Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки сравнительного правоведения. Учебное пособие для вузов
.pdf
Размышления по поводу статьи Р.М. Ромашова...
В историческом плане с момента написания этих строк
прошло совсем немного времени, и, по существу, ничего не изменилось, если не считать того, что Европа расширилась до
Североамериканского континента и что в течение нескольких лет
многие из нас, включая руководство страны, «таращились доказать, что мы европейцы». Европа благосклонно взирала на
эти
попытки, рассматривая Россию как школьника, старательного,
но не очень способного. А когда «ученик» заявил, что ему надоело учиться в этой школе, обиделась, возмутилась и решила наказать нерадивого ученика. Что из этого следует? Следует, то, что
Европа, точнее американизированная Европа, судит о России со
своей колокольни, отказываясь пытаться понять Россию, и поэтому совершает глупейшие ошибки, вроде санкций «против друзей
Путина». А большинство граждан России окончательно убедились в том, что попытки походить на кого-то, до добра не доведут, что лучше всего быть самим собой. Небольшая группа людей
с этим не согласна. Почему-то их называют либералами.
Теперь об «имперском фундаментальном консерватизме».
Если я правильно понял Романа Анатольевича, то его можно
определить коротко по-уваровски: самодержавие, православие,
народность.
С приходом к власти Николая II в России наступил кризис самодержавия. Российское общество требовало изменений в политическом строе, на которые никак не мог решиться молодой император, а они были необходимы, в том числе и для сохранения императорской власти. Это понимали многие, в том числе и приверженцы монархии. К сожалению, личные качества Николая не
соответствовали велениям времени. С.Ю. Витте писал: «Зная
Государя с юношеских лет, я Его люблю, как человека, самым горячим и искренним образом, и если у меня накопляется чувство
злобы протин Него, то чувство это подсказывается досадою за
то, что Царь губит себя, свой дом и наносит раны России, тогда
как все это могло бы быть устранено, все это могло бы не быть»
1
.
1
Витте С.Ю. Воспоминания: В 3 т. Т 2. М., 1960. С. 330.
— 101 —
Очерк 4
В конечном счете, он оказался в полной изоляции и, говоря словами Макиавелли, вызвал к себе ненависть и презрение. Николай
пал и вместе с ним пала монархия.
О православии. Православие не мыслимо без церкви.
А русская православная церковь, превращенная Петром I, в институт государства, постепенно растеряла свой авторитет. Вот
свидетельство того
же С.Ю. Витте: «Между тем, если взирать
на будущее не с точки зрения как прожить со дня на день, то, по
моему мнению, наибольшая опасность, которая грозит России,
это расстройство церкви православной и угашение живого религиозного духа… Теперешняя революция и смута показали
это с реальной еще большей очевидностью. Никакое государство не может жить без высших духовных идеалов. Идеалы
эти могут держать массы лишь тогда, если они просты, высоки, если они способны охватить души людей, — одним словом,
если они божественны. Без живой церкви религия обращается
в философию, а не входит в жизнь и ее не регулирует. Без религии же масса обращается в зверей, но зверей худшего типа,
ибо звери эти обладают большими умами, нежели четвероногие. У нас церковь обратилась в мертвое учреждение, церковные служения — в службы не богу, а земным богам, всякое
1
православие — в православное язычество»
. Кто-то может ска-
зать, что Витте несколько преувеличил, но Л.Н. Толстой пошел
еще дальше: он причислил все духовенство к злодеям наряду
с министрами, судьями и т. д.
2
А Толстой остро чувствовал на-
строение русского народа. Да и все последующие события подтвердили правоту Витте. Что мы получаем в итоге. Царя нет,
церкви нет. А раз так, то и народа нет, а есть вседозволенность
и хаос. Большевики с огромными усилиями и большой кровью
прекратили хаос. Империю заменил Советский Союз, который
не мог существовать без моно идеологии, названной советской.
Она обеспечивала легитимность власти, предлагала соответ-
1
Там же. С. 365.
2
Толстой Л.Н. Указ. соч. Т. 22. М., 1985. С. 289.
— 102 —
Размышления по поводу статьи Р.М. Ромашова...
ствующий набор ценностей, правил, ритуалов и т. д. Но мне
не кажется, что в октябре 1917 года произошел кардинальный
разрыв с прошлым в культурном плане. «Советские монархи»
получили в свои руки такую неограниченную власть, о которой российские императоры и мечтать не могли. Те отвечали за
народ и государство перед Богом, а
Уверовав в возможность построения счастливого коммунистического общества, достижения всеобщего счастья на земле,
они не ограничивали себя в средствах ради достижения благой цели. Советская идеология была проста, понятна и очень
оптимистична: светлое будущее не за горами. Она не могла не
вступить в конфликт с христианством, при этом очень многое
заимствуя у него.
