Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Современный русский язык. Актуальные вопросы морфемики, морфонологии и словообразования. Учебное пособие.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
нитивного – направления, при котором производное слово, являю­щееся центральной единицей словообразовательной системы, рас­сматривается как единица хранения, извлечения, получения и систе­матизации нового знания. Для языковых, в частности деривационных, категорий в рамках когнитивного подхода наиболее важной задачей признано установление закономерностей категоризации и концептуа­лизации действительности человеческим мышлением, выявление глу­бинных структур знания, заложенных в сознании человека, и кон­кретных реализаций этих структур на каждом языковом уровне, опи­сание особенностей их функционирования. При характеристике всех этих процессов существен учет фактора субъективности восприятия мира, признание того, что при анализе и таксономии языковых еди­ниц важно опираться не на логические, а на естественные категории, обусловленные опытом взаимодействия человека с окружающей сре­дой и его мыслительными способностями.
Постоянный поиск новых путей решения различных проблем словообразования подкрепляют слова В. Гумбольдта, что словообра­зование является самой глубокой и загадочной сферой языка (Гум­больдт, 2001, с. 113). Действительно, словарь языка постоянно изме­няется: одни единицы уходят из употребления, другие – новые – за­нимают свое место в языке. Образование производных слов, которых в русском языке до 80 % от общего лексического фонда, происходит, как правило, по определенным правилам и моделям, но область при­менения правил и продуктивность моделей вовсе не одинакова.

4.2. Понимание производного слова

4.2.1. Производное слово как единица номинации
По мнению Е. С. Кубряковой, одной из задач современного сло­вообразования должны стать «принципы моделирования производ­ных слов в славянских языках, которые, с одной стороны, приводят к созданию особых ономасиологических категорий, сортирующих и классифицирующих знания человека, а с другой – имеющих непо­средственное отношение к созданию разных форм "упаковки" струк­тур знания в разные единицы. Такие известные нам свойства слово­образовательных конструкций, как их членимость, мотивированность, наличие в них скрытых компонентов значения и т. п., должны тоже получить свое объяснение с когнитивной точки зрения и потому уг­лубить наше представление о том, с чем было связано формирование
71
указанных производных слов в их генезисе и современном функцио­нировании» (Кубрякова: эл. ресурс).
С точки зрения структурно-системной лингвистики понимание производного слова исходит из толкования производности как «един­ства двух планов, двух аспектов: аспекта формального (структурного) и аспекта семантического (смыслового). Формальный аспект реализу­ется в совокупности морфонологических и морфологических средств выражения производности, семантический – в значении производных единиц» (Хохлачева, 1977, с. 11). Именно эти два аспекта производ­ного слова в современном словообразовании и получают новый ра­курс рассмотрения – когнитивный, в рамках которого значимостью обладает как структура деривата, так и его словообразовательное зна­чение.
Свойства производного слова как особой единицы номинации во многом определяются в русском языке его морфемным составом. Де­риваты характеризуются разнообразием по семантическому содержа­нию и структуре и, будучи наделенными внутренней формой, доволь­но отчетливо отражают ход классификационно-познавательной дея­тельности человека. «Между предметом, подлежащим обозначению, и языковой единицей его обозначения существует этап осмысления этого предмета и формирования понятия о нем в ходе предметной и/или познавательной деятельности человека. Понятие формируется на основе суждения о предмете, его предикации (приписывании ему признаков) и различными способами (номинативным предложением, производным именем) представляется в языке» (Оглезнева: эл. ре­сурс).
Еще в конце 60-х гг. ХХ в. И. С. Торопцевым была предложена
19
модель процесса образования нового слова
как новой лексической
единицы, в основе чего ученый видел целенаправленную мыслитель­ную деятельность человека, создающего слово. Словотворец при этом должен осознавать необходимость именования и его новизну по срав­нению с другими единицами. Н. Д. Голев, признавая значимость предложенной И. С. Торопцевым модели, все же видит ее недоста­точную объяснительную силу.
