Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. Актуальные вопросы морфемики, морфонологии и словообразования. Учебное пособие.pdf
вообразовательных явлений неоднократно подчеркивалась в советском языкознании.
Сказанное говорит о том, что изучение словообразовательной
системы связано с методологическими трудностями выбора единицы
описания. Одни лингвисты под основной единицей словообразования
понимают элементарные (при этом среди дериватологов нет единого
подхода в понимании элементарной единицы словообразования), другие – такие, которые выводятся из элементарных. Большинство исследователей в качестве элементарных, или базовых, признают компоненты производного слова: мотивирующую основу и формант, то
есть основанием для выделения элементарных единиц они считают
конструктивную, или структурную, функцию.
В современной дериватологии описано достаточно большое количество комплексных единиц, иерархия которых (наряду с понятийным и терминологическим аппаратом, обслуживающим деривационную систему языка), окончательно не определена. В словаресправочнике «Основные понятия словообразования в терминах»
В. Н. Немченко указывает сразу на несколько комплексных единиц
словообразования, которые в период становления словообразовательной науки были введены в научный обиход. Это словообразовательная модель, вариант словообразовательной модели, словообразовательная подмодель, словообразовательный образец, словообразовательный тип, вариант словообразовательного типа, словообразовательный подтип, лексико-словообразовательный тип производных
слов, словообразовательная категория, гиперкатегория, суперкатегория, словообразовательная подкатегория и др. (Немченко, 1985, с. 3).
Из перечисленных В. Н. Немченко терминов можно выделить такие,
которые обозначают одно и то же понятие. Таковы, например, сочетания «словообразовательная модель» и «словообразовательный
25
тип»
, ср. «Семантика производного слова опирается на семантику
производящего и словообразующей морфемы, на значение словообразовательного типа (модели) и т. д.» (Тихонов, 1971, с. 177).
В данном пособии мы не будем останавливаться на подробной
характеристике каждого из названных терминов и на выяснении правомерности выделения тех или иных единиц в качестве базовых. Это
мы не делаем, главным образом, по той причине, что такие характе-
25
Термины «словообразовательная модель» и «словообразовательный тип» в лингвис-
тической литературе трактуются по-разному. С одной стороны, они используются для
обозначения разных языковых единиц и понятий, а с другой – их употребляют как синонимы. В данном пособии эти слова-термины используются как синонимы.
91
ристика и оценка уже неоднократно давались разными лингвистами.
Смотрите, например, работы (Моисеев, 1987, с. 29; Немченко, 1984,
с. 138–149 и др.). Однако заметим, что значительное число выделенных и активно употребляемых в 70-е гг. прошлого века понятий и
терминов, порой подменяющих друг друга, оправдывается становлением в то время словообразования как самостоятельного раздела языкознания. Этому непосредственно способствовали исследования, описывающие деривационные единицы, явления и процессы с разных
сторон.
И сегодня в нашей науке имеет место сходная ситуация. Актуальным становится когнитивное направление в языке, и понятийный
аппарат его находится в стадии становления. Достаточно заметить,
что даже такие центральные для когнитивистики понятия и термины,
как «фрейм», «слот» или «концепт», понимаются по-разному. Поэтому уже на новом витке развития науки для функционального и концептуального анализа единиц словообразования опять становится
чрезвычайно актуальной и важной классификация единиц словообразовательной системы, первые этапы которой были проделаны в 60–
70-е гг. прошлого века.
Одной из наиболее перспективных считаем классификацию,
предложенную Е. А. Земской и Е. С. Кубряковой. В работах этих ученых было выделено в качестве самостоятельных три типа словообразовательных единиц. Это (1) элементарные единицы (производящая
основа и формант), (2) простые единицы (производные слова) и
(3) комплексные единицы (словообразовательные типы, гнезда, разряды, цепочки, парадигмы, категории, подкатегории) (Земская, 1972;
Кубрякова, 1972, 1981). Основными, или центральными, элементами в
данной классификации считаются производные слова, которые
(а) состоят из ещё более простых – элементарных – единиц и
(б) объединяются по особым правилам в единицы комплексные.
