Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология преступности. Учебное пособие
.pdf
народ, жестко схваченный в ежовые рукавицы, посаженный в лагеря и беспощадно уничтожаемый, действительно все меньше и
меньше совершал уголовных деяний.
Возросший уровень преступности в СССР во время войны непосредственно связан не только с экстремальной военной обстановкой,
но и с более широкой криминализацией малейших отклонений от
императивных требований властей, которая началась в предвоенные
годы, сопровождала войну и свыше 10 лет послевоенной жизни. Такая жестокость в определенной мере была обусловлена военной и
послевоенной обстановкой. Но этот путь не был единственно возможным и сколько-нибудь человечным. Таковым он казался лишь
сталинскому режиму, поскольку закономерно вытекал из сути его
насильственной природы, – для него идея построения казарменного
общества была дороже жизни, здоровья и свободы миллионов граждан, которых он стремился облагодетельствовать. Весь предшествующий путь возникновения и существования ленинско-сталинского
социализма был вымощен жизнями, здоровьем и свободой многих
миллионов советских людей, которых без всякого спроса и глубоких
раздумий бросали в тот или иной волюнтаристский прорыв.
Широчайшая уголовная ответственность за малейшие нарушения
трудовой дисциплины, сделавшая преступниками 18 млн. человек,
вместе с беспощадной войной и беспощадными политическими репрессиями серьезно подточили силы великого и многострадального
народа. 1953–1956 годы – годы после смерти Сталина были переломными. Дальнейший пресс сорокалетнего жесточайшего насилия народ вряд ли мог выдержать. Таким образом, говорит В. В. Лунеев,
«вот те «преимущества» социализма, которые обусловили относительно низкий уровень вульгарной уголовной преступности» [31].
С ослаблением тотального контроля над деятельностью и поведением людей во второй половине 50-х годов уголовная преступность в СССР начала изменяться не по «нашим», а по общемировым законам, открытым еще К. Марксом, т. е. стала расти быстрее,
чем численность населения. Закономерный в те годы рост преступности усиливался результатами широкой и недифференцированной амнистии уголовных преступников от 27 марта 1953 года,
большинство из которых в последующие годы вновь оказались в
местах лишения свободы.
101
Принятие Основ уголовного законодательства в 1958 году, предопределивших некоторую гуманизацию и сужение сферы действия
уголовного закона, привело к сокращению учтенной преступности в
1959 году на 30,2 %. Принятие же новых республиканских кодексов в
1960–1962 годах сопровождалось адаптационным синдромом (отсут-
ствие следственно-судебной практики по новому законодательству,
перегибы в исполнении новых законов, недостаточная осведомленность граждан о новых запретах, так как у нас до сих пор сохраняется
презумпция знания законов), который привел к росту преступности в
1960 году на 5,9 %, а в 1961 году – на 34,7 %. В 1962 году положение
не изменилось, но судебная практика стала корректироваться, на что
существенно повлиял курс на искоренение преступности, провозглашенный в новой программе КПСС.
Руководители правоохранительных органов должны были каждодневно доказывать свою способность «управлять» процессом искоренения преступности. Декларация о гуманизации уголовного правосудия
широко использовалась для подтверждения этой задачи. Крен в сторону
опоры на общественность в борьбе с преступностью привел руководство страны к мысли об отмирании уголовной юстиции, перепроизводстве юристов, сокращении их подготовки и другим ошибочным выводам,
тогда как объективные тенденции преступности в условиях снижения
тотального контроля в период хрущевской «оттепели» развивались по
своим законам. Реальный общественный порядок ухудшался, хотя статистика свидетельствовала о другом. В 1965 году было учтено 751801
преступление. Эти показатели были самыми низкими за время действия
уголовного законодательства 60-х годов. Расхождение провозглашенного курса на искоренение преступности с помощью общественности с
реальной криминологической обстановкой в стране в 1966 году стало
очевидным и для руководства страны. 23 июля 1966 года ЦК КПСС и
Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по усилению
борьбы с преступностью», за которым последовали изменение уголовного законодательства и внесение коррективов в уголовную политику.
