Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. Актуальные вопросы морфемики, морфонологии и словообразования. Учебное пособие.pdf
ребления одной из возможных мотиваций. Полимотивационные процессы обусловливают саморазвитие словообразования как через образование новых словообразовательных типов в процессе синтаксической
деривации, так и через возможную трансформацию семантической организации некоторого СТ. В результате такой трансформации СТ приобретает свойства стилистической маркированности;
(2) идентичностью формантного показателя, соотносимого с мотивирующей основой, а следовательно, варьирующегося в пределах
спектра формантных вариантов, не нарушающих целостности словообразовательного типа. В этих случаях необходимо говорить и о тождестве основного форманта, и об особых вариантах основного форманта (последний характеризуется специфическим для каждого СТ
спектром формантных вариантов). Эти варианты обслуживают определенные семантические области, вступая в «конкурентную борьбу» с
основным формантом, и при морфонологической независимости могут даже иногда участвовать в образовании самостоятельного словообразовательного типа;
(3) специфической для данного словообразовательного типа реализацией различных видов словообразовательного значения, в границах которых взаимодействуют мотивирующие и мотивированные
слова. Обычно всякий СТ имеет характерный именно для него семантический рисунок (граф), отражающий специфику реализации в рамках данного СТ фрагмента языковой картины мира.
Благодаря наличию «твердого» ядра в такой языковой категории, как СТ, мы можем отличать один СТ от другого, несмотря на
внутритиповую эволюцию каждого из них. Центральные и крайние
представители данной словообразовательной категории могут семантически не пересекаться
между собой, но они связаны зоной посте-
пенных смысловых переходов.
Резюмируя, еще раз подчеркнем, что словообразовательный тип
как основная комплексная единица словообразовательной системы
русского языка – это постоянно развивающаяся языковая категория.
5.2.3. Продуктивность словообразовательного типа
Практически все лингвисты, разрабатывающие проблему определения словообразовательного типа, большое внимание уделяли вопросу продуктивности / непродуктивности данной единицы. И это не
случайно, так как именно с понятием «продуктивность / непродуктивность» СТ сопряжено понятие «ядерность / периферийность» в
словообразовательной системе русского языка.
131
Рассматривая вопрос о продуктивности словообразовательных типов, Н. В. Крушевский отмечал, что многие типы обладают настолько
высокой регулярностью (как он писал, «так прочно устанавливаются в
языке»), что приближаются в этом отношении к морфологическим типам
склонения или спряжения. Таков, например, СТ, представленный прилагательными типа подножный, ручной, душный, которые образованы при
помощи форманта -н(ый) / -н(ой) от существительных с основой, оканчивающейся на заднеязычный согласный (Крушевский, 1998).
Г. О. Винокур подходит к проблеме регулярности и продуктивности / непродуктивности словообразовательных рядов иначе. С его
точки зрения, продуктивность – это та же регулярность при условии,
что создаваемые ряды неисчислимы, открыты и потому всегда могут
быть пополнены новыми образованиями. Если же, напротив, тот или
иной словообразовательный ряд ограничен, т. е. не пополняется новыми словами, то мы имеем дело с непродуктивными моделями словообразования. Следует обратить внимание на тот факт, что
Г. О. Винокур связывает понятие регулярности со словообразовательным рядом, а понятие продуктивности – со словообразовательной моделью и словообразовательным типом.
В. В. Виноградов, останавливаясь на продуктивности / непродуктивности словообразовательных моделей (типов), отмечал, что
продуктивность форм словообразования органически связана с живыми процессами развития словарного состава языка, отражающими
изменения в жизни общества, прогресс науки, техники, культуры. Наряду с продуктивными моделями в русском языке существуют непродуктивные, «как бы замершие типы словообразования». Непродуктивными могут быть и такие СТ, которые насчитывают в своем составе большое количество слов, но более уже не пополняются. Степень
непродуктивности разных словообразовательных типов, по мнению
В. В. Виноградова, неодинакова. Он считает, что при описании системы современного русского словообразования основной акцент дол
-
жен быть сделан «не на пережиточных, единичных, нерегулярных,
непродуктивных или отмерших словообразовательных типах, а на типах устойчивых, живущих в течение очень долгого времени, продуктивных и вновь развивающихся» (Виноградов, 1975, с. 161).
