Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От мыса Головнина к Земле Александра I российские кругосветные экспедиции в первой половине XIX века
.pdf
Глава первая 71
на русскую службу, 18 октября 1783 г. был принят на флот лейтенантом и вскоре прибыл в Петербург1.
Явился он не с пустыми руками. В письме вице-президенту Адмиралтейств-коллегии графу Ивану Григорьевичу Чернышеву он недвусмысленно говорил о мотивах, которые привели его в Россию: «Я полагаю, – писал Биллингс, – что г. Бакстер имел честь предупредить
ваше превосходительство, что я прибыл в Россию не столько с целью
служить ее величеству в качестве офицера флота, сколько надеясь, что
найду применение в какой-либо экспедиции в моря, соседствующие
с Камчаткой. И льщу себя надеждой, что, прослужив 12 лет на флоте,
из коих пять лет я употребил на сопровождение известного капитана
Кука в его последнем плавании с целью открытия Северо-Западного прохода между Азией и Америкой, меня могут счесть способным
открыть торговлю мехами с островами, открытыми во время этого
вояжа». Острова эти, по мнению Биллингса, никогда не посещались
европейцами и расположены столь близко к Камчатке, что «вполне
возможно установить крайне выгодную торговлю с северными областями Китая. И было бы вполне уместно расширить эту торговлю до
Японии, что сделает ее еще более выгодной». Однако планы Биллингса не исчерпывались организацией меховой торговли, в не меньшей
степени его интересовали научные изыскания: «Пока занимались бы
добычей пушнины, – рассуждал он, – я мог бы продолжить дальше открытия капитана Кука в этих морях и определить точное расположение островов, о которых упоминалось выше. Поскольку астрономия
всегда была моим делом, льщу себя надеждой, что и в этом я оправдаю
доверие, которое вы соблаговолили мне оказать»2.
Надеждам Биллингса удалось воплотиться в реальность: в августе
1785 г. Иосиф Иосифович (Осип Осипович), как Биллингса именовали в России, возглавил секретную «Северо-восточную географическую и астрономическую экспедицию», которая финансировалась из
средства Кабинета ее императорского величества и получила назначение отправиться на поиски «Северной матерой земли между землей Иркутского императорского величества губернии и противоположными берегами Америки»3.
1
Материалы для истории русского флота. Ч. XIII. СПб., 1890. С. 45.
2
РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 411. Л. 343–344.
3
РГИА. Ф. 468. Оп. 1. Ч. I. Д. 3900. Л. 201 об. В 1786–1789 гг. на судах «Паллас»
и «Ясашна» Биллингс предпринял попытку из устья р. Колымы вдоль побережья Северного Ледовитого океана пройти Беринговым проливом в Тихий океан, но дойдя до
м. Баранов Камень вынужден был из-за сплошного льда повернуть обратно. В 1790–
1793 гг. на судне «Слава России» Биллингс плавал к Алеутским островам и северо-
72 Копелев Д.Н.
Несмотря на отправку Биллингса на Дальний Восток, беспокойство в Петербурге нарастало1. Осенью 1786 г. статс-секретарь генерал-майор П.А. Соймонов начал готовить специальную записку о состоянии дел в тихоокеанских владениях империи. По указанию графа
Чернышева ему были переданы «список карт и журналов по секретным экспедициям, посыланным в северо-восточное море». Среди документов находились материалы плаваний В. Беринга, А.И. Чирикова, М.П. Шпанберга, И. Синдта, П.К. Креницина и М.Д. Левашова2.
