Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. Актуальные вопросы морфемики, морфонологии и словообразования. Учебное пособие.pdf
М. А. Кронгауза, который, анализируя омонимичные слова коса 1, коса 2 и коса 3, считает, что «между этими тремя столь различными
объектами можно усмотреть определенное внешнее сходство: ‘нечто
узкое и длинное’» (Кронгауз, 2001, с. 151). По сути, смысловые распространители имени являются характеристиками его денотата. Подобное значение, существующее в нашем сознании, представляет собой своеобразный семантический скелет полисемантического образования, на основе которого могут быть созданы новые смыслы. При
этом более конкретным является денотат непроизводного имени (см.
пример со словом коса). Что касается производных полисемичных
слов, то их денотативное значение включает понимание того, что названо производящей основой.
В языке обычно выделяются три типа многозначности (впервые
на диахроническом материале такая типология внутренних форм была изложена А. Дармстетером более ста лет тому назад):
1) радиальная полисемия. В этом случае все значения слова мо-
тивированы одним и тем же – центральным – значением;
2) цепочечная полисемия (в чистом виде редка). В этом случае
каждое новое значение слова мотивировано другим – ближайшим к
нему – значением, но крайние значения могут и не иметь общих семантических компонентов;
3) радиально-цепочечная (смешанная) полисемия (это обычный
случай) (Апресян, 1995, с. 182).
В современных исследованиях по лексикологии проблема мно-
гозначности занимает особо важное место.
Внимание к лексической многозначности заметно возросло в последнее десятилетие, когда появились работы, раскрывающие «динамический» аспект многозначности. Стимулирующим и весьма перспективным было введение в лингвистический обиход понятия семантической деривации. Исследователи трактуют отношения между
отдельными значениями многозначного слова на основе семантической деривации (Г. И. Кустова, Е. В. Падучева, Р. И. Розина и др.),
понимаемой как выводимость значений (одного из другого) по стандартным правилам. При этом производное значение многозначного
слова понимается как результат семантического развития первичного
значения или как переход от одного значения многозначного слова к
другому (именно эти переходы и должен обнаружить и обосновать
исследователь многозначности).
В связи с семантической деривацией Г. И. Кустова отмечает, что
при создании «нового» знака человек опирается на «старые» и при-
81
спосабливает их к новым функциям, распространяет на другие ситуации, за счет чего и происходит процесс «языкового расширения»
(Кустова, 2004, с. 11). При данном подходе, который получил название семасиологического, импульс семантического развития приписывается первому значению слова. В то же время принципиально важно
замечание, сделанное Анной А. Зализняк: в случае, когда многозначность слова не может быть описана в рамках модели порождения
производных значений из исходного, более эффективным является
представление единства слова через «концептуальную схему»23 (Зализняк, 2006). Концептуальная схема – это некий пространственный
образ, на который накладывается определенная концептуальная
структура, задающая возможности «выдвижения (на передний план. –
И. Е.) тех или иных ее фрагментов, на основе чего возникают реальные частные значения. <…> чем больше разброс значений языковой
единицы, тем сильнее ее концептуальная схема отличается по своей
форме от реального толкования» (там же, с. 41–42).
Задача другого подхода, который назван ономасиологическим,
формулируется иначе: «объяснить причины (мотивы) использования
данного языкового знака для обозначения данного денотата и затем
восстановить логику применения одного и того же знака (слова) к
разным денотатам» (Толстая, 2007, с. 306). Многозначное слово с
точки зрения ономасиологического подхода предстает как ряд относительно автономных номинаций разных реалий (объектов, ситуаций,
отношений и т. д.) с помощью одного языкового знака (слова). Носителем многозначности С. М. Толстая считает единицу «более крупного масштаба, чем слово, поскольку семантические характеристики и
свойства, присущие слову, находят «продолжение» в других единицах
того же лексико-словообразовательного (этимологического) гнезда,
причем словообразовательные дериваты нередко усиливают и акцентируют семантические характеристики производящего многозначного
слова и отдельных его лексем» (Толстая, 2008, с. 20).
Итак, сегодня выделились два основных подхода к явлению
многозначности языкового знака – семасиологический и ономасиологический, которые, на наш взгляд, не противопоставлены и, тем более, не противоречат, а дополняют друг друга. Рассмотрение многозначности и с точки зрения семасиологии, и с точки зрения ономасиологии позволяет говорить о полисемии как об одном из средств кон-
23
К термину «концептуальная схема» близки следующие термины: «прагматическая
зона» (Ю. Д. Апресян), «инвариант», «общее значение», «прототипический сценарий»
(А. Вежбицкая), «типовой образ» (В. Н. Телия).