Н. Д. Арутюнова еще в 1961 г. писала, что «синхронное словообразование изучает типы, по которым моделируются новые слова, и элементы словообразования не могут не быть активными». По ее мнению, структуру всех входящих в язык слов должна изучать особая
дисциплина – «морфология основ» (Арутюнова, 1961, с. 41–42).
132
Активность словообразовательной модели отражает ее прототипичность для языкового сознания говорящего. Активность типа релевантна, прежде всего, для речевой деятельности. Отсюда вытекает необходимость системного анализа не только ядерных (продуктивных, активных) СТ, но и периферийных типов, поскольку именно на периферии семантической организации типов и словообразовательной системы
в целом через взаимодействие ядра и периферии прослеживаются тенденции, детерминирующие самоорганизацию словообразовательной
системы. Включение как ядерных, так и периферийных типов в словообразовательную систему русского языка нам кажется принципиально
важным. Если в языке есть определенная модель, пусть даже реализованная всего лишь одним словом, ее все равно следует включать в словообразовательную систему. Если СТ находится в системе языка, то он
обладает определенной степенью системной продуктивности и при появлении определенных предпосылок будет пополняться производными
лексемами. Отдельные русские СТ в какой-то момент языкового существования составляют периферию словообразовательной системы, но в
случае прагматической необходимости они приобретают бóльшую регулярность, и это естественным образом приводит к новым образованиям в границах востребованной модели.
Словообразовательные типы, в которых участвуют разные словообразовательные средства, были на протяжении истории русского языка
продуктивными в большей или меньшей степени и потому в разной степени подвергались опасности исчезновения. Причины для сохранения
или исчезновения некоторых образований различны, они простираются
от фактора суффиксальной продуктивности вплоть до внеязыковых явлений, с необходимостью вызывающих новые слова к жизни под воздействием политических, общественных, социальных, экономических, культурных и духовных (или же идеологических) потребностей. Развиваясь,
словообразовательные типы пополняются новыми дериватами. Так, в результате возникновения новых семантических конденсатов-субстантивов
сегодня пополняется модель отадъективов типа столовая, пирожковая,
вареничная, пловная, рюмочная и под.
5.3. Словообразовательное гнездо
как фрагмент языковой картины мира
Не менее значимой для дериватологии является и такая комплексная единица словообразовательной системы, как словообразова-
133
тельное гнездо. Структурные компоненты гнезда характеризуются не
только зависимостью производящих единиц от форманта, но и пропозиционально-семантической связью между значениями производных
слов. Это позволяет рассматривать каждое гнездо, как и каждый словообразовательный тип, в качестве определенного фрагмента языковой картины мира.
5.3.1. Гнездовой принцип группировки
языкового материала
в лексикографии. История вопроса
Гнездовой принцип организации языкового материала имеет
давние традиции, восходящие еще к XVIII в.
А. Анастасиев отмечал, что корни, повторяясь в других словах с теми или иными изменениями, соединяют эти слова «идеей
общаго значенiя, образуя такимъ образомъ словесныя семьи. Отсюда слѣдуетъ, что корни составляютъ основной матерiалъ
(Grundstoff), изъ котораго развивается языкъ» (Анастасиев, 1887,
с. 37). «Вообще же живучесть корня обусловливается количествомъ словъ, образующихъ родственную семью: чѣмъ меньше
кругъ реченiй, происходящихъ отъ одного корня, тѣмъ слабѣе его
живучесть…» (там же, с. 43).
