Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От мыса Головнина к Земле Александра I российские кругосветные экспедиции в первой половине XIX века
.pdf
Глава третья 211
В ней он поделился важным соображением: «Terra Australis Incognita»,
о которой писали античные мудрецы, не существует. Название же ее
относится к исследованному им материку, который теперь следует
именовать Австралией.
Свободное ото льдов море
Другая теория, ставшая idee fixe мировой науки, отталкивалась от
предположения о наличии свободного ото льдов моря вокруг Северного полюса1. В эпоху Великих географических открытий на поиски
этого свободного водного пролива устремились англичане, фламандцы, голландцы и французы, полагавшие, что их вожделенная цель,
Китай, располагается сразу за Обью, вытекавшей из некоего «Китайозера». Подобное соображение сформировалось под воздействием
записок «Rerum Moscoviticarum Commentarii» («Записки о Московитских делах») барона Сигизмунда фон Герберштейна (1486–1566),
одного из крупнейших дипломатов Священной Римской империи,
дважды – в 1517 и 1526 гг. – побывавшего в Москве. На приложенной
к его сочинению карте Сибири, составленной Августом Хиршфогелем, в верховьях реки Оби изображено было огромное озеро, названное им «Китайским» (Kitai lacus), неподалеку от него располагался
город «Кумбалык», в котором во время своего путешествия якобы
проживал Марко Поло. Следовательно, как многие тогда полагали,
1
Подобные мифологические представления оставили глубокие следы в научных
представлениях о мире, порождая настоящую фантасмагорию, в которой органично
соседствовала география действительного, изученного, упорядоченного мира, и география мира неведомого, существующего за гранью человеческого смысла, география
мира субьективного. Но в этой фантасмагории существовала одна реальность – климатическая, связанная с общим похолоданием, т. н. малым ледниковым периодом
XVI–XIX вв. (Little Ice Age), сопровождавшимся устойчивым ослаблением переноса
тепла в Северной Атлантике, расширением зоны морского льда, снижением температуры океана и низкой летней инсоляцией, превратившими арктические моря в непроходимый «ледяной погреб». О влиянии климатических факторов рассуждал, например, капитан Джон Перри, служивший в России и покинувший ее в 1715 г. Он полагал,
что в прежние времена в Арктике «не было еще… такого множества льда, и холод не так
сильно свирепствовал около полюсов. Действительно, не без основания можно предполагать, что в то время, когда крайний Север был населен, климат в этих местах был
гораздо приятнее и мягче, представляя более удобства в жизни...». Ссылался Парри на
труды доктора Чейни, который «в своих “Философских началах религии” приводит
доказательство того, что в самом солнце уже сила тепла утратилась. Это также и мое
мнение, – продолжал Парри, – и из этого следует заключить, что с течением времени,
по мере того как прибавлялась масса льда, холод, который он порождает вокруг себя,
распространился в этом направлении далее, чем в начале создания мира».
212 Копелев Д.Н.
Северо-Восточный проход достаточно короток (экспедиции Ричарда Ченслора, Хью Уиллоуби, Энтони Дженкинсона, Стива Барроу).
В ходе одной из экспедиций, организованной в 1565 г. Себастьяном
Каботом, три корабля дошли до Печоры и острова Вайгач и у входа в Карское море встретились с голландскими мореходами. Попытки пройти Карское море в 1565 и 1584 гг. пытался осуществить
фламандский мореплаватель Оливье Брюнель. В основе проектов
арктического пути на Восток лежала не новая уже к тому времени
теория свободного моря космографа и астронома Петера Планция
(1552–1622), ученика Меркатора. Согласно идеям Планция море
к северу от Новой Земли промерзало не сильно, так как в этих районах происходит резкая смена прилива и вода слишком соленая для
замерзания. Основываясь на взглядах Планция, осуществляли попытки пройти в Азию Виллем Баренц, Корнелис Най, Ян Корнелиус Рийп и Якоб Хеемсмерк, Генри Гудзон. В результате их плаваний,
проходивших не вдоль евразийского побережья, а направленных
к северо-востоку от материка, был открыт Шпицберген (ошибочно принятый за Гренландию), а сами мореплаватели приблизились
к Новой Земле. При этом, что с точки зрения сегодняшних географических реалий выглядит невозможным, мореплаватели видели
в Арктике чистое ото льдов море.