Ученый считает, что в акте номинации
естественнее видеть автоматизм порождения, подобный автоматизму
19
И. С. Торопцев выделяет в модели, характеризующей процесс лексической объекти­вации, четыре этапа: (1) подготовка идеального содержания, (2) мотивировка, (3) добывание звуковой оболочки и (4) сцепление (Торопцев, 1974, с. 52–70). Эта мо-
дель неоднократно подвергалась конкретизации в исследованиях учеников И. С. Торопцева – О. А. Габинской, М. С. Малеевой.
72
формообразования, незамечание новизны, реальное проявление по­рождающих возможностей мотиватора, которые самопроизвольно реализуются в контексте, содержащем условия для такой реализации. Лингвист обосновывает этот вывод результатами проведенного им эксперимента, позволившего выделить такие этапы номинативного процесса, как: 1) восприятие предмета и формирование представления о нем; 2) автоматические попытки найти соответствующее предмету узуальное наименование; 3) безуспешность второго этапа приводит к более осознанному подходу к предмету, посредством чего сравнива­ются признаки предмета и из них выделяются отличительные;
4) проекция выделенных признаков на семантичексую сферу языка, синтез их в какой-либо семантеме или почленное выражение с помо­щью отдельных лексических единиц (при определенных условиях – с помощью морфем); 5) при конкурировании нескольких вариантов на­звания – выбор одного из них20 (Голев, 1974). В этой связи когнитив­ную сущность обретает вывод Н. Д. Голева, говорящего о непосред­ственном взаимодействии «нового знания» и «старого знания», за­ключенных в новой лексической единице, «при своем взаимодейст­вии в процессах номинации, словопроизводства, мотивировки они не­отделимы друг от друга, влияют друг на друга. Ориентация на новое ставит исходное, старое в позицию средства достижения нового <…> Наличие и реальное воздействие аспекта ''функционирование старого'' <…> уменьшает необходимость рациональных усилий в процессах возникновения <…> новообразования» (Голев, 1989, с. 65).
Как единица хранения информации о мире производное слово, а точнее, его значение, опирается на схему, пропозициональную струк­туру. Иными словами, пропозиция представляет скрытый, глубинный уровень
слова, который имплицитно представлен в значении этого слова. Пропозициональные структуры когнитологи считают «основ­ными ''форматами'' передачи знаний и потому важными единицами оперативного плана в нашем сознании. Быть может, именно способ­ность ПС (производного слова – И. Е.) объективировать пропозицио­нальные структуры и затем служить их простому угадыванию, спо-
20
Сравните представленную модель Н. Д. Голева с моделью Е. С. Кубряковой, счи-
тающей, что акт номинации предполагает следующие операции: 1) для того, чтобы на­звать что-либо, необходимо идентифицировать референт, определить его место в ког­нитивной системе говорящего и отнести его к определенной категории, 2) затем рефе­рент сравнивается с другими подобными выделяются характеристики, отличающие данный референт от ему подобных. В про­цессе наименования устанавливаются определенные отношения между каким-либо фрагментом действительности при сравнении его с другим (Кубрякова, 1981).
ему в данной категории (классе), в результате
73
собность служить такой единицей номинации, которая удобна для упаковки информации и использования ее в речевой деятельности» (Кубрякова, 2004, с. 394).
4.2.2. Пропозициональная структура производного слова
Деривационные механизмы и способы их языковой реализации обычно изучаются либо как динамические явления, то есть как про­цессы перехода от внешней, поверхностной формы слова к его внут­ренней, глубинной структуре, либо статические, то есть описываются соответствия поверхностной формы слов и их глубинных репрезента­ций. В конечном счете оба этих, как их иногда называют, семасиоло­гических способа изучения словообразовательных единиц и явлений сводятся к анализу структуры производного слова и изучению группы производных слов или типа деривата. Если же производное слово ис­следовать в ономасиологическом плане, то есть идти от внутренней формы слова к внешней, что считаем более естественным с точки зрения описания речевой деятельности, то такой путь ставит в фокус внимания анализ словообразовательных процессов как синтаксиче­ских феноменов.