В 1966 году учтенная преступность возросла на 18,1 %. С этого года
(года первого «усиления» уголовной ответственности), преступность
стала интенсивно расти. В связи с этим только одним ЦК КПСС было
принято более 15 открытых и закрытых постановлений, направленных
на усиление борьбы с преступностью и ее снижение, а в уголовные за-
102
коны практически непрерывно вносились изменения и дополнения в тех
же целях. Однако положение дел, по словам В. В. Лунеева, не только не
улучшалось, но и последовательно и закономерно ухудшалось.
ПРИМЕР. В итоге статистическая картина преступности оказалась следующей: если в 1956 году было зарегистрировано 579116
преступлений, или 292,6 деяния на 100 тысяч населения, то в 1991
году, когда СССР фактически и юридически перестал существовать,
учтенная преступность по абсолютным показателям возросла до
557 %, достигнув 3223147 преступлений, а по относительным – до
381 %, или 1114,9 преступления на 100 тысяч всего населения быв-
шего СССР. Среднегодовые темпы прироста преступности за эти 35 лет
равнялись 5,03 %, а населения – 1,1 %, т. е. рост преступности обгонял рост населения в 4,6 раза. Темпы прироста преступности по
годам, в зависимости от объективных и субъективных условий, существенно колебались, достигнув в 1989 году 31,8 %. Аналогичные
«взлеты» преступности наблюдались в 1958 году (29,9 %), 1961 году
(34,7 %), 1966 году (18,1 %) и в 1983 году (21,7 %) (рис. 5).
Рис. 5. Динамика численности населения и преступности в СССР
в 1956–1991 гг. и в странах СНГ и Балтии в 1992–2002 гг. (1956 г.=100 %)
103
Горбачевская перестройка, начавшаяся с волюнтаристской борьбы с пьянством (1986–1987 гг.) и непросчитанных политических изменений, привела к дальнейшему росту преступности: преступность
после некоторого спада в период кампании борьбы с пьянством стала
расти, а судимость продолжала снижаться. Темпы прироста (снижения) их, соответственно, составили в 1987 году – 9,5 и -25,5, в 1988
году +3,8 и -25,5, в 1989 году +31,8 и +0,8. К концу существования
СССР контроль над преступностью снизился более чем в 3 раза.
И это произошло в стране с традиционно жестким контролем над
поведением, деятельностью и даже мыслями людей. Народ получил
определенную политическую и некоторую экономическую свободу,
правда, мало чем обеспеченную; преступники получили чуть ли не
абсолютную свободу для своей противоправной деятельности. Государство не в состоянии было цивилизованно защитить от преступных
посягательств ни свою целостность, ни свою собственность, ни своих граждан. Именно в этот период серьезного ослабления государственности в условиях идеологического и нравственного безвременья
и началась обвальная криминализация практически всех общественных отношений, расцвет которой мы наблюдаем сейчас.
(Возможно, было бы односторонне оценивать динамику роста уровня преступности в СССР только как результат неоправданного, криминогенного по своей сути ослабления социально-правового контроля в
последние годы существования Союза. Пролог этих тенденций, по словам исследователей (В. В. Лунеев, А. Н. Олейник) наметился в середине
60-х годов, с началом постепенного роста преступности по мировым законам: быстрее, чем численность населения. Но это было, скорее всего,
стихийным и закономерным «дрейфом» страны от сталинизма, вызванным ослаблением государственного «пресса». Так что усиление влияния
политических причин очевидно.
Следует отметить, что в годы перестройки развивался процесс
демократизации ее деятельности (что, естественно, следует оценить
позитивно), но он одновременно сопровождался интенсивным ростом преступности, снижением социально-правового контроля за
криминалом и, как следствие последнего, – ростом латентности криминальных деяний. Все эти процессы повышали криминогенность
жизни и деятельности в стране. Безнаказанность преступности самодетерминировала ее дальнейший рост. В чем же причина такого
положения вещей?
