Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Практика рассмотрения коммерческих споров. Выпуск 1. Анализ и комментарии постановлений Пленума и обзоров Президиума Высшего Арбитражного Суда Российс
.pdf
Комментарий С.В. Сарбаша
делах заявители в ответ на ходатайство ответчика о применении срока
исковой давности указывают, что начало течения срока исковой давности следует исчислять не с того момента, когда о нарушенном праве
стало известно истцу, в интересах которого предъявлен иск, а с того
момента, когда о нарушенном праве истца стало известно обратившимся с заявлением в суд упомянутым лицам (прокурору и т.д.).
Систематическое толкование ГК РФ позволяет говорить о том,
что такая позиция является необоснованной. Совершенно очевидно,
что законодатель, говоря о лице, право которого нарушено, имеет в виду непосредственного обладателя субъективного гражданского права,
а не какое-либо иное лицо, имеющее право обратиться с иском в защиту другого1. Поэтому в комментируемом постановлении разъясняется, что для исчисления начала течения срока исковой давности не
имеет значения момент, когда о нарушении права истца стало известно лицам, заявившим иск в защиту интересов других лиц.
Схожая ситуация наблюдается в случае ликвидации юридических
лиц, в том числе в процессе их банкротства. Нередко ликвидационная комиссия или арбитражный управляющий в процессе ликвидационных процедур обнаруживают документы, свидетельствующие
о наличии у контрагентов ликвидируемого лица долга перед последним. Обращаясь в суд с иском о взыскании этого долга, указанные лица полагают, что срок исковой давности по таким требованиям следует
исчислять с момента, когда о просроченном обязательстве стало известно именно им, поскольку именно они на данном этапе обладают полномочиями органа юридического лица.
Давность, однако, начинает течь по общему правилу – с момента,
когда о нарушенном праве стало известно обладателю этого права.
Поскольку согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает
гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности че-
1
Этот подход разделялся и в дореформенный период (см., напр.: Советское гражданское право / Отв. ред. В.А. Рясенцев. М., 1988. С. 89 (автор
главы – Н.М. Фридман); Мартемьянов В.С. Указ. соч. Т. 1. С. 245).
41
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12/15.11.01 № 15/18
рез свои органы, то упомянутый момент должен определяться днем,
когда о нарушенном праве стало известно или должно было стать известно уполномоченному на данный момент органу юридического лица. При предъявлении иска ликвидационной комиссией от имени
ликвидируемого юридического лица, а также арбитражным управляющим к третьим лицам, имеющим задолженность перед ликвидируемой
организацией, срок исковой давности следует исчислять с того момента, когда о нарушенном праве стало известно обладателю этого
права, а не ликвидационной комиссии или арбитражному управляющему. Из этого исходит и арбитражная практика. Так, рассматривая дело в порядке надзора, Президиум ВАС РФ, в частности, указал, что «предъявление иска конкурсным управляющим не изменяет общего порядка исчисления срока исковой давности, поскольку
конкурсный управляющий в данном случае действует от имени кредитора, который знал или должен был знать о нарушении своих
прав с момента, когда обусловленное договором исполнение не было произведено в срок»1.
Аналогичный подход должен применяться и в тех встречающихся
на практике случаях, когда вновь назначенный (избранный) руководитель юридического лица узнал о ранее нарушенном праве возглавляемой им организации. Это обстоятельство, как указывается в комментируемом постановлении, не может служить основанием для изменения начала течения срока исковой давности или для перерыва
течения срока исковой давности.
Практика свидетельствует о наличии таких случаев, когда, например, истцы не предпринимали всех мер для защиты своего права. Наиболее рельефно такое положение вещей проявлялось в делах, где
ответчик, заявляя о пропуске исковой давности по вполне понятным
причинам, обходил молчанием обстоятельства, свидетельствующие
1
Постановление Президиума ВАС РФ от 25 мая 1999 г. № 7136/98 (Вестник ВАС РФ. 1999. № 9. С. 37). Здесь следует заметить, что согласно п. 2
ст. 182 ГК РФ конкурсный управляющий действует от собственного имени.
42
Комментарий С.В. Сарбаша
о перерыве течения срока исковой давности. В то же время материалы дела нередко содержат необходимые доказательства, свидетельствующие о перерыве упомянутого срока. В связи с этим и возник вопрос о правомочности суда отклонить ходатайство ответчика о применении срока исковой давности в тех случаях, когда истец не ссылается
на перерыв в течении срока исковой давности, однако в деле имеются
доказательства такого перерыва.