Для словообразования большое значение имеет пропозицио­нальная модель представления знаний. Эта модель отражает взгляд на деривацию, согласно которому производное слово не просто резуль­тат прибавления аффикса к производящей основе или сложения ос­нов. В пропозициональной модели представления знаний производ­ное слово трактуется как результат преобразования описательного словосочетания или предложения в однословную номинацию, то есть как синтаксический процесс – компрессия поверхностной структуры описательной номинации. А. Ф. Лосев, отмечая сходство строения производного слова и предложения при описании теории В. Дорошевского, направленной на выявление логической основы словообразования, пишет: «Аффиксы строятся по типу простого предложения. Если я скажу: «производство» – как эти аффиксы соот­носятся? Как сказуемое, подлежащее, определение и так далее. Пора­зительная идея! Сразу же получается единство всей языковой струк­туры. На всех уровнях одна структура. Если логически продумать подлежащее, сказуемое, – то, значит, будет продумана вся структура языка» (Лосев, 1997, с. 525).
Рассмотрение словообразования как синтаксического процесса в современной лингвистике не является новым. Анализировать произ-
74
водное слово с позиций глубинного синтаксиса отечественные лин­гвисты начали в 70-е гг. XX столетия. Это направление исследования связано с такими именами, как С. Ю. Адливанкин, Ю. Д. Апресян, Н. Д. Арутюнова, Е. Л. Гинзбург, Е. С. Кубрякова, Г. П. Мельников, Л. В. Сахарный, П. А. Соболева и др.
Особую остроту проблема соотношения семантики производно­го слова с синтаксисом приобрела в 90-е гг. ХХ в. в связи с разработ­кой когнитивного направления в языкознании. Актуализованные в мотивированном и мотивирующем слове компоненты пропозиции и отношения между ними составляют суть словообразовательного зна­чения производного слова. Пропозициональная схема и пропозиция, представляющие собой, соответственно, структурно-логическую
схе­му и ее конкретное заполнение, находятся в основе лексико­словообразовательных значений производных слов. Естественно, что «наиболее полное выражение пропозиция получает в предложении, в остальных случаях наблюдается та или иная степень ее компрессии» (Янценецкая, 1992, с. 5).
Анализ пропозициональных структур с позиций семантического синтаксиса и словообразования преследует разные цели. Для семан­тического
синтаксиса пропозиция предстает как главный инструмент изучения объективного (диктумного) содержания предложения (Шмелева, 1994). А на словообразовательном уровне при изучении пропозиционального смысла внимание исследователей направлено на «глубинную, смысловую характеристику производного слова, отра­жающую предикатную ориентированность его структуры и сопрово­ждаемую вычленением того компонента пропозиции, который непо­средственно используется для создания производного» (Янценецкая, 1992, с. 5). Сравните положения, высказанные Л. В. Сахарным и С. Ю. Адливанкиным по поводу создания нового слова. Л. В. Сахарный пишет: «<…> возникновение нового слова-универба всегда связано с конкретным высказыванием в определенной ситуа­ции, при анализе словопроизводства нельзя не учитывать воздействия актуального членения с выделением в составном наименовании из­вестного, данного (темы), и нового (ремы). Так, в составном наимено­вании деятель, который читает что-л… (по сравнению с исходным наименованием деятель) идентифицирующий элемент (деятель) ока­зывается темой, а дифференцирующий элемент (который читает что-л.) – ремой. Наиболее важной, инвариантной частью составного наименования оказывается то новое, что появилось в нем в результате развертывания, т. е. его дифференцирующий элемент – рема. Поэтому
75
(независимо от нюансов ситуации) рема обязательно должна сохра­няться в универбе, а тема может быть некоторым образом свернута» (Сахарный, 1977, с. 28).