Подготовленные Соймоновым записки «О торге и звериных промыслах на Восточном океане» и «По случаю покушения со стороны
аглинских торговопромышленников на производству торгу и про-
восточным берегам Азии, пытался вновь обойти Чукотский полуостров, но в итоге вынужден был остановиться в заливе Святого Лаврентия, откуда с небольшим отрядом
совершил сухопутный переход по Чукотке. Вернувшись в Петербург с тяжелым воспалением легких, он не смог продолжать службу на Балтике и был переведен на Черное
море. До выхода в отставку в капитан-командорском чине (1799) Биллингс занимался
гидрографическими работами в районе Севастополь – Еникале – Одесса, а также описал устье рек Кубани и Днестра, по результатам которых подготовил альбом «Карты
и виды берегов Черного моря» (1798), хранящийся в РГАВМФ. После выхода в отставку он проживал в Москве и был женат на Екатерине фон Пестель (ум. 1827), тетке
декабриста Павла Пестеля, имел двух дочерей, одна из которых, Надежда, вышла замуж за управляющего делами и имениями князей Трубецких Василия Дмитриевича
Корнильева (1793–1851), дядю по матери Дмитрия Ивановича Менделеева [https://
sr.rodovid.org/wk/%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%B5%D0%B1%D0%BD%D0%BE:C
hartInventory/679974; http://pokrovka.narod.ru/People/Live/Korn/KornilievVD.htm;
https://baza.vgdru.com/18/81553 (дата обращения: 05.09.2019)]. Одним из первых
историков, сообщивших о плавании Биллингса, стал участник первой русской кругосветной экспедиции Василий Николаевич Берх (08.05.1780?–21.12.1834), впоследствии историк флота. В 1810-х гг., уволившись с военно-морской службы, он стал
советником Пермской казенной палаты, одновременно собирая сведения о русских
плаваниях в Тихом океане («Хронологическая история всех путешествий в северные
полярные страны». Ч. 1–2, СПб., 1821–1823; «Хронологическая история открытия
Алеутских островов, или Подвиги российского купечества». СПб., 1823). В письме от
26 февраля 1819 г. Берх сообщил Крузенштерну, что «отыскал в Куковом путешествии»
информацию об участии Биллингса в плавании матросом. «Но едва ли мне можно будет поместить сие забавное примечание в историю мою. Брат жены моей, служащий
в Тобольске, женился на дочери тамошняго губернатора фон Брина, родной племяннице Пестеля, Биллингсова же жена ему родная сестра. Беда, рассердится очень сильно.
Говорят, Биллингсова жена с двумя дочерьми живет одним пенсионом и очень бедна: ето мудрено, кажется, у него должны бы быть большия деньги» (РГАВМФ. Ф. 14.
Оп. 1. Д. 203. Л. 42 об., 43.).
1
О деятельности британских промышленников см. подробнее: King R. The
Mulovsky expedition and Catherine II’s North Pacific empire // Australian Slavonic and
East European Studies. 2007. № 21. P. 100–103.
2
РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 408. Ч. II. Д. 334, 335.
Глава первая 73
мыслов звериных в Восточном море» были представлены в Коммерцколлегию1. Основная их идея заключалась в том, что Великобритания укрепляет влияние в Китае и Японии и все ближе подбирается
к землям, открытым русскими мореходами. По мнению Соймонова,
в ближайшее время следует ожидать, что британцы «заведут чрез то
в тех отдаленных краях некоторый род постоянных контор по примеру канадских, которыя в отсутствие судов будут посылать для ловли
зверей своих промышленников или доставят меною от тамошних жителей». В качестве защиты земель, «российскими мореплавателями
открытыми», предлагалось «завести на том море несколько военных
морских судов», направив в Тихий океан три-четыре фрегата, установить дипломатические и торговые отношения с Японией и Китаем,
а также начать строительство нового порта в устье реки Уды «вместо
существующаго доселе Охотскаго»2.
