Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Позитивная психология личности.pdf
Глава 2. Субъективное благополучие личности
Поэтому в конкретно-научном исследовании целесообразно фиксировать переменные социокультурной ситуации, характеристики социализации личности и других явлений, поскольку уровневые характеристики в их прямом или косвенном воздействии на субъективное благополучие (в том числе по разным уровням репрезентаций личности) могут
меняться.
Одна из наиболее важных составляющих этой проблемы – поиск
этнопсихологических и культурных оснований и факторов субъективного благополучия. Усиливающиеся процессы глобализации в мире,
мощные миграционные процессы, расширение межэтнических контактов и, казалось бы, смешение (и взаимопроникновение) культурных
феноменов создают почву для формирования противоположных тенденций современности – этнической маргинализации и интеграции. Казалось бы, в эпоху глобализации и унификации, размывание этнических,
культурно-специфичных, религиозно-этических особенностей личности
в пользу «универсальных» характеристик и, как отмечает М. Чиксент-
михайи26, в силу того, что в современном мире культурные ценности
оказываются под натиском «прогресса», защитные функции культуры
перестают действовать, актуальность данной проблемы должна снижаться. Однако этого не происходит не только по причине отсутствия
новых надежных ориентиров и «групп поддержки», но и ввиду особого
места этнической или цивилизационной культуры (и в ряде случаев
религии) в системе регуляторов поведения и переживания. В таких
условиях этнопсихологические и кросскультурные исследования субъективного благополучия приобретают особую остроту, поскольку необходимо выяснить не только константные характеристики этого явления,
но и специфические черты и факторы, проявляющиеся как эффекты этнической (гражданской) социализации личности, связанные с ее включением в деятельность различных сообществ (этнических или национальных, или «цивилизационных» групп). Такие исследования вносят
вклад не только в теоретическую область, но и в психологическую
практику, в сохранение или достижение субъективного благополучия
личности, а также межэтнического и межкультурного согласия между
представителями разных народов, государств (наций) и культур.
В исследованиях субъективного благополучия отечественными
психологами изначально поддерживались социально-психологическое
и медицинское направления. В частности, в работе О. С. Копиной с соавторами были выделены критерии качества жизни и разработан один
из первых в России опросников удовлетворенности жизнью27. Исследование культурной обусловленности благополучия проводится в рабо-
26
См.: Чиксентмихайи М. Поток: Психология оптимального переживания. М., 2011.
461 с.
27
См.: Копина О. С., Суслова Е. А., Заикин Е. В. Экспресс-диагностика уровня
психоэмоционального напряжения и его источников // Вопр. психологии. 1995. № 3.
С. 119–132.
31
Позитивная психология личности
тах И. А. Джидарьян. В частности, в 90-х годах ею было проведено
яркое исследование характеристик счастья сквозь призму российской
ментальности28. Впоследствии автор обратилась к анализу ценностных
характеристик счастья россиян. Исследования счастья и удовлетворенности жизнью основаны на субъектном подходе С. Л. Рубинштейна
и К. А. Абульхановой. Джидарьян последовательно проводит мысль
о том, что счастье – это «способ субъективного бытия человека, в котором выражаются . . . формы осознания себя и своего существования
в мире с точки зрения реализации личностных смыслов и жизненных
устремлений, соотношений действительности идеала, ценностных при-
обретений и понесенных потерь, надежд и разочарований»29. Очевидно, развитие этой линии исследований является одним из перспективных отечественных направлений в изучении субъективного благополучия в целом. Его ценность, на наш взгляд, заключается в том, что субъективное благополучие личности рассматривается с позиции целостного субъекта; счастье и удовлетворенность являются характеристиками
личности как субъекта жизни. Однако Джидарьян подчеркивается независимость оценки счастья и удовлетворенности жизнью от общепринятых взглядов и стандартов внутренних критериев и эталонов этой
оценки30, что небесспорно хотя бы потому, что критерии счастливой
и благополучной жизни усваиваются в процессе социализации личности и во многом представлены в культуре того или иного народа.