В XVIII–XIX вв. появились первые словари-корнесловы. Первым опытом в создании такого словаря по праву считается «Словарь Академии Российской», подготовленный в 1789–1794 гг. под
руководством Е. Р. Дашковой. В этом Словаре слова располагаются «по чину словопроизводному. Порядокъ сей на первый случай
признала Академiя къ утвержденiю языка необходимо нужнымъ;
ибо чрезъ оный корень, сила, различное въ разныхъ случаяхъ
употребленiе, сложность, уклоненiе
или прехожденiе въ другiй
смыслъ, преносительность, и иносказательность словъ и зависящихъ отъ нихъ рѣчей, въ одномъ толкуются и объясняются мѣстѣ»
(Словарь Академии Российской, 1789, с. 10). Таким образом, в
данном Словаре слова объединяются по общему корню, образуя
разветвленные смысловые гнезда. Словарная статья позволяет определить, откуда произошло
то или иное слово гнезда; кроме того,
в Словарь включено множество слов (преимущественно научных
терминов), введенных М. В. Ломоносовым. В предисловии к Словарю авторы отмечают трудности, связанные с подведением многих производных слов под один общий корень. В первую очередь
это относится к сложным словам, имеющим два корня, а также к
134
словам-заимствованиям. Такие слова располагаются в Словаре «по
порядку азбучному»34, т. е. алфавитному.
В ХIХ в. Н. И. Греч в «Практической грамматике русского языка» говорил о важности выделения класса «простых» слов, образованных от «одного главного корня» (Греч, 1827, с. 41).
А. Потт, выступавший против алфавитного способа подачи материала в словарях, еще в середине XIX в. отмечал: «Можно ли
сомнѣваться въ томъ, что соблюдаемый до сих пор въ словаряхъ чисто алфавитный методъ (удобный конечно для скорѣйшаго отъисканiя
требуемаго) соотвѣтствуетъ случайному, практическому употребленiю лексикона, но что въ то-же время, онъ никуда не годится въ научномъ отношенiи? Вѣдь въ словаряхъ слова стоятъ
безъ всякаго
внѣшняго порядка; въ крайнемъ случаѣ, случайно попадаются иногда
вмѣстѣ родственныя слова творческаго языка, обыкновенно же всѣ
остальныя представляютъ чистыя disjecta membra poёtae. Они
смѣняются, разбросаны и перемѣшаны въ самомъ пестромъ
безпорядкѣ, именно, по произволу алфавита, вполнѣ произвольнаго
во всѣхъ языкахъ, кромѣ санскрита» (
цит. по: (Линник, 1887, с. 23)).
Следующим важным опытом составления гнездового словаря
признается «Толковый словарь живого великорусского языка»
В. И. Даля, первое издание которого было осуществлено в 1863–1866
гг. По мнению В. И. Даля, родственные отношения между однокоренными словами представляют «въ нашемъ языкѣ особый и общiй законъ, который даетъ намъ неизмѣнныя правила образованiя словъ
звеньями, цѣпью, гроздами» (Даль, 1998, XXVII). В «Напутном слове» видно, как автор, учитывая два противоположных способа группировки слов в словаре – алфавитный и корнесловный, скрупулезно
подсчитывает и оценивает плюсы и минусы каждого типа словарей и
в конце концов выбирает «средний путь». Он располагает гнезда по
алфавиту (из гнезд выводятся префиксальные и сложные образования,
нарушающие алфавитный принцип, и они помещаются в другом месте в алфавитном порядке), а во главе группы слов-«одногнездков» поставлен базовый глагол или имя (они называются «родоначальниками
гнезд»), а не корень, и это, как считает В. И. Даль, более удобно для
поиска слов в словаре.
В 1887 г. Гр. Линник, считая составление корнесловного словаря
заветной мечтой всех любителей русского просвещения и русского
34
Второе издание Словаря Академии Российской (1806–1822 гг.) имело азбучный по-
рядок расположения слов.
