Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема немецкого Ренессанса в интерпретации отечественной историко-искусствоведческой мысли конца XIX-XX вв.. Монография
.pdf
его сатиру, еще очень тесно связаны с традицией народного
лицедейства.
С конца XV столетия, в связи с ростом социального
напряжения в обществе, немецкий гуманизм, по мнению
большинства российских исследователей «достиг наивысшего
расцвета»
(А.Н. Немилов).
решительный, подчас даже воинствующий; гуманисты, по словам
Б.И. Пурищева, все чаще «стали откликаться на злобу дня».
204
Он возмужал, окреп и приобрел характер
205
Среди многочисленных представителей немецкого гуманизма
особое внимание отечественных историков привлекают: Эразм,
Рейхлин и Гуттен.
Как подчеркивает Б.И. Пурищев, Эразм Роттердамский
(1469-1535 гг.), хотя и не был собственно немецким писателем, тем
не менее, «сыграл выдающуюся, а в чем-то и решающую роль в
развитии немецкого гуманизма».
206
Человек редкой
образованности, Эразм, по словам П.С. Когана, «тип настоящего
ученого, интеллигента, для которого интересы мысли и слова выше
всего».
207
Его огромный авторитет помогал немецким гуманистам
вести успешную борьбу за новое мировоззрение; его совершенный
«Заклятие дураков», 1512 г., «Цех Плутов», 1522 г. и др.); из этого
произведения то и дело заимствовались крылатые словечки, отдельные
образы и поэтические приемы (Э. Роттердамский, У. фон Гуттен). Следует
помнить, что вскоре после появления брантовского «Корабля дураков»,
свет увидела другая замечательная сатира – поэма «Рейнеке – Лис» (1498
г.) Позднее на основе этого произведения Гете создаст своего «Рейнеке –
Лис» (1794 г.). Ганс Сакс, в одном из лучших своих шуточных
стихотворений, не раз упомянет страну бездельников, так красочно
описанную в книге С. Бранта – «Шлаффенланд».
А.Н. Немилова, В.М. Володарского.
литературы. Т. 3. М., 1985. С. 180.
Э. Роттердамский учился и жил в разных странах Европы; сам он считал
себя гражданином мира. Особенно долго он прожил в Германии, где
близко общался со многими немецкими учеными и писателями. Поэтому
вполне справедливо, на наш взгляд, что его творчество принадлежит не
только нидерландской, но и немецкой культуре.
204
См. работы С.П. Сингалевича, П.С. Когана, Б.И. Пурищева,
205
Пурищев Б.И. Немецкая литература // История всемирной
206
Там же. С. 182. Родившись в голландском городе Роттердаме,
207
Коган П.С. Указ. соч. С. 84.
71
латинский язык, освобожденный от средневековых «варваризмов»,
служил для них, предпочитавших писать на языке Древнего Рима,
непревзойденным образцом.
Однако, как характерный представитель северного
Возрождения Эразм, по словам Б.И. Пурищева, «в то же время
«язычником» не был, подобно многим гуманистам Италии»;
208
в
отличие от своих итальянских собратьев, он в древнем
христианстве, прежде всего, «… склонен был усматривать
нравственные основы подлинного гуманизма».
209
Вместе с тем его
обращение к подлинному тексту Евангелия, а также «… его
богословские штудии, направленные против католического
догматизма, выдвижение на первый план человека и его
нравственного мира… », безусловно, по мнению исследователя,
«… сыграли большую роль в идейной подготовке Реформации».
208
Пурищев Б.И. Литература эпохи Возрождения… С. 115.
209
Там же.
210
Пурищев Б.И. Немецкая литература… С. 182. Действительно,
Э. Роттердамский очень много внимания уделяет изданию греческого
текста Евангелия (1517 г.); он считал, что перевод Евангелия на
латинский язык, сделанный в IV в. святым Иеронимом (канонизированная
церковью так называемая «Вульгата»), изобиловал многочисленными
ошибками и добавлениями, искажавшими смысл первоначального текста.
