Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Переговорный процесс во внешнеэкономической деятельности. Искусство и психология ведения. Курс лекций и практикум

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Трансформация Японии в первой половине ХХ века до окончания Второй мировой войны осуществлялась с сохранением традицион­ной системы власти и хозяйствования (авторитаризм в экономике), заимствованием у Запада концепции прогресса как линейного разви­тия на основе неограниченного совершенствования науки и техники и рождением идеи экспансии Японии. В результате складывается принципиально новая ситуация, когда азиатская нация, никогда не проводившая экспансионистскую политику, начинает завоевывать Азию и более того – проматерь японской культуры – Китай и Ко­рею, откуда Япония получила в свое время цивилизационные осно­вы. Перенятие в данном случае западных артефактов (лат. arte – ис­кусственно и factus – сделанный) приводит к последующей широкой экспансии и стремительному переосмыслению начал национального самосознания. Трансформация же Китая в контексте «инъекций» за­падной цивилизации, привитие концепции прогресса привела не к созданию волевого режима, как в Японии, при всей их цивилизаци­онной общности, а к летальному исходу. Западное влияние посеяло смуту и хаос, экстремальные условия в лице стресса всех видов – от психического до военного, оказали сильнейшее влияние на нацио­нальный дух Китая, на что он ответил бессилием. Возможно, будучи эпицентром замкнутой модели мира, Китай во много раз более чем Япония был готов к слому старой модели социального устройства, где замкнутая модель была укоренена слабее. Цивилизационный шок, сопровождающийся инъекцией концепции прогресса, лихорад­кой всего социального организма, разрушением и крахом всех усто­ев, и прежде всего обыденно-психологических, бытийных, привели к исчезновению Китайского государства, распаду его на враждующие формирования на 30 лет, вплоть до победы в 1949 году коммунис­тов, хотя на мировой арене правительство Чан Кай Ши формально и представляло Китай.
Реакция Востока на идеи прогресса и дозы западного влияния обусловили становление в лице Китая трех моделей: смута, как чис­то переходный период, ступень в цивилизационном развитии, не обладающая самодостаточностью и самоценностью; агрессивное от- торжение традиционных структур, самоуничижение с последую­щей борьбой за торжество западных ценностей, что было характерно для реакции сегментов китайского общества, ориентированных на компартию Китая; перенятие техники западных артефактов при значительном сохранении традиционных структур, что было воспри­нято представителями китайского общества, ориентированными на гоминдан. При этом национальность режима не подлежала сомнению и культивировалась в Китае. Несмотря на то, что Чан Кай Ши имел
111
и советских, и немецких, и американских советников, в своей книге «Судьба Китая» он резко высказался о западном вмешательстве, на­циональной гордости и значимости.
Модернизация Индии в первой половине ХХ века осуществля­лась в основном по модели перенятия западных артефактов при значительном сохранении традиционных структур, формирования местной буржуазии и становления демократических институтов. Од­нако вестернизация Индии не приводила к прерыванию традиции. Неведомые ранее индийской цивилизации формы и ценности демок­ратии, за которые выступал конгресс, «вписывались» через архети­пы национального сознания, индийское религиозно-философское наследие и, в частности, благодаря концепции ненасилия Махатма Ганди. Организованный им индийский национальный конгресс ори­ентировался и боролся за новые формы демократии посредством отлично знакомых каждому индийцу религиозно-философских постулатов. Национальные мифы, общественно-бытийные идеалы в своем сущностно-нравственном потенциале содержали некоторые «прообразы» западных ценностей в лице прав человека, демократии, прогресса, равенства, братства, солидарности и т. д., что и позволило человеку Востока принять их в той мере, в которой позволяли ему знания, полученные на Западе. Поэтому Восток все же остался Вос­током, переняв некоторые западные артефакты.
