Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переговорный процесс во внешнеэкономической деятельности. Искусство и психология ведения. Курс лекций и практикум
.pdf
Трансформация Японии в первой половине ХХ века до окончания
Второй мировой войны осуществлялась с сохранением традиционной системы власти и хозяйствования (авторитаризм в экономике),
заимствованием у Запада концепции прогресса как линейного развития на основе неограниченного совершенствования науки и техники
и рождением идеи экспансии Японии. В результате складывается
принципиально новая ситуация, когда азиатская нация, никогда не
проводившая экспансионистскую политику, начинает завоевывать
Азию и более того – проматерь японской культуры – Китай и Корею, откуда Япония получила в свое время цивилизационные основы. Перенятие в данном случае западных артефактов (лат. arte – искусственно и factus – сделанный) приводит к последующей широкой
экспансии и стремительному переосмыслению начал национального
самосознания. Трансформация же Китая в контексте «инъекций» западной цивилизации, привитие концепции прогресса привела не к
созданию волевого режима, как в Японии, при всей их цивилизационной общности, а к летальному исходу. Западное влияние посеяло
смуту и хаос, экстремальные условия в лице стресса всех видов – от
психического до военного, оказали сильнейшее влияние на национальный дух Китая, на что он ответил бессилием. Возможно, будучи
эпицентром замкнутой модели мира, Китай во много раз более чем
Япония был готов к слому старой модели социального устройства,
где замкнутая модель была укоренена слабее. Цивилизационный
шок, сопровождающийся инъекцией концепции прогресса, лихорадкой всего социального организма, разрушением и крахом всех устоев, и прежде всего обыденно-психологических, бытийных, привели к
исчезновению Китайского государства, распаду его на враждующие
формирования на 30 лет, вплоть до победы в 1949 году коммунистов, хотя на мировой арене правительство Чан Кай Ши формально и
представляло Китай.
Реакция Востока на идеи прогресса и дозы западного влияния
обусловили становление в лице Китая трех моделей: смута, как чисто переходный период, ступень в цивилизационном развитии, не
обладающая самодостаточностью и самоценностью; агрессивное от-
торжение традиционных структур, самоуничижение с последующей борьбой за торжество западных ценностей, что было характерно
для реакции сегментов китайского общества, ориентированных на
компартию Китая; перенятие техники западных артефактов при
значительном сохранении традиционных структур, что было воспринято представителями китайского общества, ориентированными на
гоминдан. При этом национальность режима не подлежала сомнению
и культивировалась в Китае. Несмотря на то, что Чан Кай Ши имел
111

и советских, и немецких, и американских советников, в своей книге
«Судьба Китая» он резко высказался о западном вмешательстве, национальной гордости и значимости.
Модернизация Индии в первой половине ХХ века осуществлялась в основном по модели перенятия западных артефактов при
значительном сохранении традиционных структур, формирования
местной буржуазии и становления демократических институтов. Однако вестернизация Индии не приводила к прерыванию традиции.
Неведомые ранее индийской цивилизации формы и ценности демократии, за которые выступал конгресс, «вписывались» через архетипы национального сознания, индийское религиозно-философское
наследие и, в частности, благодаря концепции ненасилия Махатма
Ганди. Организованный им индийский национальный конгресс ориентировался и боролся за новые формы демократии посредством
отлично знакомых каждому индийцу религиозно-философских
постулатов. Национальные мифы, общественно-бытийные идеалы
в своем сущностно-нравственном потенциале содержали некоторые
«прообразы» западных ценностей в лице прав человека, демократии,
прогресса, равенства, братства, солидарности и т. д., что и позволило
человеку Востока принять их в той мере, в которой позволяли ему
знания, полученные на Западе. Поэтому Восток все же остался Востоком, переняв некоторые западные артефакты.
