Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема немецкого Ренессанса в интерпретации отечественной историко-искусствоведческой мысли конца XIX-XX вв.. Монография
.pdf
Кроме того, как считает П.С. Коган, немецкое
гуманистическое движение не ограничилось только
теологическими, научными и моральными интересами; «новому
направлению немецкие гуманисты придали, прежде всего,
политический и общественный характер; борьбу с папством они
превратили в общенародное дело…, борьба с духовенством
превратилась в борьбу против обскурантизма вообще».
170
Борьба
представителей богословского и гуманистического движения
наполняет собой следующий, «полемический» (Л. Гейгер) период
развития немецкого гуманизма, в котором, по мнению
С.П. Сингалевича, наиболее отчетливо «… выразилась
непримиримость старого… средневекового, церковного… и нового
миросозерцания».
171
Особенно ярко эта борьба нашла выражение в так
называемом «деле Рейхлина» (знаменитый спор гуманистов с
обскурантами в 1509-1520 гг.); говоря словами П.С. Когана,
«частный спор о еврейских книгах»
172
разделил Германию на два
враждующих лагеря – рейхлинистов и «обскурантов» («темных
людей»). По мнению отечественных исследователей, 20-30-е гг.
XVI в. – период «наивысшего расцвета» (А.Н. Немилов), «самая
морали), по мнению М.Я. Либмана давала слишком «скудную пищу
немецким художникам, в то время как итальянский гуманизм в силу своих
эстетических, археологических и литературных интересов бы тесно связан
с художественной жизнью страны». (Либман М.Я. Дюрер и его эпоха… С.
24.) Именно этим, на наш взгляд, можно объяснить и тот факт, что в
Германии (в отличие от Италии) в эпоху Возрождения не возникло ни
теории, ни историографии искусства, если не считать трудов А.Дюрера.
литературы. М., 1928. Т. 1. С. 80-81.
что реакционные теологи кельнского университета (А. Тонгрский и О.
Граций) стали добиваться уничтожения еврейских религиозных книг,
враждебных, по их мнению, христианству. И Рейхлин (1455-1522 гг.),
выступивший в качестве эксперта решительно высказался против
огульного уничтожения всех еврейских книг, в частности, Талмуда и
Каббалы, указывая на их значение для развития человеческой мысли и
самого христианства; призывая к веротерпимости, он пытался доказать,
что евреи, как и все граждане Германии, имеют право на защиту со
стороны законов.
170
Коган П.С. Очерки по истории западно-европейской
171
Сингалевич С.П. Указ. соч. С. 236.
172
Коган П.С. Указ. соч. С. 82. Суть «дела» заключалась в том,
61
бурная эпоха» (С.П. Сингалевич),
173
в истории немецкого
гуманистического движения. Именно в это время появляются такие
литературные произведения, как «Корабль глупцов» С. Бранта,
«Похвальное слово глупости» Э. Роттердамского, «Цех плутов» Т.
Мурнера, «Письма темных людей» У. фон Гуттена, К. Рубиана и
др., в которых высмеивались многочисленные пороки феодального
общества, невежество и тупость духовенства, устаревшие научные
традиции схоластики.
Литература становится важнейшим средством
распространения гуманистических и реформаторских идей в
Германии, но поскольку (в силу особого социального,
политического и культурного развития) немецкий гуманизм имел
несколько иной характер и иную направленность, чем в Италии,
немецкое гуманистическое движение не получило здесь такого
широкого размаха;
174
Именно это, по мнению В.М. Жирмунского, стало главной
причиной того, что «гуманизм не породил в Германии, как в
передовых странах Западной Европы, большой национальной
173
Правда, при этом С.П. Сингалевич с горечью добавляет о том,
что «период высшего, хотя далеко не полного расцвета немецкого
гуманизма. Немецкий гуманизм остановился в своем развитии раньше,
чем успел развернуться во всей полноте», он был остановлен начавшейся
Реформацией. (Сингалевич С.П. Указ. соч. С. 237.) На этом этапе
единство немецкого гуманистического движения быстро утрачивается;
наиболее радикально настроенные гуманисты, среди них Ф. Меланхтон и
У. фон Гуттен, решительно порвали с римской церковью и перешли на
сторону Реформации. Большинство же предпочитало остаться в лоне
старой церкви и искать путей ее оздоровления изнутри. Так поступил
Эразм Роттердамский (1466 – 1536 гг.), который был противником ломки
церковных порядков и Реформации; он не отвергал католическую
религию и церковь, он только хотел очистить их от пороков; Иоганн
Рейхлин, считавший себя правоверным католиком, так же стремился
примирить идеи гуманизма с католической догматикой.