Конец Второй мировой войны явился определенным рубежом в трансформации Востока. Авторитарно-военная модель Японии по­терпела под ударами союзников крах, модернизация Японии стала развиваться под контролем американцев. В Китае же нашли отраже­ние две модели: первая, ориентированная на агрессивное отторжение традиционных структур с последующей борьбой за торжество запад­ных, победила с установлением Китайской Народной Республики, вторая, связанная с перенятием западных артефактов при значитель­ном сохранении традиционных структур, утвердилась на Тайване. Обе модели, родившиеся в результате смуты, в 1949 году появились на свет в качестве определенных осей координат государственности. Индия приобрела независимость именно в рамках национальной мо­дели, заимствующей западные артефакты.
Для первого этапа трансформации Востока начала 50-х – рубежа 80-90-х годов ХХ в. характерны три группы цивилизационных пере­ломов и феноменов. Одна из групп – строительство небывалой, не- виданной цивилизации на основах коммунистического эсхатологизма. Начавшись с грандиозной победы революции в Китае, радикально изменившей и мировой баланс сил и мировой цивилизационный ба­ланс, коммунистический эсхатологизм перекинулся в Северную Ко-
112
рею и Индокитай. Практически все страны Азии испытали на себе значительное влияние социалистической идеи. При этом социалис­тическое строительство в Азии было достаточно автономным фено­меном, инициированным антиколониальной борьбой, отличалось абсолютным контролем над обществом благодаря Мао Цзедуну, Ким Ир Сену, Пол Поту. Большая «социалистичность» данной формации в Азии по сравнению с Европой («Орвелловский социализм») и тем, что здесь сказалась азиатская концепция личности, – отсутствие ее суверенитета, интегрированность личности в государство, безуслов­ный примат всех высших структур – семьи, производственной ячей­ки, партии, государства.
Вторая группа феноменов трансформации Востока этого этапа определила развитие по квазизападному пути с привнесением рыноч­ных отношений, либеральных институтов, интеграции в мировое со­общество. Япония здесь является лидером, но в той или иной мере
большинство несоциалистических стран Азии шло по этому пути, хотя в цивилизационном плане они сохранили близость скорее к социалистическим странам Азии. Экономический скачок Японии, Южной Кореи, Сингапура объясняется не только волшебной силой рынка, но и абсолютной подчиненностью личности интересам вы­сших структур.
Третья группа феноменов, вовсе не обозначавшая отдельную груп­пу стран, но практически присутствовавшая во всех странах Азии, может быть названа поисками своего традиционного лица в новом цивилизационном потоке. Ни одна страна не осталась в стороне от
процессов поиска своего нового «Я» в контексте периода трансфор­мации под влиянием Запада, определенной фрустрации, ущербнос­ти национальных азиатских «Я», мучительной деперсонализации, вызванной новой цивилизационной волной. Новообретенное «Я» в начале ХХI века даже для гомогенных японцев является проблемой, не говоря уже о большинстве стран Азии, состоящих из множества национальностей. Национальные противоречия раздирают сегодня Индию, Пакистан, Сингапур.
Второй этап трансформации Азии завершился вместе с после­военным миропорядком в целом, главнейшим фактором которого стал планетарный распад социализма. Демократическое движение в Китае, реформы во Вьетнаме, Лаосе, дальнейшее обострение кризи­са в Северной Корее знаменовали конец революционного социалис­тического эсхатологизма и социалистической флуктуации, как это произошло в Восточной Европе и Советском Союзе. Началась новая волна национального и государственного самоопределения. Вместе с тем, сегодня произошла окончательная интеграция Азии в мировое
113
сообщество, ибо невозможно быть изолированным от всепроникаю­щего и всеобщего цивилизационного потока.
1
В настоящее время настойчиво ищутся способы преодоления не­гативных тенденций западной цивилизации, осуществляется поиск путей гуманизации мира и человека, предпринимаются попытки объединения усилий общественности в предотвращении термоядер­ной войны, прекращении национальных распрей, сохранении окру­жающей среды, преодолении отчуждения человеческой личности, ее сохранении. Решение этих проблем, характерных как для совре­менного Запада, так и Востока, возможно только на пути признания целостности и взаимозависимости современного мира, необходимос­ти диалога культур, их взаимообогащения, признания приоритета за поведением, ориентированным на коммуникацию и понимание, ибо ХХI столетие знаменует собой духовное единство человечества, ми­ровой истории не как идеи, но – реальности.