В свою очередь выделение среди комплексных единиц нескольких разновидностей ставит вопрос: может ли и, если да, какая из них
быть признана основной словообразовательной единицей. Этот вопрос представляется нам весьма важным, и не случайно расхождения
ученых во мнениях здесь особенно ощутимы.
Комплексными единицами словообразовательной системы
обычно принято называть такие единицы, которые включают в себя
другие, более мелкие. При этом «комплексные единицы системы словообразования формируются противопоставлениями разного рода:
соотношением однокоренных слов и соотношением слов, имеющих
92
разные корни, но одно и то же словообразовательное строение» (Земская, 1999, с. 390).
Из большого множества единиц, признававшихся в истории словообразования комплексными, сегодня остаются следующие26: словообразовательная пара, словообразовательная цепь, словообразовательное гнездо, словообразовательная парадигма, словообразовательный тип, морфонологическая модель, словообразовательная категория. Остановимся на понимании каждой из них.
1. Начнем с понятия словообразовательной пары (СП), которая
является самой простой единицей из комплексных, но в то же время
одной из самых значимых для теории словообразования. Понятие
словообразовательной пары связано с понятием словообразовательной производности, которое основывается «на формальной и семантической выводимости свойств производного из свойств исходных,
или производящих, единиц» (Кубрякова, 1998, с. 467). Что представляет собой СП? Для теории словообразования этот вопрос далеко не
праздный27.
26
Именно их считают комплексными большинство отечественных лингвистов.
27
В большинстве вузовских учебников и учебных пособиях (Земская, 2005; Немченко,
1984; Совр. рус. яз., 1987; Совр. рус. яз., 2000 и др.), в энциклопедических словарях и
грамматиках (Русская грамматика, 1980; Языкознание, 1998) четкое определение словообразовательной пары отсутствует, а если и представлено, то вызывает вопросы и
возражения. Например, авторы раздела «Словообразование» Т. Н. Волынец и
И. А. Карабань в учебнике отмечают, что СП – это «простейшая двухкомпонентная
единица словообразовательной системы. Образуют ее два однокорневых слова, связанные между собой отношениями словообразовательной мотивации: дрессировать –
дрессировка (‘действие по глаголу дрессировать’)» (Совр. рус. яз., 1998, с. 63). Такое
понимание СП провоцирует вопросы: как связаны между собой два однокорневых слова отношениями словообразовательной мотивации (выводимости), какими формальными свойствами обладает двуместное отношение «быть словообразовательной парой» /
«входить в словообразовательную пару». Эти же вопросы можно задать и по прочтении
определения словообразовательной пары – «сочетание мотивирующего и мотивированного слов: лес – лесник» в учебнике (Совр. рус. яз., 2001, с. 517). Из приведенных
определений не понятно, является ли отношение производящего и производного слов в
паре симметричным, т. е. верно ли, что если пара <а, в> – СП, то пара <в, а> тоже СП.
Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, должен быть отрицательным, т. к. отношение словообразовательной производности в словообразовательной паре однонаправленное,
т. е. словообразовательной парой будет являться дрессировать – дрессировка, но не
дрессировка – дрессировать. Сравните в связи с этим наличие взаимной семантической
обусловленности однокоренных слов слесарь ‘тот, кто слесарничает’ и слесарничать
‘выполнять работу слесаря’, между которыми, по сути, отсутствуют иерархические отношения с точки зрения семантики. Данное свойство лексем было отмечено
М. Н. Янценецкой. Ею были сформулированы отличия лексической мотивации от словообразовательной. Лингвист подчеркивала, что игнорирование словообразовательной
структуры слова при установлении эпидигматических связей однокоренных слов при-
93
Под словообразовательной парой мы понимаем формальную и
семантическую соотнесенность двух однокоренных слов, из которых
первым компонентом пары считается производящее слово, а вторым –
производное; производное слово всегда сложнее своего производящего ровно на один формант. Здесь важным является то, что производящее и производное в СП имеют разные отношения, т. е. могут быть
нетранзитивными и транзитивными. Покажем это на примерах.
