Глава 2. Субъективное благополучие личности

Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Позитивная психология личности.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 23 / 203 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 > Следующая >>>

Г л а в а 2

СУБЪЕКТИВНОЕ БЛАГОПОЛУЧИЕ ЛИЧНОСТИ

2.1. Представления о субъективном благополучии личности в этике

Понятие «субъективное благополучие» утвердилось в психологии в двух основных значениях: во-первых, как переживание счастья, удовлетворенности жизнью и позитивных и негативных эмоций (баланс аффекта), в целом как переживание комфорта, основанного на позитивном отношении к бытию и, во-вторых, как достижение определенного баланса с собой, с другими и миром. Первое связано с работами Н. Брэдберна, Э. Диннера и его коллег, в которых они утверждали в качестве его основы позитивные переживания. Второе связано с работами гуманистических психологов и более поздними работами К. Рифф, а также с теорией самодетерминации Р. Райана и Э. Диси. По их предположению психологическое благополучие обусловлено с «базовыми» психологическими потребностями в автономии, компетентности и связи с другими людьми. Российскими психологами изначально понятие субъективного благополучия понималось как родовое по отношению ко всем проявлениям субъективно оцениваемого человеком переживания комфорта. Поэтому в работах Л. В. Куликова, в частности, оно определяется как интегративное переживание, которое является составной частью доминирующего настроения личности, через которое оно оказывает влияние

на различные параметры психического состояния человека1. Автором подчеркивается интегративный характер этого переживания, которое складывается из ряда составляющих в соответствии с объектом и предметом благополучия.

Как бы не определяли понятие субъективного благополучия, ясно одно: это не объективная характеристика бытия, хотя и имеет влияние, и определяет это бытие, но это очевидно характеристика личности, задающая направление бытию, его непременный атрибут и результат, регулятор и инстанция, с которой оно соотносится.

Как известно, способность человека инициировать свою активность, определяя и расширяя бытийные пространства, является важнейшим свойством субъекта. Между тем выстраивание жизнедеятельности и отношений требует сосредоточения на целевых, процессуальных и результирующих характеристиках активности, ее регуляции (са-

См.: Куликов Л. В. Психология настроения. СПб., 1997. С. 111–113.

Позитивная психология личности

морегуляции). Поэтому столь много внимания в современной психологии уделяется субъективному благополучию личности как регулятивной инстанции. В действительности, эмоционально-оценочное отношение к своей активности, взаимоотношениям, себе (самореализации) и в целом к жизни, с одной стороны, является индикатором ее успешности, а с другой – выступает ее своеобразным побудителем. Субъективное благополучие – интегральное динамичное образование; оно не предполагает одновременности положительных векторов по всем областям активности, характеризуется диахронностью различных составляющих, но при этом образуется за счет определенного критического накопления и рефлексии опыта.

Определяющим в формировании субъективного благополучия является соотнесение цели и результата, что происходит за счет рефлексии. Было бы крайне опрометчиво утверждать, что рефлексия любого уровня способна в достаточной степени обеспечить адекватность этого соотнесения. Поэтому возможны различные варианты субъективного благополучия, порой, казалось бы, не имеющего объективного подкрепления в виде согласования этих инстанций. Е. А. Сергиенко характеризует согласование задач личности и интегративных возмож-

ностей субъекта психологической зрелостью человека2. Иначе говоря, чем в большей степени субъективное благополучие личности основано на согласованности инстанций, тем c большей вероятностью можно говорить о психологической зрелости человека вообще. В соответствии

с теорией самодетерминации3субъективное благополучие также понимается как «полноценное функционирование» личности в социальном пространстве. Однако его критерии недостаточно ясны. Вопрос о «достоверности» субъективного благополучия также остается вне исследовательского внимания, что связано со сложностью операционализации критериев согласований инстанций.

Между тем, поскольку личностное бытие является «результатом того отношения, в которое вступает человек с объективной сущностью

бытия»4, принципиальным является вопрос о его ценностно-смысловой наполненности, вне которой оно перестает быть личностным. Применительно к изучению субъективного благополучия личности это предполагает изучение не только (и не столько) прямой оценки удовлетворенности жизнью или «уровня счастливости», но и, прежде всего, представлений о соотнесенности жизненных событий, их цепочек и целостного бытия с ценностно-смысловыми образованиями, хотя бы в понимаемом (осознаваемом) их виде. Такое исследование открывает

См.: Сергиенко Е. А. Континуально-генетический принцип становления субъекта //

Субъектный подход в психологии. М., 2009. С. 50–66.