Суд, применяя исковую давность, должен, оценив имеющиеся доказательства, установить начало течения срока исковой давности,
равно как и момент ее истечения. Независимо от того, указывает ли
истец на перерыв в течении срока исковой давности, суд по имеющимся материалам дела обязан правильно исчислить названный период. М.Я. Кириллова по этому поводу справедливо указывала, что
«правильность применения исковой давности означает необходимость различать виды сроков исковой давности, определение начала течения давностного срока, исчисление сроков, а также возможные случаи приостановления и перерыва сроков исковой давности»1.
Таким образом, суду следует применять нормы исковой давности
по заявлению соответствующей стороны в споре с учетом правил о
перерыве течения срока исковой давности и в тех случаях, когда другая сторона не заявляет ходатайства о применении ст. 203 ГК РФ, если в деле имеются доказательства, свидетельствующие об имевшем
место перерыве течения срока исковой давности.
Анализируемым постановлением заполняется пробел законодательства в отношении перерыва течения срока исковой давности
в случаях, когда иск заявляется ненадлежащим истцом. В этой ситуации за принудительной судебной защитой обращается лицо, в действительности не обладающее правом, которое нарушено ответчиком.
Исходя из того, что прервать течение давности таким способом, как
предъявление иска, может лишь сам обладатель этого права, его представитель или лица, имеющие в силу закона право на защиту прав
1
Кириллова М.Я. Исковая давность. М., 1966. С. 57.
43
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12/15.11.01 № 15/18
других субъектов (например, прокурор), то обращение в суд с иском
ненадлежащего истца не может прервать течение срока исковой давности. Поэтому давность прерывается лишь с привлечением судом
надлежащего истца при вынесении определения о замене ненадлежащей стороны.
В связи с перерывом течения срока исковой давности посредством
совершения обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга, весьма важным является установление точной даты совершения этих действий, так как от этого зависит решение вопроса
о том, не истек ли соответствующий срок давности. На практике указанные действия нередко совершаются должником уже после истечения срока исковой давности, однако теория права исходит из того,
что такие действия не могут прерывать течение срока давности1, ибо
последний уже не течет, следовательно нечего и прерывать. Поэтому
совершение обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга, после истечения срока исковой давности не является
основанием для перерыва течения указанного срока.
Комментируемое постановление содержит примерный перечень
случаев, рассматриваемых судебной практикой в качестве действий,
свидетельствующих о признании долга. Необходимо иметь в виду,
что данные случаи не представляют собой исчерпывающего списка
тех действий, которые свидетельствуют о признании долга. Кроме того,
следует обратить внимание на то, что указанные случаи оцениваются
как действия, свидетельствующие о признании долга, исходя из конкретных обстоятельств. Следовательно, при наличии тех или иных
обстоятельств при рассмотрении конкретного дела суд может прийти
к выводу о том, что поименованные в этом пункте постановления
действия не являются признанием долга.
Частичное исполнение долга и его признание могут свидетельствовать о признании долга лишь в том случае, если основной долг
1
См.: Толстой Ю.К. Давность в Гражданском кодексе Российской Феде-
рации // Правоведение. 1995. № 1. С. 18.
44
Комментарий С.В. Сарбаша
имеет под собой одно основание, а не несколько разных оснований
(например, долг из договора и долг из деликта, требования по которым соединены в одну претензию, или долг по двум разным договорам, также соединенный в одной претензии).
Оценка совершенных должником действий, свидетельствующих
о признании долга, как основания для перерыва течения срока исковой давности в тех случаях, когда должником является организация,
осложняется правовой природой юридического лица. Юридическое
лицо в отличие от человека не представляет собой живого существа
и в точном значении слова вовсе не может действовать. Поэтому всякое действие должника в физическом смысле есть действие людей.
Однако в юридическом смысле организация действовать может, хотя
и через посредство тех или иных людей. Здесь и скрывается известное
затруднение, заключающееся в определении круга тех лиц, действия
которых, свидетельствующие о признании долга, могут быть отнесены
к действиям самого юридического лица. К таким лицам, в частности,
относятся граждане (гражданин), составляющие (представляющий собой) уполномоченный орган юридического лица (коллегиальный
или единоличный).