преимуществу ученый характер, и замкнут в узком круге
интеллектуальных потребностей передовой интеллигенции и
меценатствующих светских и духовных князей». (Жирмунский В.М.
Гуманизм в Германии и Нидерландах. Немецкая Реформация // История
западно-европейской литературы. Средние века и Возрождение. М., 2000.
С. 229.)
174
«Немецкий гуманизм, - пишет В.М. Жирмунский, - имеет по
62
литературы».
175
В центре интереса немецких гуманистов, прежде
всего, стоят этико-религиозные и церковно-политические вопросы;
в отличие от итальянцев, они не стремятся «к гармоническому
развитию всех индивидуальных способностей человека»,
176
для
них, по мнению С.П. Сингалевича, более «важной заботой… было
религиозное развитие личности при помощи проповеди и
учения».
177
Даже классическую древность (столь значимую для их
итальянских собратьев) они используют для более тщательного
изучения «священного писания»; античная литература стала для
них тем средством, «… при помощи которого они надеялись
научно освоить христианские догмы».
178
Однако теологические увлечения немецких гуманистов, по
мнению Б.И. Пурищева, «характеризовали только одну сторону их
деятельности»,
179
их интересы не ограничивались только
изучением книг религиозного характера. Будучи гуманистами
эпохи Возрождения, они, подобно гуманистам других стран,
высоко чтили классическую древность, для них, убежден С.П.
Сингалевич, античность была не только средством « борьбы против
испорченности церкви … и безнравственности духовенства», но и
…. источником духовного и нравственного развития человека»,
«
«… источником новых знаний и понятий».
175
Жирмунский В.М. Указ. соч. С. 229. Действительно, если
рассматривать немецкую литературу эпохи Возрождения в целом, «то
следует признать, - пишет Б.И. Пурищев, - что ей все- таки не удалось
достигнуть той высоты, на какую поднялась литература Англии или
Испании… Германия, как известно, не породила ни Сервантеса, ни
Шекспира». Однако, полагает исследователь, это вовсе не означает, что
можно «с пренебрежением поглядывать на немецкую литературу XV –
XVI вв. или даже утверждать, что у немцев вообще не было эпохи
Возрождения». (Пурищев Б.И. Своеобразие немецкого Возрождения //
Литература эпохи Возрождения и проблемы всемирной литературы. М.,
1967. С. 220.)
1534 гг.) в одном из своих трактатов («Оплот образованности» - «Vallum
himanitatis»), писал о пользе гуманистических знаний, которые, на его
176
Сингалевич С.П. Указ. соч. С. 228.
177
Там же.
178
Там же. С. 226.
179
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 18.
180
Сингалевич С.П. Указ. соч. С. 234.
181
Моравский С.П. Указ. соч. С. 13. К примеру, Г. Буш (1468 –
181
По той же причине
180
63
немецкие гуманисты охотно использовали достижения передовой
итальянской культуры, хотя «… языческий сенсуализм итальянцев,
их жизнерадостное вольномыслие не всегда встречали должного
понимания в Германии, стоящей на пороге Реформации».
182
Увлечение античностью, интерес к культуре итальянского
Возрождения – все это, по мнению Б.И. Пурищева, безусловно,
способствовало «… распространению в Германии новых
литературных вкусов и воззрений».
183
Именно в это время
(благодаря активной деятельности гуманистов) в немецких
университетах утверждаются новые кафедры поэтики и риторики,
комментируются латинские и греческие классики; сочинения
греческих классиков переводятся на латинский язык, работы
латинских и итальянских авторов появляются в немецких
переводах.
184
Не были оставлены без внимания и произведения
немецких авторов, знакомство с которыми, считает С.П.