См.: Deci E. L., Ryan R. M. Intrinsic motivation and selfdetermination in human

behavior. N.Y., 1985. 375 p.

Рябикина З. И. Личность как субъект формирования бытийных пространств //

Субъект, личность и психология человеческого бытия. М., 2005. С. 45.

Глава 2. Субъективное благополучие личности

не только перспективы анализа психологической картины субъективного благополучия, что само по себе важно как для психологической практики, так и понимания содержательной организации этого явления, так и тех образований личности, которые во многом определяются условиями социализации, ее ситуативного и традиционного, уходящего в глубь истории жизни и отношений многих поколений содержания. Последнее особенно важно в связи с различного рода процессами мобильности в обществах, а также взаимопроникновением культур (этнических, социодемографических и др.), в результате чего и происходят размывание границ определенности ценностей, их системные сбои и хаотичность, спутанность. Это накладывает особую ответственность на субъекта, способного к саморазвитию и самодетерминации, преодолению издержек своей социализации (вспомним пророческие слова М. Мид о самостоятельном определении мировоззренческих, ценностных приоритетов субъектом в процессе своей социализации). Очевидно, повседневный опыт субъекта может по-разному соотноситься с этими явлениями. В этом процессе ведущую роль играет экзистенциальный опыт субъекта, благодаря которому и осуществляется ценностносмысловая регуляция. В экзистенциальном опыте, отмечает В. В. Знаков, сконцентрировано общее знание субъекта о человеческой природе, фундаментальной прагматике жизни, содержательная структура кото-

рого включает и неосознаваемые элементы5.

Важнейшим с точки зрения понимания субъективного благополучия личности является соотношение обыденного и экзистенциального опыта. В. В. Знаков четко различает эти явления по ряду критериев: «наличие или отсутствие в структуре опыта метасистемной организации; ориентация на “субъективный” способ определения самого значимого, ценного для субъекта и на “объективный” выход за содержательные пределы ситуации, абстрагирование от ее конкретных обстоятельств, обобщение; оценка субъектом событий и ситуаций человеческого бытия либо как привычных, либо как критических, резко отличающихся от повседневных», отмечая, тем не менее, неразрывную связь

двух видов опыта6. Необходимо отметить, что в результате различных попыток осмысления феномена субъективного благополучия личности исследователи пришли к его пониманию, прежде всего, с позиций единства обыденного и экзистенциального опыта. Это связано с тем, что попытки оценки субъективного благополучия на основе каких-либо достижений (в том числе экономических) или объективных социальных показателей не увенчались успехом. Между тем определение субъективного благополучия через его идентификацию с рефлексивностью, осмысленностью оказалось также непродуктивным, поскольку представляло собой ту же попытку объективации, но уже с другой стороны.

См.: Знаков В. В. Теоретические основания психологии человеческого бытия //

Психол. журн. 2013. Т. 34, № 2. С. 29–38.

Там же. С. 35.

Позитивная психология личности

Важно также отметить, что мера субъективного благополучия, его определение и влияние как на процессы осмысления, постижения значений своей и чужой активности, так и на качество своей собственной имеют различия в зависимости от места, занимаемого человеком на континууме своей жизни, своего личностного и субъектного развития. Поэтому необходимо привлечение когнитивного аппарата тех областей психологии, которые раскрывают характеристики развития человека как личности, субъекта и индивидуальности.

Таким образом, субъективное благополучие понимается как синтетическое явление, включающее в себя все позитивные переживания личности. Они основаны на комфортных отношениях с собой, другими, природой и миром вообще. Наиболее близко к этому состоянию личности переживание счастья. Не случайно и размышления древних философов, и исследования современных психологов касаются счастья всякий раз, когда речь идет о «благе», «благодетели» либо благополучии.