Нетранзитивные отношения между производящим и производным словами в СП наблюдаются при выполнении условия: если <а,
в> – СП, <в, с> – СП, то <а, с> СП быть не может. Так, слова гадать,
загадать и загадка образуют СП гадать – загадать и загадать – загадка; слова гадать и загадка СП не образуют, т. к. дериват загадка
(‘то, что загадали’) формально и семантически выводится из глагола
загадать. Слово загадка сложнее, чем загадать, на один формант (к(а)) и на два форманта (1. префикс за- и 2. суффикс -к(а)) сложнее
глагола гадать, а по
определению производное не может быть слож-
нее производящего более чем на один формант. Здесь уточним определение форманта. Формант – это словообразовательное средство, которое может состоять из одной морфемы (учить – учи-тель, фор-
мант – суффикс -тель), из нескольких морфем (окно – под-окон-ник,
формант – конфикс под- + -ник), а может и вовсе не заключать в себе
морфемы (лес, степь – лесостепь, формантом выступает сложение
производящих основ путем использования интерфикса).
В тех случаях, когда выполняется условие – если <а, в> – СП,
<в, с> – СП, то и <а, с> тоже СП, налицо транзитивные отношения,
ср.: дериват лесник может входить в две словообразовательные пары
лесной – лесник (‘лесной сторож’28, лесн(ой) + -ик), лес – лесник (‘сто-
29
рож леса’
, лес + -ник), т. е. дериват лесник формально и семантиче-
ски оказывается соотнесенным и с лесной, и с лес; кроме того, по
сравнению с каждым производящим лесник сложнее ровно на один
формант.
водит к тому, что эти связи не всегда совпадают со словообразовательными.
М. А. Осадчий, рассматривая взаимонаправленные отношения между лексемами внутри гнезда однокоренных слов, предлагает такие отношения называть термином «полиреляция» (Осадчий, 2009, с. 25).
28
Значение слова взято из толкового словаря русского языка С. И. Ожегова.
29
В данном случае мы трансформируем значение ‘лесной сторож’. В повседневной
языковой практике, по данным проведенного нами опроса, люди определяют значение
слова лесник не как ‘лесной сторож’ или ‘сторож леса’, а как ‘человек, охраняющий
лес’.
94
2. Понятие словообразовательной пары является особенно зна-
чимым для определения словообразовательной цепи, так как словообразовательная цепь (СЦ) – это ряд последовательно расположен-
ных словообразовательных пар: сахар – сахарить – засахарить – за-
сахаренный, то есть пар <сахар – сахарить>, <сахарить – засахарить>,
<засахарить – засахаренный>, которые условно записываются в виде
цепи. Здесь важно учитывать, что если есть отношения <а, в>, <в, с>,
<с, d>, то они всегда организуют СЦ (гадать – загадать – загадка), в
то время как пары <а, в>, <в, с> и <а, с> не всегда входят в СЦ.
Подкрепим последнее положение примерами: пары лес – лесной,
лесной – лесник создают СЦ (лес – лесной – лесник), а пары бороться
– борьба, борьба – борец и бороться – борец с точки зрения данных
системно-структурной лингвистики не могут организовывать одну
СЦ, так как (1) дериваты борьба и борец находятся в словообразовательном гнезде (см. «Словообразовательный словарь русского языка»
А. Н. Тихонова) на одной ступени производности (т. е. равноправны
по отношению к производящему слову бороться), (2) входят в разные
СЦ и (3) каждый из них сложнее своего производящего ровно на один
формант – борь-б(а), бор-ец; отсюда слово борец не может быть
третьим компонентом СЦ. Посмотрим на этот вопрос с точки зрения
антропоцентрического направления. Исходя из понимания пары как
формальной и семантической соотнесенности двух слов внутри пары,
отмечаем в паре борьба – борец несомненное наличие семантической
соотнесенности (борец – ‘тот, кто профессионально занимается борь-
бой’; борьба – бор-ец). Сложнее определить, есть ли между ними
формальная соотнесенность. Несмотря на то, что в морфологической
структуре слова борьба выделяется формант -б(а) (борь-ба от бо-
роться), слово
борец сложнее слова борьба на еще один, новый сло-
вообразующий формант – суффикс -ец. Вопрос сводится к тому, как
формально описать результат образования формы слова борец. Так,
при образовании борец от борьба можно постулировать морфонологическую операцию: усечение производящей основы до части бор- и
присоединение к ней суффикса -ец. При
этом производное слово борец будет сложнее своего производящего на один новый словообразовательный формант несмотря на то, что формант -б(а) усекается и
внешне не представлен в слове борец. Здесь уместна следующая параллель: пара играть – игрок (в одном из значений этого слова) тра-
диционно признается словообразовательной, хотя в основе слова игра(ть) и игр-ок выделяется равное количество морфем. Слово игрок
признается производным от играть, так как семантически мотивиру-
95
ется этим словом (игрок – ‘тот, кто играет’) и по форме сложнее на
один формант -ок.