С. Ю. Адливанкин, развивающий «синтаксический подход» к интерпретации деривационных процессов, считает каждый акт слово­производства реализацией «некоего, применимого к данному кон­кретному случаю, образца, утвердившейся в языке формулы, которая прямо указывает словопроизводственное средство (назовем его нота­тором), постоянно передающее "основной" для данного рода реалий, классифицирующий различительный признак (назовем его нотатом); так нотатор -н(я) передает нотат ‘помещение, вместилище’ <…>. Од­нако нотат есть только "опора" для номинации и использование, вос­произведение соответствующего нотатора не есть еще называние данной конкретной реалии, поскольку она должна быть запечатлена и представлена в своей – до известной степени – индивидуальности. Поэтому в состав наименования должна быть включена и вторая часть – указатель того или иного дополнительного, видового признака реалии <…> в сознании носителей языка при создании новых наиме­нований могут актуализироваться разные различительные признаки ("какой-либо бросающийся в глаза признак") типологически родст­венных реалий. С агентивным нотатором -щик, например, может со­четаться некий компонент, передающий детерминант ‘действие’
(мойщик) или же ‘объект действия’ (барабанщик), ‘место действия’ (банщик) и т. п.» (Адливанкин, 1977, с. 38–39).
Сказанное выше говорит о том, что при выявлении аргументов пропозициональной структуры и пропозиции основная трудность за­ключается в том, чтобы избежать полной зависимости структурной схемы от значения слова. Иными словами, для деривационных пропо­зициональных структур и пропозиций важно выявление тех семанти­ческих актантов (термин Ю. Д. Апресяна) и их языковых коррелятов, которые отображают ситуацию, заключенную в лексико­словообразовательном значении. Существенным при этом является фиксация актантов, обозначенных и мотивирующим, и мотивирован­ным словами.
Структурные схемы производных слов, лежащие в основе лек­сико-семантических вариантов, могут совпадать в разных словообра­зовательных типах. Сказанное означает, что такая схема может обо­значать, например, «субъекта, характеризующегося по объекту», «субъекта, характеризующегося по месту», «субъекта, названного по времени», «объект, характеризующийся по месту», «средство, на-
76
званное по объекту» и т. д. Например, по структурной схеме «субъект – предикат – объект» построены производные птичница ‘женщина,
ухаживающая за домашней птицей’, шишкарь ‘человек, собирающий / заготавливающий шишки’, конюх ‘человек, ухаживающий за конями’ и др. Несмотря на то, что структурная схема может быть одной и той же, в каждом лексико-словообразовательном значении формируется нечто новое, более конкретное, чем значение его образца. Именно по этой причине следует различать семантику словообразовательной схемы, или модели, и семантическую структуру лексико­словообразовательного значения. По одной и той же структурно­логической схеме в речи образуется едва ли не бесконечное множест­во смыслов.
Принимая во внимание, что пропозиция «прочитывается» в предложении, а каждое значение производного слова есть подобие предложения (свернутое суждение), представляется уместным приме­нить в описании словообразования те виды схем, которые были выде­лены в семантическом синтаксисе. Например, Т. В. Шмелева различа­ет событийные пропозиции и логические пропозиции в семантиче­ском синтаксисе. Событийные пропозиции «портретируют» действи­тельность, то есть происходящие в ней события вместе с их участни­ками, а логические пропозиции отражают результаты умственных операций и сообщают о некоторых установленных признаках, свойст­вах, отношениях.
Приведем примеры событийных и логических видов пропозиций в словообразовании на примере дериватов словообразовательного ти­па «основа существительного + формант -ниц(а)».
Событийные пропозиции лежат в основе следующих лексико­словообразовательных значений: ‘женщина, играющая на музы­кальном инструменте’ – балалаечница («субъект – предикат – ин­струмент»), ‘женщина, ухаживающая за животными’ – гусятница, телятница и др. («субъект – предикат – объект»), ‘женщина, кото­рая живет и промышляет в тайге’ – таёжница и др. («субъект – предикат – место»), ‘женщина, которая не ложится спать до полу­ночи’ – полуночница и др. («субъект – предикат – время»). Актан­тами в этом виде пропозиций выступают персонажи в роли агенса (то есть ‘лицо, активно осуществляющее действие’) и предметы в ролях объекта, результата, средства, инструмента, места или вре­мени. В указанных значениях достаточно легко вычленяются про­позициональные структуры, в них актанты соотносятся по мето­нимическому принципу.