Конец Второй мировой войны явился определенным рубежом в
трансформации Востока. Авторитарно-военная модель Японии потерпела под ударами союзников крах, модернизация Японии стала
развиваться под контролем американцев. В Китае же нашли отражение две модели: первая, ориентированная на агрессивное отторжение
традиционных структур с последующей борьбой за торжество западных, победила с установлением Китайской Народной Республики,
вторая, связанная с перенятием западных артефактов при значительном сохранении традиционных структур, утвердилась на Тайване.
Обе модели, родившиеся в результате смуты, в 1949 году появились
на свет в качестве определенных осей координат государственности.
Индия приобрела независимость именно в рамках национальной модели, заимствующей западные артефакты.
Для первого этапа трансформации Востока начала 50-х – рубежа
80-90-х годов ХХ в. характерны три группы цивилизационных переломов и феноменов. Одна из групп – строительство небывалой, не-
виданной цивилизации на основах коммунистического эсхатологизма.
Начавшись с грандиозной победы революции в Китае, радикально
изменившей и мировой баланс сил и мировой цивилизационный баланс, коммунистический эсхатологизм перекинулся в Северную Ко-
112

рею и Индокитай. Практически все страны Азии испытали на себе
значительное влияние социалистической идеи. При этом социалистическое строительство в Азии было достаточно автономным феноменом, инициированным антиколониальной борьбой, отличалось
абсолютным контролем над обществом благодаря Мао Цзедуну, Ким
Ир Сену, Пол Поту. Большая «социалистичность» данной формации
в Азии по сравнению с Европой («Орвелловский социализм») и тем,
что здесь сказалась азиатская концепция личности, – отсутствие ее
суверенитета, интегрированность личности в государство, безусловный примат всех высших структур – семьи, производственной ячейки, партии, государства.
Вторая группа феноменов трансформации Востока этого этапа
определила развитие по квазизападному пути с привнесением рыночных отношений, либеральных институтов, интеграции в мировое сообщество. Япония здесь является лидером, но в той или иной мере
большинство несоциалистических стран Азии шло по этому пути,
хотя в цивилизационном плане они сохранили близость скорее к
социалистическим странам Азии. Экономический скачок Японии,
Южной Кореи, Сингапура объясняется не только волшебной силой
рынка, но и абсолютной подчиненностью личности интересам высших структур.
Третья группа феноменов, вовсе не обозначавшая отдельную группу стран, но практически присутствовавшая во всех странах Азии,
может быть названа поисками своего традиционного лица в новом
цивилизационном потоке. Ни одна страна не осталась в стороне от
процессов поиска своего нового «Я» в контексте периода трансформации под влиянием Запада, определенной фрустрации, ущербности национальных азиатских «Я», мучительной деперсонализации,
вызванной новой цивилизационной волной. Новообретенное «Я» в
начале ХХI века даже для гомогенных японцев является проблемой,
не говоря уже о большинстве стран Азии, состоящих из множества
национальностей. Национальные противоречия раздирают сегодня
Индию, Пакистан, Сингапур.
Второй этап трансформации Азии завершился вместе с послевоенным миропорядком в целом, главнейшим фактором которого
стал планетарный распад социализма. Демократическое движение в
Китае, реформы во Вьетнаме, Лаосе, дальнейшее обострение кризиса в Северной Корее знаменовали конец революционного социалистического эсхатологизма и социалистической флуктуации, как это
произошло в Восточной Европе и Советском Союзе. Началась новая
волна национального и государственного самоопределения. Вместе с
тем, сегодня произошла окончательная интеграция Азии в мировое
113

сообщество, ибо невозможно быть изолированным от всепроникающего и всеобщего цивилизационного потока.
1
В настоящее время настойчиво ищутся способы преодоления негативных тенденций западной цивилизации, осуществляется поиск
путей гуманизации мира и человека, предпринимаются попытки
объединения усилий общественности в предотвращении термоядерной войны, прекращении национальных распрей, сохранении окружающей среды, преодолении отчуждения человеческой личности,
ее сохранении. Решение этих проблем, характерных как для современного Запада, так и Востока, возможно только на пути признания
целостности и взаимозависимости современного мира, необходимости диалога культур, их взаимообогащения, признания приоритета за
поведением, ориентированным на коммуникацию и понимание, ибо
ХХI столетие знаменует собой духовное единство человечества, мировой истории не как идеи, но – реальности.
