Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология. Учебное пособие для студентов педагогических вузов
.pdf
Каждый вовлеченный в нее должен интерпретировать значения и
намерения других. Это осуществляется с помощью процесса при-
нятия роли (жест, реплика, шутка и ответ другого). Благодаря принятию ролей других становится возможным постоянный процесс
общения индивидов друг с другом.
Гипотеза Сэпира – Уорфа. Значимые символы держатся прежде всего в языке. Но язык не просто описывает реалии окружающего мира, а передает их специфику, оттенки, что детерминировано конкретной культурой. Например, у эскимосов существует
огромное множество вербальных значений снега и льда.
Американский антрополог Э. Сэпир и его студент Б. Уорф высказали гипотезу («Сэпира – Уорфа») – значимые символы языка
определяют характер ментальности людей, говорящих на нем.
Используя эту гипотезу, социологи отмечают агрессивный сексист-
ский характер английского языка, где преобладают вербальные
значения и мужские термины, означающие престижные профессии. Это сказывается на ментальности говорящих и, соответственно, на отношениях между мужчинами и женщинами.
Самость дословно (self) можно перевести как «я сам». Мид в
парадигме символического интеракционизма утверждает, что через процесс принятия роли индивиды развивают самость – спо-
собность людей представлять себя в качестве объектов своей
собственной мысли. Самость формируется только на основе социального опыта и поддерживается благодаря социальным контак-
там, прежде всего языковой коммуникации. Два аспекта самости
– «I» и «Me». «I» – спонтанное, внутреннее представление индивидом самого себя. «Me» – обобщенное представление других,
которое усваивается индивидом, т.е. то, как люди видят себя глазами других. «Me» – результат влияния социальных групп в виде
норм и стандартов на личность. По Миду, личность индивида име-
ет двойственную природу: самость = «I» + «Me». Иными словами, имеется в виду следующее: 1) внутренний стержень личности,
с позиций которого, в конечном счете, формируются социальные
требования, и 2) совокупность установок других, которые, будучи
усвоенными, образуют личностные ценностные ориентации.
Механизм развития самости. Мид выделяет три стадии в развитии самости. Первая – стадия игры. Ребенок играет обе роли –
продавца и покупателя, врача и пациента, матери и ребенка, благодаря рефлексивности продолжается общение.
41
Вторая стадия развития самости – соревновательная стадия.
Принимая участие в соревнованиях (спортивные игры), ребенок
становится осведомленным о своих отношениях с другими участниками. В отличие от игры, в соревновании ребенок должен быть
готовым реагировать как на жесты, так и на значимые символы
любого другого участника, принимать роли всех, чтобы адекватно
выполнять свою роль.
Третья стадия – переход от одной роли к другой (к примеру, в
бейсболе 9 ролей). Ребенок должен знать, что собирается делать
каждый другой игрок, чтобы исполнить свою собственную роль. Так
осуществляется переход от стадии принятия роли других в игре к стадии организованной роли, которая существенна для самосознания.
Обобщенный другой и значимый другой. Отношение всего
сообщества к действиям индивида, обеспечивающее тем самым
формирование его самости, Мид называет обобщенным другим.
«Установка обобщенного другого есть установка всего сообщества».
Люди видят себя с точки зрения обобщенного другого. Это создает основу их мышления, которое становится постоянно идущим
внутренним диалогом между обобщенным другим и индивидом.
Человек постоянно спрашивает, что подумают люди, и постоянно
ожидает отношения к себе со стороны социальных групп, к которым принадлежит. Мид считает, что в форме обобщенного другого
социальный процесс оказывает влияние на поведение индивидов,
а сообщество контролирует их действия. Точнее, через адаптацию
обобщенного другого осуществляется непосредственное воздействие на компонент «Ме» самости. Все это создает основу для коммуникаций и социального контроля: по существу, «Ме» осуществляет контроль над самовыражением «I».
Однако в обществе существует несколько обобщенных других.