При этом, в своих комментариях к тексту «Священного писания», он
смело касался таких вопросов, как пороки клира, мнимое и подлинное
благочестие, кровопролитные войны, заветы Христа и др. Однако,
подчеркивает Б.И. Пурищев, живой интерес к христианской старине
отнюдь не свидетельствовал о церковном правоверии философа,
«христианский гуманизм» Эразма, считает исследователь, «был в основе
своей вполне светским». (Пурищев Б.И. Литература эпохи Возрождения…
С. 115.) Даже «в его работах, посвященных Новому Завету и отцам
церкви, - пишет П.С. Коган, - виден не столько христианин или теолог,
сколько филолог», для которого «вопросы научные, филологические и
философские всегда составляли главный предмет его внимания». (Коган
П.С. Указ. соч. С. 84.). Эту же мысль мы встречаем в работе немецкого
исследователя Л. Гейссера: «В его полемике с Лютером трудно видеть
выражение чувств истинного католика. Это возражение философа, не
желающего ограничить область своей мысли в известном, определенном
направлении и ведущего борьбу за свой авторитет в умственной сфере, за
авторитет, на который посягают». (Гейссер Л. История Реформации: пер.
с нем. М., 1882. С. 308.). По мнению В.М. Володарского, Эразм
«интересовался не столько вопросами трансцендентности божества,
210
72
Литературное наследие Эразма огромно; оно состоит из
большого количества писем (свыше двух тысяч), критических
изданий древних текстов, переводов, многочисленных работ на
этические, философские, педагогические, богословские темы и т.д.,
однако в историю мировой культуры он вошел, прежде всего, как
автор прославленной сатиры «Похвальное слово глупости» (1509
г.). Это произведение настолько популярно, столь глубоко
исследовано в самых различных аспектах, что нет необходимости
еще раз останавливаться на суммировании однозначно высоких и
единодушных оценок знаменитой сатиры, присутствующих в
громадной литературе об Эразме.
К сожалению, Эразм, как и большинство немецких
гуманистов, непоследователен в своих взглядах. Он мужественно
выполнил свой гражданский долг писателя-гуманиста, «смело
метнул в лицо современному обществу острые стрелы сатиры…,
ополчась на царство несправедливости и мракобесия»,
211
однако,
он так и не решился открыто разорвать с Римом и свои взгляды «…
выражал в дипломатической форме, отказываясь от них тогда,
когда они становились орудием народных восстаний, ибо, как и вся
немецкая буржуазия… боялся этого восстания».
212
И. Рейхлин (1455-1522 гг.), как уже было отмечено,
прославился знаменитым спором о еврейских книгах. Этот спор,
по, мнению П.С. Когана, «прекрасный образчик того, как чисто
научные интересы приводили лучших людей эпохи к
столкновению с врагами прогресса».
213
Борьба И. Рейхлина
(«Глазное зеркало», 1511 г., «Защита против кельнских
клеветников», 1513 г.) с церковными обскурантами взволновала
общественное мнение всей образованной Европы. На стороне И.
Рейхлина был весь цвет тогдашней культуры; гуманисты
выступили в защиту свободного научного исследования.
Многочисленные сочувственные письма, полученные ученым от
сколько путями практического богословия, основы которого он видел в
осознании человеком божественного начала, скрытого в земном мире и
проявляющегося в его духовно-нравственной жизни». (Володарский В.М.
Указ. соч. С. 128.)
зарубежной литературы: Краткий очерк. Киев, 1951. С. 103.
211
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 96.
212
Журавская И.Е. Реформация в Германии // История
213
Коган П.С. Указ. соч. С. 81.
73
выдающихся современников, были опубликованы им в сборнике
«Письма знаменитых людей» (1514 г.) Именно это произведение
послужило поводом для создания одного из самых блестящих
образцов европейской сатирической литературы эпохи
Возрождения – пародийного сборника «Письма темных людей»
(1515-1517 гг.). Направленная против врагов гуманизма –
схоластов, сатира в резкой форме обличала бытовое разложение
католического духовенства, торговлю индульгенциями, культ
реликвий, порочность и вымогательства римской курии. «Письма»
имели огромный успех; столь резко и прямо о духовном
мракобесии и обскурантизме в Германии ранее не писали.
214
С этим острым памфлетом связано имя самого яркого и,
пожалуй, наиболее бескомпромиссного гуманиста Германии –
франконского рыцаря У. фон Гуттена (1488-1523 гг.). Талантливый
сатирик и публицист, непримиримый противник папского Рима и
княжеского самодержавия, У. фон Гуттен, по словам Б.И.