На практике оценка действий надлежаще уполномоченного представителя юридического лица не вызывает больших затруднений. Сложность представляет квалификация действий работников юридического лица. Конкретные судебные дела показывают, что ответчики,
опровергающие перерыв течения срока исковой давности, произошедший вследствие совершения работниками должника действий, свидетельствующих о признании долга, указывают на то, что данные работники не являются уполномоченными лицами организации, не имеют
доверенностей и их полномочия не явствуют из обстановки.
Данный вопрос действительно является весьма сложным как
с практической, так и с теоретической точки зрения. Вместе с тем
в законе можно попытаться выявить намерение законодателя в установлении взаимосвязи действий юридического лица и его работни-
45
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12/15.11.01 № 15/18
ков. Так, например, согласно ст. 402 ГК РФ действия работников
должника по исполнению его обязательства считаются действиями
должника. Однако с точки зрения системы ГК РФ данная норма расположена в главе об ответственности и определяет, что должник отвечает за действия работников юридического лица по исполнению
его обязательства, если они повлекли неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.
Если же обратиться к судебной практике по другим вопросам, то
в постановлении Пленума ВАС РФ от 14 мая 1998 г. № 9 «О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок» обнаруживается, что принятие исполнения может рассматриваться как одобрение сделки, заключенной от
имени юридического лица неуполномоченным представителем (п. 7)1.
В деловой практике далеко не каждое принятие исполнения совершается органами юридического лица или лицами, имеющими доверенность. Например, принятие товара зачастую осуществляется работниками, в чьи служебные (трудовые) обязанности входит совершение этих действий.
Если действия работников по принятию исполнения могут свидетельствовать об одобрении сделки, то такие же действия работников,
свидетельствующие о признании долга, следует рассматривать как
основание для перерыва течения срока исковой давности.
Статья 203 ГК РФ устанавливает, что исковая давность прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих
о признании долга. В гражданском праве принято различать так называемый основной долг и дополнительные требования, представляющие собой дополнительный, или неосновной, долг. К последним
принято относить, в частности, требования об уплате неустойки и возмещения убытков, которые являются не чем иным, как гражданскоправовой ответственностью. В связи с этим и возникает вопрос: имел
1
Вестник ВАС РФ. 1998. № 7. С. 19.
46
Комментарий С.В. Сарбаша
ли в виду законодатель, что давность может прерываться по указанному основанию лишь в отношении основного долга, но не может
прерываться в отношении требований о применении к истцу ответственности?
На наш взгляд, ответ на данный вопрос должен быть отрицательным. В данном случае законодатель не имел в виду лишь основной
долг, а полагал возможным перерыв течения срока исковой давности
как в отношении основной суммы долга, так и в отношении дополнительных (неосновных) долгов, которые, в частности, могут выражаться в обязанности уплаты неустойки и убытков1. Хотя на практике
и в теории вполне обоснованно принято разделять основной долг и ответственность, сам законодатель во многих случаях этого не делает,
явно понимая под термином «долг» и ответственность (см., например,
п. 2 ст. 363 ГК РФ).
В рассматриваемом постановлении оценка признания должником
основного долга строится на отказе презюмировать то, что такое
признание одновременно означает автоматическое признание и дополнительных долгов по ответственности (убыткам, неустойке).
Эти требования, хотя и являются дополнительными, придаточными
к основному долгу, все же обладают известной юридической самостоятельностью. Для перерыва течения срока исковой давности по
таким требованиям посредством признания долга необходимо установить соответствующее волеизъявление должника, касающееся признания им именно этих требований кредитора и соответственно своего долга по ним.
Должник может быть согласен с наличием у него основного долга
(соответственно предполагается, что в такой ситуации он сохраняет
необходимые доказательства), но при этом он может быть совершенно не согласен и не признавать наличие у него долгов, представляющих его ответственность (убытки, неустойку).
1
Эта позиция обосновывалась и ранее (см., напр.: Кириллова М.Я. Указ.
соч. С. 36).
47
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12/15.11.01 № 15/18
Вопрос об отнесении к дополнительному требованию в смысле
ст. 207 ГК РФ процентов за пользование заемными денежными
средствами (п. 1 ст. 809 ГК РФ) представляет собой дискуссионную
область института исковой давности. В науке некоторые авторы относят проценты к дополнительным требованиям1, другие занимают
противоположную позицию. По мнению М.Г. Розенберга, такие проценты «без всякого сомнения, представляют собой плату за предоставленные денежные средства, и требование об их уплате является
самостоятельным»2. Из этого он делает вывод о том, что ст. 207 ГК РФ
к требованиям об уплате таких процентов не применяется.