Северо-Западный проход
Параллельно попыткам пройти в Азию по гипотетическому северо-восточному пути, осуществлялся и поиск Северо-Западного прохода (Мартин Фробишер, Генри Гудзон, Уильям Баффин). Самым
ярым поборником идеи стал бернский географ Самюэль Энгель,
убежденный в судоходности арктических вод и упрекавший русских
ученых, что на своих картах они изображают слишком большую протяженность азиатского берега. Подоплеку он усматривал в том, что
российская сторона пыталась скрыть подлинные размеры своего
государства, тем самым заставив западноевропейские страны отказаться от всяческих попыток исследований в столь обширных и удаленных территориях. Плавучие льды, по его мнению, встречаются
только близ берегов, так как сюда поступают пресные воды из рек. На
большом же удалении находится свободное от льдов пространство,
так как соленая морская вода препятствует замерзанию. Дополнительным аргументом выступала использованная им теория равновесия, в соответствии с которой при наличии больших массивов суши
Глава третья 213
на севере земное равновесие может сохраняться только при наличии
вокруг Северного полюса открытой воды. Ну и, разумеется, Энгель
исходил из того, что в летний период солнце постоянно освещает
полярную область, что приводит к подтоплению ледяных массивов.
К схожим выводам пришел член Лондонского королевского общества юрист Дейнис Баррингтон, а также и Михаил Васильевич Ломоносов, в 1763 г. представивший Екатерине II проект экспедиции
для изыскания Северного морского пути через приполярные области, в которых простирается огромная полынья. Доводы ученых не
были лишены логики, но реальность арктических морей оказалась
иной. Об этом свидетельствовали побывавшие в них моряки, чьи замечания по поводу ледового состояния Арктики нередко игнорировались. Вернувшись в 1765 г. из экспедиции к Шпицбергену, из соображений секретности названной «Экспедицией о возобновлении
китовых и других звериных и рыбных промыслов», капитан бригадирского ранга В.Я. Чичагов не сумел обнаружить «полыньи», о наличии которой «господин Ломоносов меня обнадеживал». Частично,
впрочем, осуществив поставленные перед ним задачи, Чичагов не
смог добраться до Тихого океана, где у него была назначена встреча
со вторым экспедиционным отрядом под командованием капитана
2-го ранга П.К. Креницина, секретно именуемым «Экспедицией для
описи лесов на реках Каме и Белой». С разрешения Екатерины II
лейб-медик двора и член Лондонского королевского общества шотландец Джон Роджерсон переправил некоторые материалы экспедиций в Великобританию. Их публикация в очередной раз спровоцировала разговоры о том, что русские, дескать, уже открыли путь на
восток через Северный Ледовитый океан, активно используют его, но
скрывают от всех!
В ответ на русские плавания британцы подготовили в 1773 г. экспедицию под командованием капитана Константайна Джона Фиппса,
который на шлюпе «Рейсхорс» и бомбардирском корабле «Каркасс»
должен был пройти вглубь Арктики и, двигаясь к северо-востоку, чтобы избежать прибрежных льдов, выйти в Тихий океан1. Возле Шпицбергена корабли попали в ледовый плен, но все же сумели вырваться
к открытой воде. Неудача Фиппса, по мнению многих, только отсрочила ожидаемый полярный триумф, несколько, впрочем, поколебав
уверенность того же Доббса – общаясь с моряками и выслушивая их
1
В полярном плавании Фиппса принимал участие молодой Горацио Нельсон. См.
подробнее: Goodwin P. Nelson’s Arctic voyages: The Royal Navy’s first polar expedition
1773. London, 2019.
214 Копелев Д.Н.
рассказы об айсбергах и паковом льде, он, в отличие от Энгеля, уже
не был столь уверен в возможности пройти арктическими морями.
Экспедиция Фиппса получила неожиданный резонанс благодаря художественной литературе. В «Удивительных приключениях
барона Мюнхгаузена», изданных Рудольфом Эрихом Распе, неудача Фиппса связывалась с огромным количеством добытых бароном
окороков и шкур белого медведя. Их «было так много, что корабль
не мог двинуться дальше. Нам пришлось вернуться домой, хотя мы
не доехали до места своего назначения. Вот почему капитан Фиппс
так и не открыл Северного полюса». Однако в истории Мюнхгаузена
неожиданным образом оказалась реанимирована гипотеза немецкого
ученого-иезуита, лингвиста и математика Афанасия Кирхера (1602–
1680) о возможности сквозного преодоления земного шара. Невидимый нами мир Земли уподоблен в произведениях Кирхера человеческому телу, подземные воды – кровеносным сосудам, которые
связывают его в единое целое. Потому подземный мир представляет
собой скопище внутренних проливов, каналов и морей. Их внешние
проявления – океанические течения, которые в действительности
являются потаенными подземными руслами, ведущими к Северному полюсу. Во время своего плавания Фиппс проводил измерения
глубин исходя из того, что «бездонный» океан в действительности
дно имеет. По мнению же литературного героя, Мюнхгаузена, разделявшего теорию Кирхера, океанское дно имеет множество отверстий
и каналов, с помощью которых можно через центр Земли добраться
до Южного полюса альтернативным путем – насквозь.