Пурищева, «всегда готов был броситься в гущу схватки, отстаивать
свои идеалы не только пером, но и мечом».
214
«Письма темных людей» написаны анонимными авторами;
вероятнее всего, полагают исследователи, они вышли из кружка
Эрфуртских гуманистов (К. Рубеан, Г. Буш, У. фон Гуттен). Написанные в
форме пародии на богословскую манеру мыслить и выражаться, они
состоят из вымышленных писем богословов-схоластов и монахов по
поводу разнообразных вопросов морали, науки и политики.
Полуграмотная «кухонная латынь», характерная для старой богословской
школы, обильные, обычно неуместные цитаты из Священного писания,
схоластические, невежественные и самодовольные рассуждения,
фанатизм и слепая ненависть к светской науке и культуре, к античной
литературе и ее защитникам – гуманистам определяют духовный облик
этих представителей средневековой церкви. Конечно, изображая своих
противников, гуманисты нередко сгущали краски, но нарисованные ими
портреты были настолько типичны, что «поначалу, - пишет Б.И. Пурищев,
- даже ввели в заблуждение многих» не только в Германии, но и за ее
пределами. (Пурищев Б.И. Возрождение в Германии… С. 122.)
деятельность У. фон Гуттена очень разнообразна. Он с успехом
разрабатывал такие литературные формы, как сатирический диалог,
инвектива или эпиграмма, обращался также к лирической и дидактикой
поэзии. К сожалению, все эти произведения (в том числе и латинская
дидактическая поэма «Об искусстве поэзии» 1510 г., получившая
215
Пурищев Б.И. Немецкая литература… С. 183. Литературная
215
Неудивительно, что
74
именно он стал идейным вдохновителем рыцарского восстания во
главе с Ф. фон Зиккингеном (1522 г.).
К числу лучших созданий У. фон Гуттена, бесспорно,
относятся латинские сборники «Диалоги» (1520 г.) и «Новые
диалоги» (1521 г.), в которых он буквально обрушивается на
католическую церковь и папскую курию. «Посмотрите туда, на
Рим, – пишет Гуттен, – взгляните на эту житницу всего земного
шара, в которую вносят все, что грабят и собирают из всех стран, в
середине которой ненасытная зерновая моль, поглощающая
огромные массы плодов, окруженная своими многочисленными
сопожирателями…, Хищники утопают в крови и поте немецкого
народа, набивают себе брюхо… Когда же мы поумнеем и отплатим
за наш позор, за наши бедствия»?
216
Подобно Эразму, У. фон
Гуттен питал пристрастие к разговорным жанрам. Он отлично
владел метким острым словом, и хотя изящества и тонкости у него
значительно меньше, чем у маститого писателя, «зато – пишет Б.И.
Пурищев, – ему присущ боевой публицистический задор»;
У. фон Гуттена, считает исследователь, «на смену кабинетному
ученому пришел гуманист – трибун и воин».
218
217
в лице
Горячие призывы У. фон Гуттена, разжигавшие ненависть
против папского Рима, имели громкий успех не только в самой
Германии, но и далеко за ее пределами: «Примитесь за достойное
дело, немцы! Настало время, восстаньте, чтобы обрести
свободу»,
219
– взывал он в стихотворной «Жалобе и
предостережении против непомерного нехристианского насилия
высокую оценку у современников), в настоящее время практически
забыты.
текстов итальянских, немецких, французских и английских писателей XIV
– XVI вв. М.; Л., 1925. С. 67. В одном из самых знаменитых диалогов
«Vadiscus. Trias Romana» (1520 г.) У. фон Гуттен прибегает к
любопытному приему: он разделяет все гнездящиеся в Риме пороки по
триадам, как бы переводя Христианскую троицу на язык житейской
католической практики. Читатель узнает, что «тремя вещами торгуют в
Риме: Христом, духовными должностями и женщинами, что «три вещи
широко распространены в Риме: наслаждение плоти, пышность нарядов и
надменность духа» и т. п. (Там же. С. 69.)