Другая линия исследований, проводимых также с 90-х годов
ХХ века, реализуется Санкт-Петербургским психологом Л. В. Куликовым, который рассматривает субъективное благополучие как интегральное образование, включающее и социальное, и психологическое,
и физическое и т. п. благополучие и определяющее характеристики
доминирующего психического состояния человека31. В исследованиях
Л. В. Куликова подчеркивается, что представление и оценка благополучия опираются на объективные его критерии успешности, показатели здоровья, материального достатка и т. п. Однако они не могут
воздействовать на переживание благополучия непосредственно, им доступны лишь субъективное восприятие и субъективная оценка, которые
обусловлены особенностями всех сфер личности. Предложенный этим
автором комплексный подход к исследованию субъективного благополучия личности представляется весьма продуктивным. Он позволяет
решить проблему разобщенности исследований субъективного благополучия, связанную с расхождениями в понимании этого феномена,
28
См.: Джидарьян И. А. Счастье и удовлетворенность жизнью в русском обществе.
С. 187–223.
29
Джидарьян И. А. Психология счастья и оптимизма. М., 2013. С. 61.
30
Там же. С. 60.
31
См.: Куликов Л. В. Детерминанты удовлетворенности жизнью // Общество и поли-
тика. СПб., 2000. С. 476–510.
32
Глава 2. Субъективное благополучие личности
приверженностью авторов к различным школам, поскольку объединяет
в единую систему отдельные его составляющие, что позволяет раскрыть разные его аспекты и может быть весьма полезным для изучения
его структуры.
Культурно-ценностный подход представлен в исследованиях
Н. М. Лебедевой32, В. Ф. Петренко33, В. В. Гриценко34, А. В. Сухарева35и ряда других психологов36. Основу этого подхода составляет
понимание того, что этногрупповые ценности не только детерминируют
переживание субъективного благополучия лично сти, но и регулируют
отношения и поведение представителей этнических групп.
Важнейшим обстоятельством в указанном контексте является то,
что социализация личности «задает» не только вектор субъективного благополучия, но и его содержание. Совершенно не случайно исследователи обнаруживают определенную специфику в переживаниях
и счастья, и удовлетворенности жизнью, и другими аспектами благополучия у представителей различных народов и наций. Исследования
А. В. Сухарева и его учеников убедительно доказывают, что важнейшим
фактором для позитивной адаптации личности, субъективного благополучия выступает пространственно-временная согласованность усваиваемого личностью культурного контекста и культуры (в широком смысле) той области, в которой человек социализируется. В ситуации «этнокультурной мозаичности» принципы этнофункционального подхода
к объяснению психических явлений обладают конструктивным началом
и могут внести ясность в результаты получаемых данных в исследованиях субъективного благополучия. Кроме того, данный подход обладает
весомым потенциалом в объяснении не только абсолютной (линейной)
динамики субъективного благополучия, но и последовательного изменения его внутренней структуры, содержания.
Саратовскими психологами за последние десятилетия проведены
этнопсихологические исследования субъективного благополучия по ря-
ду направлений: разработка теоретического подхода37, факторы этниче-
32
См.: Лебедева Н. М. Ценностный компонент в характеристике русского националь-
ного характера и его влияние на экономическое развитие России // Мир психологии.
2009. № 3. С. 58–68.
33
См.: Петренко В. Ф. Многомерное сознание : психосемантическая парадигма. М.,
2013. 448 с.; Петренко В. Ф., Митина О. В. Кросскультурное исследование стереотипов
женского поведения (в России и США) // Вопр. психологии. 2000. № 1. С. 68–86.
34
См.: Гриценко В. В. Социально-психологическая адаптация переселенцев в России.
М., 2002. 252 с.
35
См.: Сухарев А. В. Этнофункциональный аспект исследования ментальности //
Психол. журн. 2009. Т. 30, № 3. С. 118–127.
36
См.: Шамионов Р. М. Психология субъективного благополучия личности. Саратов,
2004. 180 с.
37
См.: Шамионов Р. М. Психология субъективного благополучия личности; Шами-
онов Р. М., Григорьева М. В. Психология субъективного благополучия и социальной
адаптации личности. Саратов, 2014. 196 с.
33
Позитивная психология личности
ской идентичности и владения этнической культурой, ценностно-смысловые факторы38, этнически обусловленные критериальные характеристики социальной активности и благополучия39.