104
Несправедливость власти, отчуждение народа от нее во все
века российской истории, невозможность для людей заработать
на жизнь честным трудом, поиски способов выживания, при которых можно было обхитрить нелепую судьбу, – все это сделало
знаменитую фразу о России («воруют») вечно живой и актуальной. Главная причина заключается, по словам А. Н. Олейника, в
том, что государство, оторванное от общества, отказывающе-
еся помогать гражданам в организации их повседневной жизни,
воспроизводит модель социальной организации, характерной для
тюремного сообщества. Глубокий анализ данного сообщества
помогает автору сделать вывод о конгруэнтности институциональной структуры тюремного сообщества и сообщества советского типа, то есть имеется последовательное трансформирование
одной совокупности норм (тюремных) в другую (общественную)
путем промежуточных превращений.
ПРИМЕР. Сегодня правомерно говорить о том, что в российском
обществе сформирована определенная преступная или криминальная субкультура. Черты криминальной субкультуры проникли в повседневную жизнь граждан России, их можно встретить практически во всех социальных группах. Причем это проникновение является более глубоким и многосторонним, чем это может показаться
на первый взгляд. Так, согласно исследованиям А. Н. Олейника,
«33,6 % терминов криминального арго 30–50-х годов встречаются
в то же самое время и в повседневной речи обычного россиянина» [32]. Приходится констатировать, что подобное наблюдается и
среди представителей государственной власти страны самых высоких уровней, что нередко приходится слышать с телеэкрана. В свою
очередь, социальные психологи отмечают наличие в повседневном
поведении россиян элементов, характерных для социально-психологического типа заключенного.
Таким образом, можно говорить о попытке построения общества
в соответствии с моделью тюрьмы и отношений внутри нее. В частности, модель отношений «администрация тюрьмы–заключенный»
переносится на отношения типа «государство–гражданин». Исследование показывает, что противостояние «заключенные–администрация» заложено в тюремной субкультуре. Это объясняет противостояние «гражданин–государство», когда гражданин:
105
- не надеется на государство при удовлетворении своих потреб-
ностей;
- считает деятельность государства препятствием для удовлетво-
рения своих потребностей;
- стремится обойти законы государства для более эффективного
удовлетворения своих потребностей. Это выражается, как мы могли
проследить, в отношении граждан к закону. Таким образом, становится ясной причина криминализации постсоветского общества (рис. 6).
отношения отношения
государство–гражданин конгруэнтно
администрация тюрьмы–
заключенный
отсюда –
неуважение гражданина к закону
отсюда –
неуважение гражданина к закону
отсюда –
рост преступности в обществе
Рис. 6. Криминализация российского общества
В настоящее время со стороны государства делаются попытки изменить ситуацию. Однако систему, формировавшуюся десятилетиями, невозможно кардинально изменить за короткий промежуток времени. Приходится учитывать, что за время общественной нестабильности, дезорганизации и аномии указанная система отношений укрепилась и пустила глубокие корни. Есть еще один существенный момент.
Не выстроив отношения «государство–гражданин» должным образом,
государство в какой-то степени нивелировало негативное отношение
общества к преступности с помощью жесткого контроля. После распада СССР, а тем более, в 90-е, контроль со стороны государства ослаб,
и данное положение вещей вошло в стадию расцвета – довольно быстро обозначился и с успехом начал функционировать ряд основных
источников криминализации российского общества:
106
- экономические факторы, повлекшие за собой «люмпенизацию»
значительной части населения, неблагополучие в семьях, усиление
пьянства и наркомании;
- теневая экономика, немыслимая без правонарушений;
- приезжая низкоквалифицированная и низкооплачиваемая рабо-
чая сила, которая, с одной стороны, поставлена в дискриминационные условия (лимитчики-гастарбайтеры), с другой стороны – воспитана в тех же традициях неуважения к закону;
- неэффективность функционирования пенитенциарных учреждений;
- клановые структуры стран ближнего и дальнего зарубежья, а
также из отдельных национальных районов РФ;
- действия зарубежного преступного мира;
- широко пропагандируемая в СМИ антикультура с ее культами
насилия, похоти, наркокайфа, воспитывающая потенциальных преступников.