Первые дошедшие до современного читателя воззрения о счастье связаны с именем Аристотеля и его «Накомаховой этикой»7. В этом

труде Аристотель не просто обсуждает проблему счастья, он выводит ее на уровень нравственной категории, категории жизни «в добродетели». При этом он не исключает возможности переживания счастья в различных ракурсах, при различных жизненных ориентациях личности. Именно это и стало источником вдохновения для многих современных психологов относительно дифференциации счастья и благополучия на различные виды или типы. Однако для Аристотеля счастье замыкается на деятельности души в полноте добродетели. Эти добродетели – мыслительные и нравственные – составляют главные элементы здания счастья и они формируемы (тренируемы). Совершенно неслучайно обращение Аристотеля к государству при обсуждении вопросов счастья. Те добродетели, о которых он говорит, могут быть сформированы только воспитанием и позитивным опытом, что обусловливает обращение к воспитанию или социализации личности. Тем не менее счастье – не просто характеристика обладания добродетелями, но и их последовательная реализация в поступках. Наконец, Аристотель счи-

тает, что к «счастью должно быть примешано удовольствие»8. Однако наивысшим источником удовольствия, по его мнению, выступает созерцательная деятельность.

Арабский мыслитель Аль-Фараби определял счастье как абсолютное благо. В его представлениях «все, что необходимо для достижения и получения счастья, равным образом является благом, но не ради себя,

а потому, что это необходимо для достижения счастья»9. При этом добро способствует достижению счастья, а все то, что препятствует этому

См.: Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Соч.: в 4 т. / пер. Н. В. Бра-

гинской. М., 1984. Т. 4. 830 с.

Там же.

См.: Хайруллаев М. М. Фараби и его философские взгляды. М., 1975. 354 с.

Глава 2. Субъективное благополучие личности

достижению, и есть зло. Так же, как и Аристотель, Аль-Фараби полагал, что именно благодаря философии человек приобретает счастье, т. е. посредством развития разума, постигая «прекрасное».

Эта идея о счастье как о высшем развитии оказалась весьма устойчивой, и даже значительно позже, к примеру, у Лейбница10оно интерпретируется как развитие способностей, и прежде всего мышления. В основе счастья не безразличие, а страстность.

Вплоть до ХХ века сохраняется «отказ» философов от возможности стремления к счастью как его основы для достижения. Так, В. Франкл считал, что стремление к счастью делает его объектом внимания человека и тем самым он теряет из виду причины для счастья и оно ускользает11. Однако в реальности стремление к счастью не означает для субъекта стремления к его переживанию, скорее это стремление к достижению тех критериальных оснований счастья, которые имеются в представлениях субъекта и соотнесены с ценностно-смысловыми инстанциями личности. Иначе говоря, стремление к счастью означает как раз стремление к достижению этих довольно четких или размытых целей. В то же время в ст ремлении к счастью содержится потенциал развития не только личности, но и общества в целом. В этом отношении примечательны идеи Питирима Сорокина, который убежден в том, что социальный прогресс связан с увеличением счастья, иначе это «не есть прогресс». Однако «принцип счастья» не может быть единственным критерием прогресса, иначе получится то же самое, что и в случае со стремлением к страданию, – завершение всякого социального прогресса12. Другими словами, стремление к счастью не только естественно, но и выступает одним из важнейших элементов общественного прогресса.

2.2. Психологические направления исследований субъективного благополучия личности

Психологические исследования субъективного благополучия личности, начавшись с довольно простых замеров степени счастья и удовлетворенности жизнью за рубежом в середине прошлого века, заняли одну из центральных позиций современной социальной психологии. Невзирая на пристальное внимание многих поколений философов к этому явлению, психологи лишь в последние десятилетия стали всерьез рассматривать субъективное благополучие как социально-психологическую проблему. Первые исследования субъективного благополучия были направлены на получение конкретных фактов об уровне

См.: Лейбниц Г. В. Сочинения : в 4 т. М., 1989. Т. 4. 554 с.

См.: Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 56.

См.: Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. 543 с.

Позитивная психология личности

переживаемого счастья и удовлетворенности жизнью, в некоторой степени отложив вопрос о теоретическом анализе этого явления. Однако отложенный вопрос становится все более востребованным. И обилие эмпирических данных, и развитие теоретической психологии, очевидно, подвигли к тому, что в последние десятилетия в психологии стали возникать теоретические обобщения в этой области и сформировались (или формируются) целые направления исследований.