135
слова, опубликовал статью «Образованiе словъ в языкѣ и задачи словопроизводства». В ней он предлагает «образцы корнесловiя» –
«опытъ объясненiя нѣкоторыхъ корней и изложенiя словеснаго
матерiала въ связи: по значенiю и образованiю» (Линник, 1887, с. 23).
В качестве примера такого «корнеслова» приведем гнездо с корнем
(и
его вариантами) «Брег=берег. береж.»: «Брег-ъ или берег-ъ: предѣлъ
суши у рѣки или у моря; береч-ься: держаться у берег-а, не пускаться
въ глубь, а затѣмъ вообще быть осторожнымъ; беречь кого или что:
осторожно обращаться, сохранять, отсюда – сбереж-енiе, бережливость, не-бреж-ность» (там же, с. 25).
Мы видим, что данное гнездо-корнеслов содержит и этимологические сведения, и морфонологические характеристики слов, и, что
исключительно важно, толкование слов, которое эксплицитно отражает связь производного слова с мотивирующим. Подобные лексикографические опыты, бесспорно, важны для науки, но на практике такими словарями пользоваться очень сложно. Ведь чтобы найти в подобном словаре нужное вам слово, необходимо знать его корень, а в
русском языке много слов со связанными корнями, семантика которых не прозрачна. Эти трудности возникают и при работе с гнездовым словарем, в основе которого лежит базовое слово. Как отмечает
А. М. Бабкин в предисловии к словарю В. И. Даля, «существенный
недостаток гнездового построения словаря заключается в том, что такой словарь теряет качества удобного справочника: иногда нужное
слово так далеко упрятано, что трудными становятся его поиски даже
для человека с хорошей филологической подготовкой» (Даль, 1998,
V).
Следующая попытка создать словарь на базе словообразовательного гнезда принадлежит авторам 17-томного «Словаря современного русского литературного языка», издававшегося с 1948 по
1965 гг. В этом Словаре, как и в словаре В. И. Даля, гнездовой принцип организации лексики не был последовательно соблюден до конца: префиксальные производные выводились из гнезда и размещались
в алфавитном порядке. В соответствии с гнездовым принципом были
написаны только три тома указанного Словаря, после чего авторский
коллектив перешел на алфавитный принцип упорядочивания лексики
по причине затруднений, которые возникали при поиске нужного
слова в Словаре. Кроме того, составители Словаря, основанного на
гнездовом принципе упорядочивания лексики, столкнулись с еще одной, не менее серьезной проблемой, а именно разграничение синхронии и диахронии.
136
Спустя тридцать лет, в период формирования словообразования
как самостоятельного раздела языкознания, в эпоху бурного развития
теоретических положений, концептуального аппарата и метаязыка
описания словообразовательных единиц, вышел в свет «Словообразовательный словарь русского языка» А. Н. Тихонова (1985 г.). В этом
словаре впервые в отечественной науке была представлена система
словообразовательных гнезд русского языка. Данный словарь по праву считается трудом, открывающим современную эпоху становления
русской словообразовательной лексикографии в целом и словарей
гнездового типа в частности. В основании каждого гнезда в словаре
А. Н. Тихонова лежит вершина – непроизводное слово. Далее с учетом ступенчатого характера русского словообразования размещаются
производные слова. В каждом производном слове выделяются все
части, участвующие в его образовании. Исходные слова гнезд даются
по алфавиту, и каждому гнезду присваивается порядковый номер. В
конце словаря содержится алфавитный список всех размещенных в
гнездах слов с указанием буквы и номера гнезда, по которым читатель может найти интересующее его слово в гнездовой части. Словарь
имеет важные приложения: список непроизводных слов с указанием
количества образованных от них производных; список одиночных
слов; новые гнезда, возникшие на базе некоторых одиночных слов. В
словарной статье отмечаются случаи чередования гласных и согласных в морфемах. Например: жакет – жакет-к(а) – жакеточ-к(а)
(черед, к – ч). Во всех словах ставится ударение. Грамматические сведения о словах даются только в самых необходимых случаях; например, пометой нареч. (наречие) снабжены те слова, которые могут
быть приняты за слова другой части речи: весна – весн-ой нареч. весн-
ою нареч.
