Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология преступности. Учебное пособие
.pdf
разрушения привычного социального пространства. Несмотря на
совместный характер заключения, 25,9 % людей, лишенных свободы, описывают свое обычное состояние в терминах одиночества.
Интенсивность ожидания социальной поддержки по всем позициям ниже в тюрьме, чем в обществе за ее пределами. Заключенные
рассчитывают главным образом на самих себя и не верят в то, что
поддержка может прийти со стороны. В то же время потребность в
помощи и поддержке особенно высока именно в тюрьме.
Итак, с одной стороны, несамостоятельный, зависимый статус
заключенного рождает интенсивную потребность в социальной поддержке даже для решения самых банальных проблем (таких, как
приобретение продуктов), с другой же стороны – разрушение социальных связей делает такую помощь маловероятной и носящей скорее исключительный характер. Противоречие между разрушением
прежних социальных связей и острой потребностью в социальной
поддержке заключенных разрешается в поиске новых механизмов
социализации, адаптированных к тюремным условиям, что, по сути,
является десоциализацией.
Проблема десоциализации в местах лишения свободы поднималась и во времена Советского Союза. Н. И. Волошин, А. Ф. Зелинский обращают внимание на формирование особого правового и
нравственного статуса у человека, лишенного свободы.
«Преступление и наказание изменяют, деформируют социальные связи личности в обществе, в микросреде. У индивида, совершившего преступление и отбывавшего наказание, более или менее
явно проявляется особый правовой и нравственный статус. Парадокс
заключается в том, что, возникающий из опасения рецидива, этот
статус в некоторых случаях становится его предпосылкой. К таким
случаям относится, например, возможность привлечения к уголовной ответственности за некоторые преступления только при наличии
судимости у виновного лица. Среди правовых последствий, вызываемых судимостью, важнейшее значение для некоторых категорий
освобожденных от наказания имеют ограничение в выборе места жительства, запрещение проживать в местах, где установлены паспортные ограничения» [11].
ПРИМЕР. По данным выборочного обследования еще времен
СССР, из всех просьб с которыми осужденные обращались к адми-
181
нистрации колоний перед освобождением, более 20 % составляют
ходатайства о прописке. Главной трудностью, ожидающей их после
освобождения, 22,2 % освобождаемых считают получение прописки;
около 2 % не возвращаются к прежнему месту жительства ввиду паспортных ограничений. Нет сомнений в том, что многим из них это
обстоятельство создает дополнительные сложности и препятствует
успешной интеграции. Все это затрудняло трудоустройство, служило
основанием для привлечения их к ответственности за нарушение паспортных правил и способствовало новым преступлениям.
Судимость служила также препятствием к замещению ранее занимаемых должностей и к выполнению прежних обязанностей. Судимые за корыстные преступления, как правило, не принимаются на
работу, связанную с материальной ответственностью, также с учетом
и распоряжением материальными ценностями; не возвращаются на
свои места адвокаты, педагоги, военнослужащие, скомпрометировавшие себя совершением преступлений. О невозможности вернуться на прежние места работы по указанным основаниям заявили около
8 % обследованных лиц, освобождаемых из ИТУ» [11].
Связанные с судимостью некоторые правоограничения направлены, прежде всего, на предупреждение рецидива преступлений. Но
они создавали дополнительные трудности в социальной адаптации
освобожденных от наказания и выступают в качестве условий, способствующих рецидиву. Видимо, однозначная общая оценка их невозможна. По мнению авторов, компетентные учреждения и должностные лица, применяя эти ограничения, должны с учетом свойств
личности и конкретной обстановки решать, насколько они целесообразны в свете задач предупреждения рецидива преступлений и
успешного приобщения освобожденных из мест лишения свободы к
честной трудовой жизни.
Преступление и наказание откладывают отпечаток и на нравственный статус личности. «Оценивая факторы, влияющие на социальную адаптацию освобожденных от наказания, необходимо принимать во внимание и те случаи недоверия и настороженности, которые
нередко еще встречает человек, освобожденный из исправительнотрудового учреждения. О сложности включения в нормальную колею
жизни говорили 19,6 % обследованных лиц перед их выходом из исправительно-трудовых колоний. Конечно, далеко не все эти опасения
182
обоснованны, однако проблема восстановления прежнего положения в обществе и преодоления «предвзятого отношения» со стороны
окружающих волнует многих осужденных и, следовательно, может
являться ощутимым криминогенным фактором.