В современных глобализационных условиях особую значимость в переговорном процессе и в принятии решений по экономическим, политическим и межкультурным процессам принадлежит и геополи­тическому фактору.
6.2. Переговоры в пространстве глобальной
геополитики
В условиях глобального взаимодействия отдельных государств в сфере экономики, политики, торговли, культуры переговоры стано­вятся важнейшим гарантом стабильности современного мира, урегу­лирования конфликтов и споров, международного взаимодействия и сотрудничества.
Международные переговоры – это организованный процесс взаи­модействия отдельных государств и иностранных партнеров, направ­ленный на развитие сотрудничества, урегулирование конфликтов и споров с целью принятия совместного решения, имеющего междуна­родный статус и значение.
Интегративные тенденции в культуре, политике, экономике кон­ца ХХ – начала ХХI вв. сопровождаются глубокими качественными изменениями в международных переговорах как в сфере урегулиро­вания различных конфликтов; решения глобальных проблем совре­менного мира, так и в области внешнеэкономической деятельности, требуя выявления механизмов геополитических и страновых рисков
1
Более подробно см.: Фукуяма Ф. Футурошок. – М.: Элит-Пресс, 2007; Бже­зинский З. Поле цивилизации. – М: Прогресс-Традиция, 2004; Флат К. Полити­ческий миф. – М.: Прогресс-Традиция, 2004; http//www.scepsic.ru; http//www. socioline.ru.
114
в различных сферах и состояниях глобальной культуры, фундамен-
тальных жизненных смыслов ее универсалий, осуществления междис­циплинарного синтеза различных знаний, чтобы затем представить в сжатом виде философско-категориальную матрицу человеческого бытия на изломе, позволяющую прогнозировать возможные риски и управлять ими. Исследование оснований современной культуры об-
наруживает ее трагедии и парадоксы, этические перекосы и новые смыслы, обнажая проблемы выживаемости человека и человечества, его экологического будущего, сохранения целостности человеческой личности, формирования коммуникативного единства человечества, механизмов обеспечения личностной и национальной самоиденти­фикации в условиях глобализации, изучения перманентных кризисов и рисков. В таком созидательном осмыслении рождается творческий диалог различных стран, культур, сфер знания. Новый тип участника (субъекта) переговоров вынуждает отказаться от абсолютных идеа­лов и борьбы за них во имя раз и навсегда обоснованного гуманизма и быть открытым к межкультурному диалогу и к нравственно-гума­нистическим стратегиям, в принятии решений.
Современное общество риска предъявляет партнерам по пере­говорам новое понимание глобальных процессов, науки, политики, культуры, выходящее за рамки дисциплинарной рациональности и включающей в себя политическое, социальное, гуманитарное, фило­софское измерение и систему ценностей, этическое отношение к иной культуре, науке, технике, политике, межкультурной коммуникации, ибо глобальная власть, соединенная со знаниями, порождает особен­ную ответственность – ответственность знающего и властвующего, ответственность за принимаемые решения и исторические перспек­тивы цивилизационного развития человечества.
Рисковое мышление и поведение субъектов государственной и политической власти, их ответственность при участии в переговор­ном процессе, построении геополитических моделей развития стра­ны чрезвычайно велика. По своим масштабам ущерба геополитичес­кие риски являются стратегическими и глобальными, поскольку они включают в себя такие элементы, как риск внешнего завоевания го­сударства, риск распада государства под воздействием внутренних и внешних сил, риск снижения суверенитета государства – способнос­ти государства отстаивать свои интересы на международной арене, а также внутристрановый политический риск.