Тревогу вызывала и активизация французской экспансии в Тихом океане. В донесении от 17 февраля 1786 г. испанский посланник
в Петербурге Педро де Норманде сообщал государственному секретарю Испании графу де Флоридабланке, что при дворе Екатерины II
крайне недовольны скорым приходом в Тихий океан экспедиции под
руководством графа де Лаперуза, так как связывают ее появление
здесь со стремлением французов закрепиться «недалеко от Камчатки» – в открытом Куком Кенайском заливе на юге Аляски. «Здесь
полагают, что отсюда Франция сможет вести выгодную торговлю
пушниной, так как в Японии, Китае и в других частях Азии на этот
товар имеется большой спрос»3. Можно только представить, какой
резонанс у готовившего свою Записку Соймонова вызвало бы подтверждение этих подозрений. Осенью 1786 г. в столице Российской
империи еще не знали, что в конце июня 1786 г., выйдя к южному побережью Аляски, граф де Лаперуз направился на восток вдоль побережья и 2 июля открыл небольшой окруженный ледниками фьорд,
названный им «Гавань Французов», или «Французский Порт». Следуя правилам геополитического сценария, Лаперуз первым делом
отметил стратегические достоинства открытой им бухты Литуйя как
потенциальной опорной базы Франции на юго-востоке Аляски и начал расставлять соответствующие «метки» державного владения: на
острове в центре бухты, где при крушении шлюпок, направленных
на исследование глубины залива, погибли французские моряки во
1
РГИА. Ф. 1146. Оп. 1. Д. 103. Л. 1–19.
2
Там же. Л. 18 об.
3
King R. The Mulovsky expedition… Р. 106.
74 Копелев Д.Н.
главе с лейтенантом Шарлем Габриэлем Морелем д’Эскюром, был
возведен кенотаф, у подножия высокой скалы закопали бронзовую
медаль и бутылку с помещенным в ней соответствующим текстом,
и, как логическое заключение, при входе в бухту возвели небольшой
форт и соорудили астрономический наблюдательный пункт. Наладив дружественные отношения с индейцами-тлинкитами и одарив их
ценными подарками, Лаперуз, человек острожный и предусмотрительный, прекрасно понимал, как трудно будет закрепиться в этих
удаленных от Парижа необжитых и скудных природными запасами
землях. Тем более что вокруг лежали испанские и русские владения.
Тем не менее граф поплыл дальше, к Испанской Калифорнии, в сентябре он наведался в испанский Монтерей, после чего пересек Тихий
океан и в начале 1787 г. зашел в Макао. Отсюда его путь пролегал
в Восточно-Китайское море и далее, к берегам пресловутой богом
забытой Татарии. Он успешно обогнул южную оконечность острова
Сахалин, пройдя названным в его честь проливом Лаперуза, направился на север по Татарскому проливу, сопровождая свое плавание по
современному Приморскому краю расстановкой соответствующих
топонимов: бухта Тернэ1, залив д’Эстена2, залив Сюффрена3, залив де
Лангля4, пролив Буссоль и залив де Кастри5.
В сентябре 1787 г. Лаперуз вошел в Авачинскую бухту. Комендант
Охотска и Охотской области полковник Г. Козлов-Угренин, совершавший в это время объезд своих «необъятных владений», принял
французского мореплавателя в Петропавловске «с расположением,
учтивостью и благородством, вполне достойным прославленной государыни». Судя по письму от 23 сентября 1787 г., отправленному
1
Шарль-Анри-Луи д’Арсак де Тернэ («Шевалье де Тернэ») (1723–1780) – контрадмирал Французского флота, рыцарь Мальтийского ордена, наставник и друг Лаперуза.
2
Жан-Батист Шарль-Анри Эктор, граф д’Эстен (1729–1794) – адмирал Французского флота, командующий французской эскадрой в Северной Америке во время Войны американских колоний за независимость. Гильотинирован в эпоху Террора.
3
Пьер Андре де Сюффрен де Сен-Тропез («Байи де Сюффрен») (1729–1788) –
вице-адмирал Французского флота, герой Войны американских колоний за независимость, командор Мальтийского ордена.
4
Поль Антуан Мари Флерио, виконт де Лангль (1744–1787) – французский военно-морской офицер, командир фрегата «Астролябия» в экспедиции Лаперуза. Погиб
на острове Мауна.
5
Шарль Эжен Габриэль де Лакруа, маркиз де Кастр (1727–1801) – маршал Франции, государственный секретарь по делам Военно-морского флота Франции (1780–
1787). Сегодня залив де Кастри переименован в залив Чихачёва.