Попасть в «ледяной ад»
Идея поиска двух арктических путей привела к организации экспедиций, успех которых мог обеспечить выход в Тихий океан. Инициатором гонки за право первенствовать в арктических открытиях,
начавшейся после наполеоновских войн, выступила российская сторона. В 1815–1818 гг. по инициативе и на средства графа Н.П. Румянцева лейтенант О.Е. фон Коцебу совершил кругосветное плавание
на бриге «Рюрик», рассчитывая открыть Северо-Западный проход1.
Крузенштерн, будучи идейным вдохновителем этого плавания и кон-
1
Корабль водоизмещением в 180 тонн был построен в 1815 г. по заказу Крузенштерна на средства гр. Румянцева на частной верфи Э. Мальма в Або. Судя по публикациям, появлявшимся в «Русском инвалиде» в феврале – апреле 1818 г. (№ 61,
62, 64, 65, 68, 71), плавание «Рюрика» вызвало немалый резонанс в Великобритании,
увидевшей в планах Петербурга прямую угрозу своим владениям в Северной Америке.
Глава третья 215
тролируя его финансирование и организацию1, являлся «ангеломхранителем» молодого остзейского офицера, участвовавшего вместе
с ним в кругосветном плавании 1803–1806 гг.
2
Между тем в переписке Александра I со своим бывшим воспитателем, швейцарцем Фредериком-Сезаром Лагарпом, не единожды высказывалось беспокойство по поводу «англичан, ныне полновластно
царящих в Тихом океане». Так, 8 марта 1818 г. Лагарп предупреждал
императора, что, укрепляя позиции в южных морях, британцы «вскоре заложат… первую береговую факторию в Нотка-Зунде, дабы за
русскими и соединенными американцами наблюдать, а вторую напротив Перу на острове Хуан-Фернандес, и обе они связаны будут
с факториями, уже существующими на Сандвичевых островах, а равно и с теми, что уже устроены в Новой Голландии, Бассовом проливе,
на Земле Ван-Димена и в Новой Зеландии»3.
Все нити русско-британского геополитического противостояния
в Мировом океане сходились в кабинете морского министра Российской империи, французского эмигранта Жана Батиста Прево де Сансака, маркиза де Траверсе, известного в России как Иван Иванович
Траверсе. Маркиз начал свой боевой путь еще во время Войны за независимость в Северной Америке. Молодой офицер горел решимостью сражаться с англичанами за идеалы свободы, провозглашенные
веком Просвещения. Причем не упускал случая отличиться: плавая
на фрегате «Эгретт», он захватил большой английский фрегат, в другой раз вызвался доставить из Гаваны миллион пиастров для франкоиспанской армии, а при штурме острова Сент-Кристофер (Сен-Китс)
первым ворвался в захваченный форт и установил французский
флаг. Вынужденный во время революции покинуть отчизну, де Траверсе в 1794 г. возглавил гребной флот в Петербурге, а затем принял
командование Роченсальмским портом на севере Финского залива.
Стараниями маркиза финское захолустье превратилось в мощный
укрепленный район. В 1797 г., уже при Павле I, Траверсе получил чин
вице-адмирала и был назначен комендантом Роченсальма. Вершина
1
Его переписку с Румянцевым см.: EAA. F. 1414. № 3. Так, 19 августа 1818 г. канцлер просил Крузенштерна подготовить к своему приезду в Петербург всю отчетность
по плаванию (S. 42). Подробнее о его роли см.: Крузенштерн Э. Иван Крузенштерн.
Мореплаватель, обогнувший Землю. М., 2010. С. 200–211.
2
Так его называл отец путешественника – драматург А.Ф. фон Коцебу.
3
Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп. Письма. Документы / сост.
А.Ю. Андреев и Д. Тозато-Риго. Т. 3. М., 2017. С. 208. Гр. Румянцев также получал
данные о британских плаваниях от русского посла в Лондоне кн. Х.А. Ливена (EAA.