216
У. фон Гуттен. Вадискус, или римская троица // Собрание
217
Пурищев Б.И. Возрождение в Германии… С. 123.
218
Пурищев Б.И. Немецкая литература… С. 183.
219
У. фон Гуттен. Указ. соч. С. 72.
75
папы и недуховного духовенства» (1520 г.). Что примечательно,
этот своеобразный «призыв» он впервые пишет на немецком языке
– языке народа. Если «классики», по словам И.И. Иоффе,
«предпочитали бороться с богословами на территории, лежащей
вне круга интересов народных масс»,
220
то У. фон Гуттен в своих
воззваниях к немецкому народу нарочно стал писать по-немецки,
чтобы его могли понимать все, а не только ученые. «Спор с Римом,
бывший раньше достоянием только небольшой группы ученых,
писавших на латинском языке», У. фон Гуттен, по мнению П.С.
Когана, «превратил в общенародное дело».
221
В отличие от большинства гуманистов Германии, не
рискнувших открыто порвать с католическим Римом (И. Рейхлин,
Э. Роттердамский и др.), У. фон Гуттен, по мнению П.С. Когана,
«… представляет тип последовательного и упорного бойца,
умевшего доводить свои взгляды до их логического конца».
Поэтому когда вспыхнула Реформация, он стал не только ее
восторженным почитателем, но и самым активным участником.
220
Иоффе И.И. Указ. соч. С. 19. Гуманисты Германии, как
правило, «принадлежавшие в основном к патрицианско - дворянским
кругам и буржуазно - аристократическим слоям, пишет И.И. Иоффе, - не
считали достойным излагать свои серьезные философские и поэтические
мысли на родном языке, который они считали низменно-практическим и
ограниченным». (Там же.)
которая известна не всякому, - заявляет У. фон Гуттен, - теперь я взываю
к отечеству, к немецкой нации на ее языке, чтобы отомстить за эти дела».
(У. фон Гуттен. Указ. соч. С. 75.) Обращение к немецкому языку, считает
Б.И. Пурищев, несомненно, «открывало перед ним, как перед
политическим деятелем более широкий горизонт. Отныне он был
заинтересован в том, чтобы его произведения проникали в самую гущу
читательской массы». (Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 128.) Исходя
из этих соображений, он переводит на немецкий язык большинство своих
произведений, а также создает ряд новых.
открыто выступил на стороне М. Лютера. Хотя первоначально он
достаточно скептически отнесся к первому выступлению М. Лютера (как
очередной «грызне» между монахами). «Пожирайте друг друга, пусть от
вас ничего не останется, пусть погибнут все, препятствующие
зарождению просвещения», - писал он по этому поводу. (У. фон Гуттен.
Указ. соч. С. 66.) В дальнейшем, захваченный размахам реформационного
221
Коган П.С. Указ. соч. С. 84. «Прежде я писал по латыни,
222
Там же.. С. 83.
223
В отличие от многих немецких гуманистов, У. фон Гуттен
222
223
76
В творчестве У. фон Гуттена литература немецкого гуманизма, по
мнению Б.И. Пурищева, «достигла своей вершины», и в
дальнейшем, считает исследователь, «немецкий гуманизм уже не
выдвигал таких ярких и крупных фигур».
224
Более того, он начал
угасать, поскольку исторические условия оказались крайне
неблагоприятными для последующего его развития.
С конца XV в. и до трагического исхода Крестьянской
войны немецкая литература, по мнению большинства российских
исследователей, являла «собой зрелище поистине замечательное»,
это было время, когда «… передовая литература Германии
поднялась на большую высоту, обрела силу голоса и значительное
гражданское содержание».
225
Названный период, по словам Б.И.
Пурищева, был не только временем «бурного цветения
гуманистической словесности… », но и «… временем самого
высокого звучания немецкого фольклора».
226
Одновременно с
гуманистической литературой (создававшейся преимущественно на
латинском языке), в это время продолжала активно развиваться и
литература на немецком языке.
движения, он несколько изменил свои взгляды. Правда, в отличие от М.
Лютера, его больше интересовали не религиозные вопросы; с
Реформацией У. фон Гуттен больше связывал политическое возрождение
Германии.
П.С. Когана, И.И. Иоффе, И.Е. Журавской, В.М. Жирмуновского,
Б.И. Пурищева.