Множество эмпирических данных подтверждают тезис Аристотеля о том, что счастье может быть разным в зависимости не только от образа жизни, но и от ценностей (целей), которых придерживается человек как представитель того или иного сообщества. Практически с первых попыток социологов и психологов определить «уровень» счастья и удовлетворенности жизнью возникло и понимание того, что субъективное благополучие может быть разным в зависимости от условий социализации личности, в процессе которой происходит усвоение норм, ценностей, установок, включающих, в числе прочего, и те, которые относятся к собственно счастью и удовлетворенности жизнью, по скольку они в определенной степени становятся своеобразными критериями для

обозначения этих переживаний13.

На протяжении последних десятилетий на страницах специализированных журналов публикуются материалы, посвященные различным аспектам исследования субъективного благополучия личности. В отечественной психологии начиная с 90-х годов ХХ века проблема субъективного благополучия и его отдельных характеристик стала одной из наиболее изучаемых, а в последнее десятилетие обнаруживается значительное усиление интереса к ней. Даже при поверхностном анализе количества публикаций по данной теме легко обнаружить эту динамику в Web of Sciences или РИНЦ.

В настоящее время складывается несколько направлений теоретических исследований в области субъективного благополучия личности. С необходимостью таких обобщений в западной психологии столкнулись те исследователи, которые проводили эмпирические исследования и получили большое количество фактических данных на межстрановом уровне (Э. Динер, С. Любомирски, Р. Райян, К. Рифф, Г. Триандис, К. Шелдон и ряд других).

Одна из попыток теоретического обобщения эмпирических исследований была предпринята Э. Динером в сборнике работ «Культу-

ра и благополучие»14. В соответствии с представлениями Э. Динера субъективное благополучие – это синтетическое образование, включающее удовлетворенность жизнью, положительный и отрицательный

См.: Шамионов Р. М. Критерии субъективного благополучия личности : социокультурная детерминация // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Акмеология образования. Психология развития. 2015. Т. 4, вып. 3. С. 213–219.

См.: Diener E. Culture and well-being : the collected works of ed diener. L. ; N.Y.,

2009. 289 p.

Глава 2. Субъективное благополучие личности

аффекты, составляющие его когнитивный и эмоциональный компоненты. Э. Динер и его коллеги, полагая, что общества могут отличаться по замеряемым переменным (особенно в области качества жизни), тем не менее они приходят к выводу об универсальности эмоций, того, как они различаются в «социализации приятных и неприятных аффектов», как эмоции способствуют укреплению культурных ценностей и прак-

тик15. U. Schimmack, E. Diener и S. Oishi16предложили «интегральную» модель («The Integrated Mediator–Moderator Model»), в которой гедонический баланс, связанный с экстраверсией и нейротизмом, как медиатор определяет уровень удовлетворенности жизнью; модератором между гедоническим балансом и удовлетворенностью жизнью выступает культурная ориентация коллективизм-индивидуализм. При этом U. Schimmack, P. Radhakrishnan, Oishi Sh., V. Dzokoto и S. Ahadi на примере ряда эмпирических срезов подтверждают, что гедонистический баланс является более слабым предиктором удовлетворенности жизнью

в коллективистских культурах, чем в индивидуалистических17. Таким образом, «основная нагрузка» в кросскультурных исследованиях ложится на анализ факторов благополучия. Э. Динер и его коллеги убеждены в том, что есть универсальные переменные, влияющие на субъективное благополучие во всех культурах, как, например, темперамент и позитивные отношения. Соответственно поддерживается идея о возможности сравнения культур именно по этим универсальным характеристикам. Специфичность культур во многом выводится из социально-политических и экономических характеристик обществ (например, влияющих на здоровье и его критерии) и в меньшей степени из традиций или ценностей (как правило, соответствующим универсалиям «индивидуализмколлективизм»). Тем не менее исследования Э. Динера и его коллег сконцентрированы на исследовании структур различных переменных, каким-либо образом связанных с субъективным благополучием. Основной задачей исследователями видится здесь выявление универсалий, используя которые можно было бы сравнить главные факторы благополучия в разных обществах. Одна из общеизвестных попыток структурирования субъективного благополучия также принадлежит Э. Динеру, который выделил в нем эмоциональный и когнитивный компоненты. Эмоциональный компонент предполагает наличие хорошего настроения, позитивных эмоций, а когнитивный – интеллектуальную оценку жизни, удовлетворенность ею.

См.: Diener E. Culture and well-being : the collected works of ed diener. L. ; N.Y.,

2009. 289 p.