Естественно, не все обобщенные другие оказывают одинаковое
воздействие на индивида. Среди множества людей, с которыми
индивид осуществляет коммуникацию, он выделяет тех, чьи оценки являются для него гораздо более важными. Эти люди становятся для индивида значимым другим. Часто можно столкнуться
с тем фактом, что целенаправленный воспитательный процесс,
осуществляемый рядом обобщенных других, не совпадает с характером воздействия значимого другого. В таком случае ребенку
приходится выбирать ценностные ориентиры и в конечном счете
42
самому отвечать за свой выбор, за свои действия. Благодаря двойственной природе самости индивиды обладают способностью не
только усваивать, но и отвергать определенные ценностные установки. В принципе, «I» у здорового человека способно подвергать
сомнению и выдерживать социальное давление со стороны «Me»,
разумеется, в пределах того, что у общества всегда сохраняется
возможность устанавливать ценности и нормы, регламентирующие приемлемое поведение. Так в итоге возникает множество
различных самостей.
Благодаря внутреннему взаимодействию между «I» и «Me»
люди становятся личностями, которые осведомлены, что ожидается от них в конкретных социальных и культурных условиях, и
действуют соответственно – ставят цели для себя, планируют будущее и просчитывают последствия от возможных альтернативных вариантов своего поведения. Благодаря «Me» люди чувствуют
себя комфортно в любом обществе. Однако самовыражение со
стороны «I» ведет к постоянным изменениям структур и функций
самого общества. По мнению Мида, в традиционных обществах
доминирует «Me», в современных – «I». Это позволяет социологу, работающему с теоретико-методологическим инструментарием символического интеракционизма, исследовать взаимовлияние социального взаимодействия на микроуровне с изменением
структур и функций общества на макроуровне.
Благодаря конфликтам между «I» и «Me», а также между самостями и обществом осуществляется развитие мира к свободной,
открытой и совершенной коммуникации. Принцип символического интеракционизма применим и к исследованию гендерных
ролей [74, c. 224 – 231].
– создатель теории «зеркального Я».
Кули также ввел понятие малых, первичных групп (семья, соседство, местные общины) и вторичных общественных институтов.
Кули подчеркивал решающую роль сознания в формировании
социальных процессов. Способность выделять себя из группы, создавать свое Я – признак истинного социального существа. Сознательное действие есть всегда действие социальное. Согласно Кули,
человеческое Я включает в себя:
1) представление о том, «каким я кажусь другому человеку»;
2) представление о том, «как этот другой оценивает мой образ»;
3) вытекающее отсюда специфическое «чувство Я» вроде гор-
43
дости и унижения. Человек соотносит свои действия с теми представлениями о собственном Я, которые складываются у других
людей. Другие люди – это зеркала, формирующие для индивида
его собственный образ, «зеркальное Я». Непременное условие
развития самосознания – общение с другими людьми и усвоение
их мнений на свой счет.
Кули уделял большое внимание первичным группам. Первичная группа – это группа индивидов, непосредственно взаимодействующих друг с другом, – детский игровой коллектив, семья, соседство и т.д. В ней лежат истоки социальной организации. Это
понятие включает в себя также процесс, при помощи которого
индивид приобретает нормы и ценности, лежащие в основе социальной солидарности, а также моральные обязательства по отношению к законному порядку [129, c. 40].
Люди избегают иметь дело с теми, кто не разделяет их самоидентификацию. Каждая общественная структура имеет свой
механизм производства самоидентификаций, и индивиды находят себе место в рамках системы социального контроля, соответствующее их самоидентификациям.
ввел термин «символический интеракционизм», изучал неструктурированные социальные группы
(толпы, массы, общественности, социальные движения), их символы и коллективное поведение.
Базовые посылки
1. Люди, скорее, действуют на основе значений, которые они
придают предметам и событиям. Символический интеракцио-
низм, отрицая как социальный, так и биологический детерминизм,
по существу, признает детерминизм значений.
2. Значения не столько являются фиксированными, сформулированными заранее, сколько в определенной степени создают-
ся, модифицируются, развиваются и изменяются в интеракционных ситуациях. Этим постулатом пользуются имиджмейкеры,
стремясь сделать из политических деятелей своеобразных символов сильных личностей, борцов за демократию и справедливость,
патриотов, тем самым изменяя их прежнее значение.