война, действительно, стали, по словам англичанина Д. Сайма, тем
«толчком к новый жизни», которые «повлияли не только на ученых, но и
коснулись всех слоев немецкого общества, не исключая и сельского».
(Сайм Д. Указ. соч. С. 24.). Было отмечено, что в первые годы
Реформации (1518 – 1523 гг.) в свет вышло значительно больше немецких
книг, чем за первые пятьдесят лет от начала книгопечатания; если к
началу XV в. соотношение немецкоязычных и латиноязычных изданий
составляло 1 к 20, то в 1524 г. – уже 1 к 3, причем масса изданий
иллюстрировалась гравюрами, «чтобы наглядностью изображения
облегчить читателям понимание злободневных вопросов общественной
жизни». (Подробнее см.: Володарский В.М. Указ. соч. С. 135 – 137.)
224
Пурищев Б.И. Немецкая литература… С. 186.
225
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 14. См. так же работы
226
Там же. С. 34. Реформация, а затем и Великая крестьянская
77
1.4. Реформация и немецкий Ренессанс
Подъем демократического движения в Германии вызвал
расцвет и так называемой бюргерской литературы; на развалинах
старой феодально-рыцарской культуры здесь рождалась новая
ранне-буржуазная городская литература. Правда, в отличие от
Италии, где художественная проза эпохи Возрождения нашла себя
в жанре новеллы, со временем прочно утвердившейся в литературе
других стран, Германия в XV – XVI вв. с ее консервативным
бюргерским сознанием (в силу особенностей социальноэкономического и политического развития) продолжала сохранять
склонность к литературным жанрам, в той или иной мере
связанным с традицией позднего средневековья. К числу таких
жанров относятся занимательные шванки («приклады» «exempeln»), фастнахтшпили (масленичное представление),
городские уличные баллады («Bankelsang»), басни и др.
227
И шванки, и поучительные средневековые «зерцала»,
утвердившиеся в немецкой литературе со времен Г. Тримбергского,
продолжали играть активную роль и в литературе эпохи Возрождения.
Даже гуманисты, «драпировавшиеся в античные одежды», весьма охотно
прибегали «к грубоватому… старинному карнавальному озорству…
немецких народных шванков». (Подробнее см.: Пурищев Б.И. Немецкая
литература… С. 186.) В отличие от итальянских новелл, немецкие шванки
(шутливые стихотворные или прозаические рассказы нравственного или
сатирического характера) не знают широкого и вольного развития
сюжета, в них нет сложных психологических мотивировок, нет
изысканности, чувства прекрасного, они гораздо проще и суше. В
отечественной историографии, как правило, бюргерскую литературу
принято олицетворять с литературой народной. «Многие произведения
немецкой бюргерской литературы рубежа XV - XVI вв., - пишет Б.И.
Пурищев, - не только прямо обращались к демократическому читателю,
но и отражали воззрения, чаяния и вкусы многочисленных простых людей
«Священной Римской империи», и поэтому литература, которую обычно
называют бюргерской нередко, являлась собственно народной в широком
смысле этого слова». (Подробнее см.: Пурищев Б.И. Очерки немецкой…
С. 14 - 15.) «Несколько старомодный, патриархально-демократический
характер бюргерской литературы» - считает В.М. Жирмунский несомненно, «сближает ее с литературой народной, позволяя лучшим из
бюргерских писателей черпать отсюда мотивы и образы и обогащать свой
язык из сокровищницы народной жизни». (Жирмунский В.М. Указ. соч.
С. 229.)
227
78
С 1517 г. «руководящим умом эпохи» (Д. Сайм) в немецкой
литературе (как и в религиозном движении) стал М. Лютер, в лице
которого, протестантская Германия нашла не только своего
крупнейшего идеолога, но и выдающегося писателя, оказавшего
огромное влияние на все последующее развитие немецкой
культуры и литературы. Его трактаты и памфлеты, особенно те,
которые были написаны до Великой крестьянской войны
(«К христианскому дворянству немецкой нации об улучшении
христианского состояния – 1520 г. и др.), принадлежат, по мнению
Б.И. Пурищева, к «… числу ярчайших образцов немецкой
публицистики XVI столетия».
