Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебные речи известных русских юристов. Часть 3
.pdf
их частей, глубоко продуманная подача материала. Лучшей его
речью является выступление по нашумевшему в свое время
уголовному делу по обвинению в убийстве Маргариты Жюжан. Правда, эта речь лишена ярких красок, острой ситуации
и глубоких психологических образов. Речь по делу Маргариты Жюжан является образцом делового, глубокого анализа
доказательств, строгой последовательности и логичности, что
делает ее доходчивой и убедительной. Адвокат не оставил ни
одной улики без обстоятельного разбора и тщательного сопоставления с другими доказательствами. В этой речи умело
сгруппированы и последовательно изложены все доказательства, подтверждающие невиновность М. Жюжан. Это в значительной мере обеспечило ей оправдательный вердикт.
Однако говорить о том, что Хартулари не умел рисовать
яркие картины и образные ситуации, неправильно. Он был
большим психологом и мог, но не везде и не всегда считал нужным до конца проявлять эту свою способность. Психологический анализ он призывал на помощь лишь тогда, когда считал
его необходимым по обстоятельствам дела. Во всех же прочих
случаях он считал психологические экскурсы только лишним
украшательством выступления, что было ему чуждо. В таком
именно плане произнесена Хартулари речь по делу М. Левенштейн.
Здесь Хартулари показал себя хорошим психологом,
большим наблюдателем, ярким бытоописателем. С большой
глубиной и тактом заглядывает он во внутренний мир преуспевающего купца второй гильдии Линевича и его так называемой «незаконной» жены, от которой у него было двенадцать
детей. Ярко, правдиво и трогательно показано психологическое состояние этой женщины, подавленной горем, обрушившимся на ее семью. Трогательно и тепло раскрыл он внутренний мир женщины, оказавшейся в силу социальных условий
дореволюционной России перед лицом тяжелой действительности.
311
В ряде других своих речей он также показал себя хорошим
психологом.
К. Ф Хартулари исключительно большое внимание уделял
тому, чтобы сделать речь доступной для восприятия. Не принадлежа к числу адвокатов. которые предварительно заносили
речь на бумагу, он, тем не менее, в результате основательной и
всесторонней подготовки к процессу добивался четкости языка, хорошего литературного воспроизведения мыслей. Язык и
стиль его отчетливы, литературно правильны, грамматически
хорошо обработаны. Читаются речи легко и свободно.
В выступлениях в суде он часто затрагивал общие теоретические вопросы. Причем делал это всегда очень умело и не
безотносительно к обстоятельствам дела, а в тесной связи с
ними, используя свои рассуждения так же как аргументацию
выдвинутых им положений в защиту подсудимого.
За тридцать лет адвокатской деятельности К Ф. Хартулари выступал по самым разнообразным категориям уголовных
дел. И во всех этих делах он добивался надлежащего эффекта. Этому в значительной степени, наряду с большим опытом,
помогало его трудолюбие и упорство. Как и Н.И. Холева, его
успех на адвокатском поприще был обеспечен в значительной
степени этими присущими ему качествами.
Большую часть своих речей по наиболее громким уголовным процессам К Ф. Хартулари опубликовал в Сборнике
«Итоги прошлого». В настоящем Сборнике публикуется лишь
несколько его речей. Среди них – речь по делу М. Жюжан и по
делу М. Левенштейн – одни из лучших речей в дореволюционном русском судебном красноречии, наглядно характеризуют
ораторский талант К Ф. Хартулари. Другие из опубликованных в Сборнике речей служат хорошим дополнением для характеристики его как профессионального адвоката.
312
Дело Маргариты Жюжан
Обстоятельства настоящего дела очень детально изложены в самой защитительной речи К.Ф. Хартулари, поэтому фабула дела дается в самых общих чертах.
В ночь с 17 на 18 апреля 1878 г. скоропостижно скончался
восемнадцатилетний юноша Николай Познанский. Проведенная экспертиза установила наступление смерти от отравления. В связи с тем, что Николай Познанский последнее время
был болен, некоторое время находился на постельном режиме
и уход за ним осуществлялся в основном со стороны гувернантки Маргариты Жюжан, подозрение в отравлении пало
на нее. Это подозрение еще более подтвердилось, когда в одной из склянок из-под лекарства были установлены признаки
морфия. Более того, эта склянка была опознана за ту самую,
из которой Познанский последний раз при жизни принял лекарство, и подавала ему его Маргарита Жюжан. Жюжан не отрицала того, что последний раз лекарство действительно подавала она и что лекарство это находилось в той самой склянке,
в которой обнаружились признаки морфия. Проведенное по
делу расследование добавило к вышеприведенной еще несколько улик, усиливших подозрение М. Жюжан в убийстве
Познанского. Однако ни одна из этих улик не носила характера прямого доказательства. Несмотря на зыбкость обвинения,
дело было передано в С. Петербургский окружной суд, где и
рассматривалось 6–8 ноября 1878 г.