Сингалевич, способствовало развитию у немцев вкуса к своей
национальной литературе.
185
С чувством национальной гордости К.
Цельтис (1459-1508 гг.) публикует найденные им в одном из
взгляд, отнюдь не враждебны теологии и подлинному благочестию, они
всего лишь «способствуют развитию ума и сердца». И если бы теологи
занялись изучением классической поэзии и красноречия, то смогли бы
достичь еще более значительных успехов на поприще научной нивы. В
качестве доказательства он приводил примеры из истории, ссылался на
Библию и отцов церкви.
182
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 18.
183
Там же. С. 27.
184
Как уже отмечалось, благодаря широкой просветительской
деятельности немецких гуманистов, Германия в это время активно
знакомится с трудами Цицерона, Ливия, Тацита;; с поэзией Вергилия,
Горация, Овидия; особой популярностью у немецких читателей
пользовались басни Эзопа, комедии Плавта, Теренция и сатира Лукиана.
На немецкий язык были переведены многие произведения итальянской
ренессансной литературы (Петрарка, Боккаччо, Паджо, Сильвио и др.).
Именно в этот период в Германии начинают появляться сочинения, в
которых авторы (подобно итальянским гуманистам), наряду с
благородными по крови ставят «благородных по духу» («О благородстве»
Ф. Гемерлин), утверждая, таким образом, на немецкой почве теорию
личных достоинств человека, являющуюся краеугольным камнем новой
гуманистической этики.
185
Сингалевич С. П. Указ. соч. С. 226.
64
монастырей забытые в то время драматические сочинения
немецкой монахини X в. Хротсвиты. Г. Бабель (1472-1518 гг.)
переводит на латинский язык немецкие поговорки (Proverbia
germanika, 1508 г.), желая сделать их достоянием всей
образованной Европы; интерес к фольклору проявился и в его
знаменитой «Книге фацетий» («Libri facetiarum iucundissimi», 1508
г.), больше напоминающих «… ядреные немецкие шванки, нежели
более изысканные фацетии Паджо».
186
С. Брант издает в своей
обработке сборник рифмованных изречений выдающегося
немецкого поэта XIII в. Фрейданка «Разумение» («Bescheidenheit»),
в котором содержались резкие нападки на римскую курию и
княжеский произвол.
Литература немецкого гуманизма, ориентированная на
образцы древних и на латинскую поэзию итальянских гуманистов,
написана, как правило, на латинском языке, поскольку
отличительным признаком «истинного» гуманиста в то время
считался язык классического Рима. «К несчастью, – пишет
английский исследователь Д. Сайм, – немецкие гуманисты не знали
цену родному языку; они писали, подобно схоластам и философам,
исключительно по латыни».
186
Пурищев Б.И. Своеобразие немецкого… С. 217.
187
Сайм Д. Указ. соч. С. 24. Особенно большое распространение
среди пишущих на латыни гуманистов Германии, получает в этот период
мода переделывать на латинский лад «неблагозвучные» немецкие
фамилии. Например, какой – нибудь Krachenberger именовал себя
Cracchus Pierius, Oehlmann назывался Oecolampadius или, по крайней
мере, к немецкой фамилии присоединялось латинское окончание – us
(Buschus Hessus и т. п.). По мнению В.М. Жирмунского, в этом
предпочтении латинского языка народному сказался не столько
«характерный для эпохи культ классической древности», сколько
«обособленность интеллектуальных интересов гуманистов от жизни и
духовных потребностей широких масс». (Жирмунский В.М. Указ. соч. С.
230.) Однако, замечает Б.И. Пурищев, замыкая немецких гуманистов в
довольно узкую «республику ученых», латинский язык одновременно «…
становился средством духовного единства в стране, разорванной на
множество независимых государств и говорившей на разнородных
диалектах». (Пурищев Б.И. Возрождение в Германии и Нидерландах //
Литература эпохи Возрождения. Идея универсального человека. М., 1996.
С. 112.) К тому же, как полагают некоторые немецкие исследователи (К.
Бетхер, Г. Геердтс, Р. Гойкенкамп), «латинские» произведения немецких
187
Именно под влиянием итальянской
65
ренессансной литературы в Германии на рубеже XV - XVI вв.