Мы исходим из понимания субъективного благополучия как яв-
ления, характеризующегося множественной внутренней и внешней детерминацией40, это переживание человека как субъекта жизни, выра-
жающее отношение к жизни, себе, важнейшим процессам, происходящим в обыденной жизни, соотнесенное с имеющимися представлениями о должном, обусловленным всей системой социализации индивида
и содержащим смысловую наполненность. Его основу составляет система отношений личности к себе, своей деятельности и поведению,
значимым фактам своей жизни на о снове соотнесения с усвоенными
(репрезентированными) нормами, установками и моделями поведения
в процессе ее социализации41. При этом культурные нормы, усвоенные в процессе социализации (даже если иметь в виду ее длительность) являются, на наш взгляд, наиважнейшими основаниями благополучия. Очевидно, в течение всей жизни субъекта происходят постоянные «сверки» своего бытия с этими инстанциями. Особенно необходимо отметить то, что на разных возрастных этапах, на разных этапах
социализации (в соответствии с ее эффектами) субъективное благополучие может иметь свою специфику в пользу отдельных его компонентов. Например, на одних этапах это могут быть характеристики
эмоционального баланса, на других – личностный рост или автономия,
наконец, удовлетворенность различными сторонами жизни и ценностно-смысловая определенность личности. Это связано с изменениями
в системе отношений личности в процессе ее социализации, которая
обусловливает изменения качественного содержания благополучия.
Понимание личности как субъекта бытия и со-бытия (в широком
социокультурном контексте) открывает возможности для анализа субъективного благополучия в процессуальной плоскости, включая изменение его качественных и количественных характеристик, смены доминирующих параметров на разных этапах жизни. Необходимо отметить,
38
См.: Бескова Т. В. Особенности взаимосвязи субъективного благополучия и склонности к зависти у представителей русского и казахского этносов // Психология. Социология. Педагогика. 2011. № 4. С. 23–27; Бочарова Е. Е. Аксиологическая направленность и субъективное благополучие личности в специфике их этнопсихологической
обусловленности // Социальная психология и общество. 2013. № 4. С. 53–63; Шами-
онов Р. М., Григорьева М. В. Психология субъективного благополучия и социальной
адаптации личности. 196 с.
39
См.: Тарасова Л. Е. Мировоззренческие проблемы в артефактах духовной культуры
разных этносов // Современные проблемы науки и образования. 2014. № 4. С. 588.
URL: http://www.science-education.ru (дата обращения: 1.05.2017).
40
См.: Шамионов Р. М. Психология субъективного благополучия личности. 180 с.
41
См.: Шамионов Р. М. Психология субъективного благополучия личности; Шамио-
нов Р. М. Взаимосвязь групповых ценностей и субъективного благополучия представителей контактирующих этносов (на примере Поволжья). С. 307–309.
34
Глава 2. Субъективное благополучие личности
что ситуативная удовлетворенность жизнью и даже «ощущение счастья» могут сопровождаться относительным благополучием или неблагополучием в целом. Поэтому важным предстает анализ этого явления
в разных измерениях: процессуальном, содержательном, включая психологическое, социально-психологическое, психофизиологическое.
Важнейшей теоретической задачей является и поиск новых, более строгих о снований для определения субъективного благополучия
личности. Отсутствие достаточной теоретической базы ведет к неясности исходных позиций и в определенной степени к невозможности
согласовать результаты эмпирических исследований (хотя необходимо
признать, что до определенного времени такая ситуация устраивала
исследователей). Немаловажной проблемой остается несогласованность
структуры субъективного благополучия. Попытка прямого соединения
переживания счастья (вернее, декларации о «счастливости»), баланса
аффекта (эмоционального баланса) и удовлетворенности жизнью на основе «технического» консенсуса не приводит к желаемому результ ату.
Вполне очевидно, что эти явления вносят различный вклад в переживание благополучия, а его структура не может быть описана исключительно ими. Иначе говоря, различные подходы в этнопсихологическом
и кросскультурном исследовании субъективного благополучия могут
и должны быть согласованы на основе более общих теоретических
схем.
Таким образом, кросскультурные и этнопсихологические исследования субъективного благополучия опираются на поиск универсальных
и этноспецифичных (культурных) характеристик субъективного благополучия и его детерминант исходя из представлений о сложной и разноуровневой его структуре. Различные теоретические подходы едины
в том, что детерминация субъективного благополучия личности носит
множественный характер, и требуется интеграция различных областей
научного знания для разработки целостной теоретической модели этого явления. Теоретические вопросы, обсуждаемые длительное время
в области этики, актуальны и в современной психологии. Требуются
адекватное современному уровню развития науки определение данного явления, теоретическая разработка проблемы вариативности субъективного благополучия и его составляющих, актуальны вопросы соотношения благополучия и образа жизни (включая и такие вопросы,
как уровни социальной активности и созерцание, соотношение удовлетворения потребностей, переживания радости и осмысленности жизни
и ряд других), эффектов социализации и других.