Господа судьи, господа присяжные заседатели! Необыкновенное внимание, скажу более, терпение, с которым вы следили в течение нескольких заседаний за всем, что происходило
здесь, на суде, прислушиваясь и к показаниям многочисленных
свидетелей, и к мнению разнообразной по настоящему делу
экспертизы, – все это возбудило во мне надежду, что назначенная обвиняемой защита не будет одной пустой формальностью, обусловливающей только действительность вашего
будущего приговора!
313
Кто-то справедливо заметил, что внимания и доверия судьи достоин исключительно тот, кто пользуется словом для
выражения мысли, а мыслью для служения истине. И потому
не подлежит сомнению, что и вы, милостивые государи, придерживались того же мнения при оценке как произнесенной
перед вами обвинительной речи, так равно и данных, добытых путем судебного расследования, и, усваивая себе живые свидетельские показания, принимали в соображение не
только наружность и поведение свидетелей на суде, не только внешнюю форму их рассказов, но также и те цели, какие
они, видимо, преследовали, давая показания, сообразно с
отношениями к обвинителям, Познанским и к подсудимой
М. Жюжан.
А при таких условиях, при таком очевидном стремлении
с вашей стороны добиться правды в данном деле я глубоко
убежден, что никакие свидетельские показания и никакие полные страсти, речи, раздававшиеся с обвинительной трибуны,
не помешают оправданию подсудимой, если только совесть
ваша будет противиться обвинению!
Я позволил себе высказать подобный, быть может, и преждевременный взгляд на обвинение Маргариты Жюжан не в
виде какого-либо эффектного, риторического приема и не в
интересах одной личной защиты подсудимой, но в интересах
общественных, дабы предупредить возможность судебной
ошибки в вашем приговоре, которая неизбежна, если вы последуете по пути, указываемому вам обвинительной властью...
Потрудитесь только, господа присяжные заседатели, обобщить
все те разнородные впечатления, которые вынесены вами из
всего судебно-следственного производства, и у вас бесспорно
явится тот же взгляд и выработаются те же убеждения, какие
сложились и во мне, что в настоящем процессе все сомнительно и загадочно, особенно по отношению к вопросу о виновности М. Жюжан. И в самом деле, разве не кажутся для вас
загадочными, проблематическими такие, например, факты,
314
что в семье, вполне уважаемой и патриархальной, поселяется
какая-то женщина, которая, почти с ведома родителей, занимается развращением их 14-летнего сына, окружая его, по словам свидетелей, не материнской заботливостью или попечением сестры, но ласками страстной женщины, и, несмотря на это,
не изгоняется родителями из дому, а, напротив, безнаказанно
продолжает свою преступную деятельность?!
Разве не поражает вас своей загадочностью и то, что такая
женщина, заподозренная однажды, а именно 2 апреля, в покушении на отравление папиросами развращаемого ею юного
существа, оставляется вне всякого подозрения уже в действительном отравлении, совершенном будто бы ею 16 дней спустя, и только после того, как полковник Познанский получает
уведомление из III отделения о поступившем на его сына доносе, предшествовавшем отравлению, только тогда начинают
подозревать подсудимую, но и при этом начала в составлении
доноса, а потом уже в отравлении?!
Сопоставляя приведенные мной факты с той именно заботливостью и любовью, какими родители Познанские, по
собственному их уверению, постоянно окружали своих детей,
посвящая им все свое время и труды, мы невольно должны
заключить, что самое развращение и отравление со стороны
Жюжан имели в глазах родителей значение шутки домашних,
и если бы не было злополучного доноса, возмутившего Познанского вследствие того, что такой донос должен был повредить его служебной карьере, а также если бы Жюжан не написала тех двух писем, которые были посланы ею из тюрьмы на
имя товарища прокурора и судебного следователя и в которых
она порицала действия Познанской, как матери, и даже подозревала ее в убийстве сына, то подсудимая, наверно, пользовалась бы теперь свободой, потому что вместе с оглашением
упомянутых писем некоторые свидетели внезапно изменили
прежде данные ими на предварительном следствии показания
и прежние, весьма неясные предположения их о виновности
315
М. Жюжан заменились прямым и энергическим обвинением
ее в отравлении...