Словообразовательное гнездо А. Н. Тихонов определяет как
упорядоченную отношениями производности совокупность слов
, характеризующихся общностью корня, где корень выражает общий для
всех родственных слов элемент значения.
Уже почти тридцать лет данный словарь считается одним из
наиболее значимых трудов по словообразованию. Однако не все решения в подаче словарного материала в этом словаре можно считать
удачными. Так, А. И. Моисеев, совершенно справедливо называя
словарь А. Н. Тихонова «выдающимся трудом», указывал и на его недостатки. Так, в этом словаре «слово столяр признано корневым и поставлено в вершину отдельного, самостоятельного гнезда, как будто
оно никак не связано со словом стол; слова гостинец и угощать так-
137
же признаны корневыми и поставлены в вершины своих гнезд, в отрыве от гнезда гость. Даже полководец – вершина гнезда, а выкаблучиваться – одиночное слово. Таких корневых слов в словаре сотни.
Представленная в словаре интерпретация их объясняется, видимо,
стремлением автора строго выдержать синхронный подход к материалу. Но синхронность оказалась, кажется, не просто строгой, а обостренной и бескомпромиссной» (Моисеев, 1989, с. 124–125). Кроме
этого, отсутствие в «Словообразовательном словаре русского языка»
смысловой характеристики слов делает словарь по существу словарем
форм – семантическая мотивированность слов его автором, безусловно, учитывалась, но наглядно никак не отражена.
Одним из недавно вышедших гнездовых деривационных словарей является «Словообразовательный словарь современного русского
языка» под ред. М. В. Баклановой и О. С. Веховой (Словообразовательный словарь, 2008). Он содержит около 2 500 словообразовательных гнезд, в которых в качестве исходных выступают преимущественно наиболее употребительные и стилистически нейтральные слова
современного русского языка. Каждое исходное слово (которое обычно является непроизводным) дублируется словом, разбитым на морфемы. Далее все производные слова размещаются с учетом ступенчатого характера русского словообразования. В каждой словарной статье содержится информация о морфемной структуре слова, о средствах словообразования; в большинстве случаев отмечается чередование фонем. Имеющиеся в отдельных словарных статьях толкования
слов направлены обычно на раскрытие лексического значения у «непонятных слов». В словаре содержатся сведения об истории появления некоторых слов в русском языке и об особенностях употребления
ряда слов.
Оба словаря – и «Словообразовательный словарь современного
русского языка» под ред. М. В. Баклановой и О. С. Веховой, и «Словообразовательный словарь русского языка» А. Н. Тихонова – содер-
жат информацию
о деривационной структуре слова. Но деривационная структура слова – это явление вторичное, ее можно определить
только после сопоставления производного слова с его производящим,
т. е. после установления производности, базирующейся на формальных и смысловых отношениях дериватов. Для выявления производящего слова необходимо дать производному слову толкование таким
образом, чтобы оно содержало непосредственно мотивирующее (производящее) слово, которое поможет выявить и выделить словообразующее средство в деривате.
138
Первым экспериментальным словарем гнездового типа, созданным на основе диалектной, диалектно-просторечной и общерусской
лексики, является «Опыт диалектного гнездового словообразовательного словаря» (Опыт, 1992), выполненный лексикографами Томской
лингвистической школы (Е. М. Пантелеевой, З. И. Резановой,
В. Г. Арьяновой, Р. Я. Тюриной) и изданный под общей редакцией
Е. М. Пантелеевой. В гнездо включен такой объем дериватов, который обеспечивает достаточную полноту лексического состава словообразовательных гнезд и отражает подавляющее большинство типов
и моделей, представляющих систему словообразования в говорах
Среднего Приобья. В качестве заглавных слов гнезда в словарь включены непроизводные (иногда производные со связанными основами)
слова всех частей речи, если они имеют производные, сохранившие с
исходными синхронные словообразовательные связи. Гнезда расположены в алфавитном порядке по исходному слову. Лексическое значение исходного слова отмечается в двух случаях: 1) если оно диалектное, 2) если оно общерусское многозначное.