Данный пример отражает сложное когнитивное устройство языка: слово борец в речевой практике может мотивироваться как словом
бороться, так и словом борьба. В рамках системно-структурной парадигмы слова борьба и борец не составляют пары, так как находятся
на одной словообразовательной ступени в словообразовательном
гнезде и входят в разные словообразовательные цепи.
В словообразовательном гнезде в понимании, предложенном
А. Н. Тихоновым, формальные отношения превалируют над семантическими. Кроме того, словам борьба и борец свойственна, вообще говоря, обоюдная семантическая обусловленность. Мы имеем в виду,
что как слово борец семантически производно от борьба (борец – ‘тот,
кто занимается борьбой’), так и слово борьба может быть интерпретировано как семантически производное от борец. При такой интерпретации слово борьба, конечно, в интересующем нас значении этого
слова, толкуется как ‘процесс определенного типа, в котором участвуют борцы’.
Представленное выше рассуждение позволяет говорить о том,
что цепь слов бороться – борьба – борец может быть рассмотрена как
словообразовательная.
3. Словообразовательное гнездо – множество (совокупность)
всех однокоренных слов, упорядоченных отношениями формальной и
смысловой производности; см. примеры гнезд в «Словообразовательном словаре русского языка» А. Н. Тихонова. На данном этапе ограничимся определением понятия словообразовательного гнезда, так
как далее этой комплексной единице будет посвящен отдельный параграф.
4. Словообразовательная парадигма – совокупность производных слов одного словообразовательного гнезда, образованных от
конкретного производящего; например, словообразовательная парадигма глагола сахарить включает дериваты: сахарить-ся, за-
сахарить, на-сахарить, об-сахарить, пере-сахарить, под-сахарить и
некоторые др.).
5. Словообразовательный тип – формально-семантическая
схема построения дериватов, совокупность производных слов, объединенных тождеством семантики, словообразовательного форманта и
части речи производящих слов: сахарница, сухарница, хлебница и др.).
Данное определение словообразовательного типа с некоторыми модификациями дано в большинстве вузовских учебников. Далее в по-
96
собии мы конкретизируем это определение с учетом новейших исследований.
6. Морфонологическая модель – объединение производных
слов, выделяемых внутри словообразовательного типа и отличающихся одно от другого: (1) наличием чередования фонем на границе
морфов и его отсутствием: таганрож-ский – таганрог-ский; риж-
ский – лейпциг-ский; (2) наличием / отсутствием интерфиксов: ленин-
град-ский, орл-(ов)ский, ялт-(ин)ский; (3) усечением / отсутствием
усечения основы: манилов-щина и прямолиней-щина, самбо и самбист, каноэ и каноэ-ист или (4) наложением / отсутствием наложения
морфов: манго – манговый и банан – банановый30).
7. Словообразовательная категория – совокупность словообразовательных типов с общим словообразовательным значением:
труб-чат(ый), сирот-лив(ый), серебр-ист(ый), золот-Ø(ой) – общее
словообразовательное значение ‘обладающий свойством, характер-
ным для предмета, названного производящим’.
