Судебные речи известных русских юристов. Часть 3

Мне кажется, что сообщенные обвиняемой факты из жиз­ни ее, как обольщенной девушки, незаконной жены и такой же незаконной матери будут повторяться, независимо от су­дебной кары, до тех пор, пока, по справедливому замечанию одного из поборников женского вопроса, не будет закона, ко­торый защищал бы нравственный капитал женщин с такой же силой, с какой он защищает материальное достояние человека, и осуждал бы лиц, похищающих честь у женщины, с той же строгостью, с какой осуждает вора, похитившего имущество... Правда, мне могут возразить, что закон, ограждающий пра­ва и карающий их нарушителей, о необходимости которого я заявляю как о мере к устранению таких печальных явлений в судьбе обесчещенной женщины, свидетелями которых мы являемся в настоящую минуту, бессилен в деле предупреж­дения ее нравственного падения, так как по своему характеру – ограждает ли он или карает – ему приходится ведать только совершившиеся факты. Но никто и не ожидает от требуемого закона такого патронажа, всецело лежащего на обязанности самой семьи, к которой обыкновенно принадлежит женщина по своему рождению и воспитанию, точно так же, как никто не станет оспаривать, что лучшими средствами для борьбы с темя искушениями, с какими встречается девушка при вступ­лении в жизнь, должны служить исключительно правила, по­черпнутые ей из нравственного катехизиса своей же семьи, если только он выработан родительскою властью... Но я гово­рю об отсутствии такого закона, который охранял бы права женщины в ее внебрачных отношениях к мужчине и, что глав­нее всего, права прижитых ее детей, этих жертв чужой вины,