Результаты многочисленных эмпирических исследований субъективного благополучия, в которых принимался во внимание этнокультурный фактор, убеждают в том, что наиболее важными характеристиками являются традиционные ценностные предпочтения этнических
групп, качество идентификации, религиозность (не только сама по себе, но и традиционная конфессиональная принадлежность), этническая
35
Позитивная психология личности
компетентность (владение культурой) и ряд других. Тем не менее ясно
и другое: этнокультурный фактор выступает во взаимосвязи с другими
факторами – личностно-субъектными, социальными, экологическими.
Однако наращивание количества различных переменных в эмпирических исследованиях субъективного благополучия без теоретического
осмысления не способно придать большей ясности в вопросе о его
детерминации, включая этнокультурную составляющую.
Важнейшим направлением исследований является раскрытие качества интернализации культурных феноменов, социальных ценностей,
представлений о благополучной жизни, счастье (реализуемого поведения, ситуативного поведенческого контекста, регуляции поведения
и внутренней регуляции в случае несоответствия им) и переживаемого благополучия. Соотнесение усвоенных этнокультурных паттернов
и реализуемых в жизни поведенческих стратегий с удовлетворением
потребности в подтверждении той социальной ситуации, которая способна принять (и в какой степени?!) проявления личности, соответствующие им, очевидно, является важной задачей этнической и социальной
психологии. Важным аспектом теоретического анализа здесь выступает раскрытие сложных и не всегда осознаваемых характеристик события человека с другими в условиях культурного единства и разнообразия с учетом ситуации социализации, меняющихся (в масштабах
возрастных, эпохальных переходов, технологических новшеств, социально-экономических и политических сдвигов и т. п.) условий бытия
и со-бытия человека, определения того, в какой степени этнические (национальные) ценности способны конкурировать с более динамичными
гражданскими ценностями.
2.3. Критерии субъективного благополучия
В современной психологии не сложилось общепризнанного определения субъективного благополучия личности Часто оно представляется как интегральное образование, включающее «эвдемонистическое
и гедонистическое благополучие». Под субъективным благополучием
нами понимается эмоционально-оценочное отношение человека к своей жизни, своей лично сти, взаимоотношениям с другими и процессам,
имеющим важное для него значение с точки зрения усвоенных нормативно-ценностных и смысловых представлений о «благополучной»
внешней и внутренней среде, выражающееся в удовлетворенности ею,
ощущении счастья42. Основными компонентами являются «ощущение»
счастья, удовлетворенность жизнью, собой, согласованность (баланс)
эмоций. Однако это далеко не полный перечень явлений, относимых
42
См.: Шамионов Р. М. Этнокультурные факторы субъективного благополучия лич-
ности // Психол. журн. 2014. Т. 35, № 4. С. 68–81.
36
Глава 2. Субъективное благополучие личности
к субъективному благополучию. Сегодня развернулись дискуссии относительно того, что можно было бы отнести к субъективному благополучию из того, что придает осмысленность жизни и/или психологическую устойчивость человеку. Поэтому вопрос о критериях остается
открытым и сильно зависит от решения главных теоретических задач –
определения структуры этого явления и ограничения его содержания.
Для психологического анализа субъективного благополучия личности
наиболее важными являются его психологические механизмы. Вместе
с тем если они являются наиболее стабильными, то наиболее динамичными, очевидно, выступают критерии благополучия и счастья. Поэтому
эмпирически весьма сложно вычленить критерии, на основе которых
выносится суждение о личном благополучии; они могут быть весьма
разнородными и относиться к разным классам явлений: эмоциональной
оценке «счастливости», экономическому благополучию или достижениям иного плана, как, например, представленные в общественном сознании оценки признания или осознание реализации своего предназначения в какой-либо ипостаси или субъектной позиции, в которой слиты
воедино характеристики лично сти, отражающие способность находиться в динамическом равновесии (благодаря развитой системе самоуправления и саморегуляции) между собственными целями, задачами, социальной ситуацией и ее изменениями, наконец, «ощущение осмысленности бытия». Иными словами, переживание благополучия связано, прежде вс его, с теми областями бытия (или «бытийными пространствами»,
по З. И. Рябикиной43), которые предстают значимыми для личности.