Как видим, отдельные из перечисленных комплексных единиц
образуют единицы более высокого уровня и более сложного строения, включая в себя более простые. Так, структурными единицами
словообразовательного гнезда считаются единицы двух планов – синтагматического и парадигматического (Тихонов, 1985, с. 41). К синтагматическим единицам гнезда относятся словообразовательная пара
и словообразовательная цепь, парадигматической единицей считается
словообразовательная парадигма.
В одном словообразовательном типе могут объединяться слова,
произведенные по разным морфонологическим моделям (см. примеры
выше); для одних типов это характерно, другим это не свойственно.
Словообразовательная категория, в свою очередь, является единицей
более сложной, чем словообразовательный тип. Она формируется совокупностью типов (а значит, и морфонологических моделей, входящих в типы. – И. Е.), объединяемых общностью деривационного значения в отвлечении от формальных средств выражения данного значения (Земская, 1999).
С учетом всего сказанного возникает вопрос: какие комплексные
единицы из вышеназванных основные? Иерархия единиц, включение
менее сложных в более сложные по строению позволяет говорить о
двух самых больших по объему комплексных единицах словообразо-
30
Здесь мы опираемся на понимание термина «морфонологическая модель», предло-
женного Е. А. Земской (Земская, 2005, с. 201).
97
вательной системы – словообразовательном гнезде и словообразовательной категории. Именно они наиболее крупные метаязыковые
структуры, объединяющие дериваты, с одной стороны, на основании
тождества корня (так создаются гнезда), с другой – на основе семантического тождества (так образуются категории).
Здесь важно различать количественный состав комплексных
единиц и их антропоцентрическую значимость, когнитивную сущность. На наш взгляд, на раскрытие механизмов порождения и хранения знаний о мире направлены такие комплексные единицы дериватологии, как словообразовательный тип31 и словообразовательное
гнездо. В границах типов происходит процесс образования производных слов, что отражает особенности мыслительной деятельности человека называть новые явления по аналогии с имеющимися в языке
наименованиями, образованными в рамках определенных моделей.
Когнитивная сущность словообразовательных гнезд объясняется тем,
что гнезда наиболее удобные хранилища дериватов, объединенных по
общности корня. Потенции, заложенные в корне слова, заметнее всего
прослеживаются именно в гнезде: дериваты, группируясь вокруг базового слова, вбирая в себя частично или полностью семантику этого
базового слова, формируют концептуальную структуру фреймового
типа, в которой все дериваты взаимосвязаны. Производные слова, занимая в гнездах свою ячейку, в нужный момент без труда извлекаются говорящими.
Большинство лингвистов отводят словообразовательным типам
главную роль по той важной причине, что новые производные слова
образуются именно в пределах типа – по аналогии с дериватами, которые уже давно вошли в данный тип. Так, трехлетний ребенок на вопрос Где живет лиса? мгновенно отвечает – в лисятнике (пример
взят из семейного архива автора работы; здесь лисятник имеет значение ‘вольер для содержания лис в зоопарке’). Обычно дети к трем годам уже понимают и воспроизводят в речи такие производные слова,
как телятник, коровник, курятник, цыплятник, построенные по единой модели, и при необходимости эта модель начинает «работать» по
31
Словообразовательный тип – это единица, которая на протяжении всей истории раз-
вития словообразования признавалась самыми разными лингвистами (Л. А. Араева,
Е. А. Земская, Е. В. Красильникова, В. В. Лопатин, Л. С. Сахарный, И. С. Улуханов и
др.) важнейшей комплексной единицей, основной ячейкой словообразовательной системы языка, ядром ее изучения. Более того,
«Современный русский язык. Словообразование» (1973 г., а также 2005 г.) даже не
упоминает ни о гнездах, ни о словообразовательных категориях, в то время как словообразовательному типу посвящает отдельную главу (Земская, 1973).