См.: Schimmack U., Diener E., Oishi S. Life-satisfaction is a momentary judgment and a stable personality characteristic: The use of chronically accessible and stable sources // J. of Personality. 2002. Vol. 70. Р. 345–385.

См.: Schimmack U., Radhakrishnan P., Oishi Sh., Dzokoto V., Ahadi S. Culture, personality, and subjective well-being : integrating process models of life satisfaction // J. of Personality and Social Psychology. 2002. Vol. 82, № 4. Р. 584.

Позитивная психология личности

Поиск наднациональных и внеэтнических критериев и факторов субъективного благополучия, безусловно, важен для получения картины этого явления, но столь же необходимы и исследования специфичных, не поддающихся типологизации характеристик, которые обеспечивают свое понимание и свое переживание счастья и удовлетворенности жизнью в разных культурах, что важно для межэтнических отношений и понимания проблемы индивида как члена той или иной этнической (национально-гражданской) группы. Особенно это касается критериев

счастливой, благополучной жизни. Например, И. А. Джидарьян18еще в 1997 году на основе анализа различных источников и фактического материала пришла к выводу о том, что отношение общности к счастью и страданию человека может в значительной степени обусловливать не только его репрезентацию счастья, но и своего рода выбор между страданием, удовольствием и счастьем. К тому же в одних обществах люди могут преувеличивать как значение, так и оценку счастья, в других, – приуменьшать.

Принципиально другой подход к пониманию субъективного благополучия и анализу его ст руктуры и факторов предложен исследователями, придерживающимися позиции, согласно которой субъективное благополучие – явление производное от реализации базовых личностных потребностей. Э. Диси, Р. Райан и их коллеги исходят из универсальности базовых психологических потребностей в автономии, компетент- ности и связи с другими, определяющих субъективное благополучие личности. Последнее понимается как полноценное функционирование личности, обусловливающее положительные эмоциональные пережива-

ния и психическое здоровье19. Авторами признается важным и социальный контекст, который может как способствовать удовлетворению названных потребностей (благополучие), так и препятствовать этому (неблагополучие). В подтверждение этой позиции служат результаты множества эмпирических исследований, проведенных указанными авторами, их коллегами и учениками. Необходимо также отметить, что больше вс его дискуссий касается статуса культурной универсальности такой переменной, как автономия. В частности, имеется представление о том, что в индивидуалистических культурах (либо в странах с «развитой демократией») осуществляется более весомая поддержка автономии, что обусловливает его высокий уровень. Однако в нашем

исследовании20было установлено, что показатели автономии у разных

См.: Джидарьян И. А. Счастье и удовлетворенность жизнью в русском обществе // Российский менталитет : вопросы психологической теории и практики. М., 1997. С. 187–223.

См.: Deci E. L., Ryan R. M. Intrinsic motivation and self-determination in human behavior. 372 с.

См.: Шамионов Р. М. Взаимосвязь групповых ценностей и субъективного благопо- лучия представителей контактирующих этносов (на примере Поволжья) // Вектор науки Тольят. гос. ун-та. Сер. Педагогика, психология. 2011. № 4. С. 307–309.

Глава 2. Субъективное благополучие личности

народов зависят от разных культурных ценностей, что говорит о достаточно сложном социокультурном обусловливании этого явления и, возможно, различиях в средствах поддержки автономии, определенных культурным контекстом в соответствующих условиях. Авторы данной концепции рассматривают автономию не как эквивалент независимости или индивидуализма, а как способность к воле, поддержке своих

целей и действий21. На самом деле, автономия выступает важнейшим свойством субъекта, и в ряде эмпирических исследований, в частности, отечественных психологов, поддерживается идея о взаимосвязи субъектных характеристик и субъективного (в данном случае, «психологического») благополучия. Однако, как показывают исследования, социальный контроль вовсе не обязательно служит фактором снижения субъективного благополучия. Например, Л. Лу и Р. Гилмор показали, что можно дифференцировать благополучие на социально- и индивидуаль-

но ориентированное, которые могут проявляться в разных культурах22.