Нередко такая нетерпимость чрезмерно предвзята, откровенно
бестактна и служит источником конфликтных ситуаций. Здесь провоцирующая роль социального ожидания весьма значительна. Известно, что человек склонен вести себя так, как того ждут от него
окружающие».
На основе вышесказанного можно сделать вывод о том, российские пенитенциарные учреждения посредством своего функционирования обеспечивают индивиду, отбывающему уголовное наказание, пребывание в условиях, обладающих выделенным И. Гоффманом признаками десоциализации в экстремальных условиях. Согласно этой же теории, в данных условиях десоциализация заходит
настолько глубоко, что разрушает нравственные основы личности.
Она может быть столь глубокой, что позитивная, в соответствии с
общественными нормами, ресоциализация уже не поможет. В результате человек не сможет должным образом интегрироваться в общество по освобождении из мест лишения свободы, продолжая совершать
преступления.
Согласно статистике, большое количество освободившихся
из отечественных мест лишения свободы, вновь совершают преступления. С другой стороны, основной задачей пенитенциарной
системы Российской Федерации является предотвращение повторного совершения преступления. Согласно мнению доктора
юридических наук, заслуженного деятеля науки РФ, профессора
Г. М. Миньковского, «индивидуальная профилактика преступлений в зависимости от стадий развития искаженных ориентаций
и черт личности и выражающего их поведения и момента начала предупредительной работы» наряду с другими этапами включает «профилактику рецидива на стадии отбывания наказания и
ресоциализации после его отбытия, включающую устранение и
нейтрализацию негативных условий пенитенциарного и постпенитенциарного характера…, а также освобожденными в связи с
амнистией или помилованием». Однако цифры говорят о том, что
подобная цель достигается, мягко говоря, далеко не всегда.
183
По окончании срока лишения свободы, установленного судом за
совершение преступления, индивид освобождается из мест лишения
свободы, и ему предстоит сложный процесс интеграции в общество.
В данном случае следует говорить именно об интеграции, так как
адаптация не является конечной целью системы воспитательно-исправительных воздействий. Индивид, оказавшись на свободе, может
не устраиваться на работу, продолжать совершать преступления, одним словом, вести антиобщественный образ жизни, и при этом чувствовать себя совершенно комфортно, так как вполне успешно адаптировался в группе с делинквентной субкультурой. Поэтому именно
интеграция в общество должна быть конечным результатом действия
системы воспитательно-исправительных воздействий в местах лишения свободы.
Освободившийся из мест лишения свободы индивид, как правило,
испытывает ряд сложностей с возвращением к нормальной жизни.
Прежде всего, человеку, оказавшемуся в столь сложной ситуации, необходима поддержка близких. Однако он может таковой не
получить. Возвращение домой человека, отбывавшего наказание, не
всегда бывает желанным для его родственников, нередко случаются
разводы. У некоторого числа осужденных к лишению свободы вообще не имеется близких. Во время отбывания наказания привычные
социальные связи, в том числе наиболее интенсивные, подвергаются быстрому разрушению. Согласно исследованиям А. Н. Олейника, 20,9 % российских осужденных к лишению свободы разведены,
50,2 % никогда не были женаты (замужем).
Следующий тип сложностей объясняют концепции Г. Беккера,
И. Гоффмана, и др., названные теорией стигматизации, согласно
которой, на человека, отбывавшего наказание в виде лишения свободы, под давлением влиятельных групп наклеивается «клеймо». В
повседневной жизни в связи с этим у таких людей зачастую возникают проблемы с жильем, и особенно, с трудоустройством, так как для
работодателя – это человек с «пятном» на биографии, он совершил
преступление. К тому же, такой человек в течение долгого времени
жил, работал, отдыхал, проводил свободное время, принимал пищу,
общался с окружающими, спал – в совершенно других условиях, чем
от него сейчас требует общество.