82
цептуализации опыта человека, обусловленного семантическим потенциалом слова, его экстраязыковыми свойствами, а также системно-языковыми факторами. В данном параграфе нас интересует, в первую очередь, явление многозначности производных слов, в которых
развитие лексико-семантического варианта (конкретного значения
производного слова, далее – ЛСВ) связано с изменением смыслового
потенциала базового (непроизводного) слова, возможностью семантической выводимости одного ЛСВ из другого, а также наличием денотативного смысла, свойственного ЛСВ деривата.
В лингвистической литературе до сих пор остается до конца не
решенным вопрос, относятся дериваты к разряду омонимичных или
многозначных слов. См. об этом подробно в работах (Араева, 2009,
с. 82; Кустова, 2004, с. 15–19; Толстая, 2008, с. 45–49). Так,
Л. А. Араева относит дериваты одной формы к разряду полисемичных единиц и выделяет три вида семантической организации многозначных слов: (1) внутрисловная полисемия (пример: заяц –
1) животное; 2) мясо этого животного; перенос по смежности происходит между значениями слова, т. е. внутри слова); (2) межсловная
полисемия (яблочник – 1) торговец яблоками; 2) пирог с яблоками;
между собой ЛСВ деривата яблочник не связаны, каждый ЛСВ мотивируется производящим словом яблоко, т. е. наблюдается связь между
производным и производящим словами); (3) межсловно-внутрисловная полисемия (заплотник – 1) ограда; 2) материал для ограды; здесь
между первым и вторым ЛСВ наблюдается внутрисловная связь, и
каждый из этих ЛСВ восходит к глаголу заплотить ‘огородить’, что
демонстрирует уже межсловные отношения).
Л. А. Араева замечает, что внутрисловная полисемия характерна
только для непроизводных, первородных единиц, а межсловная и
межсловно-внутрисловная – для производных. Исследователь ставит
вопрос о семантической организации многозначных дериватов в терминах семантических связей между единицами. Лингвист рассматривает как отдельные типы семантических связей межсловную радиальную и межсловно-внутрисловные радиальные или цепочечные метонимические и метафорические связи. Принципиально новым и перспективным в данной работе является выделение радиальной метонимии – смыслового отношения между мотивирующим словом и лексико-семантическими вариантами многозначного деривата этого слова,
связанными ассоциациями по смежности. Для лингвистики такое понимание нетипично: метонимию обычно рассматривают как внутрисловную цепочечную связь.
83
В данном пособии, вслед за Л. А. Араевой, производные слова,
имеющие несколько лексико-семантических вариантов, соотносящихся с общим мотивирующим словом, рассматриваются как полисемичные единицы. Такое понимание дериватов объясняется тем, что все
лексико-семантические варианты одного деривата восходят к общему
производящему через посредство межсловных и межсловновнутрисловных метонимических или метафорических связей. Мотивирующая единица при этом в деривационных суждениях одного полисемичного образования может иметь разную функциональную семантику и выступать в различных синтаксических ролях, ср. лексикосемантические варианты лексемы булавочница – 1. Емкость, в которой хранят булавки (мотивирующее слово булавка выступает в роли
объекта) и 2. Лицо, изготавливающее булавки (здесь булавка предстает в функции результата изготовления).
Покажем теперь на ряде конкретных примеров, какой может
быть организация полисемичных производных слов, ЛСВ которых
имеют разные типы связи с производящим словом и по-разному объединены между собой. Анализ материала позволил выделить следующие типы связи ЛСВ полисемичных дериватов: (1) межсловная
радиальная метонимическая связь, (2) межсловно-внутрисловная радиально-цепочечная метонимическая связь, (3) межсловная радиальная метафорическая связь. Данные типы связи подробно описаны в
работе (Евсеева, 2012). Кратко рассмотрим их ниже.