В основе концепции К. Рифф находятся работы гуманистически ориентированных психологов. Психологическое благополучие рассматривается в аспекте восприятия и оценки своего функционирования ис-

ходя из вершины потенциальных возможностей23. Ею выделены шесть известных измерений субъективного благополучия (самопринятие, позитивные отношения, компетентность, жизненные цели, личностный рост, автономность). В ряде исследований К. Рифф и ее коллег затронуты культурные измерения и межкультурные сравнения. В частности, рассмотрены различия психологического благополучия, эмоционального баланса западных и восточных народов (на примере японцев и американцев). С одной стороны, К. Рифф противопоставляет «эвдемонистическое» благополучие «гедонистическому» и в некоторой степени находится в оппозиции к исследователям субъективного благополучия, с другой, – ст ремится к целостному охвату проблемы, вводя в свои исследования такие переменные, как счастье (эмоциональный баланс),

удовлетворенность жизнью, депрессия24. Вполне очевидно, что психологическое благополучие как «полноценное функционирование лично-

См.: Ryan R. M., Lynch J. Emotional autonomy versus detachment : Revisiting the vicissitudes of adolescence and young adulthood // Child Development. 1989. № 60. Р. 340–356.

См.: Lu L., Gilmor R. Individual-orient and socially orient conceptions of subjective well-being : conceptual analysis and scale development // Asian J. of Social Psychology.

2006. № 9. P. 36–49.

См.: Ryff C. D. Happiness is everything, or is it? Explorations on the meaning of psychological well-being // J. Personality Social Psychology. 1989. Vol. 57. P. 1069–1081.

См.: Ryff C. D., Singer B. H., Dienberg L. G. Positive health : connecting well-being with biology // The Royal Society. 2004. № 359; Р. 1383–1394. Ryff C. D., Keyes C. L. M., Hughes D. L. Status inequalities, perceived discrimination, and eudaimonic well-being: do the challenges of minority life hone purpose and growth? // J. Hlth Soc. Behav. 2003. № 44. Р.275–291.

Позитивная психология личности

сти» выступает определенной стороной целостного субъективного благополучия личности. Отметим, что ряд параметров психологического благополучия (автономия, личностный рост, позитивные цели) все чаще включаются в исследования субъективного благополучия многими психологами, стремящимися к целостному анализу этого явления. Однако остается неясным вопрос о возможности распространить предложенную модель на все уровни развития личности и субъекта. Данное обстоятельство, на наш взгляд, сужает эвристические возможности данной концепции.

К. Шелдон (Sheldon) предлагает рассматривать субъективное благополучие личности в тесной увязке с комплексом разнородных его предикторов. Наряду с культурными характеристиками в его модели представлены и личностные, и общественные, и психофизиологические параметры. Изначально К. Шелдон с соавторами определяет шестиуровневую структуру характеристик для «оптимального человеческого бытия», которая включает уровень культуры, социальных отношений, установок в отношении себя, целей/мотивов, личностных свойств/ характера, психологических потребностей, которые оказывают существенное влияние на субъективное благополучие25(позже эта структура распространилась им на все поведение и переживания). В результате эмпирических исследований К. Шелдон пришел к выводу о взаимосвязи между уровнями и иерархическим строением модели, где каждый уровень имеет непосредственное воздействие на предшествующий и более косвенное – на следующие уровни. Для анализа субъективного благополучия личности важнейшими уровнями признаются личностный, социальный и культурный. Принимая во внимание комплексный характер анализа предикторов, а также опосредующих элементов между обозначенными явлениями в их воздействии на субъективное благополучие, можно отметить, что направление исследований, культивируемое К. Шелдоном, претендует на комплексность, выходящую за пределы непосредственно проблемы субъективного благополучия и распространяющуюся на все поведение.

Кроме того, теоретический подход, заключенный в исследованиях К. Шелдона, позволяет выйти на уровень более широких теоретических обобщений, с одной стороны, и выявить место культурных феноменов в предикции субъективного благополучия – с другой. Однако предложенная иерархия не может рассматриваться как статичное образование.

См.: Sheldon K. M. Optimal human being : An integrated multilevel perspective. Mahwah, 2004. 239 p. Sheldon K. M., Hoon T. H. The multiple determination of wellbeing : independent effects of positive traits, needs, goals, selves, social supports, and cultural context // J. of Happiness Studies. 2007. № 8. P. 565–592; Sheldon K. M., Cheng C., Hilpert J. Understanding well-being and optimal functioning : Applying the multilevel personality in context (MPIC) model // Psychological Inquiry. 2011. № 22(1). P. 1–16.

<<< < Предыдущая 1 23 / 203 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]