Кроме того, в словаре производные слова сопровождаются не
лексико-словообразовательными значениями, а пропозициональными.
Например: боковúк ‘предмет по месту расположения другого предмета’, бурелóм ‘явление по действию и его производителю’, навéс
‘предмет – результат действия’ и др. Сопровождение дериватов пропозициональными значениями – это первый и, похоже, пока единственный опыт в лексикографической практике. Как видим, в этом словаре представлена попытка включения в словообразовательный словарь семантического критерия
, а именно лексико-пропозициональ-
ного значения.
Внимания заслуживает «Новый толково-словообразовательный
словарь русского языка» в 2 томах (2000 г.) Т. В. Ефремовой (Ефремова, 2000). В нём смысловая обработка отдельных слов происходит с
учетом их связи с семантически близкими словами и целыми группами слов. Словник данного словаря отражает лексический состав русского
языка, сложившийся к концу ХХ в. В нем нашли также место
некоторые устаревшие и стилистически сниженные слова. Их включение в словник объясняется, с одной стороны, желанием автора расширить словообразовательное гнездо какой-либо очень частотной в
русском языке корневой морфемы, а с другой – стремлением вскрыть
так называемую внутреннюю форму конкретного современного слова, т. е. показать связь его семантики с семантикой слова, уже вышедшего из употребления в современном русском языке.
139
В словаре Т. В. Ефремовой принят алфавитный порядок расположения вокабул. Одним из основных объектов описания является
семантика заголовочных единиц, которая представлена через соотношение производящего и производного. Основной недостаток словаря
заключается, на наш взгляд, в том, что данный подход не реализуется
одинаково по отношению к разным категориям заголовочных единиц
и к разным многозначным словам.
«Гнездовой толково-словообразовательный словарь композитов» А. В. Петрова (Петров, 2003) представляет собой один из опытов
составления словарей, объединяющих два аспекта – словообразовательный и семантический, что позволяет рассматривать гнездо как
единое структурно-семантическое целое. Объект описания в этом
словаре – сложные имена существительные с глагольным компонентом. В словаре постулируется положение о том, что сложные слова
могут формировать самостоятельные гнезда, о чем в 1979 г. писал
Е. Л. Гинзбург (Гинзбург, 1979). Данный словарь восполняет пробел,
существующий в лексикографии: за ее пределами остались сложные и
сложносоставные слова, реализующие активные модели. Исходными
единицами гнезд предстают глаголы одной лексико-семантической
группы.
В «Толковом словообразовательном словаре русского языка»
И. А. Ширшова (Ширшов, 2004) однокоренные слова объединяются в
гнезда одновременно с фиксацией их лексических значений и репрезентацией словообразовательной структуры производных слов. Все
слова, включенные в словарь, сопровождаются толкованиями, в которых в качестве обязательного смыслового компонента дается ссылка
на производящее слово. В основу описания гнезда кладется словообразовательная пара, причем первым подается производное слово, а
вторым – производящее. Сами производные следуют друг за другом в
алфавитном порядке с выявленной словообразовательной структурой.
В словарных статьях отражена как моно-, так и полимотивированность производных единиц. При подготовке словаря И. А. Ширшов
учел те недостатки, которые были выявлены при анализе вышедших
ранее словарей гнездового типа. Так, поиск слов и их отнесение к
конкретному гнезду облегчает данный в конце словаря алфавитный
указатель этих слов. Однако, к сожалению, в этом словаре представлен далеко не полный набор гнезд, функционирующих в литературном языке. Так, в словаре есть гнездо с вершиной «картофель», но
нет, например, гнезд с вершинами «капуста», «морковь» и других
слов, относящихся к той же лексико-семантической группе.
140