Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От мыса Головнина к Земле Александра I российские кругосветные экспедиции в первой половине XIX века
.pdf
Глава вторая 191
в Россию в 1799 г. самые лестные рекомендации как от своих английских командиров, так и от российских официальных лиц и коллег1.
Отправленная в 1803 г. первая русская кругосветная экспедиция
была, по сути дела, его детищем, разработкой которого он занимался в течение нескольких лет своей службы в Ост-Индии. Как любой
командир, несущий ответственность за свой проект, Крузенштерн
отдавал себе отчет в том, что успешность плавания обеспечивает не
только детально разработанный и тщательно продуманный план, но
в немалой степени и подбор офицерских кадров и ученых-специалистов. Осторожный, педантичный и дисциплинированный офицер, со
всей ответственностью подошедший к порученной миссии, он был
предельно обеспокоен некоторыми аспектами подготавливаемой
экспедиции. В первую очередь – профессионализмом выбираемых
участников. С учетом скептической позиции в отношении перспектив экспедиции, нашедшей отражение в самых высоких правительственных кругах2, этот момент подготовки плавания был одним из
самых актуальных. Человек науки, ученый и профессионал, Крузенштерн активно искал «достойных» участников и патронировал офицеров и специалистов, способных оказать пользу науке, пользу тому
делу, которому он сам посвятил свою жизнь.
Вторая проблема, стоявшая перед командиром плавания, заключалась в необходимости обеспечить нормальную психологическую
атмосферу на судах экспедиции. Длительность плавания, ограниченность корабельного пространства, психологическая совместимость
1
Его «пребывание и поведение делают честь офицерам флота нашего», писал 6 августа 1799 г. посол в Лондоне граф С.Р. Воронцов вице-президенту Адмиралтействколлегии графу Г.Г. Кушелеву. Посол рекомендовал Морскому ведомству использовать
знания и опыт молодого офицера и в первую же кампанию передать под его командование судно, специально оговаривая, что Крузенштерн – «офицер отличных знаний,
прилежности и усердия, любящий свою должность и видевший очень много практики,
служа в Восточной Индии и Китае» (РГАВМФ. Ф. 198. Оп. 1. Д. 26. Л. 177 об. – 178).
2
Следы подобного скептицизма можно обнаружить, например, в переписке министра морских сил П.В. Чичагова и российского посла в Великобритании С.Р. Воронцова (подробнее см.: Архив князя Воронцова. СПб., 1881. Т. 19. С. 80–81). Можно
предположить, что в подобном критическом отношении проявились как свойственные
обоим участникам переписки англофильские симпатии, так и расстановка сил при
императорском дворе – ведь подготовка плавания началась еще при предшественнике
Чичагова на посту министра Н.С. Мордвинове и проводилась при самой деятельной
поддержке министра коммерции Н.П. Румянцева. Однако нельзя не заметить, что
обоими государственными деятелями, по-видимому, двигали и вполне конкретные сомнения в способности организаторов обеспечить должный уровень профессионально
подготовленных офицеров, врачей и ученых. Не случайно во флотских кругах ходили
настоятельные пожелания назначить в экспедицию офицеров Британского флота.
192 Копелев Д.Н.
участников, специфичность морского быта – эти и многие другие слагаемые повседневности экспедиции не могли не заботить командира
корабля. «Только на корабле люди могут стать такими врагами, – записывал в своем “Дневнике” лейтенант Е.Е. фон Левенштерн. – Незначительные насмешки накапливаются, озлобление растет. Необходимость общения с людьми вызывает желание, чтобы они убрались
далеко отсюда, на край света. На суше такого никогда не бывает…
Если закралось недоверие, то от него недалеко до раздора, и тогда потеряна надежда исправить напряженные отношения»1.
Третий момент был связан с тем, что на «Надежде» находился
полномочный посланник в Японию камергер двора Н.П. Резанов со
своей свитой – обстоятельство, серьезно повлиявшее на атмосферу
плавания и вызвавшее острейший конфликт на борту между Крузенштерном и посланником2. Причем конфликт, возможные причины которого следует связывать с обстоятельствами подготовки
плавания, его секретностью, личной неприязнью Крузенштерна и Резанова, нечеткостью инструкций правительства, Морского ведомства
и Главного правления Российско-Американской компании, которые,
по не вполне понятным до сих пор причинам, недостаточно четко разграничили сферы компетенции того и другого.