В современных глобализационных условиях особую значимость
в переговорном процессе и в принятии решений по экономическим,
политическим и межкультурным процессам принадлежит и геополитическому фактору.
6.2. Переговоры в пространстве глобальной
геополитики
В условиях глобального взаимодействия отдельных государств в
сфере экономики, политики, торговли, культуры переговоры становятся важнейшим гарантом стабильности современного мира, урегулирования конфликтов и споров, международного взаимодействия и
сотрудничества.
Международные переговоры – это организованный процесс взаимодействия отдельных государств и иностранных партнеров, направленный на развитие сотрудничества, урегулирование конфликтов и
споров с целью принятия совместного решения, имеющего международный статус и значение.
Интегративные тенденции в культуре, политике, экономике конца ХХ – начала ХХI вв. сопровождаются глубокими качественными
изменениями в международных переговорах как в сфере урегулирования различных конфликтов; решения глобальных проблем современного мира, так и в области внешнеэкономической деятельности,
требуя выявления механизмов геополитических и страновых рисков
1
Более подробно см.: Фукуяма Ф. Футурошок. – М.: Элит-Пресс, 2007; Бжезинский З. Поле цивилизации. – М: Прогресс-Традиция, 2004; Флат К. Политический миф. – М.: Прогресс-Традиция, 2004; http//www.scepsic.ru; http//www.
socioline.ru.
114

в различных сферах и состояниях глобальной культуры, фундамен-
тальных жизненных смыслов ее универсалий, осуществления междисциплинарного синтеза различных знаний, чтобы затем представить
в сжатом виде философско-категориальную матрицу человеческого
бытия на изломе, позволяющую прогнозировать возможные риски и
управлять ими. Исследование оснований современной культуры об-
наруживает ее трагедии и парадоксы, этические перекосы и новые
смыслы, обнажая проблемы выживаемости человека и человечества,
его экологического будущего, сохранения целостности человеческой
личности, формирования коммуникативного единства человечества,
механизмов обеспечения личностной и национальной самоидентификации в условиях глобализации, изучения перманентных кризисов
и рисков. В таком созидательном осмыслении рождается творческий
диалог различных стран, культур, сфер знания. Новый тип участника
(субъекта) переговоров вынуждает отказаться от абсолютных идеалов и борьбы за них во имя раз и навсегда обоснованного гуманизма
и быть открытым к межкультурному диалогу и к нравственно-гуманистическим стратегиям, в принятии решений.
Современное общество риска предъявляет партнерам по переговорам новое понимание глобальных процессов, науки, политики,
культуры, выходящее за рамки дисциплинарной рациональности и
включающей в себя политическое, социальное, гуманитарное, философское измерение и систему ценностей, этическое отношение к иной
культуре, науке, технике, политике, межкультурной коммуникации,
ибо глобальная власть, соединенная со знаниями, порождает особенную ответственность – ответственность знающего и властвующего,
ответственность за принимаемые решения и исторические перспективы цивилизационного развития человечества.
Рисковое мышление и поведение субъектов государственной и
политической власти, их ответственность при участии в переговорном процессе, построении геополитических моделей развития страны чрезвычайно велика. По своим масштабам ущерба геополитические риски являются стратегическими и глобальными, поскольку они
включают в себя такие элементы, как риск внешнего завоевания государства, риск распада государства под воздействием внутренних и
внешних сил, риск снижения суверенитета государства – способности государства отстаивать свои интересы на международной арене, а
также внутристрановый политический риск.