Геополитика (geopolitics) – междисциплинарное научное направ­ление, изучающее зависимость внешней политики государств и ха­рактера международных отношений от системы политических, эко­номических и военных стратегий, обусловленных географическим положением страны (региона) и рядом природно-экономико-геогра-
115
фических факторов (климатом, природными ресурсами, расселени­ем и т. д.). Цель геополитики – разработка геостратегии государства, т. е. обоснование направлений и механизмов его внешнеполитичес­кой деятельности. Динамичный процесс глобализации мировой ис­тории повышает значимость географического положения страны как ее природно-экономического ресурса. Если ранее оно оценивалось главным образом с позиций геостратегии, то в настоящее время боль­шое значение приобретают такие его новые компоненты, как уникаль­ность экосистем и их значимость для глобальных природных систем жизнеобеспечения; близость к мировым научно-техническим и фи­нансовым центрам, международным транспортным потокам и т. п.
В зависимости от того, делает ли акцент геополитика на государс- тво либо на иные типы образований, способные поглощать, объеди­нять или распылять конкретные государства, она нацелена на ут­верждение одних политических приоритетов и отрицание других, что определяет стратегию переговорного процесса. Транснациональные образования и корпорации наряду с национальными элитами, орга­нами государственной власти выступают инструментами управления геополитическим риском, который может стать катастрофическим риском в случае возможного риска внешнего завоевания государс­тва или риска снижения суверенитета и его способности отстаивать свои интересы на международной арене. Основными субъектами
международных отношений, наряду с созданием надгосударственных управленческих структур, по-прежнему остаются государства, их национальные интересы. Вместе с тем, следует иметь в виду, что гло-
бализационные процессы, основанные на групповых интересах бога­тейших стран мира, как предрекают геополитики, могут привести к противостоянию по линии Север-Юг, Запад-Восток. С точки зрения сторонников всемирно-исторического подхода подчеркивается, что только на определенном этапе взаимодействия локальных цивили­заций возникает феномен всемирной истории и начинается весьма сложный и противоречивый процесс становления единой глобаль­ной цивилизации. Тем самым подчеркивается, что современное об­щество – это целостный и взаимосвязанный мир, постоянно сталки­вающийся с необходимостью культурного плюрализма при решении глобальных проблем современности.
В контексте глобализационных и интеграционных процессов именно национальные государства, их экономика, политика, культу­ра являются важнейшими субъектами международных отношений, однако современный мир уже невозможно представить вне диалога отдельных культур, «встречи цивилизаций», вне коммуникационно­понимающей трактовки цивилизаций, устойчивого и определяющего взаимодействия и равноправия. В этом процессе глобального взаи-
116
модействия и взаимовлияния различных культур и цивилизаций, их диалога важное место занимает каждая из локальных цивилизаций с присущими ей специфическими свойствами, расположенная на соот­ветствующей территории и в определенный момент истории, облада­ющая уникальными социокультурными характеристиками. Опреде­ление статуса и духовных ценностей локальных цивилизаций, путей сохранения культурно-цивилизационной идентичности в глобализи­рующемся мире приобретает сегодня особую актуальность.
Глубокие изменения в геополитических стратегиях, глобализация и трансформация социально-политических систем позволяют гово­рить о завершении одного исторического периода и вступлении сов­ременного мира в качественно новую фазу своего развития. Геополи­тические стратегии современности и феномен глобализации выходят сегодня за чисто экономические рамки и охватывают практически все сферы общественной деятельности, включая политику, переговоры, идеологию, культуру, образ жизни, а также сами условия существова­ния человечества на рубеже ХХI века. Происходит заметное расшире-
ние и усложнение взаимосвязей и взаимозависимостей как людей, так и государств, что выражается в процессах формирования мирового
рынка капиталов, товаров и рабочей силы, планетарного информаци­онного пространства, в интернационализации проблем техногенного воздействия на природную среду, межэтнических и межконфессио­нальных конфликтов и безопасности, социокультурном и духовном взаимодействии. Эти процессы сопровождаются усилением стандар­тизации образа жизни, сознания и поведения людей, образования, повышением роли наднациональных и транснациональных структур, обоснованием инновационных геополитических сценариев развития человечества в ХХI столетии.
