалистыми стенами; там, где войска принужде ны были дефи­лировать по мосту узким фронтом, подвергая свои длинные фланги убийственному ружейному огню из бли жайших домов и садов; в том месте, наконец где солдаты, избежав ранее опас­ности быть убитыми на равнине и мосту, находили, в заключе­ние, преграду из двойных крепких ворот. Еще очевиднее было, что все усилия направить следовало на Кудиат-Ати, и сам мар­шал признает это в своем рапорте, говоря: «Не трудно было с первого взгляда убедиться в не обходимости атаковать город именно в этом направлении».

солдатикам довелось четыре раза переправ ляться по пояс в воде; они это исполнили с самоотвержением.

Перейдя Руммэль, отряд наткнулся на целые полчища арабов, которые, расположившись на холмах, командующих подступами в Кудиат-Ати, пользовались не только более вы­годной в тактическом отношении позицией, но вместе с тем и закрытиями для стрелков в виде могильных памятников и ограды мусульманского кладбища. Необходимость требовала отбросить их, что и было выполнено с успехом. Вместо под­моченных зарядов пришлось употребить в дело одни штыки, и неприятель был вынужден отступить, преследуемый по пя там эскадроном африканских егерей почти до самых город ских во­рот.

Любопытно, что мы не находим здесь ни малейшего на­мека о самом де Риньи или его офицерах, отличившихся в этом деле; невольно приходится заключить, что нерасполо жение маршала к генералу отражалось и на его подчинен ных! Мало того, далее мы встретим случаи, когда их заслуги приписыва­лись другим лицам, пользовавшимся особыми сим патиями маршала.