Геополитика (geopolitics) – междисциплинарное научное направление, изучающее зависимость внешней политики государств и характера международных отношений от системы политических, экономических и военных стратегий, обусловленных географическим
положением страны (региона) и рядом природно-экономико-геогра-
115

фических факторов (климатом, природными ресурсами, расселением и т. д.). Цель геополитики – разработка геостратегии государства,
т. е. обоснование направлений и механизмов его внешнеполитической деятельности. Динамичный процесс глобализации мировой истории повышает значимость географического положения страны как
ее природно-экономического ресурса. Если ранее оно оценивалось
главным образом с позиций геостратегии, то в настоящее время большое значение приобретают такие его новые компоненты, как уникальность экосистем и их значимость для глобальных природных систем
жизнеобеспечения; близость к мировым научно-техническим и финансовым центрам, международным транспортным потокам и т. п.
В зависимости от того, делает ли акцент геополитика на государс-
тво либо на иные типы образований, способные поглощать, объединять или распылять конкретные государства, она нацелена на утверждение одних политических приоритетов и отрицание других, что
определяет стратегию переговорного процесса. Транснациональные
образования и корпорации наряду с национальными элитами, органами государственной власти выступают инструментами управления
геополитическим риском, который может стать катастрофическим
риском в случае возможного риска внешнего завоевания государства или риска снижения суверенитета и его способности отстаивать
свои интересы на международной арене. Основными субъектами
международных отношений, наряду с созданием надгосударственных
управленческих структур, по-прежнему остаются государства, их
национальные интересы. Вместе с тем, следует иметь в виду, что гло-
бализационные процессы, основанные на групповых интересах богатейших стран мира, как предрекают геополитики, могут привести к
противостоянию по линии Север-Юг, Запад-Восток. С точки зрения
сторонников всемирно-исторического подхода подчеркивается, что
только на определенном этапе взаимодействия локальных цивилизаций возникает феномен всемирной истории и начинается весьма
сложный и противоречивый процесс становления единой глобальной цивилизации. Тем самым подчеркивается, что современное общество – это целостный и взаимосвязанный мир, постоянно сталкивающийся с необходимостью культурного плюрализма при решении
глобальных проблем современности.
В контексте глобализационных и интеграционных процессов
именно национальные государства, их экономика, политика, культура являются важнейшими субъектами международных отношений,
однако современный мир уже невозможно представить вне диалога
отдельных культур, «встречи цивилизаций», вне коммуникационнопонимающей трактовки цивилизаций, устойчивого и определяющего
взаимодействия и равноправия. В этом процессе глобального взаи-
116

модействия и взаимовлияния различных культур и цивилизаций, их
диалога важное место занимает каждая из локальных цивилизаций с
присущими ей специфическими свойствами, расположенная на соответствующей территории и в определенный момент истории, обладающая уникальными социокультурными характеристиками. Определение статуса и духовных ценностей локальных цивилизаций, путей
сохранения культурно-цивилизационной идентичности в глобализирующемся мире приобретает сегодня особую актуальность.
Глубокие изменения в геополитических стратегиях, глобализация
и трансформация социально-политических систем позволяют говорить о завершении одного исторического периода и вступлении современного мира в качественно новую фазу своего развития. Геополитические стратегии современности и феномен глобализации выходят
сегодня за чисто экономические рамки и охватывают практически все
сферы общественной деятельности, включая политику, переговоры,
идеологию, культуру, образ жизни, а также сами условия существования человечества на рубеже ХХI века. Происходит заметное расшире-
ние и усложнение взаимосвязей и взаимозависимостей как людей, так
и государств, что выражается в процессах формирования мирового
рынка капиталов, товаров и рабочей силы, планетарного информационного пространства, в интернационализации проблем техногенного
воздействия на природную среду, межэтнических и межконфессиональных конфликтов и безопасности, социокультурном и духовном
взаимодействии. Эти процессы сопровождаются усилением стандартизации образа жизни, сознания и поведения людей, образования,
повышением роли наднациональных и транснациональных структур,
обоснованием инновационных геополитических сценариев развития
человечества в ХХI столетии.
Многие исследователи отмечают, что глобализационные процессы
в экономике тесно связаны с ужесточением на мировом рынке конкурентной борьбы за контроль над природными ресурсами и информационным пространством через использование новейших технологий.