F. 1414. № 3. S. 23. L. 68 об.).
216 Копелев Д.Н.
деятельности Траверсе пришлась на царствование Александра I, который очень ценил его заслуги перед Российским флотом. При нем,
уже в чине адмирала, маркиз в 1802–1809 гг. занимал пост главного
командира Черноморского флота и военного губернатора Николаева
и Севастополя. Однако его ожидало новое головокружительное восхождение. В 1809 г. военно-морской министр, адмирал Павел Чичагов, обвиненный в провале реформ на флоте, был отправлен в отставку. Управление Морским министерством Александр I возложил на
Траверсе1.
Новый министр поселился в «Доме морского министерства» по
Английской набережной, неподалеку от перестраиваемого Адмиралтейства. Новое Адмиралтейство не походило на старую петровскую
крепость, окруженную рвами и каналами. Оно приобрело изысканный столичный лоск, вокруг разбили сад, устроили широкий бульвар.
Верфи и мастерские снесли, а в самом здании разместились департамент министра, Адмиралтейств-коллегия, библиотека и музеум. Кабинет маркиза располагался в смотревшем на Зимний дворец правом
флигеле. В скромно обставленном помещении царил образцовый порядок. Карты на стенах, навигационные приборы и закладные доски
спущенных на воду кораблей выдавали профессию владельца.
Траверсе принял министерство в тяжелый период наполеоновских войн, и выделявшийся ему бюджет с каждым годом таял. Но
министру удавалось преодолевать многие сложности и препоны: непостижимым образом количество кораблей росло, моряки сохраняли
боевой дух, а русские корабли открыли эпопею Великих географических открытий в Мировом океане. В какую бы отдаленную точку
мира ни заходил российский корабль, рапорты об этом тотчас ложились на стол министра. Траверсе подходил к карте и помечал флажками пройденные русскими мореплавателями маршруты. При нем Василий Головнин на «Диане» и «Камчатке» исследовал берега Русской
Америки и Гавайские острова, Отто фон Коцебу на «Рюрике» искал
загадочный проход из Атлантики в Тихий океан, а Литке, Фердинанд
фон Врангель и Петр Анжу изучали побережья Русской Арктики.
Между тем новости, приходящие из Лондона, вызывали все возрастающую тревогу в Адмиралтействе. В 1818 г. британское правительство направило комплексную экспедицию для открытия СевероЗападного прохода и покорения Американской Арктики. Одним из
1
См. о нем подробнее: Шатне М. дю. Жан Батист Траверсе, министр флота российского. М., 2003; Сычёв В.И. «Маркизова лужа». Легенды и правда о российском
морском министре маркизе де Траверсе. СПб., 2014.
Глава третья 217
ее организаторов являлся сэр Дж. Барроу – колониальный чиновник,
начинавший карьеру под началом посланника в Китае лорда Маккартни, а затем перебравшийся со своим патроном в захваченную
у голландцев Капскую колонию в Южной Африке. Пользуясь поддержкой влиятельного клана Дандасов, Барроу в 1804 г. занял пост
второго секретаря Британского адмиралтейства, на котором практически без перерыва пробыл до 1845 г. Автор многочисленных сочинений (и в том числе «Хронологической истории путешествий в Арктику» 1818 г.), он был убежденным сторонником теории открытого
полярного моря1.
Замысел арктической экспедиции поражал своими масштабами.
Первый отряд под командованием Дэвида Бьюкена и Джона Франклина на кораблях «Доротея» и «Трент» должен был пройти вдоль
восточного побережья Гренландии к Шпицбергену и пересечь полюс.
После чего направился бы на юг – навстречу второй экспедиции под
командованием Джона Росса и Уильяма Эдварда Парри, которым
на «Александере» и «Изабелле» было приказано обогнуть западное побережье Гренландии, после чего направиться на юг и, выяснив, какой из проливов, открытых У. Баффином – Смит, Джонс или
Ланкастер, – представляет собой устье Северо-Западного прохода,
покорить его и пройти к Камчатке2. Впрочем, обе экспедиции натолкнулись на непроходимые льды и повернули назад. В 1819–1820 гг.
два других британских корабля, «Хекла» и «Грайпер», под командованием Парри и Мэттью Лиддона сумели продвинуться далеко на
запад, обследовать полуостров Мелвилл и подойти к острову Банкс,
после чего им также пришлось вернуться3.