Многие исследователи отмечают, что глобализационные процессы в экономике тесно связаны с ужесточением на мировом рынке конку­рентной борьбы за контроль над природными ресурсами и информа­ционным пространством через использование новейших технологий. Наряду с дестабилизацией финансовой сферы глобализация ведет к
усилению диспропорций в мировой экономике и к нарастанию социаль­ной поляризации, к одновременному выделению высокодинамичных систем и расширению числа стагнирующих. Происходит обострение и социально-политических проблем, причем не только в развивающих­ся, но и в развитых благополучных странах, что связано с притоком
дешевой рабочей силы на их рынок труда и, как следствие, ослож­нением межэтнических отношений и ростом национализма в этих странах. Откровенный национализм и религиозная нетерпимость во все более опасных масштабах становится в ХХI веке ответной реак­цией тех представителей мирового сообщества, которые оказались
117
не в состоянии преодолеть психологический шок глобализационных процессов. Глобальные масштабы приобретает экологическая про- блематика, вызванная деградацией жизненно важной для здоровья человека природной среды, разрушительным техногенным влияни­ем на биосферу, невообразимыми потерями в генофонде планеты, усиливающим воздействием парникового эффекта на климат пла­неты. Процесс глобализации проявляется, к сожалению, в том, что те природные ресурсы, которые ранее были вне сферы рыночных отношений, теперь включаются в нее; экологический кризис использу-
ется для создания мировой технократии, управляющей ресурсами и экологическими рисками; социальные связи и отношения сводятся к
рыночным трансакциям и попадают в сферу частных интересов, а понятия солидарности, нравственности, гуманности и социальной справедливости нивелируются. Борьба идет не только по вопросам регламентации и установления экологических стандартов. По су­ществу это борьба за контроль над природными ресурсами планеты, включая воздух, воду, землю.
Развитие геополитических стратегий и глобализация мировой истории, сопровождающиеся обострением социально-политических рисков, кризисных ситуаций в экономической, финансовой, социаль­но-политической, экологической и социально-духовной сферах сов­ременного цивилизационного развития, выдвигает на передний план проблему регулирования стихийных процессов в целях выживания человечества в новых условиях существования. Наибольшее внима­ние политологов, экономистов и других специалистов в настоящее время привлекает внимание вопрос о судьбе и функциях конкретных государств в условиях глобализации. Утверждения о неминуемом от­мирании национальных государств представляются сомнительными. Координация политики государств в области правового регулирова­ния информационного пространства, экологии, борьбы с террориз­мом, наркобизнесом и преступностью, не ослабляет внешнеполити­ческую роль современного государства, требует усиления института государственной власти в области как международного сотрудничес­тва, так и изменений в функциях государства внутри страны. Процес-
сы глобализации усиливают функциональное значение «национального ромба» (М. Портер), так как по мере их развития увеличивается роль
главного ресурса в современной экономике – интеллектуального, профессионального и организационного потенциала общества. За этим стоит способность общества объединиться, мобилизовать свои
материальные и духовные возможности ради достижения общих, надличностных целей. В отрыве от своей социальной и духовной базы
этот главный ресурс не может развиваться только за счет расшире­ния внешних связей и интеграции в глобальные сети. Здесь важен
118
принцип субсидиарности (дополнительности), предусматривающий
многоуровневую систему принятия управленческо-государственных решений, как это характерно, например, для Европейского союза:
коммунальный, региональный, национальный и наднациональный. Интеграция при этом сочетается с федерализацией, а решение каж­дой конкретной проблемы относится к компетенции той власти, ко­торая обеспечивает ее оптимальное решение.
Участвуя в переговорном процессе, следует иметь в виду, что исхо­дя из политического отношения, по преимуществу проявляющегося в геополитических проектах, выделяют такие исторически форми­рующиеся доктрины геополитики, как конкуренция, доминирование и кооперация. Так, основополагающим мотивом в геополитической доктрине Х. Маккиндера выступает конкуренция мировых полити­ческих сил – западных держав за контроль над Восточной Европой как ключ к хартленду, т. е. к России и к евроазиатскому лидерству (1919 г.). Отношения доминирования, подчинения, «обустройства» крупных мировых регионов характерны для немецкой геополитики (геополитика «панидей» К. Хаусхофера), американской геополитики (докторина контроля США над приморьем-римлиндом Евро-Азии Н. Спайкмена; концепция гегемонии США З. Бжезинского; теория «столкновения цивилизаций» Э. Хантингтона, трактующей про­странство каждой цивилизации как область законной гегемонии для некой «ядровой» державы данного сообщества государств). Мотивы кооперации самым непосредственным образом определяют направ­ленность, содержание и ход переговорных процессов при решении проблем, возникающих на международном уровне.