Наряду с дестабилизацией финансовой сферы глобализация ведет к
усилению диспропорций в мировой экономике и к нарастанию социальной поляризации, к одновременному выделению высокодинамичных
систем и расширению числа стагнирующих. Происходит обострение
и социально-политических проблем, причем не только в развивающихся, но и в развитых благополучных странах, что связано с притоком
дешевой рабочей силы на их рынок труда и, как следствие, осложнением межэтнических отношений и ростом национализма в этих
странах. Откровенный национализм и религиозная нетерпимость во
все более опасных масштабах становится в ХХI веке ответной реакцией тех представителей мирового сообщества, которые оказались
117

не в состоянии преодолеть психологический шок глобализационных
процессов. Глобальные масштабы приобретает экологическая про-
блематика, вызванная деградацией жизненно важной для здоровья
человека природной среды, разрушительным техногенным влиянием на биосферу, невообразимыми потерями в генофонде планеты,
усиливающим воздействием парникового эффекта на климат планеты. Процесс глобализации проявляется, к сожалению, в том, что
те природные ресурсы, которые ранее были вне сферы рыночных
отношений, теперь включаются в нее; экологический кризис использу-
ется для создания мировой технократии, управляющей ресурсами и
экологическими рисками; социальные связи и отношения сводятся к
рыночным трансакциям и попадают в сферу частных интересов, а
понятия солидарности, нравственности, гуманности и социальной
справедливости нивелируются. Борьба идет не только по вопросам
регламентации и установления экологических стандартов. По существу это борьба за контроль над природными ресурсами планеты,
включая воздух, воду, землю.
Развитие геополитических стратегий и глобализация мировой
истории, сопровождающиеся обострением социально-политических
рисков, кризисных ситуаций в экономической, финансовой, социально-политической, экологической и социально-духовной сферах современного цивилизационного развития, выдвигает на передний план
проблему регулирования стихийных процессов в целях выживания
человечества в новых условиях существования. Наибольшее внимание политологов, экономистов и других специалистов в настоящее
время привлекает внимание вопрос о судьбе и функциях конкретных
государств в условиях глобализации. Утверждения о неминуемом отмирании национальных государств представляются сомнительными.
Координация политики государств в области правового регулирования информационного пространства, экологии, борьбы с терроризмом, наркобизнесом и преступностью, не ослабляет внешнеполитическую роль современного государства, требует усиления института
государственной власти в области как международного сотрудничества, так и изменений в функциях государства внутри страны. Процес-
сы глобализации усиливают функциональное значение «национального
ромба» (М. Портер), так как по мере их развития увеличивается роль
главного ресурса в современной экономике – интеллектуального,
профессионального и организационного потенциала общества. За
этим стоит способность общества объединиться, мобилизовать свои
материальные и духовные возможности ради достижения общих,
надличностных целей. В отрыве от своей социальной и духовной базы
этот главный ресурс не может развиваться только за счет расширения внешних связей и интеграции в глобальные сети. Здесь важен
118

принцип субсидиарности (дополнительности), предусматривающий
многоуровневую систему принятия управленческо-государственных
решений, как это характерно, например, для Европейского союза:
коммунальный, региональный, национальный и наднациональный.
Интеграция при этом сочетается с федерализацией, а решение каждой конкретной проблемы относится к компетенции той власти, которая обеспечивает ее оптимальное решение.
Участвуя в переговорном процессе, следует иметь в виду, что исходя из политического отношения, по преимуществу проявляющегося
в геополитических проектах, выделяют такие исторически формирующиеся доктрины геополитики, как конкуренция, доминирование
и кооперация. Так, основополагающим мотивом в геополитической
доктрине Х. Маккиндера выступает конкуренция мировых политических сил – западных держав за контроль над Восточной Европой
как ключ к хартленду, т. е. к России и к евроазиатскому лидерству
(1919 г.). Отношения доминирования, подчинения, «обустройства»
крупных мировых регионов характерны для немецкой геополитики
(геополитика «панидей» К. Хаусхофера), американской геополитики
(докторина контроля США над приморьем-римлиндом Евро-Азии
Н. Спайкмена; концепция гегемонии США З. Бжезинского; теория
«столкновения цивилизаций» Э. Хантингтона, трактующей пространство каждой цивилизации как область законной гегемонии для
некой «ядровой» державы данного сообщества государств). Мотивы
кооперации самым непосредственным образом определяют направленность, содержание и ход переговорных процессов при решении
проблем, возникающих на международном уровне.