Итак, мы получили новую монархию и новую религию и,
в итоге, новый советский народ. Триада восстановилась. Но
просуществовать исторически долго она не могла. Она обещала
счастье в обозримом будущем, а счастье не наступало. Вера в новую религию ослабевала. Власть, продолжавшая вести нас к
мунизму, теряла легитимность, исчезал и советский народ. Мы
опять вступили в полосу вседозволенности и хаоса. Общество
распалось. Вывести его из этого состояния можно только с помощью сильной авторитарной власти. Это касается не только
России, но и любого другого общества, переживающего системный кризис. Для этого был необходим лидер соответствующих качеств, которыми не обладали, по-моему, ни Горбачев, ни Ельцин.
Они не могли доходчиво определить цели и средства их достижения, а пытались заимствовать опыт других стран, пригласили заграничных учителей. Однако не учли, во-первых, того, что такого опыта нет ни у кого и, во-вторых, того, что в международных
делах никто не делает ничего бескорыстно. В итоге Россия сама
себя потеряла. Такое положение не могло продолжаться долго.
Россия опомнилась и начала искать себя.
Сегодня в России власть авторитарная. Иной власти при таком состоянии общества быть не может, вернее, если она будет,
советские — ни перед кем.
ком-
— 103 —
Очерк 4
то будет разрушительной. Нельзя путать демократию с вседозволенностью и распущенностью, что мы наблюдали в 90-е годы.
У современной российской власти масса недостатков, огромное количество ошибок. Но достоинства все же перевешивают.
Постепенно возрождается самоуважение и достоинство народа.
А это не плохая национальная идея.
Конечно, уваровская триада: самодержавие, православие,
народность — никогда
нужно. А нужна России сильная, эффективная власть, осознающая интересы общества и государства, понятная система ценностей, и тогда мы увидим российский народ во всей своей красе.
Мне кажется, говоря словами одного политического деятеля, что
«процесс пошел».
не возродится. Это невозможно, да и не
— 104 —
Очерк 5.
КИТАЙСКАЯ
ПРАВОВАЯ ТРАДИЦИЯ
а свою долгую историю китайская цивилизация пережи-
З
вала и взлеты и падения, сохраняя при этом национальную идентичность, за одним, пожалуй, исключением — культурной революции времен председателя Мао. После его смерти
традиционные ценности сразу дали о себе знать. Отношение к
праву, правосознание в целом постепенно меняется, начиная с
80-х годов ХХ века.
Но начнем с начала. V–III века до. н. э. — это период Джаньго
(борющихся царств, т. е. междоусобиц) и время становления двух
основных философских школ: конфуцианства и легизма, именно в их русле были сформулированы принципы политической и
правовой систем Китая на многие века вперед.
Тогда в Поднебесной происходили сложные процессы
рождения новой государственности. Китайская мысль была озабочена поиском тех идей, которые могли бы лечь в основу стабильного, упорядоченного общества и государства. Конфуций,
самый известный в Европе китаец, предложил свой вариант —
привлекательный, но практически трудно реализуемый. Он отталкивался в своих рассуждениях от особенностей жизнедеятельности больших китайских семей — патронимий, которые
в его времена являлись основной социально-политической и
административной единицей. Конфуций полагал, что экстраполяция семейной морали в жизнь государства может привести его
— 105 —
Очерк 5
к процветанию, вернет добрые нравы и спокойствие в обществе.
В семье у каждого своя роль: отца, сына, старшего брата, младшего брата, старшие заботятся о младших и все любят друг друга.
В китайском обществе все перепуталось, люди стали играть не
свои роли. Это является основной причиной разлада, рассуждал
он. Значит, надо
вернуться к правильному распределению ролей.
Применительно к государству эта схема выглядит следующим
образом: государь (всеобщий отец), чиновники (старшие братья),
они же благородные люди (цзюнь-цзы), младшие братья — простолюдины (сяо-жень). Государь и благородные люди (чиновники) должны служить примером для народа. В своем поведении
им следует руководствоваться традиционными нормами — ритуалом (ли), добродетелью (дэ), человеколюбием (жень), сыновней почтительностью (сяо), чувством долга (и). Кроме того, они
должны стремиться к знаниям, почитать старших, быть преданными (по отношению к правителю) и т. д. Короче говоря, перед
нами предстает некий идеальный чиновник — преданный сын и
заботливый старший брат.
