Судебные речи известных русских юристов. Часть 3

таким образом расходы до 100 тыс. руб. Но я не понимаю той экономии, которую вел Овсянников. Это уже не экономия, а разорение, это – хозяйничанье башибузуков, после которого остаются кучи мусора, и мельница обращается в груду разва­лин, как после нашествия неприятеля. Устранены кранщики, рассчитан сторож, нет человека, получающего более 150 руб. в месяц. Отпущены мельник, механик и другие главные люди на мельнице – не более того. Заметим, что жалованье Левте­еву не входило в расчет издержек по мельнице. Во главе дел стоят мелкие приказчики. Ремонта никакого. Режутся газовые трубы. На потребности производства идут доски с пола, за­пас машинного дерева расходуется без толку на мелкие нужды ежедневного обихода. Так хозяйничать нельзя, это не хозяйс­тво, а безобразие. Но даже и при таком безобразии мельни­ца обходилась Овсянникову в1873 году в 65 тыс. руб., в 1874 в 84 тыс. руб., – расходы высокие, если принять в соображение, что не мог Овсянников надеяться владеть мельницей долгое время почти задаром за шуточную цену в 1000 руб. Он владел мельницей дешево по контракту, но контракт кончался в 1876 году, после чего ему предстояло либо мельницу купить, либо арендовать ее подороже. Если принять все сказанное в сооб­ражение, то я нисколько не преувеличу, если скажу, что одна четверть муки действительно обходилась бы в перемоле более нежели в рубль серебром. Если для казны столь важно качест­во муки и хороший перемол, то отчего ей не платить и по руб­лю за перемол одной четверти, если есть у нее на то свободные средства. Такова одна сторона медали, посмотрим на другую, то есть на подряд.

дажа состоится, то кому бы мельница ни досталась, уплатить Кокореву разницу между ценой мельницы и суммой долга по закладной, то есть 700 000 руб., с тем, однако, что эта доплата не должна никоим образом превышать 400 000 рублей. В этих договорах ничего не говорилось о страховании; оно было сов­сем упущено из виду и не перенесено как обязанность на Ов­сянникова пред Кокоревым. Сделавшись единственным рас­порядителем по контракту, Овсянников понимал, что подряд обошелся ему не дешевой ценой, а что заплатил он вступного 750 000 рублей, из коих 718 000 – коренная капитальная сумма, а остальное – имеющие нарасти проценты. Значит, во всяком случае за подряд заплачено все равно, что чистоганом около 720 000 руб., и не за весь срок подряда, а только за 4 года. Если разложить эти 720 000 руб. на 4 года, то окажется, что каж­дый год придется платить 180 000 руб. – обязанность страш­но убыточная. Кроме того, нужно купить мельницу за 700 000 руб. с процентами. Это последнее обстоятельство показалось Овсянникову чем-то тяжелым, и потому он слова своего не ис­полнил. Он сознался в этом на суде, он не опроверг заявление Кокорева. Но мало того, что Овсянников не заплатил Кокореву за мельницу, – он употребил еще, чтобы избавиться от плате­жа, то, что обыкновенно называют подвохом. Мельница дейс­твительно назначена была в продажу и то со вторых торгов. Для продажи назначено очень раннее время – 10 часов утра. Имелась в виду привычка Кокорева, надежда на то, что он по обыкновению опоздает; явилось на торги 5 или 7 конкурентов, в том числе и Овсянников с Левтеевым. Овсянникову как буд­то бы и неприлично было торговаться, он и был то самое лицо, которое обещалось Кокореву взять мельницу за 700 000 руб. и уплатить ему, по крайней мере, разницу в 400 000 руб. Между тем он, Овсянников, является главным соискателем; остальные предлагают за мельницу 50 000 руб., 60 000 руб., Овсянников с Левтеевым повышают цену до 100 000 руб., и в 108 000 руб. мельница записана за Овсянниковым. Я имею основание пред-