Е. А. Земская в учебном пособии для вузов
98
принципу аналогии. Этот факт еще раз свидетельствует о том, что
единицы языковой системы не существуют сами по себе, отдельно
друг от друга, а находятся во взаимосвязи, что позволяет ребенку (и
не только ребенку) достаточно быстро овладевать языком и свободно
пользоваться им в процессе коммуникации. При создании нового слова, а также воспроизведении уже известного говорящий опирается на
знакомую ему модель, которая является, по сути, ключом к образованию слов. В. Гумбольдт отмечал, что словарный запас нельзя рассматривать как застывшую массу, «<…> словарный запас, пока язык
живет в речи народа, представляет собой развивающийся и вновь
воспроизводящийся продукт словообразовательной потенции, прежде
всего в
той своей основе, которой язык обязан своей формой, затем
при выучивании языка в детстве и, наконец, при повседневном речеупотреблении. Безошибочное использование в речи необходимого в
каждый данный момент слова, несомненно, нельзя объяснить одной
памятью. Никакая человеческая память не смогла бы этого обеспечить, если бы душа одновременно не содержала бы
в себе некий инстинкт, предоставляющий ей ключ к образованию слов» (Гумбольдт,
2001, с. 112).
Подчеркнем, что образование слов опирается именно на существующий в языке словообразовательный тип (модель), а не на такую
единицу, как словообразовательная категория. Словообразовательная
категория представляет собой структуру более абстрактного плана,
чем тип. Ведь для того, чтобы объединить дериваты по признаку тождества семантики форманта, человеку необходимо абстрагироваться
от конкретного опыта, т. е. произвести категоризацию – включить тот
или иной дериват в одну словообразовательную категорию или исключить из нее. Словообразовательная категория значима для дериватологии как метаязыковая единица, в рамках которой можно проследить взаимодействие разных в формальном
отношении словообразовательных типов, сходства и различия в их семантическом устройстве.
Таким образом, многолетние споры по поводу того, какая из
комплексных единиц дериватологии является важнейшей, оказываются, в конечном счете, схоластическими: каждая из них может рассматриваться в качестве основной в зависимости от того, какая цель и
какие аналитические задачи
стоят перед исследователем. Статусом
«основной комплексной единицы» мы наделяем и словообразова-
тельное гнездо, и словообразовательную категорию, и словообразовательный тип. Каждая из этих единиц имеет свою структуру, свои се-
99
мантические характеристики, сферы использования и области функционирования, и каждая членится на более мелкие единицы (Евсеева,
2011).
Наибольшим сходством между собой обладают словообразовательный тип и словообразовательная категория, так как их выделение
базируется на таком важном тождестве, как единство словообразовательной семантики. Тождество словообразовательной семантики позволяет свести, объединить разные типы в одну категорию, и при таком сведении они предстают как части более крупного целого.
Выявляя сходство в организации комплексных единиц, мы в
первую очередь обращаем внимание на их формально-смысловую составляющую. На наш взгляд, достаточно вскрыть и описать устройство меньшей в структурном отношении единицы, чтобы понять организацию более крупной. Поэтому мы в данном пособии помимо словообразовательного гнезда обращаемся к словообразовательному типу. Именно эти комплексные единицы, на наш взгляд, в большей степени когнитивны, именно они позволяют вскрыть механизмы порождения и хранения знаний о мире.
5.2. Словообразовательный тип
как комплексная единица дериватологии
5.2.1. Понятие «словообразовательный тип»:
от истории к современности
Особое место в исследовании природы и внутреннего механизма
словопроизводства как способа познания общих закономерностей и
эволюционных путей развития языка принадлежит И. А. Бодуэну де
Куртенэ. Он в своих работах указывал, что в естественном языке активно функционируют слова определенных разрядов слов, родственные в том или ином отношении. Эти отдельные слова и классы лексических единиц представляют собой или системы форм одного слова,
или системы самостоятельных слов (Бодуэн де Куртенэ, 1963).
Учеником И. А. Бодуэна де Куртенэ Н. В. Крушевским (1851–
1887) были выделены в языке как в гармоническом целом отдельные
подсистемы единиц различной компактности (регулярности). Наиболее регулярным системам, таким как парадигмы склонения, спряжения или изменения прилагательных по степеням сравнения, то есть
системам форм, Н. В. Крушевский противопоставляет словообразовательные системы, менее компактные и более многочисленные. В сво-
100