Впрочем, говоря о полномочиях Резанова и Крузенштерна, нельзя не подчеркнуть, что в инструкциях Резанову, подготовленных графом Румянцевым и утвержденных Александром I, недвусмысленно
говорилось, что «сии оба судна с офицерами и служителями, в службе компании находящимися, поручаются начальству вашему». Далее
следовали пояснения, касавшиеся «начальствования» Крузенштерна
над Лисянским во всем, касавшемся конкретно «командования суда-
1
Левенштерн Е.Е. Вокруг света с Иваном Крузенштерном... С. 45.
2
Подробнее см.: Сгибнев А.С. Резанов и Крузенштерн. (Эпизод из первого круго-
светного плавания русских) // Древняя и новая Россия. 1877. Т. 1, № 4. Военский К.А.
1) Русское посольство в Японию в начале XIX века. (Посольство Резанова в Японию
в 1803–1805 гг.) // Русская старина. 1895. Т. 84, № 7. 10; 2) Посольство Резанова в Японию в 1803–1805 гг. на судах первой кругосветной экспедиции под начальством Крузенштерна / предисл. Н.П. Кладо // Морской сборник. 1919. № 1; Андреев А.И. Предисловие // Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII–XIX веках:
Сб. материалов / под ред. А.И. Андреева. М.; Л., 1944; Marksoo A. Kes oli esimese vene
űmbermaalmareisi juniks? // Eesti Geografia Seltsi Aastaraamat. 1957. Tallinn, 1957;
Болховитинов Н.Н. Генерал П.И. Кошелев и примирение Н.П. Резанова с И.Ф. Крузенштерном 1804–1805 // Американский ежегодник 2001. М., 2003; Свердлов Л.М.
Крузенштерн и Резанов. М., 2006; Федорова О.М. Конфликт между И.Ф. Крузенштерном и Н.П. Резановым по свидетельствам участников экспедиции // Вопросы истории. 2009. № 5. С. 108–117.
Глава вторая 193
ми и морскими служителями». В вопросах же разграничения полномочий руководителя дипломатической миссии в Японии Резанова
и морского начальника Крузенштерна повисла недосказанность. Император и его ближайшие советники, в первую очередь граф Румянцев, по-видимому, закрыли глаза на этот тонкий недосказанный момент, утешая себя иллюзиями, что будет вполне достаточно указать
Резанову на необходимость согласовывать позиции и советоваться
с Крузенштерном по насущным вопросам плавания: «Обще с г-ном
Крузенштерном долгом наблюдать, чтоб вход в порты был не иначе,
как по совершенной необходимости, и стараться, чтоб все споспешествовало сколько к должному сохранению екипажа, сколько и к скорейшему достижению цели, вам предназначенной»; «по общему вашему с г-ном Крузенштерном совету найдете оную выгоднее и для
екипажа удобнее; безпрерывное начальничье ваше внимание, равно
и г-на Крузенштерна, нужно для того, чтоб некоторая часть в путешествии вашем не могла кем-либо быть пренебрежена, а тем еще менее
вовсе упущена»1. И между руководителем дипломатической миссии
в Японии, получившим карт-бланш на управление экспедицией от самого Александра I, военно-морским начальником плавания, не знавшим об этом и впервые увидевшим инструкции Резанову в октябре 1803 г. на Тенерифе, и офицерами, посчитавшими, что бумаги Резанова имеют «малое значение»2 и принявшими в большинстве своем
сторону Курузенштерна, воцарятся мир и покой. И этим заблуждением своим высшие руководители Российской империи, отправлявшие
кругосветную экспедицию и весьма туманно, в розовых очках представлявшие себе ее, заложили мину замедленного действия, которая
чуть было не обернулась провалом всего предприятия.
На отношения Резанова и Крузенштерна, разумеется, накладывала отпечаток и позиция РАК, стремившейся всеми правдами
и неправдами расширять торговую экспансию на восток. Активным
проводником интересов компании в придворных кругах и на правительственном уровне как раз и выступал сам Резанов. Зять Н.А. Шелихова, фактического создателя Русской Америки, Резанов3 был тес-
1
Российско-Американская… С. 75.
2
Левенштерн Е.Е. Вокруг света… С. 57.
3
Подробнее о нем см.: Болховитинов Н.Н. 1) Завещание Н.П. Резанова // Вопросы
истории. 1994. № 2; 2) Н.П. Резанов и первое кругосветное плавание россиян (1803–
1806) // История Русской Америки (1732–1867). Т. 1–3 / отв. ред. акад. Н.Н. Болховитинов. М., 1997. Т. 2; Письмо Н.П. Резанова к министру коммерции Н.П. Румянцеву
о Русской Америке из Новоархангельска от 17 июня 1806 года // Взгляд в историю –
взгляд в будущее: Русские и советские писатели, ученые, деятели культуры о США.
194 Копелев Д.Н.
но связан с этим могущественным кланом, владевшим крупнейшим
пакетом акций компании и в лице другого зятя Шелихова, директора
РАК М.М. Булдакова, который играл первую скрипку в ее решениях1.
Тогда гипотетически становятся понятны и обвинения в лоббировании Резановым интересов РАК, брошенные Крузенштерном в разгар
ссоры2, и его стремление собрать на «Надежде» людей, на поддержку
которых он мог бы рассчитывать в случае возможного столкновения
с камергером. Ведь в конечном счете Крузенштерн смотрел на Резанова прежде всего как на пассажира, пусть и влиятельного, впридачу
придворного финансиста, привлеченного правительством для реализации выношенного им проекта; Резанов же видел картину в ином
свете – Крузенштерн представлялся ему наемным специалистом,
приглашенным для исполнения его, Резанова, планов.
Трудности в подборе «кадров» объяснялись тем небывалым интересом, который вызвала подготовка плавания, и возникшим в связи
с этим желанием многих офицеров попасть на корабль. Приведем отрывок из письма Ю.Ф. Лисянского, написанного Крузенштерну в ту
пору, когда еще только решался вопрос об отправлении экспедиции,
которое, казалось бы, совершенно не укладывается в рамки привычных представлений о менталитете флотских офицеров с его четким
и строго иерархическим пониманием субординации и старшинства
в чинах: «Весьма был бы щастлив, чтобы с тобою вместе служить, но
не знаю – можно ли. По нещастию я в списках стою тебя выше. Ежели
возможно, чтобы чрез твое прошение или давши тебе чин, постави-
М., 1987; Сурник А. Последнее письмо командора: расшифровка // Русская Америка
(Вологда). 1995. № 1. С. 29–31; Плотников А. Журнал путешествия камергера Резанова как источник сведений о русско-японских отношениях начала XIX столетия //
Восток и современность. 1996. № 1; Гузанов В. Одиссея русского камергера [Н.П. Резанова в Японии] // Япония сегодня. 1998. № 10, 11; Истомин А.А. Два варианта письма Н.П. Резанова графу Н.П. Румянцеву от 17/29 июня 1806 г. Сравнительно-текстологический анализ и легенда о великой любви // Русское открытие Америки: Сб.
статей, посвященный 70-летию акад. Н.Н. Болховитинова. М., 2002; Свердлов Л. Николай Петрович Резанов (1764–1807): Художественный образ и историческая личность // Московский журнал. 2012. № 5; Мэтьюз О. Грандиозные авантюры. Николай
Резанов и мечта о Русской Америке. М., 2019.
1
Подробнее см.: Преображенский А.А. О составе акционеров Российско-американ-
ской компании в начале XIX в. // Исторические записки. 1960. Т. 67; Петров А.Ю. Роль
клана Шелиховых при формировании Российско-американской компании в конце
XVIII в. // Американский ежегодник 1994. М., 1995.
2
См.: Сгибнев А.С. Резанов и Крузенштерн…
Глава вторая 195
ли тебя выше меня…»1 Для участия в кругосветном плавании можно
пойти даже на такое «попрание» святынь. Что уж говорить о подборе
экипажа. «Хороших афицеров в Кронштадте много, которые с радостию предпримут сей авантажный вояж», – делился своими соображениями Лисянский в письме от 1 сентября 1802 г.
2
Кто же были те люди, которым мог довериться Крузенштерн, и ка-
ковы были критерии, которыми он руководствовался при их отборе?
С одной стороны, Крузенштерн действовал вполне традиционно
и в полном соответствии с господствовавшей на флоте практикой непотизма. В результате среди участников плавания мы обнаруживаем людей, состоявших с ним в родстве: Григория Бистрома и братьев
Отто и Морица Коцебу. Первый, Карл Георг Август фон Бистром, был
сыном Отто Готхарда фон Бистрома (1762–1836) и Августы Иоанны Кристины, урожденной фон Крузенштерн (1763–1835), старшей
сестры Крузенштерна3. Его вынуждены были списать на берег, когда
«Надежда» пришла в Англию, так как все время перехода через Балтику его мучила морская болезнь: «При сильной качке, – как вспоминал Резанов, – всегда почти без чувств лежал»4.
Братья же Коцебу попали на «Надежду» по просьбе их знаменитого отца, драматурга Августа Фридриха фон Коцебу (03.05.1761–1820),
также связанного с семейством Крузенштерн родством5. Их матерью
и, соответственно, первой супругой (1784) Коцебу была Фридерика
Юлия Доротея фон Эссен (16.08.1763–26.11.1790), дочь Ревельского
обер-коменданта генерал-поручика Рейнгольда Иоганна Вильгельма
фон Эссена (03.09.1722–1788)6, братом которой был капитан-лей-
1
Лисянский подчеркивает свое старшинство, так как поступил в Морской корпус
в 1783 г., а Крузенштерн – в 1785 г. (РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 224. Л. 52).
2
Там же. Л. 63.
3
Genealogisches Handbuch der Baltischen Ritterschaften.Teil Estland. Bd. 2.
S. 38–39, 97.
4
Резанов Н.П. Журнал путешествия двора его императорского величества действительного камергера Резанова из Камчатки в Японию и обратно в 1804, 1805 годах // Командор. Красноярск, 1995. С. 45.
5
Историю рода Коцебу см.: Kotzebue P., von. History and genealogy of the Kotzebue
family: Completed from General Paul von Kotzebue’s memories followed by historical data
about note-worthy persons. Paris, 1984. Поколенная роспись фамилии Коцебу опубликована: Genealogisches Handbuch der Baltischen Ritterschaften. Teil Estland. Bd. 3.
S. 147–154. См. также генеалогическое древо фамилии Коцебу, составленное Георгом
фон Крузенштерном, дополненное и исправленное по сравнению с последней указанной публикацией: EAA. F. 1414. № 2. S. 144. L. 28–35.
6
Genealogisches Handbuch der Baltischen Ritterschaften. Teil Estland. Bd. 1. S. 277;
Bd. 3. S. 149.
196 Копелев Д.Н.
тенант флота, а впоследствии гражданский губернатор Эстляндии
Отто Вильгельм фон Эссен (08.04.1761–08.05.1831), человек, хорошо
известный во флотских кругах. В результате двух следующих браков
Коцебу породнился с Крузенштернами: его вторая жена (16.07.1794)1
(Кристина Гертруда фон Крузенштерн (25.04.1769–08.08.1803), дочь
капитана Карла Адольфа фон Крузенштерна, 1727–1792) и третья
(07.08.1804)2 (Вильгельмина Фредерика (30.07.1778–22.01.1852),
дочь бригадира лейб-гвардии Преображенского полка Отто Вильгельма фон Крузенштерна, 1740–1820) приходились Ивану Федоровичу двоюродными сестрами. Поэтому Курузенштерн и пошел
навстречу пожеланиям свойственника, который, по его словам, «желая, чтобы оба его сына… могли воспользоваться сим путешествием,
и чтобы они находились на моем корабле, просил о том высочайшего
соизволения, в котором и не было ему отказано»3.
Разумеется, не Крузенштерну принадлежат лавры открывателя
подобной системы отбора, так как мы можем обнаружить ту же тенденцию не только в истории Российского флота, но и при организации последующих кругосветных плаваний. Наше внимание привлек
другой аспект. При исследовании роли Крузенштерна в организации
исследовательских экспедиций обнаружилось, что мнение адмирала,
пользовавшегося непререкаемым авторитетом в морских и научных
кругах, часто оказывалось решающим при обсуждении вопросов
о персональном назначении участников. При этом выходец из среды балтийских немцев вовсе не был беспристрастен и в своем выборе зачастую руководствовался приоритетными интересами того
социального круга, из среды которого он вышел. Монолитное, тесно связанное родственными связями и пропитанное духом кастовой
принадлежности балтийское рыцарство нашло в лице прославленно-
1
Genealogisches Handbuch… Teil Estland. Bd. 2. S. 38–39, 97.
2
Ibid. S. 107.
3
Крузенштерн И.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806… С. 13.
Эта семейственная связь продолжилась и после убийства Августа фон Коцебу. В 1832 г.
сын адмирала Крузенштерна Павел Иванович (Пауль Теодор) (24.01.1809–08.12.1881)
вступил в брак с дочерью Коцебу от третьего брака Вильгельминой Фредерикой фон
Коцебу (30.11.1812–19.03.1851). Линию родственных связей с Крузенштернами поддержал и ее брат, Александр Евстафиевич Коцебу (28.05.1815–1889), знаменитый
русский живописец-баталист, академик и профессор, автор полотен «Осада Нарвы»,
«Штурм крепости Кольберг», «Переход русских войск через Чертов мост в 1799 г.»,
«Битва при Нови» и других не менее известных работ. В 1845 г. он женился на троюродной племяннице адмирала, дочери помещика Фридриха Филиппа фон Крузенштерна
(05.07.1782–29.12.1857) Шарлотте Эмилии (07.05.1824–20.01.1903) (Genealogisches
Handbuch… Teil Estland. Bd. 2. S. 108; Bd. 3. S. 154).
Глава вторая 197
го путешественника настоящего адепта и проводника интересов кланового представительства. Попробуем понаблюдать за поведением
Крузенштерна.
В письме к министру морских сил Н.С. Мордвинову, датированном 3 сентября 1802 г., он сообщил, что «в выборе штурманов… я еще
не решился»1. Тем не менее уже в предварительном списке состава
экспедиции из десяти офицеров мы обнаруживаем пять человек из
немецко-остзейской группы (лейтенанты К. Гепхард и Ф. фон Ромберх, мичманы В. Берх, Н. Ренвен, Г. фон Бистром)2. Кроме них, упомянуты штаб-лекарь Лаврентий Кернер и доктор Карл Епенберх3.
В другом письме, от 5 октября 1802 г., он обратил внимание министра
на двух офицеров. Первый, лейтенант Ф.И. фон Ромберх, служивший под командованием Крузенштерна в 1801 г. на фрегате «Нарва»,
как считает Крузенштерн, «окажется усердным сотрудником в пользу кампании и будет, со временем, действительно полезен своему
отечеству»4. Что касается второго участника, штурмана экспедиции,
Крузенштерн «не мог долго решиться: случай довел меня узнать мичмана, весьма знающего в математических науках, которому сделал
предложение идти со мною в должности штурмана, на что он охотно согласился. Он называется барон Биллинсгаузен, ежели вашему
высокопревосходительству угодно будет назначить его…»5. Крузенштерн пригласил в плавание и лифляндца Германа Людвика фон
1
РГАВМФ. Ф. 204. Оп. 1. Д. 55. Л. 3 об.
2
По-видимому, остановить выбор на нужной кандидатуре Крузенштерну было непросто, так как многие офицеры желали принять участие в плавании. Так, например,
в одном из писем (11 августа 1802 г.), адресованных Крузенштерну, его корреспондент,
Александр Балашов, сетуя, что «наверное, у вас о сем просьб уже есть много», тем не
менее попытался «продвинуть» своего протеже. «Сию минуту был у вас и с сожалением возвратился, не застав дома». Между тем повод посетить Крузенштерна был достаточно важным: «Есть у меня к вам сердечнейшая просьба, одолжите меня, есть ли еще
есть возможность… флота здешнего мичман Кесслер имеет величайшее желание быть
удостоен выбора вашего для путешествия под началством вашим предполагаемаго»
(РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 199. Л. 21, 21 об.). Упоминаемый мичман Иван Христофорович Кесслер в экспедицию так и не попал, прослужил на флоте до 1809 г. и вышел
в отставку в чине капитан-лейтенанта. Что же касается до его просителя, то в ноябре
1803 г. Балашов направил Крузенштерну из Москвы новое послание, в котором с сожалением рассуждал о странностях судьбы: «Когда вы будете объезжать весь свет, я буду
похать землю. Различно будем мы упражнятся! Вы знамениты, я униженно; про вас
возвещать будут газеты и журналы всей Европы; про меня не проведать может быть не
ближние соседи» (Там же. Л. 23).
3
РГАВМФ. Ф. 204. Оп. 1. Д. 55. Л. 4–5.
4
Там же. Л. 8.
5
Там же.
198 Копелев Д.Н.
Левенштерна, который в ту пору собирался перейти на французскую
службу, но, получив приглашение от руководителя плавания, «поспешил в Россию»1 и стал одним из его наиболее доверенных помощников. В плавании также принял участие и доктор Эспенберг, бывший,
по словам Крузенштерна, «с давнего времени моим приятелем»2.
В последующие годы Крузенштерн не отказывался от своей
«стратегии» и активно способствовал продвижению остзейцев, как,
впрочем, и «природных немцев», в кругосветные экспедиции. Так, он
принял участие в судьбе двух других остзейских братьев – Михаила
и Вильгельма фон Кюхельбекеров. Что касается первого, то по просьбе Крузенштерна он был зачислен «сверх комплекта» в число участников кругосветного плавания на шлюп «Аполлон» в 1821 г. В отношении же Вильгельма его усилия не увенчались успехом – начальник
Морского штаба отказался докладывать императору о предложении
адмирала взять молодого человека на шлюп «Предприятие» под командованием О.Е. фон Коцебу (1823–1826). Что же касается других
участников плавания на «Предприятии», то рекомендации Крузенштерна были приняты, и в состав экспедиции зачислили студента
Дерптского университета астронома В. Прейса, минералога Э. Го фмана и физика-астронома Э. Ленца3. В 1814 г. в результате протекции
Крузенштерна попал на бриг «Рюрик» отправлявшийся на поиски
Северо-Западного прохода и немецкий поэт и натуралист Адельберт
фон Шамиссо. Воспользовавшись помощью своего друга, немецкого
писателя Юлиуса Эдуарда Хитцига, приятеля Августа фон Коцебу,
он предпринял попытку попасть в состав экспедиции. «Вскоре пришло письмо из Ревеля… от его (Коцебу. – Д. К.) зятя, адмирала, в то
время капитана Императорского русского военного флота Крузенштерна… я назначался естествоиспытателем экспедиции»4. Внимание Крузенштерна привлекали и люди науки, жившие в Германии.
В 1812 г. он ходатайствовал о приеме на русскую службу Циммермана, автора сочинений о европейской и колониальной торговле, и направил письмо министру внутренних дел О.П. Козодавлеву. Само
1
Крузенштерн И.Ф. Путешествие вокруг света… С. 12.
2
Там же. С. 13.
3
См.: Пасецкий В.М. Географические исследования декабристов. М., 1977. С. 29,
70; Пасецкий В.М., Пасецкая-Кремницкая Е.К. Декабристы-естествоиспытатели. М.,
1989.
4
Шамиссо А. Путешествие вокруг света. М., 1986. С. 8–9. Шамиссо занял место
заболевшего профессора-ботаника из Дерпта Карла Фридриха Ледебура (Крузен-
штерн Э. фон. Иван Крузенштерн. Мореплаватель, обогнувший Землю. М., 2020.
С. 211).
Глава вторая 199
письмо нам неизвестно, однако ответ министра проливает свет на
действия и аргументацию Крузенштерна, с помощью которых он рассчитывал добиться положительного ответа на свою просьбу. В своем
ответе министр в первую очередь отметил «благоволение» императора к книге Циммермана, посланной на высочайшее рассмотрение. Но
далее сообщил о невозможности в рамках его ведомства решить вопрос о «приглашении г. Циммермана в Россию к какому-нибудь месту по его способностям, дабы он, пользуясь спокойствием, которого
лишен в Германии, мог докончить сочинения свои по части истории
и статистики», предложив Крузенштерну переадресовать его просьбу
министру просвещения1.
Летом 1819 г. Крузенштерн оказал протекцию молодому профессору зоотомии Кенигсбергского университета К. фон Бэру и предложил ему участвовать в полярной экспедиции лейтенанта барона
Ф. фон Врангеля2. А в ноябре направил письмо Головнину, в котором писал: «Он (Врангель. – Д. К.) мне сказывал, что вы изволите
назначить в каждую экспедицию натуралиста, знающаго в медицинском искустве. Позвольте мне вам рекомендовать двух весьма способных на то особ, оба не иностранцы, а уроженцы здешней губернии. Первый доктор Эшгольц3, бывший доктор на “Рюрике”, другой
также доктор медицины Бэр, сын эстляндского дворянина и ландрата
Бэра… Первый… ныне в Кёнигсберге профессором анатомии, и человек большой репутации в ученом свете. Он приезжал сюда недавно
и сказывал мне, что оставит Кенигсберг и страстно желает видеть Сибирь и берега Ледовитого моря… оба люди отличных достоинств»4.