С точки зрения современных геополитических исследований классическая, например тойнбианская модель цивилизационного развития в виде пяти локальных цивилизаций (индо-буддийская, китайско-конфуцианская, арабо-мусульманская, западно-христианс­кая, славяно-православная) с присущим им миром духовной культу­ры, равным положением перед лицом истории, правом на рождение, жизнь и смерть, не оставляет место европоцентризму и дополняется идеей взаимодействия, взаимозависимости, единства современного мира в контексте глобализационных процессов. Вместе с тем, фор­мируются и концепции о доминировании, подчинении, установлении мирового порядка, контроле со стороны крупных геополитических центров по отношению к современному миру. Концепция, например мир-системного анализа В. Валлерстайна, отталкивается от того, что в XVI веке борьба мир-империй, основанных на политическом влас­твовании, и мир-экономик, основанных на торговле, завершилась в Европе победой последних, становлением современной мир-капи­талистической системы и поэтапным перемещением центров силы
119
из Испании в Голландию, далее в Великобританию и, наконец, в США. Анализ 500-летней динамики позволил Валлерстайну выявить ряд закономерностей: страна-гегемон обеспечивает свою геополитичес­кую и идеологическую защиту под лозунгами свободной торговли и идей либерализма; развитие, как правило, начинается с агропромыш­ленной сферы; наибольший подъем приходится на этап торговли; пе­реход в этап банковско-финансовых операций означает утрату геге­монии. Приверженность однополюсному миру, европоцентристский дух данной модели во многом компенсируется за счет прогностичес­кого ее компонента, фиксирующего перемещения мирового центра силы в XXI веке в азиатско-тихоокеанский регион (АТР).
К разряду постклассических геополитических моделей относится и концепция цивилизационно-культурологического синтеза амери­канского исследователя С. Хантингтона. Согласно этой концепции мир после конца холодной войны и развала Советского Союза бу­дет определяться уже не идеологическим противостоянием, а вза­имодействием (конкуренцией и борьбой) 7–8 различных цивили­заций (к пяти основным Хантингтон добавил еще три – японскую, латиноамериканскую и африканскую)1. Как видим, автор концепции придерживается идеи множественности центров силы, конфликты между которыми, вплоть до войны (возможно, мировой), будут осу­ществляться на стыках цивилизаций, по линиям цивилизационных разломов. Между Западом и остальным миром будет проходить глав­ная ось международных отношений, западные страны при этом бу­дут играть все меньшую роль. Цивилизационный разлом проходит и через США, результатом которого может быть «разрушение Амери­ки». Отмечая разрешающие механизмы цивилизационного подхода, Хантингтон подчеркивает важную роль религиозных идей и нацио­нальных политических культур в современном мире. В отношении России он предостерегает от попыток восстановления бывшего Со­ветского Союза, отталкиваясь от традиционных идей геополитики о роли континентальной Евразии. Идеи Хантингтона относительно того, что страны тихоокеанской цивилизации в ближайшее время по­теснят США, которые за последние 30 лет «постоянно снижали свою долю на рынке машиностроения» и ничего нового, кроме микропро­цессора, не изобрели, придерживается и Ж. Аттали2.
Важно иметь в виду, что радикальные повороты, наблюдающиеся в современных геополитических стратегиях, во многом оказывают влияние на формирование новой модели переговорного процесса, на-
1
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис. – 1994. – № 1. –
С. 33–57.
2
Аттали Жак. На пороге нового тысячелетия: пер. с англ. – М.: Международ-
ные отношения, 1993. – С. 64.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]