1
О деятельности Барроу см.: Fleming F. Barrow’s Boys: A Stirring Story of Daring,
Fortitude, and Outright Lunacy. L., 2001. Интересуясь сведениями о плавании Коцебу, Барроу 3 ноября 1817 г. сообщал Крузенштерну «факт чрезвычайной важности –
огромные ледяные поля, которые последние четыре века закрывали подходы к восточным берегам “старушки” Гренландии, были отнесены ветром в Атлантику и растаяли,
берега очистились до 80 градуса с[еверной] ш[ироты], море же на запад совершенно
чисто от льда, и материкового, и морского» (РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 199. Л. 85).
2
Не зная о том, как проходило плавание Коцебу, которому в апреле 1817 г. пришлось прервать поиски северо-западного пролива из-за последствий страшного шторма, Барроу допускал, что, двигаясь на запад вдоль побережья Северной Америки,
британские корабли могут столкнуться с «Рюриком», пробивающимся через льды на
восток (РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 199. Л. 85).
3
О поисках Северо-Западного прохода см.: The Quest for the Northwest passage:
knowledge, nation, and empire, 1576–1806. Pickering and Chattr, 2012; Arctic exploration
in the Nineteenth century: discovering the northwest passage / ed. by F. Regard. L.; N.Y.,
2013.
218 Копелев Д.Н.
Британские корабли все ближе подходили к русским владениям
на Тихом океане, как и при Екатерине II, заставляя правительственные круги Российской империи активизировать свою колонизационную и исследовательскую деятельность. Прежде всего в вопросах, касавшихся открытия водных путей в Арктике. Однако один из
признанных экспертов, Крузенштерн, весьма скептически относился
к гипотезе о существовании свободного от льда пролива в Северном
Ледовитом океане, делая ставку на отыскание прохода вдоль побережья Северной Америки со стороны Берингова пролива. И напрасно
тот же Барроу пытался посеять у него сомнения. «Я не уверен, – писал он Ивану Федоровичу 3 ноября 1817 г., – знакомы ли Вы с капитаном Берни, плававшим с Куком, который вбил себе в голову, что Берингова пролива не существует, а на его месте находится некий залив,
на севере которого расположена суша, соединяющая два континента,
Азию и Америку. По его утверждению [Г.Ф.] Миллер неправильно
понял Дежнёва, и офицер этот через пролив не проходил. Не знаю,
откуда Берни все это взял»1.
Барроу ошибался – Крузенштерн еще в 1814–1815 гг., находясь
в командировке в Великобритании, встречался в Лондоне с Дж. Берни, участвовавшим во втором и третьем плаваниях Кука и ставшим
свидетелем смерти своего командира в феврале 1774 г. на Гавайских
островах2. После выхода в отставку он занялся литературным творчеством, изучал историю пиратства, географических открытий в Тихом
океане и русских плаваний в северных морях, а также стал автором
трактата об игре в вист3. При этом Крузенштерн был неприятно поражен тем, «что спутник Кука, следовательно, человек, известный своими путешествиями, а позже и своими научными трудами, не смог
добиться чина адмирала»4.
1
РГАВМФ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 199. Л. 86. О Барни и его теории см.: Burney J. A memoire
on the geography of the north-eastern part of Asia, and on the question whether Asia and
America are contiguous, or are separated by the sea // Philosophical Transactions of the
Royal Society of London. № 108. L., 1817. Part I. P. 9–23.
2
С февраля 1816 г. между ними шла дружеской переписка.
3
Burney J.A Chronological History of the Voyages and Discoveries in the South Sea
or Pacific Ocean. Vol. I–VI. L., 1803–1817; Burney J.A Chronological History of Northeastern Voyages of Discovery and of the Early Eastern Navigations of the Russians. L., 1819;
Burney J. An Essay, by way of Lecture, on the Game of Whist. L., 1821. Некоторые из книг
Берни находились в личной библиотеке Крузенштерна и хранятся теперь в Центральной военно-морской библиотеке в Петербурге.
4
Цит. по: Крузенштерн Э. Иван Крузенштерн… С. 206. Лишь в июле 1821 г., после
вмешательства лорда-адмирала герцога Кларенса (будущего Вильгельма IV), Берни
получил чин контр-адмирала.
Глава третья 219
Тем не менее предположения Берни о «средиземном море» к северу от Берингова пролива представлялись Крузенштерну весьма
спорными. Гораздо надежнее были «отписки» Дежнёва, извлеченные
из «портфелей» Миллера и, по-видимому, полученные мореплавателем от управляющего Московским архивом Коллегии иностранных
дел А.Ф. Малиновского. Зная о содержании переписки Крузенштерна с Барроу, граф Румянцев 31 декабря 1817 г. посоветовал Ивану
Федоровичу передать второму секретарю Британского адмиралтейства бумаги о плавании Дежнёва, и сам написал 10 февраля 1818 г.