77
Примерами логических пропозиций являются схемы, которые лежат в основе лексико-словообразовательных значений, образован­ных путем метафорического переноса. Так, в структуре производного слова радужница ‘жук семейства листоедов яркой, радужной, окра­ски’ можно выделить три пропозиции: 1. Радуга представляет собой разноцветную дугообразную полосу на небе; 2. Окрас жука имеет разные цвета; 3. Окрас жука похож на радугу; а в структуре произ­водного имени крапивница ‘заболевание, сопровождающееся появле­нием на коже волдырей’ выделим такие три пропозиции: 1. От ожога крапивой на коже выступают волдыри; 2. Заболевание сопровождает­ся появлением волдырей; 3. Заболевание похоже на ожог крапивой и т. д. Пропозициональные ассоциации связываются обыденным созна­нием на основе одного из признаков объекта, приписываемого друго­му объекту, иными словами, пропозиционально обусловленные ассо­циации так или иначе, обладая достаточно уникальным характером, обусловлены заложенными в ментально-языковой деятельности чело­века стереотипами. В логическом типе пропозиций мотиватор внешне может отсутствовать, он скрыт в характеризующей семантике и вы­членяется в результате применения логических операций, в основе которых лежат предикатные выражения быть похожим, напоминать.
О пропозициях, связанных определенными логическими отно­шениями в структуре производного слова, идет речь в работе М. Н. Янценецкой «Пропозициональный аспект словообразования». Исследователь отмечает, что в основе метафорических образований обычно лежат три последовательно вычленяемые пропозиции, по­следняя из которых носит ментальный характер. Глубинная структура производного слова может быть не одна: возможны варианты как са­мих пропозиций, так и их связей. В этих случаях можно говорить о субъективном содержании пропозиции, хотя четко и не фиксирован­ном (Янценецкая, 1992), но, тем не менее, обусловленном глубинны­ми структурами. Таким образом, для словообразования при вычлене­нии пропозициональной структуры в дериватах с логической связью, прежде всего, важна конечная формула, содержащая мотивирующую единицу и свидетельствующая о том, какие типы обыденных ассо­циаций пересекаются.
Как показано выше, логические пропозициональные структуры основываются на полипропозитивных моделях – сложных конструк­циях, содержащих несколько структурных схем. Событийные пропо­зиции, достаточно легко поддаваясь схематизации, могут иметь как моно-, так и полипропозитивную организацию. Последнее положение
78
подробно на примерах представлено в работе (Евсеева, 2012, с. 60–64).
Таким образом, когда человек производит новое или воспроиз­водит уже существующее в языке производное слово, он совершает действие, равнозначное созданию целого предложения.
4.2.3. Многозначность производного слова
В отечественной лингвистике теория многозначности21 слов раз­рабатывается самым активным образом. По мнению Д. Н. Шмелева, значения многозначного слова объединяются на основе общих семан­тических ассоциаций (метафора, метонимия, функциональная общ­ность) и существование подобных отношений между лексико­семантическими вариантами многозначного слова свидетельствует об их иерархии, об определенной структурной организации семантиче­ского содержания слова (Шмелев, 1964, с. 85).