Понятно, что одни пространства бытия в этом отношении являются
боле устойчивыми (незыблемыми), другие – ситуативными, что зависит от возрастных (субкультурных), социально-личностных (например,
социальной зрелости человека) и в некотором смысле экономических
обстоятельств в жизни индивида.
Проблема социокультурной детерминации критериев благополучия
личности особенно обостряется в современных условиях, когда социально-политические и экономические критерии оказываются весьма
близкими и малоразличимыми и возникает необходимость в анализе
более глубинных традиционных оснований переживания благополучия.
Критерии счастья, благополучной жизни представляют собой оценочные отношения, распространенные в обществе. Представления
о счастье содержатся в литературных текстах, религиозных трактатах, продуктах массовой культуры. Однако усвоение и выработка собственных критериев личностью происходят неравномерно во времени,
а удельный вес этих когниций весьма различен, поскольку их источники не обладают одинаковой силой и привлекательностью для представителей различных групп (сообществ). Вместе с тем существуют
43
См.: Рябикина З. И. Личность как субъект формирования бытийных пространств.
С. 45–57.
37
Позитивная психология личности
относительно универсальные критерии, т ранслируемые из различных
источников.
В отличие от обыденных представлений о счастье, культура содержит в себе обобщенные и абстрагированные категории, отражающие
не столько способы достижения, сколько характеристики желаемого состояния, которое возникает при определенных обстоятельствах. По сути, в них представлены идеи, которые в той или иной мере соотносятся
с изречениями древних философов.
В традиционной народной культуре отражены важнейшие идеи относительно счастья, того, как его «добыть» и «не растерять». В исследовании Л. Е. Тарасовой проведен анализ поговорок и пословиц
на тему счастье у русских и казахов, где народная мудрость в выкристализованном виде утверждает основы бытия «во счастье». Немаловажным является то, что в артефактах культуры представлена вся
регуляционная система: что побуждает счастье, на что оно влияет, как
можно его сохранить; счастье познается в сравнении с противоположным переживанием, которое, однако, чаще представляется не несчастьем, а бессчастьем, подчеркивается неустойчивость его переживания,
а также то, что счастье имеет двойной статус: с одной стороны, оно
достигается, а с другой – непредсказуемо, ровно как и удача. Кроме
того, в них практически отсутствует утилитарность44. По сути, культура
в обобщенном виде транслирует представления о должном как принципы, живя в соответствии с которыми человек способен обрести счастье
и благополучие (душевный комфорт). Однако традиционные ценности
все время подвергаются проверке или даже ревизии в соответствии
с информационными потоками и собственным опытом личности.
Б. Г. Ананьев подчеркивает, что личность – продукт своей эпохи
и жизни страны, современник и участник событий, составляющих вехи
истории общества и собственного жизненного пути45. Именно поэтому столь многообразны субъективные критерии благополучия, хотя инстанций, транслирующих их не так много, и они служат одной цели –
формированию определенной культуры, в которой критерии благополучия тесно переплетены с общественными установками. Данные установки весьма тенденциозны и в настоящее время соответствуют установившемуся «обществу потребления». В этом смысле можно было бы
предположить конкурентные отношения между нормами, регламентирующими критерии благополучия «современной жизни», отраженными
по преимуществу в массовой культуре, и представлениями, основанными на традиционных ценностях. Поэтому столь неоднозначно отношение личности к тем или иным явлениям жизни, позволяющим испытывать благополучие. Особенно усиливаются противоречия между разными критериями в периоды насыщения потребностей определенного
44
См.: Тарасова Л. Е. Мировоззренческие проблемы в артефактах духовной культуры
разных этносов.
45
См.: Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. СПб., 2001. С. 233.
38
Глава 2. Субъективное благополучие личности
уровня, когда возникают своего рода «пустоты»: либо цели достигнуты,
либо смыслы нарушены, либо ценности «требуют переоценки».
Между тем по мере развития личности, социальных достижений
происходит смена (или корректировка) ценностно-смысловых и потребностно-мотивационных представлений, влияющая на изменение внутренних критериев благополучия. Поэтому на разных этапах жизни критерии благополучия имеют отличительные признаки. В ряде исследований утверждается, что в разные периоды жизни уровень субъективного
благополучия, оцениваемый по степени самооценки удовлетворенности жизнью46, отличается, однако исследователи объясняют это либо
снижением общей отрицательной эмоциональности с возрастом, либо
преодолением каких-либо критических (фрустрирующих) социальностатусных явлений. Детального изучения критериев в динамическом
аспекте не предпринято. Между тем такое знание позволило бы понять
соответствующий вклад актуализирующихся потребностей и задач, которые решаются субъектом в условиях реального времени, в достижение благополучия. Однако представление о том, что субъективная оценка благополучия зависит от степени удовлетворения потребностей индивида, является весьма упрощенным, поскольку удовлетворения пусть
и актуальных, значимых потребностей совершенно недостаточно для
переживания благополучия социализированного индивида.