Ли — ритуал противопоставляется закону
— фа. Закон воспринимается как искусственно созданная принудительная норма,
снабженная жесткой санкцией за ее нарушение. Вот некоторые
максимы Конфуция о ли и фа: «Если руководить народом посредством законов и поддерживать порядок посредством наказаний, народ будет стремиться уклоняться от наказаний и не будет
испытывать стыда. Если же руководить народом
посредством
добродетели и поддерживать порядок при помощи ритуала, на-
1
род будет знать стыд и он исправится».
«Такой принцип, как
“золотая середина”, представляет собой наивысший принцип».2
«Не делай людям того, чего не желаешь себе, и тогда и в государстве и в семье к тебе не будут чувствовать вражды».
3
«Зачем,
управляя государством, убивать людей? Если вы будите стремить-
1
Древнекитайская философия в 2-х т. М., 1972. Т. 1. С. 143.
2
Там же. С. 153.
3
Там же. С. 160.
— 106 —
Китайская правовая традиция
ся к добру, то и народ будет добрым».1 «Если личное поведение
тех, кто стоит наверху, правильно, дела идут, хотя они и не отдают
приказов. Если личное поведение тех, кто стоит наверху, неправильно, то, хотя, приказывают, народ не повинуется»
верхах соблюдают ритуал, народом легко управлять».
2
. «Если в
3
«Можно
ли всю жизнь руководствоваться одним словом? Учитель ответил:
«Это слово — взаимность. Не делай другим того, чего не желаешь
4
себе».
народа».
«Приносить народу пользу исходя из того, что полезно для
5
В жизни Конфуций не был столь прямолинейным моралистом. Будучи первым советником в одном из царств, он без
колебаний приказал казнить некоего Шаочжэна Мао, видимо,
за организацию заговора против власти. Он объяснил свое решение так: «Я скажу вам, что у людей может быть пять преступлений, не считая кражи и грабежа: первое — коварство в
сердце; второе невежливое поведение; третье — лживая, но
красноречивая речь; четвертое — запоминание и распространение дурных поступков; пятое — присоединение к неправым и
желание показать себя блестящим. Кто совершит хотя бы одно
из пяти преступлений, тому не уйти от наказания со стороны
благородных людей. Но Шаочжэн Мао совершил
все эти преступления. Он обычно собирал группу последователей; его речь
прикрывала все зловредие; он обманывал людей. Он упорно
протестовал против всего правильного, показывая свою самостоятельность. Это подлый человек, это наглый злодей. Как же
можно его не казнить?»6. Несмотря на то, что Конфуций смешивает мораль и уголовное право, совершенно очевидно, что
1
Там же. С. 161.
2
Там же. С. 162.
3
Там же. С. 166.
4
Там же. С. 167.
5
Там же. С. 174.
6
Цит. по: Переломов Л.С. Конфуцианство и легизм в политической исто-
рии Китая. М., 1981. С. 61.
— 107 —
Очерк 5
Шаочжэн Мао был приговорен к смерти за вполне реальные деяния. Но все же конфуцианская философия занималась, прежде
всего, идеалом, рассуждала о том, что должно быть. Оппоненты
конфуцианцев — легисты, напротив, рассуждали о сущем, о
том, что есть.
Легисты — законники (фа цзя) стремились к тому же резуль-
тату, что и конфуцианцы: созданию
сильного, процветающего государства, но иными средствами. Шан Ян, основоположник легизма, предложил собственную политико-правовую теорию. Его
взгляды принципиально отличались от идей Конфуция. Он считал глубоко ошибочным смешивать моральные и правовые нормы. «Если управлять людьми как добродетельными, они будут
любить своих ближних; если же управлять людьми как порочными, они полюбят эти порядки… Поэтому-то и сказано: Если
управлять людьми как добродетельными, то неизбежна смута
и страна погибнет; если же управлять людьми как порочными,
то всегда утверждается образцовый порядок и страна достига-
1
ет могущества»
. Мудрый правитель не опирается на примеры
старины, ибо то, что подходило в прошлом, может не подходить
сегодня, он не следует ли, а сам издает законы. «Поэтому мудрый
творит законы, а глупый ограничен ими; одаренный изменяет ритуал, а никчемный связан ритуалом. С человеком, который связан ритуалом, не стоит говорить о делах; с человеком, который
ограничен старыми законами, не стоит говорить о переменах»2.