3. Значения являются результатом интерпретаций, которые
были осуществлены в интеракционных контекстах. Принимая роль
другого, участники процесса интерпретируют значения и намере-
44
ния других. Так, значения, которые определяют действия, вытекают из контекста интеракции: в большинстве ситуаций, в которых
люди общаются друг с другом, они уже заранее имеют представления о том, как себя вести и как будут действовать другие.
Общество основывается на
постоянной активности социальных субъектов и их совместных
действиях, проявляющихся в разных формах коллективного поведения, таких как толпы, сборища, панические настроения, мании,
танцевальные помешательства, стихийные массовые движения,
массовое поведение, общественное мнение, пропаганда, мода,
увлечения, социальные движения, революции, реформы. Коллективное поведение не сводится к простой сумме индивидуальных
действий. Оно обретает качественно новое содержание благодаря количественной совокупности отдельных действий индивидов.
Их изучение, по Блумеру, должно являться предметом социологии.
В своей основе коллективное поведение детерминируется значимыми символами, характерными для конкретной культуры, и
особенно символами, возникающими в конкретной социальной
ситуации. Оно имеет внутреннюю динамику, детерминированную усвоением определенных социальных течений, их производством и воспроизводством.
Разрушение социальных символов как фактор спонтанного коллективного поведения. По Блумеру, основу коллективного
поведения составляют общие значения, ожидания, формируемые
значимыми символами, которые разделяются группой индивидов:
«подавляющее большинство случаев коллективного поведения
людей объясняется их общими экспектациями и пониманием».
Когда же происходит разрушение значимых символов, возникают
спонтанные интеракции – митинговые страсти, паника по поводу
обмена денежных знаков, страсти толпы болельщиков.
Спонтанное коллективное поведение, как правило, возникает
в условиях нарушения устоявшихся значений, привычек, значимых символов, регулирующих устоявшиеся, постоянно текущие
социальные активности. Тогда возникает определенная форма социального взаимодействия, которая получила название круговая
реакция. Возбуждение одного индивида передается к другому,
приобретая круговую поруку, при этом оно имеет тенденцию интенсифицироваться, и таким образом возникает социальное беспокойство. Оно проявляется в трудовых конфликтах, политических
45
протестах; может быть ограничено небольшой группой людей, но
может охватывать огромные регионы.
Основные черты социального беспокойства: 1) люди чувствуют сильный позыв к действию, но не имеют ясных целей, что ведет
к беспорядочному поведению; 2) возникают страхи, повышенная
агрессивность, распространяются слухи и преувеличения; 3) наблюдаются раздражительность и повышенная внушаемость людей, их поведение лишается обычной последовательности и устойчивости, что способствует откликам на различные новые символы
и значения, стимулы и идеи.
Таким образом, социальное беспокойство, с одной стороны,
свидетельствует о распаде устоявшихся значений, крушении привычного жизненного устройства, а с другой – о потенции к восприятию новых символов и значений.
Формы спонтанного коллективного поведения
1. Толчок. Люди в толчее взаимодействуют беспорядочно, по-
буждая восприимчивость и отзывчивость друг к другу через круговую реакцию. При этом принижается значение объектов, которые
обычно привлекают внимание.
2. Коллективное возбуждение. Данный тип поведения способен втягивать в свою орбиту сторонних наблюдателей. «При коллективном возбуждении личный характер индивидов ломается с
большой легкостью».
3. Социальная инфекция. Крайняя форма – социальная эпидемия. Например, разгул спекулятивных акций с денежными знака-
ми во время плохо организованной компании по их обмену, погромы на националистической почве, борьба с иноверцами или
инакомыслящими.
Формы институционального коллективного поведения
Действующая толпа, захваченная какой-либо целью, – спонтанно образованная группа, у которой, однако, отсутствуют общие
значения, традиции или ожидания. У нее нет установленных ролей, признанного лидерства, осознания собственной идентичности, разделения труда, у нее нет и общих социокультурных ценностей. Поэтому поведение действующей толпы не сообразуется с
институциональными нормами и ценностями. Действующая толпа
способна к насилию и жестокости. Целая нация может уподобиться действующей толпе, если поглощена волнующим ее объектом.
Мощные иррациональные порывы гасят все разногласия.
46
Экспрессивная толпа в отличие от толпы действующей не имеет какой-либо внешней цели. Ее главным признаком является обращение на самое себя эмоциональных порывов (в коллективных
танцах, карнавалах, ритуальных танцах), которые позволяют участникам через переживаемый экстаз получить физическую и эмоциональную разрядку от тревожащих их значений повседневной
жизни, влияние которых на время падает. При этом резко возрастает значение собственного Я, от чего индивиды испытывают удовлетворение и наслаждение, радость жизни.
Масса, по Блумеру, представляет собой совокупность спонтанного коллективного группирования людей, которые возбуждены
значением какого-либо события зачастую национального масштаба
(шумный судебный процесс, бум из-за передислокации войск), про
являя в нем заинтересованность и участие. Члены массы анонимны,
зачастую отделены в пространстве, лишены возможности обмена
мнениями. Данная коллективная группа слабо структурирована.
Члены массы действуют обособленно, как отдельные, но созна-
тельные индивиды. Индивид в массе вместо того, чтобы лишиться
своего самосознания, наоборот, способен довольно сильно обо
стрить его. Он действует, откликаясь на тот объект, который привлек его внимание. Деятельность массы может привести к краху
одни политические партии и вознести другие, трансформируя ста
рые государственные и общественные структуры и создавая новые.
Особую роль Блумер отводит массовой рекламе. В рекламе
обращение ведется к анонимному индивиду, возбуждая его внимание к значимым символам. Совпадение выборов индивидов вокруг значимых объектов составляет основу формирования массы.
Общественность рассматривается Блумером как спонтанная
коллективная группа. Она возникает как отклик на определенно
значимый объект или ситуацию и не образуется по заранее разработанному плану. В отличие от толпы и массы, в общественности индивиды взаимодействуют друг с другом, вступают в споры и
конфликты и тем самым демонстрируют рациональные критические действия, вырабатывая коллективные решения или коллективное мнение.
Существуют и специфические движения: возрожденческие, националистические, специфические социальные и экспрессивные.
Это рельефно выделенные социальные группы.
-
-
-
47
К общим социальным движениям Блумер относит демократические, молодежные, женские, движение за мир. Они возникли
под напором новых общезначимых ценностей, но слабо организованы, не имеют постоянного членства, их отклики на значимые
ценности не выливаются в ясные цели.
Специфические социальные движения – реформистские и революционные. Они хорошо структурированы, имеют некий набор значимых символов и ценностных ориентаций. Члены этих движений
занимают определенные статусные позиции, имеют четкие цели и
стремятся изменить социальный строй и институты. Большая роль
отводится агитации, которая создает круговую реакцию возбуждения, направлена на изменение представлений людей о самих
себе, о своих роли и месте в обществе и, особенно, в движении. С
помощью агитации культивируются настроения сопричастности и
солидарности, благоговения перед лидером, создается ритуальная
атрибутика и церемониальное поведение. Для этих движений характерным является возникновение самого разного рода мифов как
откликов на желания людей, которые зачастую приобретают форму
эмоциональных символов (типа «политика – дело каждого»). Для
этих движений характерно возникновение культа. Люди вырабатывают по отношению к личностям установку на благоговение и трепет, возмущаясь попытками описать их как обыкновенных людей.
Экспрессивные движения – религиозные и мода. Они не нацелены на изменение социального строя. Религиозные движения направлены на привлечение внимания людей к священным символам,
побуждая верующих к эмоционально окрашенному поведению.
Возрожденческие и национальные движения связаны с воссоз-
данием прежних значимых символов – прошлой славы, былого самоуважения и удовлетворения.