Глава первая 75
послу Франции при русском дворе графу Луи-Филиппу де Сегюру, Лаперуз остался чрезвычайно доволен и Козловым-Угрениным,
и Камчаткой: «У себя на родине среди лучших друзей, я не смог бы
найти более любезного приема. Между тем у него не было никакого
приказа на мой счет, но он знал, что мореплаватели являются гражданами вселенной, и было бы невозможно быть принятыми русскими
с большей учтивостью. Всякого рода помощь, которую только позволено было получить в этой бесплодной стране, нам была предоставлена, и на нее не захотели принять никакой платы. Какое зрелище,
г-н граф, видеть тот же дух благородства и величия, который прославил навеки правление Екатерины, простершимся до пределов ее
обширной империи»1.
Сомнительно, чтобы на берегах Невы разделяли «ласкательства»
учтивого французского мореплавателя. О беспокойстве Зимнего
дворца недвусмысленно свидетельствует записка от 10 мая 1787 г.,
адресованная вице-королю Новой Испании Алонсо Нуньесу де Аро
и Перальта государственным секретарем Испании графом де Флоридабланкой: «Российское правительство, подозревавшее о конечной
цели экспедиции графа де Лаперуза, которое заключалось в том, чтобы, обосновавшись по соседству с русскими поселениями, всячески
препятствовать торговле пушниной, кою русские с Камчатки ведут
на берегах Северной Америки, приняло решение послать два корабля с целью неотлучно сопровождать упомянутого морехода днем
и ночью»2. Вместо этого проекта, предусматривавшего выход фрегатов из Архангельска3, в Петербурге склонились к принятию другого,
более масштабного плана. «На секретных собраниях, созванных для
обсуждения этого вопроса, – писал граф де Флоридабланка, – императрице было предложено издать специальный манифест о том, что
в ее владении находится весь американский континент от побережья,
расположенного на одной широте с Камчаткой, до Гудзонова залива
с одной стороны, и до горы Св. Элиаса – с другой, так как английские и испанские экспедиции, по ее мнению, достигли только этих
двух точек, а также потому, что народы, населяющие те края, были
открыты русскими, причем некоторые платят им дань. В сем манифесте должно быть указано, что цель экспедиции заключается в укреплении и защите упомянутых владений от любого, кто вознамерится
1
Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана во второй по-
ловине XVIII в.: Сборник документов. М., 1989. С. 244, 245.
2
Россия и Испания… С. 127, 128.
3
King R. The Mulovsky expedition… Р. 106.
76 Копелев Д.Н.
обосноваться на этих территориях, и опубликован он должен быть во
всех европейских державах»1.
В Мадриде, а заодно в Лондоне и Париже, можно было начать волноваться! Подготовленный Соймоновым проект уже лежал на столе
Екатерины II. Императрица поручила рассмотреть его кабинет-секретарю, вице-президенту Иностранной коллегии графу А.А. Безбородко и президенту Коммерц-коллегии графу А.Р. Воронцову. В декабре 1786 г. в представленной ими записке вопрос о правах России
в Тихом океане был поставлен предельно четко: «И посему делаемое
агличанами под начальством капитана Кука присвоение реки2, по
имени его названной, открытой прежде его капитаном Чириковым,
которую он взял во владение во имя аглинскаго короля, и, выставя
флаг, велел зарыть в землю несколко аглинских денег, равномерно
вход Принца Вильгельма3 и острова Ке основательности не имеет,
что подробно доказывается морскими поденными записками»4. Вскоре последовал указ от 22 декабря 1786 г., о котором упоминал граф де
Флоридабланка. В соответствии с ним предписывалось «немедленно
послать из Балтийского моря два судна, вооруженные по примеру потребленных английским капитаном Куком и другими мореплавателями для подобных открытий, и две вооруженные шлюпки, морские
или другие суда по лучшей сей коллегии усмотрению»5.
Первая попытка прорыва в океан:
миссия капитана Григория Муловского
Через три дня после указа Екатерины II о подготовке плавания
в Тихий океан, 26 декабря 1786 г. в доме графа Чернышева прошло
специальное совещание, на котором обсуждались различные вопросы подготовки будущей экспедиции. Имя Кука звучало на совещании
неоднократно. Так, например, «по прочтении всех секретных бумаг»
участники совещания приняли решение подготовить для руководителей плавания бештек с картами «всех своих плавателей и на них
назначить Кукова плавании, именно его открытии» и «купить книги
Кукова вояжа, естли можно на аглинском языке»6. Начальником но-
1
King R. The Mulovsky expedition… Р. 106.