Согласно теории того же Гоффмана, есть случаи, когда тело, или
другой объект, находящееся, как предполагается, под постоянным
184
контролем, неожиданно выходит из-под него, отклоняется от траектории, становится неуправляемым и полностью подчиняется природным силам – именно подчиняется, а не просто обусловливается
ими, в результате нарушается упорядоченное течение жизни. Сюда
относятся разного рода «ляпы», «обломы» и – когда общая логика
разговора все же в той или иной степени сохраняется, – «вздор».
С другой стороны, формируя отношение к таким людям, общество не забывает о вышеупомянутом «пятне». Вследствие этого человек не может в течение длительного времени, а нередко, вообще – интегрироваться в общество, так как, согласно теории стигматизации, в
глазах общества он – девиант.
Также необходимо помнить и о той значительной категории граждан, освобождающихся из мест лишения свободы, которые и не собираются интегрироваться в общество, ограничиваясь адаптацией.
Это те люди, в отношении которых система воспитательно-исправительных воздействий совершенно не достигла своей цели. Причем
эти индивиды не собираются интегрироваться в общество независимо от наличия или отсутствия факторов, осложняющих интеграцию,
о которых говорилось выше. Эти люди настолько десоциализированы, что позитивная ресоциализация им уже не поможет – слишком
глубоким был процесс десоциализации. При этом некоторые из них
могут придерживаться общественных норм, но делать они это будут
не по причине своего исправления и перевоспитания, а из-за страха
вновь оказаться в условиях пенитенциарной системы.
Согласно теории П. Сорокина, это есть акт воздержания, вызванный давлением наказания. Далее, десоциализация в местах лишения
свободы обусловлена тяжелыми условиями содержания.
В пенитенциарных учреждениях остро встает вопрос об обеспечении заключенных необходимыми средствами к существованию.
ПРИМЕР. В течение ряда лет уголовно-исполнительная система
обеспечивалась бюджетными средствами в размерах, которые не превышали 60 % минимальных потребностей учреждений. Так, на 2000
год было выделено чуть больше 14 миллиардов рублей, что составляет 64 % от минимальных потребностей. В то же время есть мнение,
что фактически выделяется всего 50 % от требуемого объема финансирования.
По существу, недостаточное финансирование порождает и другие
проблемы. Не хватает средств на приобретение необходимого коли-
185
чества продовольствия, медикаментов, заготовку сельхозпродукции
и топлива на осенне-зимний период.
Продолжают обостряться проблемы размещения и содержания
по отдельным категориям осужденных к лишению свободы. Наполняемость колоний общего режима составляет 110 %, колоний для
содержания больных туберкулезом – 145 %, лечебно-профилактических учреждений – 126%, исправительных колоний для содержания
осужденных к пожизненному заключению – 105 %. Особенно остро
ситуация сложилась в следственных изоляторах, где десятки тысяч
людей не имеют спальных мест. Сегодня следственные изоляторы
переполнены на 44,3 % без учета новой нормы размещения арестованных, введенной Федеральным законом с 1 января 1998 года – 4
кв. м. камерной площади на одного заключенного вместо 2,5 кв. м.
В среднем на одного человека приходится 1,73 кв. м. камерной площади, а в некоторых учреждениях – 0,5 кв. м. Более 137 тысяч подозреваемых и обвиняемых не обеспечены спальными местами. Людям
приходится спать по очереди в две-три смены.
ПРИМЕР. В 1995 году в Ставропольском следственном изоляторе
переполнены были даже те камеры, в которых содержались несовершеннолетние. Администрация пошла на нарушения, переведя в одну
камеру и осужденных, и подследственных несовершеннолетних женского пола.
2002 год. Москва. Бутырская тюрьма. Проблема катастрофической переполненности не минует и «элитные» пенитенциарные заведения: на 20 коек в среднем приходится 80 человек.
2006 год. 21 февраля Бутырскую тюрьму посещает представители Общественной палаты во главе с народным депутатом, адвокатом А. Кучереной. Проблема переполненности в значительно
меньшем масштабе, но все же сохраняется: на 20 коек – 25 человек. 17 марта 2006 года Президент РФ В. Путин на одном из заседаний также говорит о значительной переполненности следственных изоляторов в России.
2006 год. Заместитель председателя Комитета Совета Федерации
по правовым и судебным вопросам А. Лысков отмечает, что «большинство учреждений пенитенциарной системы не соответствует
общепринятым стандартам.…В тюрьмах не должно быть элементов
пыточного содержания, когда вместо 15 в камере 40 человек, и люди
даже спят посменно».