Критика символического интеракционизма. Символических
интеракционистов часто критикуют за то, что они исследуют поведение человека в структурном вакууме. Они обычно фокусируют свое внимание на межличностных интеракциях микроуровня,
оставляя в стороне исторический или социально-культурный контекст. Настаивая на свободе человеческих действий, они мало исследуют сдерживающие факторы, не дают аргументированного ответа на вопрос о том, как же формируется нормативное поведение
и почему члены общества ведут себя в рамках определенных норм
48
и ценностей. Интеракционисты не объясняют источник значимых
символов. Символы не создаются спонтанно в интеракционистских
ситуациях. Вместо этого они постоянно воспроизводятся социальной структурой, являющейся прежде всего продуктом социальных
отношений [74, c. 245 – 252].
– немецкий социолог, основатель
социологии знания. В первый период разрабатывал проблематику, связанную с теорией идеологии и социологии знания. Эмигрировав в Лондон в 1933 г., занимался проблемами, связанными с
изменениями в структуре и культуре современных обществ. По
его мнению, идеология социально обусловлена, существует зависимость идей от положения отдельных социальных групп. «Мир
един, а группы воспринимают его по-разному». При этом все идеологии имеют ложный мистификаторский характер. Однако для
единственного социального слоя – интел лигенции – Мангейм обосновывал возможность достигнуть истинного знания общества.
Социология знания, согласно Мангейму, должна заниматься
изучением того, сколь различной представляется социальная ситуация наблюдателям, находящимся на разных уровнях социальной
структуры. Мангейм разделяет два вида идеологии: партикуляр-
ную – представление индивида о своем общественном положении
на психологическом уровне – и тотальную – идеологию эпохи,
класса на теоретическом, ноологическом уровне.
Мангейм связывал идеологии с теоретическими конструкциями, которые призваны защищать существующий порядок. Идеология всегда выполняет кон сервативную общественную функцию.
Напротив, утопии всегда ориентированы в будущее, на разрушение общественного порядка. И идеология, и утопия, по Мангейму,
противоположны науке.
– канадско-американский социолог, внесший вклад в изучение интеракции «лицом к лицу» в
повседневной жизни в ряде взаимосвязанных областей. В повседневной жизни это случается постоянно и в виде мимолетных контактов. Как ситуация соприсутствия, соприкосновение вовлекает
социальных акторов в «позиционирование» тела и уделение особого внимания работе лица. В «Представлении “Я” в повседневной жизни» (1959) главной перспективой является драматургия
– подход, развитый в «Со прикосновениях» (1961) и «Поведении
49
в общественных местах» (1963). В «Клейме» (1964) и «Убежище»
(1962) исследуется социальная конструкция девиантных тождеств
и управление ими актором. В «Структурном анализе» (1974) и
«Формах речи» (1981) его внимание направлено на изучение способов нашего определения или выражения мира как реальности,
что всегда остается сомнительным достижением.
На всех этапах своего творчества И. Гофман проявлял неистощимую способность генерировать новые понятия и конструировать
новые схемы, обладая большой изобретательностью. Постоянная
цель его творчества – выявление социальных форм, тех общих повторяющихся особенностей социальной жизни, которые лежат в
основе ее содержания.
Широко основанные на символической интеракционистской
традиции и на концентрации внимания на явлении «лицом к
лицу», интересы И. Гофмана состояли в показе того, каким образом даже большинство мелких и незначительных наших действий
структурированы социально и окружены ритуалом. В своих поздних работах, нацеленных на «синтаксис» выражения, И. Гофман
близко подошел к аналитическим интересам этнометодологии и
диалогового анализа.
Методами его исследования были включенные наблюдения и
строгий анализ различных видов естественно возникающих соци-
альных документов и случаев (например, рекламное изображение, радиопередача). Установление обоснованности его концептуальных схем, похоже, зависит главным образом от способности
автора обеспечить убедительный показ их аналитической силы
(смеси формальной социологии и аналитической индукции). Главным элементом в успехе И. Гофмана был его талант последовательного наблюдателя, с которым нелегко состязаться.
Критика гофмановской социологии отзывалась о его «демоническом отде лении», которое населено акторами, «лишенными
индивидуальных качеств», и которое изображает общество как
«большой обман». Однако даже если подход Гофмана не может
представлять людей в цикле, его социология обладает большой
силой, не в последнюю очередь благодаря непрерывному введению многих чувствительных понятий, положительно принятых
другими социологами [49, т. 1, с. 142 – 143, 216].
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]