об этом Малиновскому: «Некто из английских офицеров, сопутников
славнаго Кука, утверждает, что Берингова пролива не существует, что
Азия с Америкой составляют одну матерую землю и что то, что почитается проливом Беринговым, не что иное, как пространнейшая морская губа, коея льды стоят как опушка у земляных ея берегов»1. Граф
рассчитывал, что благодаря розыскам Малиновского удастся узнать,
перешел ли Семен Дежнёв морем из Колымы к устьям Анадыри, тем
самым получив подтверждение о существовании между Азией и Америкой морского прохода.
Осенью 1818 г., после возвращения Коцебу2, в распоряжении Крузенштерна оказались все материалы завершившейся экспедиции,
позволившие сделать вывод, что суши севернее Берингова пролива
не существует. В сентябре – октябре работа над этими документами
отнимала у Крузенштерна все время. Результатами плавания «Рюрика» интересовался император. А 20 сентября граф Румянцев сообщил
Ивану Федоровичу о визите министра морских сил маркиза И.И. де
Траверсе, который «вчерась у меня обедал». Речь зашла о «путеводителе Рюриковом и его подчиненных» и выяснилось, что «маркиз де
Траверсе собирается воздать у монаршего престола всю справедливость г-ну лейтенанту Коцебу»3. 10 октября канцлер уведомил Крузенштерна, что Александр I повелел «обратить особое внимание на
Коцебу и его спутников», уволив их в отпуск на год с сохранением
жалованья.
Вместе с тем графа Румянцева беспокоила подготовка развернутого доклада о плавании на «Рюрике». 16 октября во время обеда
1
EAA. F. 1414. № 3. S. 23. L. 28. См. также: Переписка государственного канцлера графа Н.П. Румянцева с московскими учеными / с предисловием, примечаниями
и указателем Е.В. Барсова. М., 1882. С. 68, 69; Румянцев Н.П. Письма к В.Н. Берху.
СПб., 1876. С. 8, 12.
2
«Рюрик» вернулся в Петербург 3 августа 1818 г.
3
EAA. F. 1414. № 3. S. 23. L. 46.
220 Копелев Д.Н.
с де Траверсе он получил отчет, составленный Коцебу. «Я признаюсь
Вам, – писал граф Крузенштерну, – что сам сужу, что записка г-на
Коцебу краткостью и особливо сухостью своей не может произвесть
в пользу сей экспедиции того впечатления и внимания, которого
она открытиями и важными замечаниями заслуживает». По просьбе
канцлера, Крузенштерну пришлось незамедлительно переработать
текст Коцебу для главы Морского ведомства. 11 ноября граф Румянцев с удовлетворением констатировал, что «министр, кажется, расположен хорошо»1. Сам же Румянцев, человек просвещенного ума
и патриот России, справедливо полагал, что предпринимаемые правительством и им самим шаги – только первый этап продвижения
России в Мировой океан, неминуемо провоцировавший военно-политическую, торговую и научную конкуренцию с Великобританией.
В октябре 1820 г. в письме Василию Головнину граф не скрывал своих устремлений. Речь шла о результатах плавания «Рюрика»: «Оно,
кажется, свой плод принесло, – писал Румянцев, – хотя покушение
отыскать известной проход не могло свершится. Станем ожидать
теперь, какою удачею увенчаются предпринятые такого рода два поиска английским правительством. В мореплавании они, так сказать,
прочим народам старшие братья, но во многих семьях есть примеры,
что младшим много удается, минуя старших»2.
В такой сложной и насыщенной событиями атмосфере и зародилась идея комплексной русской экспедиции для изучения арктических и антарктических вод Тихого океана. Решение о ее подготовке
было принято в конце 1818 г., а финансирование осуществилось за
счет средств, вырученных от продажи Испании в 1817–1818 гг. пяти
кораблей и трех фрегатов3. Литература, посвященная этому плаванию, обширна, однако многие аспекты его истории вызывают вопросы и нуждаются в осмыслении4. «Никогда путешествия для от-
1
EAA. F. 1414. № 3. S. 58 об.
2
РГАВМФ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 2. Л. 104, 104 об.
3
Сычёв В.И. «Маркизова лужа»... С. 93. