Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От мыса Головнина к Земле Александра I российские кругосветные экспедиции в первой половине XIX века
.pdf
Глава вторая 171
на просьбу Коцебу о приеме в Морской корпус его сына, РимскийКорсаков, директор Корпуса, откровенно ответил: «Я прошу Вас располагать его определением по собственному вашему усмотрению,
привезите или пришлите его, когда Вам угодно, он в ту же минуту
будет принят в комплект на казенное содержание, чем скорее Вы это
сделаете, тем для меня будет приятнее»1.
Наконец, семейственностью во многом определялась и возможность устройства дворянских детей в Морской корпус. Обращение
к «Автобиографии» адмирала и кругосветного мореплавателя Федора Петровича Литке позволяет реконструировать, сколь важное место в продвижении по службе играли протекционизм и родственные
связи. Рассказывая сенатору В.П. Безобразову о временах своей юности, адмирал нисколько не пытался затушевать и скрыть механизмы,
способствовавшие его служебному росту2. Карьера отца будущего
адмирала, Петера Августа фон Литке, складывалась при поддержке
его покровителя и «приятеля» фельдмаршала князя Н.В. Репнина.
После выхода в отставку (1784) он несколько лет управлял воронежскими имениями князя. В 1794 г., пользуясь поддержкой бывшего сослуживца и друга Д.П. Трощинского, статс-секретаря Екатерины II
и будущего министра юстиции при Александре I, Литке вернулся на
службу и занимал посты советника таможенных дел в Петербургской
Казенной палате и инспектора Петербургской и Кронштадтской таможен. Он скончался в 1808 г., когда Ф.П. Литке было 11 лет3. Следует заметить, что собственно на воспитание сына старший Литке,
вступивший во второй брак, обращал весьма мало внимания. «Я не
помню, чтобы он когда-нибудь меня приласкал, хотя бы потрепал по
щеке, но трепку другого рода мне случалось испытывать, большею
частию по наговорам мачехи», – вспоминал Фердинанд Петрович4.
Последующие годы Литке провел в доме дяди по материнской линии Ф.И. Энгеля, холостяка, также обязанного своей карьерой протекции князя Репнина, секретарем которого он служил около десяти
лет. Крупный чиновник, Энгель состоял статс-секретарем иностранной коллегии при Павле I, в 1810 г. стал статс-секретарем департамента экономии, а затем – сенатором, членом Государственного совета. «Дядя взял меня к себе, но как берут с улицы мальчика, чтобы
1
РГАВМФ. Ф. 432. Оп. 7. Д. 1610. Л. 1.
2
Безобразов В.П. Граф Федор Петрович Литке. (Очерк жизни графа Ф.П. Литке.
Автобиография графа Федора Петровича Литке. – Приложения). Т. I. СПб., 1888.
3
Мать Литке – Анна Ивановна (урожд. Энгель) – скончалась при родах будущего
адмирала в 1797 г.
4
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 35.
172 Копелев Д.Н.
не дать ему умереть с голоду, – с горечью замечал Литке. – Он не обращал на меня никакого внимания, как разве для того только, чтобы
меня побранить или выдрать за уши»1. Тяжело переживая пробелы
в воспитании и образовании2, Литке считал, что при посредничестве
дяди он мог бы попасть или в Императорский лицей (директор Лицея Е.А. Энгельгард был близким приятелем Энгеля), или в Морской
кадетский корпус (пользуясь знакомством последнего с морским министром маркизом И.И. де Траверсе) – «но при эгоизме и бесхарактерности, его и на это не стало»3. Впрочем, в своих воспоминаниях
он, по всей видимости, был не справедлив и к мачехе, и, возможно,
к дяде – необходимые шаги по определению будущего адмирала
в Морской корпус были предприняты.
В документах Корпуса сохранилась соответствующая переписка.
Из нее следует, что дело рассматривалось при участии самого морского министра, которым в те годы еще был В.П. Чичагов. В записке
от 17 мая 1809 г., направленной из канцелярии министра директору
Морского корпуса П.К. Карцову, содержался запрос: «Может ли быть
принят в Морской Кадетский корпус на казенное содержание сын
умершаго действительного статского советника Литке, буде же не может, то не представится ли удобнее поместить его хоть пансионером,
и в таком случае чего будет стоить ежегодное его содержание»4. В полученном ответе (18.05.1809) сообщалось, что открытых вакансий
нет, а кандидаты на них ждут уже около года; на пансион же с платой
никто «по тесноте мест не принимается», тем более что по именному
повелению Павла I «запрещено сие было»5. Родственникам предложили записать Литке кандидатом и самостоятельно оплатить преподавание ему учителями Корпуса необходимых предметов.
Однако предпринятые шаги возымели результаты. Прошло чуть
более месяца, когда 26 июня 1809 г. от Чичагова на имя Карцова последовало повеление императора: «Включить Литке в число кандидатов для определения по открытии ваканции в кадеты»6. До поступления же в комплект, он должен быть отдан «для наук» одному из
1
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 40.
2
«Я был вспыльчив, обидчив, недотрога, и как все слабые любил дуться. Somme
tout (Словом), – я был совсем дрянной мальчик. Недостаток первоначального воспитания, и совершенное отсутствие воспитания после того отозвалось на всю последующую мою жизнь» (Там же. С. 27).
3
Там же. С. 58.
4
РГАВМФ. Ф. 432. Оп. 7. Д. 2062. Л. 1.
5
Там же. Л. 2.
6
Там же. Д. 2047а. Л. 1.
Глава вторая 173
корпусных учителей – «как за учение, так и за стол и квартиру будет отпускаться по 300 рублей в год из Кабинета Его величества»1.
Позволим себе сделать небольшое отступление, ярко характеризующее атмосферу и порядок делопроизводства того времени. В феврале 1814 г. из Кабинета в адрес Карцова пришел запрос по поводу
невостребованности «с давнего времени» денег на обучение Литке:
«…где этот означенный… находится ли в науке и у кого из учителей»2.
В ответе директор сообщал, что Литке давно уже включен на вакансию и введен в комплект, «почему на содержание ево денег более не
истребовано»3.
«Круглый сирота, в первые годы своей юности почти заброшенный, без всякой протекции» (выделено нами. – Д. К.), Литке тем не
менее сумел сделать головокружительную карьеру, и рассказанные
им обстоятельства его ранней службы позволяют предполагать, что
протекция у него все же была, и довольно весомая. Начать с того, что
в морских кругах фамилия Литке была известна. Два родных дяди –
Карл и Александр – закончили Морской корпус вместе с известными
в будущем адмиралами А.В. фон Моллером (впоследствии морской
министр), Т.М. Быченским, Л.В. Спафарьевым. Карл погиб в чине
капитана 2-го ранга при осаде Измаила – в память о нем отец Литке и решил сделать из сына моряка. Александр перешел на статскую
службу и к концу жизни был инспектором Радзивилловского таможенного округа. Его супруга, Анна Константиновна Куличкина, дочь
придворного мастера серебряных и золотых дел, приходилась сестрой известному морскому офицеру Василию Куличкину, командированному в конце XVIII в. русским правительством «волонтером»
на английский военный флот4. В доме А.И. Литке в Радзивиллове
1
Там же.
2
Там же. Л. 3.
3
Там же. Л. 4, 4 об. Другой яркий пример – судьба Эразма Ивановича Стогова,
выходца из старинной, но обедневшей дворянской семьи. Его устроили в Корпус с помощью адьютанта адмирала Петра Ивановича Ханыкова лейтенанта Ивана Петровича
Бунина. В случайном разговоре с отцом о будущем подростка лейтенант заявил: «Отдайте в морской корпус, тем более что его и укачивать не будет, а об определении я
устрою» (Стогов Э.И. Посмертные записки // Русская старина. 1886. Т. 52. Октябрь.
С. 100). Привезенный в Петербург, Эразм жил в доме Ханыкова и «целые дни проводил в семействе адмирала». Параллельно отец будущего кадета подыскал протекцию
мальчику и в самом Корпусе. Его приятель и сосед Осип Алексеевич Поздеев, узнав,
что Эразма отдают в Корпус, обратился за помощью к своему сыну, лейтенанту и корпусному офицеру А.О. Поздееву, в роту которого Стогов и попал.
4
Примечательно, что среди этих избранных «для употребления на англинском флоте» молодых офицеров были И.Ф. Крузенштерн, Ю.Ф. Лисянский, Я. Бе-
174 Копелев Д.Н.
воспитывалась родная сестра Федора Петровича Наталья, которая
здесь познакомилась с офицером сенявинской эскадры И.С. Сульменевым – впоследствии адмиралом, председателем Морского генерального аудиториата1 – и здесь же вышла за него замуж. В 1810 г.
он получил перевод в Петербург. Во многом благодаря его участию,
в судьбе Литке и произошли важные перемены, определившие его
будущность. «С самой первой минуты нашего знакомства он полюбил меня, как сына, и я его, как отца. Эти чувства, эти отношения не
изменились в течение почти 40 лет ни на одну минуту», – говорил
адмирал2. Через Сульменева Литке попал в круг морских офицеров
и «много терся между людьми», тем более что среди них было немало
его родственников. Так, он проводил немало времени на бриге «Меркурий», где старшим офицером служил Е.Е. Куличкин; другой моряк,
Д.М. Головнин, брат знаменитого Василия Головнина и внучатый
брат Сульменева, давал подростку уроки арифметики и географии.
Когда к концу 1812 г. пришла пора сдавать экзамен для определения волонтером в должности мичмана на гребной флот, «меня
все знали и даже любили, зятя (Сульменева. – Д. К.) все уважали».
Благожелательно настроенная «особая» комиссия превратила экзамен в «необходимую формальность»; «все свершилось келейно,
отчасти с шуточками и прибаутками»3. В 1813 г. во время боевых
действий гребной флотилии контр-адмирала Л.П. Гейдена у Балтийского побережья4 Литке находился на гальоте «Аглая», на котором
брейд-вымпел держал командир первого отряда Сульменев5. В 1814–
1815 гг. Литке служил в Свеаборге, где главный командир порта,
контр-адмирал остзеец Н.А. фон Бодиско, «старый знакомый батюшки, принял меня очень ласково»6. Молодой мичман был определен
ринг, И.О. Салтанов, А.П. Авинов, И. Рожнов, К.С. и С.С. Грейги. Сам Куличкин
погиб в 1800 г. при взрыве «Королевы Шарлотты» (РГАВМФ. Ф. 198. Оп. 1. Д. 72.
Л. 218, 219).
1
Другая сестра Литке, Анна, в замужестве Гирс. Их дети – известные братья
Александр, Николай и Федор – воспитывались в Петербурге под попечительством
адмирала.
2
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 54.
3
Там же. С. 70.
4
Литке предпринимал попытки принять участие в военных действиях и просил
похлопотать за себя двоюродного брата (по линии отца) Н.П. Панкратова, адьютанта М.И. Кутузова.
5
За участие в осаде Данцига Литке был награжден орденом Св. Анны 4-й степени
и досрочно получил чин мичмана; Сульменев же стал кавалером «золотого оружия».
6
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 79.
Глава вторая 175
при Бодиско в качестве офицера по особым поручениям. Тогда же он
служил на «Аглае», занимавшей брандвахтенный пост на западном
фарватере Гельсингфорса – командовал гальотом капитан-лейтенант Е.И. фон Вистингаузен, родственник Бодиско и хороший знакомый самого Литке. «Сладкая» жизнь Литке продолжилась и при
новом главном командире Свеаборгского порта капитан-командоре Л.П. фон Гейдене, старинном приятеле его покойного батюшки,
тепло опекавшем своего адъютанта.
Ничего удивительного, что попав в 1816 г. на шлюп «Камчатка»
под команду В.М. Головнина, строгого командира британского типа,
приверженца жесткой дисциплины, Литке столкнулся с немалыми
трудностями во взаимоотношениях с командиром и офицерами1.
«Излишняя живость характера, необдуманность, в первое время
незнание порядка службы (где мне было ей научиться?), избалованность прежними начальниками – все это должно было в глазах
капитана давать мне вид какого-то шалопая», – запишет адмирал,
вспоминая впоследствии свое первое кругосветное плавание2. Не
последнюю роль сыграли родственные связи и при определении на
«Камчатку»: cуровый Головнин брал в плавание только «лично ему
известных офицеров»3, и появление «избалованного» мичмана стало
своего рода исключением из правил, сделанным по просьбе все того
же Сульменева, родственника Головнина.
1
О Головнине см.: Головнин В.М. Краткая биография флота вице-адмирала Головнина (составленная им самим и коей собственноручный подлинник хранится как
святыня в его семействе) // РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 2. Л. 26–33 об.; Греч Н.И. Жизнеописание Василия Михайловича Головнина // Морской сборник. 1851. № 7. С. 1–36;
Петри Э.Ю. Василий Михайлович Головнин // Головнин В.М. Записки флота капи-
тана Головнина / под ред. проф. Э.Ю. Петри. СПб.: Типография Е. Евдокимова, 1894.
С. III–XIV; Давыдов Ю.В. Головнин. М., 1968; Головнин В.М. Записки флота капитана
Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах, с приобщением замечаний его о Японском государстве и народе. Хабаровск, 1972; Дивин В.А. Повесть о славном мореплавателе (к 200-летию со дня рождения В.М. Головнина). М.,
1976; Козлов С.А. Русские открывают Японию. Из рукописного наследия мореплавателей В.М. Головнина и А.И. Хлебникова 1810–1820-е гг. СПб., 2016; Копелев Д.Н.
В.М. Головнин и отбор участников кругосветного плавания на военном шлюпе «Камчатка» // Российская история. 1919. № 3. С. 80–91.
2
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 97. Справедливости ради следует отметить, что за
время плавания мнение Головнина о Литке изменилось: в 1820 г. он уже рекомендовал
23-летнего лейтенанта в руководители научной экспедицией для описи Новой Земли.
3
Шварц К.Н. Фердинанд Петрович Врангель // Русская старина. 1872. Т. 5. № 3.
С. 143.
176 Копелев Д.Н.
Модели Головнина
Автор сенсационных записок о пребывании в Японии, храбрец Головнин имел богатый послужной список1. Во время русско-шведской
войны 1788–1780 гг. он сражался на корабле «Не тронь меня», которым командовал капитан 1-го ранга британец Д. Тревенен, участвовавший в последнем кругосветном плавании Д. Кука. В 1798–1799 гг.
во время военных действий против Французской республики у побережья Голландии Головнин был флаг-офицером и переводчиком
с английского языка при вице-адмирале М.К. Макарове. В 1802 г.
он отправился волонтером в Великобританию и плавал под флагом У. Корнуоллиса, Г. Нельсона и К. Коллингвуда. Вернувшись
в Россию, он возглавил кругосветное плавание на шлюпе «Диана»,
был в плену у англичан и японцев.
В 1816 г. Головнин открыл новый этап своей жизни, увенчавшийся кругосветным плаванием на военном шлюпе «Камчатка». Выбор
императора состоялся в феврале 1817 г.2 и был предопределен блестящей карьерой Головнина, всегда готового «жизнь свою подвергать
опасности, лишь бы только… доставить пользу отечеству и всему ученому свету новыми открытиями и достоверными описаниями»3. Профессиональные и нравственные качества Головнина были безупречны. Врангель, например, особо выделял его кристальную честность
и благородство, «присутствие духа в опасностях, решительность
и быстроту в принятии мер для достижения предположенной цели,
неутомимость в терпении трудов, постоянство в дружбе», особо выделяя «признательность к усердным сослуживцам и подчиненным»4.
1
Головнин В.М. Краткая биография флота вице-адмирала Головнина (составленная им самим и коей собственноручный подлинник хранится как святыня в его семействе) // РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 2. Л. 26–33 об.; Греч Н.И. Жизнеописание Василия
Михайловича Головнина // Морской сборник. 1851. № 7. С. 1–36; Петри Э.Ю. Василий Михайлович Головнин // Головнин В.М. Записки флота капитана Головнина / под ред. проф. Э.Ю. Петри. СПб.: Типография Е. Евдокимова, 1894. С. III–XIV;
Давыдов Ю.В. Головнин. М., 1968; Головнин В.М. Записки флота капитана Головнина
о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах, с приобщением замечаний его о Японском государстве и народе. Хабаровск, 1972; Дивин В.А. Повесть
о славном мореплавателе (к 200-летию со дня рождения В.М. Головнина). М., 1976;
Козлов С.А. Русские открывают Японию. Из рукописного наследия мореплавателей В.М. Головнина и А.И. Хлебникова 1810–1820-е гг. СПб., 2016.
2
РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 16. Л. 7 об.
3
Там же. Ф. 166. Оп. 1. Д. 2537. Л. 22 об.
4
Там же. Ф. 7. Оп. 1. Д. 2. Л. 23.
Глава вторая 177
Мнение друга полностью разделял и Литке, яркими штрихами дополнивший характеристику своего командира. Во время плавания
на «Камчатке» Головнин «показывал пример строгого исполнения своих обязанностей. Ни малейшего послабления ни себе, ни
другим. В море он никогда не раздевался. Мне случалось даже на
якоре, приходя рано утром за приказаниями, находить его спящим
в креслах, в полном одеянии. Это не составляло для него никакого
лишения»1.
Однако Головнин, гордец и правдолюб, являл собой пример требовательного и сурового командира. Никому и никогда не делая поблажек, он, как настоящее олицетворение власти на корабле, «держал
себя совершенным деспотом, неизмеримо высоко над всеми подчиненными… Все его очень боялись, но вместе и уважали за его чувство
долга, честность и благородство…»2. Познав с азов премудрости и невзгоды военно-морской службы, Головнин был свято убежден в «особости» морского служения и избранности всех, кто посвятил себя военно-морскому делу. Случайных людей в море быть не должно – это
удел талантливых офицеров, жертвующих собой ради флота и науки!
Их подбором, воспитанием и образованием и должен заниматься
морской командир. Проверить же молодых офицеров можно только в экстремальных условиях, требующих предельной мобилизации
сил. Кругосветное плавание подходило для этого как нельзя лучше.
Придя к подобным выводам, Головнин тщательнейшим образом подбирал экипаж, потребовав от руководителей морского ведомства
«в уважение долговременнаго, отдаленнаго и многотруднаго плавания, мне предстоящаго, позволить, чтоб я сам назначил офицеров и выбрал нижних чинов»3. Но какими критериями он при этом
руководствовался?
Действовал Головнин осмотрительно, с оглядкой, советовался
со знающими людьми, прислушивался к чужим мнениям и использовал многообразные «сырые» и «зрелые» дружеские, родственные,
соседские и профессиональные связи. В первую очередь, Головнин
выбирал лично ему известных моряков, приглашая на «Камчатку»
ветеранов с «Дианы», к которым «питал всегда особенную и весьма
естественную привязанность»4. Одним из них был лейтенант Никандр Иванович Филатов, добрый сосед Головнина по рязанским
1
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 88.
2
Там же. С. 94, 95.
3
РГАВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 2537. Л. 20.
4
Безобразов В.П. Указ. соч. С. 89.
178 Копелев Д.Н.
имениям1, сыгравший ключевую роль в спасении своего командира
из японского плена, захватив в сентябре 1812 г. японского торговца
Такадая Кахэя2. Филатов тогда остался служить на Дальнем Востоке,
командовал транспортом «Борис и Глеб»; теперь же в 1816 г. его специально отозвали в распоряжение Головнина, который назначил его
вторым помощником на «Камчатку»3. С «Дианы» на «Камчатку» также перешли писарь Степан Савельев и «горький пьяница» Владимир
Скородумов, фельдшер 14 класса Каменоостровского инвалидного
корпуса, подавший прошение на имя Александра I4.
Готовясь к плаванию, Головнин подумывал взять с собой и невесту – Авдотью Степановну Лутковскую (15.02.1793–1884)5. В «черновых записках» он признавался, что, согласившись возглавить «Камчатку», поставил себя в «самое неприятное состояние» и вынужден
был пойти на «чрезвычайное пожертвование», отложив намеченную
женитьбу. Дилемма перед ним встала непростая: жениться и покинуть невесту, что почиталось им за поступок «малодушный, достойный посмеяния»; или же вовсе отложить свадьбу на два года. Мореплаватель разрывался на части: «Или честию жертвовать любви, или
любовию чести, потому что великодушная и добрая моя невеста на
все соглашалась, что я сам изберу»6. Прошли годы, и в «Краткой био-
1
Имение Филатовых в с. Быково (Пронский уезд Рязанской губернии) находилось в нескольких километрах от с. Гулынки, родового владения Головниных. По
соседству с другим имением Филатовых, в селе Бествино (совр. Бештвино), располагались владения Тютчевых, из рода которых происходила бабушка Головнина, Анна
Богдановна (в замужестве Вердеревская), которая воспитывала Головнина до поступления его в Морской корпус (Попов Н.С. Никандр Иванович Филатов – спутник капитана В.М. Головнина в кругосветных путешествиях // Материалы XXXIV Крашенинниковских чтений. С. 211. URL: http://www.kamlib.ru/files/kr34/popov34.pdf (дата
обращения: 27.10.2017).
2
См. подробнее: Козлов С.А. Русские открывают Японию… С. 122–145.
3
По словам Литке, «офицер очень посредственный, а человек пренегодный», «негодяй», интриган, наушничеству которого «обязаны мы были всеми интригами, всеми
неприятностями, возникшими скоро в кают-компании». Головнин, «порядочно раскусивший этого человека», продолжал, однако, ему покровительствовать и в 1821 г.
рекомендовал Филатова возглавить кругосветное плавание на бриге «Аякс». С собой
в плавание он взял родного брата Федора Филатова и шурина Головнина Ардалиона
Степановича Лутковского.
4
РГАВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 2537. Л. 133.
5
Дочь тверского помещика, отставного поручика лейб-гвардии Преображенского
полка Степана Васильевича Лутковского (1754–28.11.1840) и Пелагеи Михайловны
Козиной (1761 – после 1819).
6
РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 16. Л. 52. Отрывки из черновых «Записок» были опубликованы: Головнин В.М. Записки флота капитана Головнина… С. 490–492.
Глава вторая 179
графии» Головнин привел еще один мотив – «он мог бы и отказаться
от сего путешествия, но такой поступок казался ему слишком низким
и непростительным»1.
Авдотья Степановна «готова была охотно предпринять путешествие со мною, но пусть всякий, кто имеет чувствительное сердце,
вообразит себя на моем месте и посудит, чего мне стоил выбор, как
поступить… Взять жену с собою противно нашим постановлениям.
Положим, однако ж, чтоб я получил на сие позволение государя, то
мог ли я ручаться за сохранение здоровья и даже самой жизни жене
моей? Морская болезнь, сырой воздух, теснота, сидячая жизнь, частые недостатки в свежей пище, беспрестанная перемена климата,
гнилая вода, страх во время бурь и грома – вот причины, достаточные
и самого крепкаго мущину, не привыкшего с малолетства к морским
путешествиям, погубить, а не только слабую женщину, выросшую
в покое и во всех удобностях жизни. К сему присовокупить еще надобно припадки, которыя могли случится с молодою замужнею женщиною от беременности. По всему этому я был твердо уверен, что
взять жену с собою в такое путешествие значило погубить ее и себя,
ибо, лишившись ея, я никогда не искоренил бы у себя из мыслей, что
не я смертоубийца ее, а мысль сия могла довести меня до такой крайности, на какую в самые ужасные годы моей жизни – в японском плену – я не покушался»2. В итоге, с согласия невесты и ее родственников, свадьбу отложили3.
Впрочем, в экспедицию с Головниным отправились два будущих шурина: гардемарины Ардалион (1797–1821) и Феопемпт
(29.12.1803–20.04.1852) Лутковские, братья Евдокии Степановны.
Отстаивая их кандидатуры, Головнин проявил немалую изворотливость. «Безшабашного» Ардалиона, например, вместе с взятым в пла-
1
РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Л. 29. Решение расстаться со «страстно любимой» невестой давалось мучительно; молодые мичманы, ожидавшие со дня на день выхода
в море, с немалым, видимо, изумлением наблюдали за любовными терзаниями заслуженного моряка: «Капитан приехал в 7-м часу поутру, – с иронией записывал 24 августа 1817 г. в своем дневнике Литке. – Ветерочек был благополучный, и мы намерены
были сняться, но к полудню он переменился и сделался нам противный. Я полагал, что
капитан был в Петербурге в последний раз, но сегодня вечером он опять туда поехал.
О, любовь! Любовь…» (РГАВМФ. Ф. 15. Оп. 1. Д. 8. Л. 3).
2
РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 16. Л. 52, 52 об.
3
Брак Головнина и Лутковской состоялся 15 октября 1819 г. в Конюшенной церкви Санкт-Петербурга. Судя по переписке Лутковских, Авдотья Степановна не очень
сокрушалась по поводу того, что Василий Михайлович, получив чин генерал-майора
и став интендантом флота, перестал предпринимать далекие морские плавания (РО
РНБ. Ф. 1077. Оп. II. Д. 16. Л. 1, 1 об.).
180 Копелев Д.Н.
вание Степаном Артюховым, в 1816 г. разжаловали из гардемарин
в матросы за пьянство и «сослали» в Свеаборг. По мнению биографа
Лутковских, «восстановлению Ардалиона Лутковского в прежнем
чине содействовал Головнин, он же и взял его с Артюховым в свою
команду, хотя первоначально планировалось взять в плавание из
Морского корпуса только двух гардемаринов»1. «Ловчить» пришлось
и в случае с Феопемптом, которому при отправлении в плавание
было только четырнадцать лет. Кроме того, в феврале 1817 г., когда
морской министр И.И. де Траверсе отдал распоряжение директору
Морского корпуса П.К. Карцову назначить двух гардемаринов в команду Головнина, Феопемпт был еще кадетом. Василий Михайлович
решил не торопить события и только 14 июля, через неделю после
производства Лутковского в гардемарины, назвал его фамилию2.
Рассматривая кандидатуры возможных участников плавания,
Головнин принимал в расчет два других момента: добровольное их
желание участвовать в плавании, а также готовность принять предложенные им условия. Малейшее сомнение Головнина сводило шансы
претендента к нулю. Так, например, при подготовке к плаванию было
решено, что Головнин отвечает за подбор офицеров и матросов; что же
касается медиков, то их назначение поручили Медицинской экспеди-
1
Лумпанова Г.А. Контр-адмирал Феопемпт Степанович Лутковский. Тверь, 2010.
С. 14, 15. Ардалион погиб в своем следующем кругосветном плавании на бриге «Аякс»,
потерпевшем крушение в Северном море.
2
Там же. С. 11, 12. На «Камчатке» Феопемпт помогал Головнину в «переписке набело английских бумаг» (Головнин В.М. Путешествие вокруг света…С. 30) и отвечал
за «собрание редкостей». В 1821–1824 гг. на шлюпе «Аполлон» он совершил свое второе кругосветное плавание. До конца жизни Феопемпт Лутковский с благодарностью
вспоминал своего «благодетеля» Головнина. Человек образованный, «со свободным
образом мыслей», он проживал на квартире Головнина и занимался переводами с английского языка. В 1826 г. он попал под следствие по делу декабристов, в частности
ему инкриминировались дружеские связи с Д.И. Завалишиным (ОР РНБ. Ф. 1000.
Оп. 3. Д. 628). По высочайшему повелению Лутковского перевели на Черноморский
флот, определив под особый надзор адмирала А.С. Грейга. Отличившись в сражениях во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг., он был освобожден от надзора
и получил разрешение приезжать в Петербург. В 1830 г. секретный надзор над ним
отменили, а в 1839 г. Лутковский был помилован. По ходатайству Литке Лутковский
был назначен его помощником в должности воспитателя генерал-адмирала флота
великого князя Константина Николаевича. С 1839 по 1848 г. «Феопушенька», или
«Добрый Феопух», состоял при особе великого князя Константина Николаевича, а с
1848 г. стал вице-директором Инспекторского департамента Морского министерства
(Шульц В.К. Несколько слов о жизни и службе свиты Его императорского величества
контр-адмирала Ф.С. Лутковского. СПб., 1852; Сидорова А.Н. Детство и юность великого князя Константина Николаевича в мемуарах Ф.П. Литке и Ф.С. Лутковского //
Вестник истории, литературы, искусства. Т. 8. М., 2012. С. 278–291).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]