Ходатайство Крузенштерна тем более примечательно, что протежируемые им Врангель и Бэр – его соседи и проживают к югу от Везенберга (современный Раквере), в нескольких километрах от имения Крузенштерна Асс (ныне Килтси): Врангель в поместье Роэла,
а Бэр – в Пийбе. Сюда же, неподалеку, в усадьбу Авандус, переберется позже и Ф.П. Литке, чей род с этого момента окажется внесенным
в матрикулу Эстляндского рыцарства. Возможно, названное обстоятельство частично объясняет и восторженную тональность письма
1
РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 216. Л. 148–149.
2
Бэр К. Переписка по проблемам географии. Л., 1970. С. 4–5.
3
Здесь и далее в письме выделения сделаны Крузенштерном. Иоганн Фридрих
фон Эшгольц (Эшшольц) (12.11.1793–10.05.1831) – естествоиспытатель и путешественник, участник кругосветных плаваний на бриге «Рюрик» и «Предприятие», профессор анатомии и заведующий Зоологическим кабинетом в Дерптском университете
(подробнее о нем см.: Лукина Т.А. Иоганн Фридрих Эшшольц. Л., 1975).
4
РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 252. Л. 55–55 об.
200 Копелев Д.Н.
Бэра к Крузенштерну от 23 января 1820 г., в котором натуралист не
может не поделиться впечатлениями от встречи с адмиралом: «Найти
в глубине нашей милой Эстляндии человека, живущего только для
науки, есть нечто такое радостное и необычное, что кажется почти
романтическим»1. А не отвечает ли духу остзейской кастовости, что
среди владельцев фамильных поместий в окрестностях Раплы к югу
от Ревеля, где располагалось родовое имение Крузенштернов Хаггуди, мы находим Врангелей и Коцебу. Соседи, добрые приятели, близкие родственники, крестные отцы2, взаимные покровители – таков
был этот тесно сплоченный социум, активно прокладывавший себе
пути на имперской службе3.
Впрочем, нельзя оставить без внимания и финансовые моменты,
связанные с покровительством. В уже процитированном нами письме Крузенштерна Головнину отчетливо виден и этот аспект. Так, Крузенштерн сообщал, что Эшгольц – «человек весьма бедный… ничего
не имеет», и поэтому, «сколь не велико его желание путешествовать
в Сибири, на собственном иждивении не может предпринять сей экспедиции». Вполне резонно тогда выглядит и постановка адмиралом
вопроса о размерах его жалования4. И действительно, возможно ли
было оказывать покровительство тому или иному офицеру, не принимая участия в решении вопросов бытового характера?
Возвращаясь к предыстории первой русской кругосветной экспедиции, мы обнаруживаем, что собственно протекция и решение
финансовых вопросов были процессами параллельными и зачастую
зависели от личной предрасположенности и симпатий командира.
Тем более что большие полномочия, полученные руководителем экспедиции, позволяли снимать острые вопросы. Осенью 1802 г. три
офицера (И. Гамалея, П. Макаров, Ф. Ромберх), входившие в уже
предварительно определенный состав экспедиции, выдвинули перед
руководством РАК и Крузенштерном серию финансовых требований,
«кондиций». В числе условий фигурировали: высокое жалование
(3 тыс. руб.) и столовые деньги (1 тыс. 200 руб.); пенсия от РАК по
возвращении в Кронштадт (700 руб.); четкое определение времени,
места и порядка выплат; назначение пенсии членам семьи офицера,
1
Бэр К. Переписка… С. 8.
2
Крузенштерн, например, был крестным отцом сына Отто фон Коцебу Рюрика
Николая, будущего офицера флота (РГАВМФ. Ф. 432. Оп. 5. Д. 3291. Л. 4–6).
3
О жизни Крузенштерна в Прибалтике в этот период см.: Крузенштерн Э. фон.
Иван Крузенштерн… С. 212–225.
4
РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 252. Л. 55 об.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]