228
Большим событием литературной и общественной жизни
Германии явились духовные песни и шпрухи (изречение, обычно
назидательного характера) М. Лютера. Не разделяя классических
увлечений гуманистов, видя вершину поэзии не в классической
древности, а в ветхозаветных псалмах, он не только переводит их
на немецкий язык, но и создает по их образцу духовные песни,
получившие самое широкое распространение в протестантской
церкви вместе с богослужением на национальном языке.
229
И все же самым значительным начинанием М. Лютера, его
главным вкладом в литературную и «умственную жизнь своего
народа»,
230
большинство (как западных, так и отечественных)
228
Пурищев Б.И. Возрождение в Германии и Нидерландах… С.
125
229
Одним из самых ярких произведений М. Лютера, ставшим
своеобразной «Марсельезой XVI в.» (Ф. Энгельс), является его
прославленный лютеранский церковный гимн - «Ein feste Burg ist unser
Coot» («Наш Бог – нерушимая крепость…»). Достаточно часто в песнях
М. Лютера можно услышать отзвуки старинных немецких песен,
немецкой народной поэзии; иногда он прямо начинает свою песню
словами, заимствованными из обихода народной песни. «Теми же
свойствами народного красноречия, - пишет В.М. Жирмунский, отличаются и немецкие проповеди М. Лютера, его богословскополитические памфлеты, послания и «Застольные речи». (Жирмунский
В.М. Указ. соч. С. 241.) О творчестве М. Лютера высоко отзывался Г.
Гейне и «… даже видел в нем начало новой литературной эры». (См.:
Пурищев Б.И. Возрождение в Германии… С. 126.)
230
Сайм Д. Указ. соч. С. 29.
79
исследователей считают его немецкую Библию (1522-1534 гг.).
231
«Эта Библия, - пишет Д. Сайм, - стала для многострадального
немецкого народа высшим утешением и отрадой, единственным
звеном, соединявшим их неприглядную жизнь с благородными,
возвышенными идеями».
обязаны Лютеру единством языка – самым необходимым из
условий истинной национальной жизни и литературы».
232
Но, самое главное, «…германцы были
233
В своем переводе Библии М. Лютер опирался не на
латинский текст «Вульгаты», как обычно бывало в то время (между
1466 и 1518 гг. из печати вышло более 14 переводов), а на
древнееврейский и греческий текст, что, несомненно, делало его
перевод более точным. Но главная заслуга М. Лютера, по мнению
Б.И. Пурищева, совсем не в этом, а в том, что как переводчик он
«обнаружил изумительное чувство немецкого языка, его
пластических и ритмических возможностей».
Б.И. Пурищев, М. Лютер «сделал для немецкой литературы то»,
что в свое время «Данте – для итальянской».
234
По сути, считает
235
Используя в своем
труде материал из живой народной речи, он призывал своих
соотечественников учиться богатому, красочному и гибкому
немецкому языку не в латинских книгах, но «у матери в доме», у
«детей на улице» или у «простолюдина на рынке» («Послание о
переводе», 1530 г.). Успех Библии был огромен, благодаря
широчайшему распространению она вошла в жизнь самых
различных слоев населения. На ней воспитывалось не одно
поколение немцев, в том числе такие самобытные национальные
прозаики, как Гриммельсгаузен, и такие гиганты, как Гете.
Объективно, считает Б.И. Пурищев, М. Лютеру «удалось утвердить
231
И. Шерр, Л. Гейгер, Д. Сайм, С.П. Сингалевич, П.С. Коган,
И.И. Иоффе, Б.И. Пурищев и др.
писал М. Лютер, - я пользуюсь общим немецким языком так, чтобы меня
одинаково понимали южане и северяне. Я говорю на языке саксонской
канцелярии, которой следуют все князья и короли Германии: все
имперские города и княжеские дворы пишут на языке саксонской
канцелярии нашего князя, потому это и есть самый общий немецкий
язык». (Лютер М. Избранные произведения: пер. с нем. СПб., 1994. С.
234.)
232
Сайм Д. Указ. соч. С. 29.
233
Там же. С. 30. «Я не имею своего особого немецкого языка, -
234
Пурищев Б.И. Возрождение в Германии… С. 126 .
235
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 139
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]