Представление о том, что человек благополучен, счастлив, удовлетворен жизнью, зарождается и из его «знания жизни», соотнесенного
с собственной жизнью. Очевидно, чем глубже переживания, шире опыт,
«экзистенциальный опыт»47, тем богаче критериальный арсенал, с помощью которого возможно обретение понимания этого переживания.
В результ ате накопления собственного опыта жизни, экзистенциального опыта происходит отрыв от весьма изменчивых внешних критериев
благополучия, транслируемых массовой культурой.
Критерии благополучия обусловливаются и ценностными предпочтениями субъекта. Однако это не значит лишь взаимную согласованность отдельных ценностей и компонентов субъективного благополучия. С одной стороны, ценности регулируют поведение субъекта, определяя общую направленность на те или иные объекты действительности, а с другой – дифференцируют объекты с точки зрения их притягательности. Д. А. Леонтьев отмечает, что трансформация ценностей
социальных общностей в личностные ценности происходит посредством двунаправленного процесса: как движение от ценностей групп
к личным ценностям (социальное, внутреннее) и от структуры индивидуальной мотивации к структуре, в которой главенствующую роль
46
См.: Аргайл М. Психология счастья. СПб., 2003. 271 с.
47
См.: Знаков В. В. Теоретические основания психологии человеческого бытия.
С. 29–38.
39
Позитивная психология личности
играют ценности48. Иначе говоря, согласованность мотивации и ценностей не только придает внутреннюю целостность личности, но и
становится критерием оценки удовлетворенности различными видами
деятельности и даже жизнью. Отсюда вполне очевидно, что согласованность значимости и доступности (реализуемости) ценности выступает
критерием благополучия.
А. Кроник и Р. Ахмеров, исходя из понимания счастья как пе-
реживания слияния с миром, в котором отражается действительная
полнота человеческого бытия49, выделяют четыре установки по спо-
собам обретения счастья: гедонистические установки, формирующиеся
на основе принципа максимизации полезности мира и являющиеся его
конкретизацией, аскетические – формирующиеся на основе принципа
минимизации потребно стей, деятельные – формирующиеся на основе
принципа максимизации способностей, созерцательные – формирующиеся на основе принципа минимизации сложности мира, на основе
которых создаются стили жизни. Исходя из этой модели, следует, что
в зависимости от доминирующих установок личность может опираться
на соответствующие критерии благополучия. Иначе говоря, стиль жизни в определенной степени задает вектор достижений, которые оцениваются с позиции д´oлжного. Поэтому критерии благополучия лиц,
реализующих бытие в соответствии с «индивидуальным маршрутом»
и способами в соответствии с индивидуально-типологическими личностными характеристиками, выстраивающих свой жизненный путь,
могут в значительной степени различаться.
Исследования, проведенные психологами за последние годы, убедительно доказывают, что существенными для переживания счастья,
благополучия выступают культурные феномены. Конечно, они обусловливают его не сами по себе, а в комплексе с другими явлениями,
в ряду которых и социальные, и психофизиологические, и психологические, и социально-психологические. Понятно, что критерии благополучия усваиваются личностью в процессе ее социализации. Исходя
из того, что социализация личности имеет несколько уровней и множество институтов, критерии благополучия или счастья оказываются
столь же сложно организованными в определенную систему. Соотнесение личного бытия и неписанных критериев осуществляется за счет
механизмов социального сравнения. Между тем взаимное проникновение культур и оторванность современного человека от конкретной
культуры приводят к смешению (порой весьма причудливому) представлений о д´oлжном. Современная цивилизация, по мысли одного
из авторитетных исследователей «оптимального переживания» Михайя
Чиксентмихайи, лишается того порядка, который привносили в мир
48
См.: Леонтьев Д. А. Психология смысла. М., 2007. С. 231–232.
49
См.: Кроник А. А., Ахмеров Р. А. Каузометрия : Методы самопознания, психодиа-
гностики и психотерапии в психологии жизненного пути. М., 2003. 284 с.
40