1. Межсловная радиальная метонимическая связь
Лексико-семантические варианты производного слова железка,
называя предмет по материалу изготовления, имеют одну пропозициональную структуру, внутри которой в качестве средства изготовления выступает один и тот же материал. Связи между разными ЛСВ
возникают на межсловном уровне по принципу радиальной метонимии, объединяющей мотивирующее слово и ЛСВ многозначного деривата на основе ассоциации по смежности. Эти ЛСВ деривата связаны один с другим опосредованно – через общий мотивирующий компонент – железо. Схематично это можно представить следующим образом:
железо железка
Металл серебристого цвета, главная 1. Печь (по материалу изготовления).
составная часть чугуна и стали. 2. Дорога (по материалу изготовления).
84
2. Межсловно-внутрисловная радиально-цепочечная мето-
нимическая связь
Дериват овчина представлен двумя ЛСВ: 1. Шкура овцы и
2. Шуба, сшитая из шкуры овцы, причем второй ЛСВ предполагает
существование первого (шуба шьется из шкуры овцы). Это позволяет
говорить о причинно-следственной метонимической связи между
ЛСВ на внутрисловном уровне. Кроме того, каждый из указанных
двух ЛСВ восходит к базовому слову овца посредством переноса по
смежности. Именно второй ЛСВ, который связан и с первым ЛСВ деривата овчина, и с базовым словом овца, обеспечивает межсловновнутрисловную организацию:
овца овчина
Жвачное млекопитающее 1. Шкура овцы.
животное, самка барана. 2. Шуба, сшитая из шкуры овцы.
3. Межсловная радиальная метафорическая связь
При таком виде связи каждый ЛСВ деривата соотносится с мотивирующей единицей на основе сходства. Например, между ЛСВ деривата радужница (1. Жук. 2. Радужная оболочка глаза) не прослеживается каких-либо причинно-следственных отношений – никакого отношения выводимости одного из другого нет:
радуга радужница
Разноцветная дуга на небесном 1. Жук семейства листоедов яркой,
своде, образующаяся вследствие с радужным отливом, окраски.
преломления солнечных лучей 2. Радужная оболочка глаза.
в дождевых каплях.
В данном случае каждый ЛСВ соотносится с базовым словом
радуга (радужный)24 на основе сходства. Покажем, в чем заключается это сходство. Сравнивая значения каждого ЛСВ со значением
24
Оба ЛСВ деривата радужница содержат ссылку на мотивирующее слово – радуж-
ный, которое, будучи отсубстантивным прилагательным, обозначающим общее, некон-
кретизированное в производном слове отношение к тому, что названо производящей
основой, является синтаксическим дериватом (Земская, 1999, с. 349) слова радуга (ср.
цвет радуги и радужный цвет). Это позволяет рассматривать производное радужница
как образованное и от радуга, и от радужный.
85
базового слова, мы не наблюдаем какого-то явно выраженного
сходства между ними. Но сходство прослеживается при раскрытии
смысла каждого ЛСВ. Так, жук (ЛСВ 1) имеет цветные полосы на
твердых надкрыльях, которым свойственна дугообразная форма.
Исходя из этого, можно вычленить общий со значением базового
слова смысловой компонент, а именно цветная дуга (сходство по
форме и цвету). Кроме того, полагаем, жук был назван радужни-
цей благодаря красивому яркому, блестящему окрасу, свойственному радуге. Красота радуги издавна восхищала людей: «Взгляни
на радугу и прославь Сотворившего её: прекрасна она в сиянии
своём!» (Библия. Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова). В
русских летописях радуга называется райской дугой или
сокращенно райдугой. Почему оболочку глаза назвали радужной? Глаз –
это сложная оптическая система. Световые лучи попадают от окружающих предметов в глаз через его оболочку, которая представляет собой своего рода сильную собирающую линзу, фокусирующую расходящиеся в разные стороны световые лучи. Отраженный,
видимый нами свет содержит различные сочетания, что обуслов
-
ливает варианты и оттенки цвета глаз. Данное толкование позволяет выделить следующий – общий с базовым – смысловой компонент. Это пропозиция ‘преломленные лучи (световые/солнечные)
образуют цвет чего-либо (сходство в процессе передачи света)’.
Мы видим, таким образом, что каждый ЛСВ деривата радужница
восходит к базовому слову радуга и опирается на определенное
смысловое сходство с радугой, выраженное общим смыслом (при
этом основа для сравнения разных ЛСВ деривата с базовым словом
здесь вовсе не обязательно одна и та же).