Таким образом, мы можем сделать следующий вывод.
Вследствие порочной системы отношений «государство–граждане» в нашем обществе сформировалось неуважительное отношение
граждан к государству и его официальным нормам поведения – законам. Под влиянием политических причин: распада СССР, ослабления
центральной власти, и, как следствие, борьбы с криминалом, и т. д.,
данное неуважение стало принимать формы массового поведения, что
повлекло за собой криминализацию российского общества. Криминали-
зация общества, «подогретая» дезорганизацией, снижением уровня жизни, явилась основной детерминантой роста преступности в российском
обществе. При этом следует еще раз отметить политическую подоплеку
роста преступности в российском обществе.
2. Виновность. Наказание за преступление
Как бы это не выглядело противоречиво, но большинство представителей нашего общества считают, что «чтят уголовный кодекс».
Между тем, в данном случае они как раз подпадают под определение
гениального персонажа Ильфа и Петрова, так как большинство граждан не совершают убийств, грабежей, краж, изнасилований и т. д.,
107
а менее значительные правонарушения как бы не в счет. А посему не
считают себя виновными и сами граждане. Часто приходится слышать
от людей, осужденных за, по их собственному мнению, незначительное
хищение: я, мол, человек маленький, заступиться за меня некому, так
мне и досталось, а эти вон машинами воруют, и им – ничего.… Какая-то
доля правды здесь, конечно, есть. Однако большое начинается с малого.
На наш взгляд, моральное право осуждать вора имеет человек, который
сам ничего не украл. Подобную позицию отражает и Уголовный кодекс,
который, согласно ст. 158, любую кражу – значительную или нет – квалифицирует как уголовное преступление.
Но в таком случае, почему же, спросите Вы, большинство граждан
России не имеет судимости, если российское общество так глубоко
криминализовано? Дело в том, что огромное количество преступлений
(и далеко не всегда «мелких») просто не фиксируется официальной статистикой. Такие преступления принято именовать латентными.
Существование такой латентности и ее величина зависят от многих факторов, из которых наибольшее значение имеют:
- отсутствие сообщений о преступлении со стороны пострадавших;
- методы совершения преступлений;
- уровень работы правоохранительных органов.
Именно на последний случай следует обратить особое внимание.
Зачастую у органов правопорядка не получается действовать совместно с населением. Нередко по этой причине потерпевший не заявляет
о преступлении, руководствуясь критерием «нецелесообразности».
Естественная латентность (преступления, которые не известны органам, их регистрирующим) возрастает, поскольку в населении падает доверие к милиции, и жертвы все реже и реже сообщают о случившемся с ними.
ПРИМЕР. По результатам опросов в Санкт-Петербурге (1999–
2002), 69–73 % потерпевших от преступлений не сообщают об этом в
милицию. Из них 40–42 % потому, что «милиция все равно бы ничего
не стала делать». В Волгограде в 2000 г. доля не обратившихся составила 59 %. Аналогичные сведения приводились в материалах Научно-исследовательского института МВД РФ (в Москве свыше 65 %
жертв тяжких преступлений не обращаются в милицию).
Попытка измерить латентность была предпринята коллективом
московских исследователей. Как и следовало ожидать, коэффициент
108
латентности различен для разных преступлений. Так, в 2002 г. для
убийств он составил 1,17; для убийств, совершенных в состоянии
аффекта – 1,05; для краж – 4,21, а для принуждения к даче показаний – 70,73; для незаконного задержания, заключения под стражу
или содержания под стражей – 107,06! Однако, по мнению В. В. Лунеева, уровень совершаемых в стране убийств в 4–5 раз выше регистрируемых показателей.
ПРИМЕР. 1998 год. Ставрополь. У студента из комнаты в общежитии пропадает временно хранимая там крупная сумма денег. Однако заявлять об этом в милицию он не стал. На вопрос «почему?»
ответил: «Зачем проблемы создавать себе и людям?» (имелись в виду
соседи по комнате).