Разве не изумило вас подтвержденное свидетелями поведение обвиняемой со дня отравления Н. Познанского и до дня
его похорон, когда она, заклейменная общим подозрением в
убийстве, проводит все дни в семействе Познанских, искренно
разделяя их семейное горе и находясь почти безотлучно у гроба покойного?!
Согласитесь, господа присяжные заседатели, что ввиду
всех этих фактов уместны только два предположения: или
М. Жюжан представляет собой, в антропологическом отношении, какое-то исключительное, феноменальное явление
с таким самообладанием и с такой железной волей, каких не
знавали самые закоренелые убийцы, стяжавшие себе на этом
поприще историческую известность, или же подсудимая невиновна... Но как доказать это?
Жертва ли простой случайности, самоубийства или
умышленного и хитро задуманного преступления... Николай
Познанский унес, к сожалению, с собой в могилу все то, что
могло пролить свет на многие темные обстоятельства и на отдельные личности, пародирующие в этом процессе в качестве
обвинителей их свидетелей, которые, благодаря господствующему полумраку, представляются нам далеко не такими, какими должны быть в действительности...
Напрасно мы станем вдумываться в события, предшествовавшие и сопровождавшие смерть Н. Познанского, напрасно мы будем внимательно всматриваться в людей, окружавших
покойного при его жизни, которые ныне, вследствие ссылки на
них родителей умершего, явились в суд, чтобы показаниями
своими подтвердить общее семейное подозрение виновности подсудимой. Ум окончательно отказывается соображать, а
самые утонченные психические анализы не дают для совести
никаких положительных результатов и никакой возможности
наметить истинного виновника преждевременной смерти Ни-
316
колая Познанского! А между тем обвинение в этом ужасном
преступлении продолжает тяготеть над головой подсудимой,
и неосторожно брошенное в нее подозрение подхватывается
прокурорской властью, которая поспешно возводит его на степень бесспорного факта, не останавливаясь при этом ни перед
средствами, ни перед выражениями!
Перемешивая нравственные улики с побочными обстоятельствами, вовсе не идущими к предмету обвинения, прокурорская власть беспощадно врывается в сокровенные тайники прошлого Маргариты Жюжан, выбрасывая оттуда перед
глазами вашими весь тот скарб давно забытых, ветхозаветных
интриг старой девы, которыми скорее можно доказать легкомысленность обвиняемой, нежели ее участие в отравлении
Н. Познанского...
И такой позор и страдания подсудимая обязана выносить
за одно предположение в виновности?!
Мне кажется, что если признается ужасным и достойным
сожаления положение всякого подсудимого вообще, то еще
ужаснее и безотраднее настоящее положение М. Жюжан, которая, тем не менее, решилась защищаться в лице моем, нисколько не теряя веры в беспристрастие суда и не сомневаясь,
как иностранка, в могуществе русского закона!
Обратимся же к основаниям обвинения и рассмотрим их
с полным хладнокровием и систематически, обещаясь пользоваться своим словом и мыслью для восстановления одной
только истины. Начнем с мнимой любовной связи сорокалетней Маргариты Жюжан с пятнадцатилетним Николаем Познанским, с этого исходного пункта обвинения. Но предварительно я считаю необходимым познакомить вас, господа, с
настоящей М. Жюжан, а не с той, какой она представлена вам
обвинительной властью, благодаря ее пылкому воображению,
в виде Мессалины или какой-то Урсиниус, находившей известное поэтическое наслаждение в мучениях отравляемых ею
существ.