происходит расцвет немецкой лирики на латинском языке;
отрекаясь от средневекового аскетизма, поэты-гуманисты
воспевали любовь к природе, прославляли порыв к знанию,
затрагивали религиозные, патриотические и социальноисторические темы. Среди многочисленных неолатинских поэтов
немецкого Возрождения (Э. Корд, Г. Бебель и др.), как было уже
отмечено ранее, особенно выделяется К. Цельтис; «подобно
гуманистам Италии, – пишет Б.И. Пурищев, – он впитал в себя ее
жизнелюбивый языческий дух, заняв среди современных поэтов
место «немецкого Горация».
преимущественно в области любовной лирики «… воспевающий
по образцу Овидия наслаждения чувственной любви»;
188
Как поэт К. Цельтис проявил себя
189
в
подражание Овидию, он дает собранию своих стихотворений
название «Amores» (1502 г.). Однако, при всей своей любви к
античным авторам, поэт, по мнению Б.И. Пурищева, не был «…
холодным подражателем, версификатором, лишенным творческой
гуманистов имели определяющее значение и для развития литературы на
немецком языке». (История немецкой литературы. М., 1985. С. 108.)
Переводя классическую литературу на немецкий язык, «гуманисты, пишет С.П. Сингалевич - надеялись таким образом усовершенствовать
родной язык и обогатить немецкую литературу». (Сингалевич С.П. Указ.
соч. С. 238.)
поэту Горацию К. Цельтис впервые вводит в немецкую литературу жанр
оды. Надо заметить, что, помимо любовной лирики, поэт в своем
творчестве обращался и к другим темам. К примеру, в «Книге од» (1513
г.) он затрагивает проблему объединения Германии и княжеских
междоусобиц, разрушающих государство. Обращался он и к эпической
тематике, пытаясь тем самым проложить новые пути и в области
немецкой драматической поэзии. В 1501 г. в присутствии Максимилиана I
была представлена сочиненная поэтом пьеса о Диане, в которой
значительное место было отведено музыке, пению и пляске. Однако, эти
пьесы, по мнению Б.И. Пурищева, «не оказали значительного воздействия
на дальнейшее развитие неолатинской драмы», которая вскоре
приобретает в Германии протестантский характер. (Пурищев Б.И. Очерки
немецкой… С. 28.) Крестьянский сын, уроженец Франконии К. Цельтис в
1487 г был торжественно увенчан лавровым венком самим императором
Фридрихом III. Он был первым немецким поэтом, удостоившимся этой
чести.
188
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 30.
189
Жирмунский В.М. Указ. соч. С. 230. В подражание античному
66
самобытности, как подавляющее большинство неолатинских
поэтов Германии XV – XVI веков. В основе его лирики лежит
подлинно пережитое… настоящее человеческое чувство».
190
Таким
образом, поэзия К. Цельтиса утверждала на немецкой почве новое
жизнерадостное мироощущение ренессансной эпохи, глубоко
враждебное принципам средневековой церковной этики.
В западном литературоведении, как правило, истоки
немецкой литературы XV – XVI вв. (как и немецкого гуманизма)
принято искать в античности или в творчестве итальянских ученых
и писателей эпохи Возрождения. В отечественной науке подобная
точка зрения не разделяется;
191
«охотно заимствуя в борьбе против
темных сил феодально-католической реакции оружие из
классического арсенала, немецкие гуманисты, – пишет Б.И.
Пурищев, – вовсе не были чужды немецким национальным
культурным традициям».
развитии гуманизма Германия… оставалась верна своему
немецкому духу»
193
играла гораздо меньшую роль, чем «… прогрессивные традиции и
завоевания позднего отечественного Средневековья».
190
Пурищев Б.И. Очерки немецой... С. 31.
191
См. работы С.П. Сингалевича, П.С. Когана, И.И. Иоффе,
Б.И. Пурищева, И.Е. Журавской, В.М. Володарского.