При этом назначение закона и Конфуций и Шан Ян понимают
одинаково — наказание. Людям добродетельным закон не нужен, но чтобы управлять людьми недобродетельными, он нужен.
Закон — карающий инструмент в руках государя, который правит, используя наказания и награды. Причем на девять наказаний
приходится она награда.
Переходя к конкретной программе действий, Шан Ян пред-
лагал следующее. Для предотвращения беспорядков не следует
1
Древнекитайская философия. Т. 2. С. 214–215.
2
Там же. С. 213.
— 108 —
Китайская правовая традиция
проводить различия между мелкими и тяжкими преступлениями. Если за мелкие преступления следует такая же кара, что и
за крупные, то крупным неоткуда будет взяться. Кроме этого,
он против наследования должностей, назначение чиновников
прерогатива государя. Следующая мера — введение системы
слежек и доносов, как среди чиновников, так и среди народа.
Обширна была
экономическая программа Шан Яна. Земледелие
он считал основным занятием народа, поэтому предлагал ряд
конкретных мер для повышения урожайности и предупреждения
разорения земледельцев: провести подворную перепись; создать
гибкую систему налогообложения; ввести государственную монополию на природные богатства; контролировать деятельность
торговцев, которую он считал второстепенной по отношению к
земледелию, вплоть до введения
государственного контроля за
ценами и т. д. Все это должно было привести к усилению государства, причем за счет народа: «Когда народ сильнее своих
властей, государство слабое; когда власти сильнее своего народа,
армия могущественна». 1
В отличие от Конфуция Шан Яну удалось реализовать свою
программу в царстве Цинь. В течение 356–350 годов до н. э. он
провел пять реформ. Их направленность очевидна: удар по родовой аристократии, установление контроля над чиновниками и
создание условий для развития сельского хозяйства и усиления
военного могущества царства Цинь. В руках Шан Яна сосредоточивалась реальная власть. Царство Цинь, ведя постоянные
войны с соседями, расширяло сферу своего влияния. И вскоре
стало одним из наиболее могущественных государств, а через
100 лет Цинь становится империей во главе с поклонником легизма Цинь Шихуанди.
Ин Чжэн, будущий император Цинь Шихуанди (первый верховный государь царства Цинь), взошел на престол в 246 году
до н.э. Ему было всего 13 лет. До его совершеннолетия страной
фактически управлял первый советник Люй Бувэй. Именно он
1
Там же. С. 214.
— 109 —
Очерк 5
возглавил заговор, в котором участвовала и мать Ин Чжэна с любовником, которому предназначалась роль будущего правителя.
Однако Ин Чжэн не растерялся, заговор был жестоко подавлен.
Активные участники были казнены, Люй Бувэй покончил жизнь
самоубийством, четыре тысячи семей, замешанных в заговоре,
были отправлены в ссылку. Ин Чжэн получил хороший урок на
всю оставшуюся жизнь.
Ин Чжэн был образованным человеком. Он много читал и
хорошо знал китайскую философию. Личный опыт заставил его
отдать предпочтение легизму, в особенности трудам своего современника Хань Фэйцзы. Прочитав «Ропот одинокого», принадлежавший его перу, Ин Чжэн пришел в восторг. Там говорилось о
том, что пережил он сам о заговорах чиновников и, что главное,
как государю обезопасить себя. Чиновники, писал Хань Фэйцзы,
длятся на две группы. Первая — это преданные государю, честно исполняющие его указания, следующие закону. На них можно
положиться. Вторая — это те чиновники, которые думают только
о своей выгоде. Самовластными узурпаторами называет их Хань
Фэйцзы. Конфликт
между этими двумя группами неизбежен.
Мудрый государь должен уметь отличать первых от вторых. А это
не просто. Ведь «редко бывает так, чтобы узурпировавший власть
не пользовался бы доверием и любовью государя, который к тому
же давно знаком. Доходит до того, что такой человек подлаживается к настроениям государя, поддакивает ему и в хорошем, и в
плохом. Используя все это, он и делает карьеру. Должности и звания такого человека почетны и важны, сообщников у него толпы,
и все государство воспевает его».1 А человек честный и сведущий
в искусстве управления никогда не льстит государю, он прямо
указывает на ошибки и не боится возражать ему. Но таких мало,
а узурпаторов много. Они постепенно захватывают власть. «Таким
образом, государь теряет силу, а чиновники завладевают государством; государь опускается до положения подчиненного чиновника, а первый министр начинает распоряжаться раздачей чиновни-
1
Там же. С. 230.
— 110 —
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]