2
«Кукова река» – Кенайская губа, или Кенайский залив.
3
Пролив Принца Вильгельма (в честь будущего короля Вильгельма IV), или Чу-
гацкий залив.
4
См.: РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 403. Ч. II. Л. 260–267.
5
Там же. Л. 437.
6
Там же. Л. 280. См.: Дивин В.А. Русские мореплавания на Тихом океане в XVIII ве
ке. М., 1971. С. 290, 291.
-
Глава первая 77
вой масштабной экспедиции был назначен капитан 1-го ранга Григорий Иванович Муловский1.
«Это был лучший офицер того времени: отлично образованный,
хороший моряк, и притом молодой, не изнуренный долговременною
службою – ему было 29 лет от роду». Так писал о Григории Муловском историк русского флота Александр Петрович Соколов, один из
первых и немногих, кто обращался к истории этой экспедиции2. Муловский был человеком ярким и необычным. Незаконнорожденный
отпрыск влиятельной особы, он появился на свет в 1757 г. и, по не
вполне достоверному предположению, являлся плодом тайной любви будущей государыни Екатерины Великой и графа Станислава-Августа Понятовского, последнего короля Польши3. Разумеется, желание авторов таких фантасмагорических версий с помощью подобных
«аргументов» объяснить быстроту карьеры Муловского понятно – за
двенадцать лет он прошел путь от мичмана до капитана 1-го ранга.
Совершенно выдающееся достижение!
Справедливости ради заметим, что современники также искали
ответы, но их предположения были менее скандальными. Из редких
сохранившихся свидетельств следует, что Муловского считали бастардом некоего богатого высокопоставленного вельможи и носил он
фамилию своей матери. О чем-то таком проведал всезнающий испанский посол Педро де Норманде – в феврале 1787 г. он сообщил в Мадрид о подготовке к плаванию на Камчатку четырех кораблей под командованием «капитана Moloski, родного сына морского министра»4.
Живо интересовавшийся секретами петербургского двора посланник
Великобритании в России Чарлз Уитворт внес свою лепту в интригу
происхождения Муловского, напомнив в октябре 1791 г. своему патрону, руководителю британского МИДа барону Гренвилу, о планах
русской экспансии в Тихом океане и о «двух небольших эскадрах»,
1
Голенищев-Кутузов Л. Предприятие императрицы Екатерины II для путешествия
вокруг света в 1786 году. СПб., 1840; Соколов А. Приготовление кругосветной экспедиции 1787 г. под начальством Муловского // Записки Гидрографического департамента
Морского министерства. 1848. Ч. VI. С. 142–191; Соколов А. Муловский // Морской
сборник. 1853. № 5. С. 358–362; King R.J. The Mulovsky Expedition and Catherine II’s
North Pacific Empire // Australian Slavonic and East European Studies. 2007. Vol. 21. Issue
1–2. P. 97–122.
2
Соколов А. Приготовление кругосветной экспедиции 1787 года под начальством
Муловского // Записки Гидрографического департамента. 1848. Ч. VI. С. 149.
3
Филимонов В.Н. Григорий Муловский – загадки личности. URL: https://baltlloyd.ru/istorija-moreplavanija/grigorij-mulovskij-zagadki-lichnosti
4
King R.J. The Mulovsky Expedition… Р. 111.
78 Копелев Д.Н.
готовившихся накануне войны со Швецией отплыть к Камчатке.
В своем донесении он назвал имена их руководителей: «Капитан
Travanion, англичанин, который был с капитаном Куком и назначен
был идти вокруг мыса Горн, другой же, капитан Mulofskoi (родной
сын графа Iwan Chernicky и отличный офицер, прошедший школу
Английского флота), которому следовало идти, огибая мыс Доброй
Надежды»1.