Действительно, немецкая литература не только в XV, но и в XVI в. все
еще сохраняла многие средневековые черты, как, впрочем, и немецкое
изобразительное искусство, архитектура. Именно эти готические
отголоски, придававший своеобразный «средневековый оттенок»
немецкой литературе XV – XVI вв., рассматривались многими
исследователями как главный недостаток немецкой ренессансной
литературы, а некоторых вообще заставляли «усомниться в самом
существовании немецкого Ренессанса». Что, по мнению Б.И. Пурищева,
совершенно неверно. В Германии (в отличие от Италии) разрыв между
готикой и Ренессансом не был столь резким; здесь на протяжении всего
XVI столетия с чертами поздней готики можно встретиться повсюду.
«Для Германии, - пишет Б.И. Пурищев, - характерно, что готика как-то
незаметно переходила в Ренессанс, а Ренессанс содержал готические
элементы». (Там же.) К тому же, считает исследователь, эту «живучесть
готики» можно объяснить не только (и не столько) известным
192
Пурищев Б.И. Очерки немецой… С. 21.
193
Сингалевич С.П. Указ. соч. С. 225.
194
Пурищев Б.И. Своеобразие немецкого Возрождения… С. 217.
192
Говоря словами С.П. Сингалевича, «в
, поэтому античность в творчестве гуманистов
194
Гуманисты
67
Германии, считает Б.И. Пурищев, опирались, прежде всего, на
прочную национальную традицию, истоки которой восходят еще к
средневековым поэмам Г. Тримбергского, У. Бонера, к бюргерской
поэзии Г. Тейхнера, Г. Винтлера, М. Бегайма, Г. Фольца и др.
Однако ни лирическая поэзия (оды или элегии по образцу
латинской поэзии итальянского Ренессанса), ни торжественные
академические речи (так называемые «declamation»),
произносимые по разным поводам и столь излюбленные
гуманистами Германии, не составили, так сказать, жизненного
нерва немецкой гуманистической литературы.
Этим жизненным нервом, по словам Б.И. Пурищева, «стала
сатира»; развиваясь в атмосфере приближающей Реформации,
когда недовольство охватило широкие общественные круги,
немецкий гуманизм, прежде всего, «тяготел к сатире, к насмешке,
обличению».
195
Сатириками были почти все виднейшие немецкие писателигуманисты; поднимаясь из глубин народного творчества, сатира в
их творчестве получила самое широкое распространение –
комедии, сатирические диалоги, памфлеты, пародии. При этом
особенно большое место в их творчестве занимала
антиклерикальная литература; с особым упорством нападали
писатели на папское засилье, столь ненавистное народу, видя в нем
одну из главных причин немецкого неустройства. По той резкости,
с какой наиболее воинствующие гуманисты Германии нападали на
алчность, распущенность и обскурантизм католического клира, не
щадя при этом официального богословия, они, несомненно,
превосходили своих итальянских учителей. Эпикурейская
тенденция, типичная для итальянского гуманизма, в немецком
Ренессансе, по мнению Б.И. Пурищева, «… никогда не
консерватизмом, сколько «желанием опереться на свои национальные
традиции, тесно связанные с культурой городов, достигших в Средние
века замечательного расцвета». (Пурищев Б.И. Немецкая литература… С.
186.)
даже такой человек, как И. Рейхлин, всецело погруженный в науку, также
нашел время для написания двух сатирических комедий, высмеивающих
невежество духовенства и немецкие судебные порядки («Сергий, или
Череп – 1496 г., «Хенно» - 1497 г.).
195
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 19. Надо заметить, что
68
приобретала решающего значения»;
196
для них, писавших накануне
Реформации, античное наследие, прежде всего, было тем «…
арсеналом, который снабжал их оружием для борьбы против
папского засилья».
197
Поэтому неудивительно, что из всех
античных писателей наибольшей популярностью у гуманистов
Германии пользовался сатирик Лукиан, ядовито осмеивающий
религиозные предрассудки своего времени; разработанная
Лукианом форма сатирического диалога прочно вошла в обиход
немецкой гуманистической литературы. «Соревнуясь с великим
сатириком…, широко используя поэтические средства,
предоставляемые сатирой, сознательно преувеличивая, заостряя
образ, обращаясь к гротеску, карикатуре…, они, – пишет Б.И.
Пурищев, – подчас с большим успехом раскрывают сущность того
или иного социально – исторического явления, вызывающего их
справедливое негодование».