186
2013 год. Треть российских СИЗО, по данным Генпрокуратуры,
функционируют более ста лет. В 54 СИЗО не соблюдается норма в
четыре квадратных метра площади на одного человека, некоторые заключенные не обеспечены спальными местами. Наблюдается дефицит медикаментов и дезинфицирующих средств, большая часть эксплуатируемого медсанчастями оборудования выпущена в 1970–1980х годах. Всего за год в учреждениях ФСИН было выявлено более 43
тысяч нарушений условий содержания заключенных.
Переполненности следственных изоляторов способствует неудовлетворительная работа судов. Длительные судебные разбирательства препятствуют своевременной разгрузке следственных
изоляторов – отправления осужденных в исправительно-трудовые колонии, либо на свободу тех, кто по приговору суда осужден
условно, либо оправдан.
В результате мы имеем переполненные изоляторы и колонии,
часть контингента которых могла бы получить менее строгое наказание в виде условного лишения свободы, либо в случае с арестом –
меру пресечения – подписку о невыезде.
В июне 2013 года ФСИН подготовила поправки к Уголовно-исполнительному кодексу, позволяющие не переводить малолетних
преступников во «взрослые» колонии сразу по достижении 18–19
лет. В соответствии с этими поправками, положительно характеризующиеся заключенные смогут пребывать в колониях для несовершеннолетних до 25 лет. Во ФСИН поясняют, что перевод во «взрослые»
колонии способствует криминализации молодых людей. Согласно
данным Верховного суда, количество осужденных к реальному сроку
несовершеннолетних преступников снизилось с 9 тысяч в 2010 году
до 5 тысяч в 2012.
Более 50 % заключенных страдают туберкулезом, ВИЧ-инфекцией,
наркоманией и психическими расстройствами. При этом, по словам
замглавы медуправления ФСИН А. Тихонова, комиссии принимают
положительные решения лишь по 42 % заключенных, представленных
на условно-досрочное освобождение по состоянию здоровья.
Далее, 60% зданий находятся в аварийном или неудовлетворительном состоянии, требующем срочного ремонта.
ПРИМЕР. По заключению экспертных комиссий, полностью непригодными к эксплуатации признаны 26 следственных изоляторов и
187
тюрем. Из-за отсутствия средств заморожены работы по реконструкции и строительству 100 объектов.
ПРИМЕР. В местах лишения свободы к 1999 году содержалось
более 1100 человек, осужденных к смертной казни, и лиц, которым
смертная казнь заменена пожизненным лишением свободы. Их численность ежегодно увеличивается на 250 человек. Действующие
три исправительные колонии рассчитаны на размещение только 630
таких осужденных.
Не менее тяжело дело обстоит с медицинским обеспечением. Постоянное сокращение ассигнований, недостаточное и несбалансированное питание привели к росту заболеваемости в 1,8 раза. Проблема
усугубляется с каждым днем, в колониях и следственных изоляторах
содержатся уже свыше 90 тысяч человек, страдающих различными
формами туберкулеза.
ПРИМЕР. Тяжелая ситуация привела к распространению туберкулеза не только среди спецконтингента, но и среди сотрудников.
К 2000 году более 900 сотрудников заболели различными инфекционными заболеваниями, в т. ч. около 400 – туберкулезом.
В апреле 2013 года генпрокурор РФ Ю. Чайка рассказывал в Совете Федерации, что за 2012 год в местах лишения свободы умерли
3907 заключенных (начальник Генпрокуратуры по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний Магомедрасул Магомедрасулов в феврале называл иную цифру – 4121 человек). Более 50 %
заключенных страдают туберкулезом, ВИЧ-инфекцией, наркоманией и психическими расстройствами. При этом, по словам замглавы
медуправления ФСИН А. Тихонова, комиссии принимают положительные решения лишь по 42 % заключенных, представленных на
условно-досрочное освобождение по состоянию здоровья.
На 2013 год в исправительных учреждениях функционируют
133 больницы. В каждом учреждении есть медицинские части или
здравпункты. Кроме того, в ведении ФСИН находятся 59 лечебных
исправительных учреждений для больных туберкулезом и девять лечебных исправительных учреждений для больных наркоманией. При
этом наполнение специализированных лечебных учреждений превышают установленные нормы на 30 %.