Упоминание испанским и британским послами «морского министра» и «графа Iwan(а) Chernicky» позволяет достаточно точно
указать на родителя Муловского – вице-президента Адмиралтействколлегии графа Ивана Григорьевича Чернышева, вельможи, в руках
которого сходились все нити управления Российским флотом и который располагал нужными рычагами для того, чтобы способствовать
успешной карьере своего отпрыска2.
С ног до головы человек светский и вдобавок весьма образованный, Иван Григорьевич возглавлял Адмиралтейств-коллегию
и фактически руководил всеми делами по флоту, но был не слишком
искушен в военно-морских делах. Зато сей славный «учредитель плавания», как его именовал А.Н. Радищев, прослыл «придворным любезником» и вполне отвечал описанию Павла Афанасьевича Фамусова: «На золоте едал; сто человек к услугам; Весь в орденах; езжал-то
вечно цугом; Век при дворе, да при каком дворе!» Поговаривали, что
вельможный аристократ был не вполне чист на руку, но кто из светских львов екатерининской поры избежал подобных упреков. Деловой хватки, впрочем, у графа хватало в избытке – мот и не всегда удачливый предприниматель, он знал толк в амурных делах и виртуозно
подготавливал собственные брачные партии. В первый раз его выбор
пал на фрейлину Елизавету Осиповну Ефимовскую (1733–1755), не-
1
King R.J. The Mulovsky Expedition… Р. 120.
2
Разумеется, не все было во власти могущественного графа Чернышева. Одно из
редких свидетельств покровительства, оказываемого Чернышевым Муловскому, обнаружилось в переписке А.А. Безбородко, и протекция графа в данном случае ни к чему
не привела. В своих письмах от 5 и 9 июля 1789 г. в Лондон графу С.Р. Воронцову Безбородко, рассуждая о кадровых перестановках на флоте адмирала В.Я. Чичагова во
время русско-шведской войны 1788–1790 гг., оставил следующую ремарку: «Чернышев хотел, дабы адмирал дал сей пост Муловскому». Но протекция Чернышева, которого Чичагов «ни во что не ставит, о всем прямо к государыне адресуяся», ни к чему не
привела: «Старик отвечал, что самые надежнейшие у него капитаны суть: бригадиры
Макаров и Денисон, да полковники Эльфинстон, Тревенен, Денисов, Карцов и Тет, что
он себя лишить не может таких офицеров, кои для успеха в деле нужны... О Муловском
не сказал ни слова…» (Григорович Н. Князь Александр Андреевич Безбородко… С. 413,
414).
Глава первая 79
весту богатую, приходившуюся по бабке, Анне Самуиловне Скавронской, двоюродной племянницей императрице Елизавете Петровне.
Когда же супруга скончалась, граф в 1757 г. женился вторично. На сей
раз его избранницей стала дочь поручика гвардии Александра Ивановича Исленьева (ум. 1740) Анна Александровна Исленьева (1739–
1794). Матушка ее, Мария Артемьевна Загряжская (1722–1787), дочь
генерал-аншефа, после кончины первого супруга, поручика гвардии
Александра Ивановича Исленьева (ум. 1740), вышла замуж за барона
Александра Григорьевича Строганова (1698–1754) и после его смерти осталась хозяйкой немалого числа солеварен, уральских железных
мануфактур и огромных земельных владений1. Монашеских обетов
граф не давал, и покамест решался вопрос о второй женитьбе, на свет
появился Григорий Муловский.
В феврале 1770 г. его определили в Морской корпус. Муловский
поступил в Морской корпус, а через год, уже гардемарином, он неожиданно уехал «собственным иждивением» в Великобританию.