198
Родоначальником сатирического направления в немецкой
литературе российские исследователи по праву считают
базельского гуманиста С. Бранта (1457-1521 гг.).
199
Его знаменитая
стихотворная сатира «Корабль дураков» (1494 г.) стала началом
целого направления немецкой литературы XVI в. – «литературы о
дураках» (Narrenliteratur). Написанная по-немецки, она была
обращена к широкой аудитории и сразу завоевала огромную
популярность.
200
Как и в средневековых сатирико-дидактических
196
Там же. С. 112. Даже в «Декамероне» Боккаччо (1472 г.)
немецкого читателя больше всего привлекали новеллы, осмеивающие
попов и монахов или такие очень серьезные и трогательные новеллы, как
новелла о многострадальной и верной Гризильде или новелла о
трагической любви княжеской дочери Гисмонды (Сигизмунды) и
простолюдина Гвискардо. Ни жизнелюбивый Ариосто, ни изысканный
Саннадзаро, автор пасторального романа «Аркадия», не имели успеха в
Германии.
Жирмунского И.Е. Журавской, В.М. Володарского.
197
Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 112.
198
Там же. С. 20.
199
См. работы С.П. Сингалевича, Б.И. Пурищева, В.М.
200
В отличие от многих образованных современников,
гордившихся знанием древнего языка античных классиков, С. Брант не
пожелал ради латинского красноречия пренебречь немецким языком. Он
справедливо полагал, что писатель только тогда выполняет свой
гражданский долг, когда обращается к народу на его родном языке. Он
69
«зерцалах», перед читателем проходит вереница глупцов разных
сословий и профессий, олицетворяющих те или иные
нравственные, социальные или политические изъяны. Это ученыепеданты, астрологи, шарлатаны-врачи, пьяницы, обжоры,
прелюбодеи, хвастуны, богохульники и многие др. Каждому из них
автор читает проповедь, сопровождая ее моральными примерами и
нравоучительными сентенциями из Библии и античных писателей.
Только в отличие от средневековья, где пороки осуждались как
грехи, в сатире С. Бранта все уродливое, несправедливое и темное
рассматривалось уже как проявление человеческого неразумия.
«Уже не грешники, – пишет Б.И. Пурищев, – но глупцы наполняют
его сатиру. Поэт перестал быть церковным проповедником…, он
зовет окружающий мир на суд Разума.
201
Сатира С. Бранта, несомненно, оказала большое влияние на
последующее развитие национальной литературы Германии, хотя
сам он, по мнению В.М. Жирмунского, все «… еще тесно связан с
традициями средневековой бюргерской дидактики»;
202
в его
сочинениях моральная проповедь заслоняет мотивы политические
и социальные. По мнению Б.И. Пурищева, как сатирик, поэт
больше «тяготеет к карикатуре, к лубочной ксилографической
угловатости, к площадному острословию»,
считал, что немцы не должны пренебрегать своей родной литературой и
«приносить ее в жертву классической филологии». (Пурищев Б.И. Очерки
немецкой… С. 34.) Современники по достоинству оценили эту
самобытную книгу; она была переведена на многие европейские языки и
неоднократно переиздавалась в течение всего XVI столетия.
114. При этом, считает Б.И. Пурищев, «идея человеческой глупости
приобрела у автора более глубокий социальный и нравственный смысл,
чем у его предшественников». (Пурищев Б.И. Очерки немецкой… С. 40.)
Возникновение подобной литературы, по мнению российских
исследователей (И.И. Иоффе, Б.И. Пурищев, И.Е. Журавская, В.М.
Жирмунский,
В.М. Володарский и др.), несомненно, свидетельствовало о новых веяниях
в литературной жизни Германии.
115. Действительно, влияние сатиры С. Бранта на немецкую литературу
поистине огромно. К ней постоянно обращались не только писатели,
связанные непосредственно с «литературой о дураках» (Т. Мурнер
201
Пурищев Б.И. Возрождение в Германии и Нидерландах… С.
202
Жирмунский В.М. Указ. соч. С. 244.
203
Пурищев Б.И. Возрождение в Германии и Нидерландах… С.
203
герои, наполняющие
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]