Выше нами были названы основные три вида связи лексикосемантических вариантов полисемичных дериватов, но нередко
наблюдается и их комбинация. Например, когда одни ЛСВ дерива
-
та соединены межсловно-внутрисловной радиально-цепочечной
связью, другие – межсловной (радиальной). Для дериватов с большим количеством ЛСВ такой вид связи наиболее характерен. Рассмотрим дериват рыбница, включающий в себя 13 лексикосемантических вариантов, выписанных из разных источников – литературных, диалектных, разговорной речи. Эти ЛСВ, объединяясь, демонстрируют логически четко выстроенный фрагмент
дей-
ствительности.
86
рыба рыбница
т
т
я
я
а
и
я
1. Позвоночное водное животное 1. Время, когда ловя
рыбу.
с конечностями в виде плавников, 2. Рыбная ловля.
дышащее жабрами. 3. Судно, с которого ловя
рыбу.
4. Место для хранени
выловл. рыбы.
5. Ящик для хранени
выловл. рыбы.
6. Продавец рыбы.
7. Рыбная неделя, когд
разрешается есть рыбу по
церковному уставу.
2. Часть тушки такого животного. 8. Пирог с рыбой.
9. Яичница с рыбой
картофелем.
10. Уха.
11. Металлическая посуда
удлиненной формы для
варки рыбы.
12. Любительница есть
рыбу.
13. Чайка, поедающа
рыбу.
Среди лексико-семантических вариантов деривата рыбница существует такой, как ‘время, когда ловят рыбу’; обусловленным кажется и именование процесса – ‘рыбная ловля’. Эти значения предполагают появление такого ЛСВ: ‘судно, с которого ловят рыбу’. Кроме
того, поскольку выловленную рыбу необходимо где-то хранить, значимым для человека и логически мотивированным становится название определенного места: ‘места для хранения выловленной рыбы’
(помещение) и средства ‘деревянный ящик, предназначенный для
хранения выловленной рыбы’. Рыба, выловленная в большом количестве, чаще всего идет на продажу, отсюда наименование субъекта
действия – ‘продавец рыбы’. Рыбу, являющуюся порой незаменимым
продуктом питания (особенно это касается верующих людей, соблюдающих церковные посты), едят в определенный период, который
нашел отражение в структуре рассматриваемого полисемичного деривата – ‘рыбная неделя, когда разрешается есть рыбу по церковному
уставу’. Есть и специальное наименование для ‘любительницы есть
рыбу’, причем под «рыбой» в данном случае понимаются различные
блюда, приготовленные из мяса рыбы, такие как ‘пирог с рыбой’,
‘яичница с рыбой и картофелем’, ‘уха’. Получил свое место в дерива-
87
те и ЛСВ ‘металлическая посуда удлиненной формы для варки рыбы
-
-
и
целиком’.
Все указанные выше лексико-семантические варианты объединяются в одну логически стройную и пронизанную смысловыми связями ситуацию. Эти ЛСВ соединены между собой межсловной (радиальной) и межсловно-внутрисловной (радиально-цепочечной) метонимической связями.
Кроме названных выше лексико-семантических вариантов выделяется еще один ЛСВ: ‘чайка, поедающая рыбу’. Он объединен с базовым словом рыба (с первым его значением) метонимической связью, а с остальными ЛСВ – межсловными (радиальной) отношениями
через посредство базового слова. Материал показывает, что все ЛСВ
деривата рыбница связаны посредством метонимии. При этом ЛСВ с
1 по 7 и 13 восходят к первому значению базового слова рыба (‘позвоночное водное животное с конечностями в виде плавников, дышащее жабрами’), а ЛСВ 8–11 – ко второму значению (‘часть тушки
животного’).
Обратимся к анализу деривата муравейник. ЛСВ деривата муравейник демонстрируют метонимический и метафорический тип связи.
Полисемант муравейник объединяет следующие лексикосемантические варианты: 1. Жилище муравьев. 2. Медведь, питающийся муравьями. 3. Множество людей в их постоянном движении,
отношениях и хлопотах. 4. Тесное помещение. ЛСВ 1 и ЛСВ 2 восходят к производящему слову муравей посредством метонимии. ЛСВ 3
связан со значением слова муравей на основе метафоры (общий смысловой компонент – постоянное движение кого-либо (людей, муравьев); сходство в образе жизни). ЛСВ 4 восходит и к значению слова
муравей, и к ЛСВ 1 слова муравейник на основе метафоры благодаря
общему смысловому компоненту – помещение с большим скоплением кого-либо (людей, муравьев), проживающих в нем. Здесь метафоризация осуществляется за счет подобия в образе жизни.