В январе 1772 г., вернувшись в отечество, молодой человек получил
чин мичмана и попал адъютантом к сэру Чарлзу Ноулсу (1704–1777),
адмиралу Британского флота, который в октябре 1770 г. перешел на
русскую службу и был назначен генерал-интендантом флота. Лелея
планы реформ на Российском флоте, Ноулс представил обширный
план реконструкции российских военно-морских сил по образцу
британскому, и вряд ли приблизил бы к себе человека без роду и племени. В 1773 г. в эскадре еще одного британского офицера, шотландца
контр-адмирала Самуила Карловича Грейга, Муловский отправился
в Средиземное море. Меняя страны и веси, он ездил по Европе и вернулся в Россию в 1776 г. высокообразованным офицером, владевшим
четырьмя языками, причем на английском изъяснялся как уроженец
Туманного Альбиона. С июля 1776 г. его определили генеральс-адъютантом к графу Чернышеву. Вскоре началась Война за независимость
Северо-Американских колоний. Русское правительство рьяно вмешалось в ход событий и выступило инициатором создания системы
«вооруженного морского нейтралитета», призвав все европейские
державы, не принимавшие участия в военном конфликте, заключить
союз для защиты нейтрального флага. Для подкрепления своих доводов императрица Екатерина распорядилась направить в Атлантику
русские эскадры, которым было предписано патрулировать морские
воды и не допускать нападений каперов воюющих держав на торго-
1
Ровенский Г.В. Богородские родословные / Исленьевы (в старину – Истленьевы).
URL: https://www.bogorodsk-noginsk.ru/rodoslovie/islenyevy.html
80 Копелев Д.Н.
вые суда нейтральных держав. Муловскому поручили командовать
фрегатом «Святой Михаил» в эскадре контр-адмирала Степана Петровича Хметевского, крейсировавшей в Северном море между Нордкапом и Кильдином. Вскоре он вновь попал на Средиземном море:
в 1780 г. ездил со специальным поручением в Ливорно, а в 1781 г. на
флагманском корабле эскадры контр-адмирала Якова Филипповича
Сухотина «Святой Пантелеймон» плавал в Средиземное море и исполнял какие-то тайные поручения, совершив поездку из Ливорно
в Петербург. В 1782–1784 гг. Муловский командовал кораблем «Святой Давид Солунский» в эскадре адмирала Василия Яковлевича Чичагова и совершил очередное плавание в Средиземноморье. Когда
же в 1784 г. война закончилась и был подписан Версальский мирный
договор, Григорий Иванович вернулся в Россию и служил на Балтийском флоте, командуя кораблями «Святой Иоанна Богослов» (1785)
и «Святой Давид Солунский» (1786).
Предполагалось, что суда экспедиции (по первоначальному замыслу их было четыре, в конечном плане указывалось пять кораблей)
пройдут по маршруту Кронштадт – Северное море – мыс Доброй Надежды – Зондский пролив или направятся к берегам Южного Уэльса
(Австралия)1. У Сандвичевых островов эскадра должна была разделиться на три группы. Отряду Муловского предписывалось идти
к побережью Северной Америки и «обозреть так названную английским капитаном Куком Сент-Жорж Зунд, или гавань Нутку»; далее
двигаться вдоль американского побережья на север в направлении
Аляски и «оной берег… взять во владение Российскаго государства,
ежели оный прежде никакою державою не занят». Брать под скипетр
императрицы новые территории командующий должен был самым
решительным образом: устанавливать на новооткрываемых землях
1
В состав экспедиции были назначены пять судов, «самыя способныя к открытиям и сходнаго строения с употребленными аглинским капитаном Куком»: 600-тонный
«Колмогор» (ком. – кап. 1-го ранга Г.И. Муловский), 530-тонный «Соловки» (ком. –
кап. 2-го ранга А.М. Киреевский), 450-тонные «Сокол» (ком. – кап.-пор. Е.К. фон Сиверс) и «Турухтан» (ком. – кап.-лейт. князь Д.С. Трубецкой), а также транспортное
судно «Смелый» (ком. – кап.-лейт. К.И. фон Гревенс). В составе экспедиции насчитывалось 639 человек. Офицеров (16 лейтенантов, 17 мичманов и один офицер морской
артиллерии) подбирал сам Муловский. Ему было разрешено во время плавания штурманов «из датчан, шведов, а при необходимости и из англичан, бывавших в Ост-Индии
и Китае». На каждом корабле предполагалось также иметь двух штурманов, трех подштурманов и по одному штурманскому помощнику. Подготовленные к плаванию суда
должны были быть оснащены по аналогии с кораблями Кука и нести «почти точно
таковаго груза, какия были с капитаном Куком» (РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 408. Ч. II.
Л. 389).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]