С точки зрения современных геополитических исследований
классическая, например тойнбианская модель цивилизационного
развития в виде пяти локальных цивилизаций (индо-буддийская,
китайско-конфуцианская, арабо-мусульманская, западно-христианская, славяно-православная) с присущим им миром духовной культуры, равным положением перед лицом истории, правом на рождение,
жизнь и смерть, не оставляет место европоцентризму и дополняется
идеей взаимодействия, взаимозависимости, единства современного
мира в контексте глобализационных процессов. Вместе с тем, формируются и концепции о доминировании, подчинении, установлении
мирового порядка, контроле со стороны крупных геополитических
центров по отношению к современному миру. Концепция, например
мир-системного анализа В. Валлерстайна, отталкивается от того, что
в XVI веке борьба мир-империй, основанных на политическом властвовании, и мир-экономик, основанных на торговле, завершилась в
Европе победой последних, становлением современной мир-капиталистической системы и поэтапным перемещением центров силы
119

из Испании в Голландию, далее в Великобританию и, наконец, в США.
Анализ 500-летней динамики позволил Валлерстайну выявить ряд
закономерностей: страна-гегемон обеспечивает свою геополитическую и идеологическую защиту под лозунгами свободной торговли и
идей либерализма; развитие, как правило, начинается с агропромышленной сферы; наибольший подъем приходится на этап торговли; переход в этап банковско-финансовых операций означает утрату гегемонии. Приверженность однополюсному миру, европоцентристский
дух данной модели во многом компенсируется за счет прогностического ее компонента, фиксирующего перемещения мирового центра
силы в XXI веке в азиатско-тихоокеанский регион (АТР).
К разряду постклассических геополитических моделей относится
и концепция цивилизационно-культурологического синтеза американского исследователя С. Хантингтона. Согласно этой концепции
мир после конца холодной войны и развала Советского Союза будет определяться уже не идеологическим противостоянием, а взаимодействием (конкуренцией и борьбой) 7–8 различных цивилизаций (к пяти основным Хантингтон добавил еще три – японскую,
латиноамериканскую и африканскую)1. Как видим, автор концепции
придерживается идеи множественности центров силы, конфликты
между которыми, вплоть до войны (возможно, мировой), будут осуществляться на стыках цивилизаций, по линиям цивилизационных
разломов. Между Западом и остальным миром будет проходить главная ось международных отношений, западные страны при этом будут играть все меньшую роль. Цивилизационный разлом проходит и
через США, результатом которого может быть «разрушение Америки». Отмечая разрешающие механизмы цивилизационного подхода,
Хантингтон подчеркивает важную роль религиозных идей и национальных политических культур в современном мире. В отношении
России он предостерегает от попыток восстановления бывшего Советского Союза, отталкиваясь от традиционных идей геополитики
о роли континентальной Евразии. Идеи Хантингтона относительно
того, что страны тихоокеанской цивилизации в ближайшее время потеснят США, которые за последние 30 лет «постоянно снижали свою
долю на рынке машиностроения» и ничего нового, кроме микропроцессора, не изобрели, придерживается и Ж. Аттали2.
Важно иметь в виду, что радикальные повороты, наблюдающиеся
в современных геополитических стратегиях, во многом оказывают
влияние на формирование новой модели переговорного процесса, на-
1
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис. – 1994. – № 1. –
С. 33–57.
2
Аттали Жак. На пороге нового тысячелетия: пер. с англ. – М.: Международ-
ные отношения, 1993. – С. 64.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