Большое значение для создания теории многозначности имеют труды Ю. Д. Апресяна. Ученый отмечает, что концепция многознач­ности покоится на представлении о дискретной организации лексиче­ских значений (К. О. Эрдман и С. Ульман). Между тем в лингвистике не раз высказывалось мнение, что меру дискретности значений при их описании в толковом словаре обычно сильно преувеличивают и видят четкие границы там, где фактически обнаруживается неясная, размы­тая промежуточная область (Апресян, 1995, с. 179). Например, лексе­ма молоко в словаре С. И. Ожегова представлена лексико­семантическими вариантами: 1. Белая жидкость, выделяемая грудны­ми железами женщин и самок млекопитающих после родов для вскармливания младенца, детеныша. 2. Такая жидкость, полученная
коров и употребляемая как продукт питания и т. д. Обе дефиниции
от обнаруживают тождественный элемент («жидкость для вскармлива­ния/питания»), благодаря которому и происходит плавное перетека­ние одного значения в другое, что говорит о принципе диффузности, введенном в научный оборот Д. Н. Шмелевым.
Учитывая принцип диффузности лексико-семантических вари­антов в пределах
вокабулы, Ю. Д. Апресян дает следующее толкова­ние многозначного слова: «Слово А называется многозначным, если для любых двух его значений аi и aj найдутся такие значения а1, а2,
21
Для обозначения лингвистического феномена, являющегося предметом данного па-
раграфа, в русской традиции существуют три термина – многозначность, неоднознач­ность, полисемия, которые нами рассматриваются здесь как синонимы, обозначающие наличие у некоторой языковой единицы более одного значения.
79
…, ak, al, что аi сходно с а1, а1 – с а2, и так далее, ak – с а1 и а1 – с aj.
Как видим, определение не требует, чтобы общая часть была у всех значений многозначного слова; достаточно, чтобы каждое из значе­ний было связано хотя бы с одним другим значением. Таким образом, определение охватывает не только случаи радиальной полисемии, но и случаи цепочечной полисемии» (там же, с. 187). Данное понимание многозначного слова согласуется с принципом «фамильного сходст­ва»22, предложенным Л. Витгенштейном. Интересной и перспектив­ной представляется точка зрения, основанная на необходимости вы­деления в словарной статье особой прагматической зоны, в которой должны записываться семантические ассоциации, или коннотации, слова. Несмотря на то, что коннотации не входят непосредственно в толкование слова, они чрезвычайно важны, поскольку во многих слу­чаях именно на их основе данное слово регулярно метафоризуется, включается в сравнения, участвует в словообразовании и других язы­ковых процессах (там же, с. 179).
Следует особо отметить, что значения некоторых слов, призна­ваемых в существующей лексикографической практике омонимич­ными, могут иметь общие семантические компоненты, с учетом кото­рых слово может быть интерпретировано как многозначное. Так, в словаре С. И. Ожегова как омонимы представлены слова коса 1 (‘сплетенные вместе пряди волос’), коса 2 (‘сельскохозяйственное орудие – длинный изогнутый нож на длинной рукоятке для срезыва­ния травы, злаков и тому подобного’), коса 3 (‘идущая от берега узкая полоса земли, отмель’). Что касается коса 2, то оно этимологически со словом коса 1
никак не связано, так как произведено от глагола ко­сить. В структуре первого и третьего слов нам видится общий семан­тический распространитель – ‘предмет (в широком смысле), прикреп­ленный к чему-либо (голова, берег) утолщенным (широким) концом; другой же конец по мере удаления от места прикрепления сужается и исходит на нет’. Это
позволяет рассматривать значения единиц коса 1 и коса 2 как лексико-семантические варианты в рамках одного поли­семичного образования. Сравните в этой связи мнение
22
Принцип «фамильного сходства» (Л. Витгенштейн) – принцип, направленный на так
называемый неклассификационный тип распознавания объектов. Человек, по мнению Л. Витгенштейна, имеет дело с очень сложной сетью перекрывающих друг друга и пе­ресекающихся сходств. Иногда эти сходства носят общий характер, иногда касаются лишь деталей. Лучшим выражением такого рода сходств является «фамильное сходст­во»; моменты сходства, присущие членам одной семьи, такие, как осанка, черты лица, цвет глаз, походка, темперамент и т. д., пересекаются и перекрывают друг друга. За счет этого происходит расширение понятия.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]