В данном случае имеется свой резон – многим известны «прелести» допросов в отделениях милиции, причем неважно, потерпевший
ты, подозреваемый или свидетель. Также у многих людей отсутствует вера в эффективность деятельности правоохранительных органов:
«зачем заявлять, все равно никого не найдут». Наконец, сами правоохранительные органы нередко отказывают в приеме заявлений.
ПРИМЕР. С 1993–1994 гг. очень высока искусственная латентность,
когда не регистрируется множество преступлений, известных милиции.
Массовое противозаконное сокрытие преступлений от регистрации
объясняется стремлением искусственно «снизить» показатели преступности и «повысить» раскрываемость преступлений, по которой руководство страны и МВД оценивает деятельность милиции.
О массовом незаконном сокрытии преступлений от регистрации
имеется обширная литература. Средний для европейских стран уровень раскрываемости – 40–46 %. Уровень раскрываемости в СССР
свыше 90–95 % (1980 г. – 95,4 %, 1982 г. – 95,9 %, 1984 г. – 90,2 %)
был заведомо нереален, «липовый». Впервые правдоподобный показатель 46,9 % достигнут в России в 1992 г., что свидетельствовало
об относительно достоверной регистрации преступлений. «Рост»
раскрываемости, начавшийся в 1993 г. (50,6 %), до 75,6 % в 2000 г.
(в 2002 г. – 60,9 %, в 2003 г. – 55,1 %) мог быть достигнут только
за счет массового сокрытия от регистрации «глухарей», «неочевидных», заведомо неперспективных для раскрытия преступлений.
Об этом же свидетельствуют данные о динамике зарегистрированных преступлений в 2000–2003 гг. по сравнению с 1999 г.: рост таких
109
тяжких преступлений как убийства, причинение тяжкого вреда здоровью при «сокращении» краж, хулиганства и других преступлений,
которые легче скрыть от регистрации. Также считает и В. В. Лунеев:
«росли учтенные преступления, которые труднее скрыть, а сокращались те, которыми легче манипулировать» [31]. Эта ситуация хорошо
известна и руководству МВД РФ. Летом 2001 г. министр заявил о пересмотре критериев оценки работы милиции. Раскрываемость стала
снижаться. Поэтому данным МВД, например, за 2013 год: «убийство
и покушение на убийство» – зарегистрировано 12361, снижение на
6,8 %; не раскрыто 1445; снижение на 18,0 %; «кража» – зарегистрировано 922562, снижение на 7,0 %; не раскрыто 561111, снижение
на 8,9 %; «мошенничество» – зарегистрировано 164629, увеличение
на 1,6 %; не раскрыто 79724, увеличение на 10,6 % – вполне можно
доверять. Но сократилась ли при этом латентность?
Еще одной важной причиной в данном случае является неспособность государства защитить потерпевшего.
ПРИМЕР. 16.02.07 в Государственной Думе на «круглом столе»
обсуждались проблемы обсуждались проблемы правового и социального статуса жертв преступности в России. По словам первого
заместителя Председателя Госдумы Л. Слиски, в нашем законодательстве пока недостаточно прописаны механизмы защиты прав
жертв преступности. Они зачастую подвергаются шантажу, угрозам
расправы, уничтожения имущества, насилия. Остается нерешенной
проблема возмещения материального и морального ущерба жертвам
преступников. Обычное явление, когда люди, пострадавшие от рук
преступников или ставшие очевидцами преступления, боятся давать
показания. Почти 90% людей, по данным социологического опроса,
ответили, что в случае угрозы их жизни или здоровью откажутся от
дачи показаний или же дадут ложные показания, если в их отношении не будет предприниматься мер защиты.
Помимо этих, существует еще ряд причин, в силу которых люди
не заявляют о совершенных против них преступлениях. Но если о
преступлении не заявлено, то это не значит, что человек, совершивший его, перестает быть виновным.
Виновность – это один из признаков, определяющих понятие
«преступление» [14]. Уголовный кодекс последовательно и опреде-
ленно проводит принцип субъективного вменения: лицо может нести
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]