С общепризнанной в настоящее время в доктрине точки зрения
истечение срока исковой давности не уничтожает самого обязательства, а ведет лишь к отсутствию у требования, основанного на таком
обязательстве, судебной защиты (так называемое натуральное обязательство).
Таким образом, принудительный возврат займа в силу превращения обязательства в натуральное невозможен, если ответчик заявит
о применении срока исковой давности. По причине того, что обязательство продолжает быть юридически действительным, кредитор не
имеет возможности истребовать по суду капитальную сумму. Однако
вправе ли он предъявить иск о взыскании процентов, начисленных
уже после истечения срока исковой давности по обязательству о возврате суммы займа?
Если воспользоваться данным выше комментарием М.Г. Розенберга, то ответчик не может основываться на положении ст. 207 ГК РФ,
указав, что истечение срока исковой давности по обязательству о возврате займа означает истечение срока давности и по требованию об
уплате процентов. Если исходить из того, что превращение обязательства по возврату займа в натуральное не препятствует начисле-
1
См., напр.: Кириллова М.Я. Указ. соч. С. 35–36.
2
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части
первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. С. 411–412.
48
Комментарий С.В. Сарбаша
нию процентов, то требование об уплате вновь начисленных процентов не будет задавненным.
Такое положение вещей, по сути, приведет к фактическому вынуждению кредитора возвратить и капитальную сумму, ибо платить все
время проценты за ее пользование в большинстве случаев будет невыгодным. Данная ситуация едва ли отвечает той цели, которую преследовал законодатель, устанавливая нормы об исковой давности.
Более правильным представляется подход, который был предложен
И.Г. Панайотовым. «Придаточными требованиями называются такие,
которые дополняют другое (главное) требование и не могут существовать самостоятельно при отсутствии главного требования (например,
придаточными требованиями являются условия о неустойке, предусмотренные в договоре, требования о процентах на основную сумму
долга, требования к поручителю и т.д.). Существование придаточного
требования всегда зависит от главного. Если по главному требованию
истек срок исковой давности, то не может быть признано существование придаточных требований. Однако придаточное требование, уже
возникшее (например, проценты за время до истечения исковой давности по главному требованию), может быть осуществлено через суд
(в пределах давностного срока для этого придаточного требования)»1.
И.Б. Новицкий, придерживаясь такого же подхода, поясняет, что
«при ином решении этого вопроса получилось бы, что по основному
требованию, из которого проистекает право на проценты, суд в иске
отказывает, а требование уплатить проценты, против которого ответчик, разумеется, будет возражать, ссылаясь на погашение основного
права, все-таки могло оказаться удовлетворенным. Такое положение
представляется не совсем нормальным…»2.
Необходимо заметить, что схожий подход применяется и в некоторых других гражданских законодательствах3.
1
Советское гражданское право. В 2 т. Т. 1. М., 1959. С. 211.
2
Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 238.
3
См., напр., ст. 3:312, 3:324 Гражданского кодекса Нидерландов.
49
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12/15.11.01 № 15/18
Что же касается отнесения процентов за пользование денежными
средствами к основному обязательству, то его основной характер
вовсе не означает независимость от главного обязательства – возврата суммы займа. Основным оно является лишь в том смысле, что не
представляет собой ответственности. Это подтверждается, в частности, и подходом самого законодателя. Так, в ст. 319 ГК РФ выделяется
основная сумма долга, проценты за пользование ею и т.д.; последние,
очевидно, основным обязательством уже не являются, коль скоро основной суммой названа другая часть долга.
В постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» о процентах не говориться как об основном долге, здесь лишь указывается, что их уплата в данном случае
осуществляется по правилам об основном долге (п. 15)1.
В анализируемом постановлении высшие судебные инстанции,
не ставя задачу разрешения теоретических вопросов права, разрешили данную проблему сугубо с практических позиций. Без ссылки на
правило ст. 207 ГК РФ Пленумами, по существу, применен аналогичный подход, закрепленный в этой норме. При этом сделано одно исключение для тех достаточно редких на практике случаев, когда договором предусматривается уплата суммы процентов за пользование
займом (кредитом) после срока возврата основной суммы займа (кредита). Для таких требований об уплате процентов давность исчисляется и истекает независимо от истечения срока исковой давности по
требованию о возврате основной суммы займа.
1
Вестник ВАС РФ. 1998. № 11. С. 10.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]