В катастрофических условиях функционирует промышленность
уголовно-исправительной системы, предприятия которой производят
188
платежи почти по тридцати видам федеральных и местных налогов
и сборов в сумме, превышающей 1,1 миллиарда рублей. Практически не обновляются основные фонды, износ оборудования превысил
70 %. Около 140 тысяч трудоспособных осужденных не обеспечены
работой.
Вместе с тем, промышленные предприятия уголовно-исправительной системы имеют огромные потенциальные возможности. Но
они не реализуются, т. к. получаемую прибыль пенитенциарные учреждения вынуждены тратить не на модернизацию производства и
увеличение числа рабочих мест, а на закупку продуктов, предметов
коммунально-бытового назначения и другие цели, связанные с удовлетворением самых насущных потребностей.
Также реализацию планов по дальнейшему развитию и укреплению уголовно-исправительной системы невозможно реализовать без
решения социальных вопросов личного состава.
К тому же проблемы пенитенциарной системы перестают быть
сугубо тюремными. Мировая общественность неоднозначно оценивает деятельность пенитенциарных учреждений в России. С одной
стороны, в них хорошо разработаны вопросы образования осужденных, хотя и без учета их индивидуальных интересов и, зачастую,
вопреки желанию осужденных; с другой – в России существует излишество тюремной атрибутики, особенно по отношению к несовершеннолетним. Имеет место применение репрессивно-карательных
мер в большом количестве, повсеместное физическое, моральное и
психическое насилие над личностью осужденного.
Основой советской пенитенциарной политики был исправительно-трудовой аспект. Осужденные рассматривались, прежде всего, как
дешевая рабочая сила. Пенитенциарная политика исходила из приоритета государства и общества, а интересы личности рассматривались лишь в случае совпадения интересов государства, общества и
личности.
После краха Советского Союза пенитенциарная система подверглась реформированию. Суверенная Россия в качестве основополагающего принципа провозгласила приоритет интересов личности:
«Человек, его права и обязанности являются высшей ценностью».
Этот принцип лег в основу формирования пенитенциарной политики. Однако в условиях общего роста преступности в государстве,
189
исправительные учреждения, наоборот, усилили строгость в обращении с заключенными; стереотип, сформировавшийся в глазах общественности и персонала пенитенциарных учреждений о личности
преступника, его неисправимости еще существует, и на этом фоне
главное наказание определяется не самим фактом лишения свободы,
а установлением определенного объема правоограничений материально-бытового характера при поддержании связей с внешним миром. Деятельность исправительно-трудовых учреждений направлена
на формирование образа «идеального» заключенного, а не на исправление осужденного. В настоящее время исправительная система
России не вооружена научно-обоснованными программами формирования законопослушной личности. Не отвечает современным требованиям и социально-бытовое обеспечение заключенных, особенно
в социальном отношении. Каждый третий освободившийся из мест
лишения свободы совершает новое преступление, велико наличие
суицидов в исправительных учреждениях. Этот кризис обусловлен
как объективными причинами, так и субъективными. Примером последних лет может стать некомпетентность работников исправительно-трудовых учреждений, которые не могут отказаться от стереотипа
в восприятии заключенных.
Объективные причины заключаются, прежде всего, в том, что вся
пенитенциарная политика Российской Федерации ориентирована на
карательно-репрессивные принципы в отношении заключенных. Результаты этого налицо: «за последние сорок лет в советских и российских исправительно-трудовых учреждений побывало приблизительно 40 миллионов человек, и в перспективе мы наблюдаем дальнейшую криминализацию общества.
Таким образом, отсюда следует вывод: в местах лишения свободы
имеет место глубокая десоциализация, и именно она является основным фактором, осложняющим интеграцию индивида, освободившегося из мест лишения свободы по окончании срока наказания, назначенного судом, в общество. При этом:
- индивиды, желающие успешно интегрироваться в общество,
вследствие собственной десоциализации в местах лишения свободы,
испытывают по этому поводу ряд серьезных проблем;
- индивиды, стремящиеся лишь адаптироваться к общественным
нормам, и не желающие интегрироваться в общество, не имеют по-
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]