муравей муравейник
Насекомое, 1. Жилище муравьев.
живущее большими колониями. 2. Медведь, питающийся муравь
ями.
3. Множество людей в их посто
янном движении, отношениях
хлопотах.
4. Тесное помещение.
88
Изучение структуры полисемичных производных слов дает возможность увидеть, каким образом в сознании говорящих организуются значения многозначных слов, которые представляют совокупность
приемов, имеющих целью облегчить запоминание большего числа
сведений, фактов, связанных между собой на основе ассоциации по
сходству и смежности (метафора и метонимия). М. А. Кронгауз, говоря о метафоре и метонимии как о механизмах речи, подчеркивает их
важность для языка как системы: «Будучи конвенционализованы, они
используются для образования переносных значений и, таким образом, являются отношениями между значениями одного слова» (Кронгауз, 2001, с. 156).
Анализ связей лексико-семантических вариантов дериватов позволяет утверждать, что именно базовое слово, выступающее основой
мотивирующего суждения каждого ЛСВ производной полисемичной
единицы, удерживает все смыслы в рамках этого слова благодаря
принципу радиальной и радиально-цепочечной метонимии и не дает
слову распасться на омонимы.
Контрольные вопросы
1. Чьи идеи были положены в основу становления словообразо-
вания как самостоятельного раздела языкознания?
2. Что является основным объектом исследования в словообра-
зовании?
3. Какие направления, демонстрирующие пути развития теории
словообразования, выделены в лингвистике? Охарактеризуйте их.
4. Какими свойствами обладает производное слово?
5. В чем суть моделирования процесса образования производных
слов? Какие модели были предложены отечественными лингвистами?
6. В чем прослеживается сходство строения производного слова
и предложения?
7. Каковы особенности событийных и логических видов пропо-
зиций, лежащих в основе производных слов?
8. Какие подходы к анализу многозначного производного слова
преобладают в современной лингвистике? Какова специфика каждого
из них?
9. В чем суть спора лингвистов, касающегося отнесения производных слов одной формы к разряду омонимичных или многозначных (полисемичных)?
10. Какие типы связей между разными значениями одного производного слова выделены в научной литературе? Охарактеризуйте их.
89
Тема 5
КОМПЛЕКСНЫЕ ЕДИНИЦЫ
СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
5.1. Комплексные единицы словообразования. Введение
На начальных этапах становления словообразования как науки
вскрываются порой противоречивые воззрения на комплексные единицы, объединяющие производные слова, что вполне естественно. В
выборе основной единицы словообразовательной системы взгляды
дериватологов существенно расходятся. А. Н. Тихонов отмечает, что
«в качестве такой единицы рассматривались: производное слово
(Е. А. Земская, Е. С. Кубрякова и др.), формант – компонент производного слова (В. В. Лопатин, И. С. Улуханов), деривационный шаг
(П. А. Соболева), словообразовательный образец (Н. А. Янко-
Триницкая), словообразовательный тип, модель (Б. Н. Головин,
В. В. Лопатин, И. С. Улуханов, Л. В. Сахарный)» (Тихонов, 1988,
с. 71).
П. Джамбазов в качестве основных единиц предлагает рассматривать сразу несколько, он считает, что «основными единицами словообразовательной подсистемы языка можно признать словообразовательную структуру мотивированной лексической единицы, словообразовательный тип и словообразовательное гнездо» (Джамбазов,
1978, с. 58).
В Русской грамматике – 80 словообразовательная система определяется как: 1) совокупность словообразовательных типов в их взаимодействии и как 2) совокупность словообразовательных гнезд (Русская грамматика, 1980, с
делении содержится внутреннее противоречие: если типы – это совокупность и их взаимодействие, то гнезда – это лишь совокупность;
получается, что гнезда в пределах словообразовательной системы не
взаимодействуют. Указанное противоречие имеет свои корни. Оно
. 137). Здесь, как нам представляется, в опре-
вызвано тем, что описание словообразовательных типов и гнезд в
Русской грамматике-80 проводится не на одинаковых основаниях. А
это не дает возможности целостного описания деривационной системы через взаимодействие словообразовательных типов и гнезд. В то
же время необходимость системного подхода к изучению разных сло-
90