317
Подсудимая – французская подданная Маргарита Жюжан
– воплощает в себе как общие женские достоинства и недостатки, так и особенные, свойственные национальности, к которой
она принадлежит по рождению. К общим ее недостаткам и достоинствам, как женщины, следует отнести необыкновенную
нервность, подвижность, развитие сердца и чувствительности, чрезвычайно быстрое суждение о предметах и явлениях,
обнаруживающее неглубокий и поверхностный взгляд на все
окружающее. Как француженка, подсудимая по воспитанию,
образованию и обычаям той среды, к которой она принадлежит, представляет еще некоторые особенности, а именно – она
дитя того кружка французского общества, который постоянно
снабжал Россию типами женщин, способных к весьма разнообразной деятельности. Такие женщины, приезжая в Россию,
могут быть преподавательницами французского языка, гувернантками, компаньонками, чтицами, приказчицами в магазинах и в, крайнем случае, при невозможности занять то или
другое место, а иногда и в конце своей педагогической или
торговой деятельности, с маленьким, разбитым голоском являются на театральных подмостках, увлекая так называемую
нашу золотую молодежь... И во всех этих разнообразных ролях француженка остается постоянно верна себе: она женщина минуты, не думающая о будущем, постоянно веселая, смеющаяся и рассказывающая всегда о каких-то небывалых своих
похождениях и проделках с целью занять собеседников. С детьми она всегда дитя, а у взрослых непременно ищет дружбы
и сочувствия к своей особе. Она привязывается к семье, в которой была наставницей, столь искренно и нежно, что считает
ее своей, и никакие оскорбления не заставят покинуть такую
семью, где она прожила несколько лет. Таковы все Маргариты Жюжан, как имя нарицательное, населяющие Российскую
империю вообще и город Петербург в особенности. Все они
необыкновенно экзальтированы, у каждой есть, наверное, в
запасе роман, в котором такой Маргарите приходилось играть
318
первенствующую роль увлеченной и покинутой, но ни одна из
них не знает мщения изменнику в виде убийства оружием или
отравлением, потому что такой поступок не в характере подобной женщины, которая скоро забывает нанесенные ей оскорбления и скоро мирится с жалкой действительностью, прикрывая и горе и радость тем неподдельным, веселым смехом,
каким так богата французская народность.
Вот почему, если вы, господа присяжные заседатели, будете
иметь перед собой этот, наскоро сделанный мною слепок личности и характера подсудимой при обсуждении всех действий,
приписываемых Маргарите Жюжан, то, несомненно, придете к
тому убеждению, что между ней и настоящим преступлением
нельзя установить ни органической, ни искусственной связи.
Перейдем, однако же, к самому обвинению или, правильнее сказать, к разбору доказательств, при помощи которых обвинение поддерживается на суде прокурорским надзором.
Вам известно, что М. Жюжан подозревают в интимной
связи с покойным Н. Познанским и обвиняют в отравлении его
из ревности. Все свидетельские показания, выслушанные вами
по настоящему обвинению, отличаются, как и вы, по всей вероятности, заметили, необыкновенной тождественностью не
только содержания, но даже стереотипностью самых выражений, и потому, излагая показания одного свидетеля, мы можем
смело сказать, что изложили почти слово в слово показания
остальных.
«Мы подозреваем, – говорят эти свидетели, – что Маргарита Жюжан находилась в любовной связи с покойным Николаем Познанским, потому что она была с ним на «ты», сидела
в его комнате, говорила разные двусмысленности, принимала
участие почти во всех пирушках, целовала его в присутствии
посторонних, бесцеремонно обращалась с его товарищами,
позволяла им при себе снимать сюртуки, ссорилась и сама
же первая мирилась с покойным».Но кроме этих, так сказать
общих сведений сообщенных суду свидетелями, для заключе-
319
ния о действительном существовании любовной связи между
Жюжан и Николаем Познанским, существуют еще некоторые
особенности, переданные няней Рудневой и горничной Яковлевой, как имеющие более точное и определенное значение.
Необходимо обратить внимание ваше, господа, на следующее обстоятельство, характеризующее эти два последних показания с точки зрения их достоверности, как судебного доказательства по настоящему обвинению.
Руднева и Яковлева дважды показывали у судебного следователя относительно любовной связи подсудимой с Николаем Познанским, и оба эти показания резко отличаются одно
от другого. Так, на первом допросе они заявляли, что не знают
никаких фактов, подтверждающих существование интимных
отношений, а на втором – даже говорят о каком-то сознании,
сделанном будто бы по этому предмету самой Жюжан, и упоминают при этом о рубашке с оторванным передом, на котором
находились следы полового сближения. Такая разница между
первыми и вторыми показаниями Рудневой и Яковлевой объясняется особыми условиями передопроса означенных лиц,
произведенного судебным следователем по требованию самого
полковника Познанского, которому сообщены были известного уже вам содержания письма Маргариты Жюжан из тюрьмы,
причем проект новых вопросов, предложенных следователем
Рудневой и Яковлевой, был составлен самим полковником
Познанским, просившим следователя поставить свидетелей
под угрозу будущей присяги... Не следует также упускать из
виду, что в конце каждого из показаний, данных при таковых
условиях Рудневой и Яковлевой, встречаются прибавления, не
имеющие никакой связи с их показаниями, но заключающие в
себе отзывы о самой Познанской.
Независимо от некоторой вынужденности означенных
показаний, они, сверх того, в существе своем неосновательны и ложны. Из показания, например, самого полковника
Познанского, доктора Николаева и студента Алексея Познан-
320
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]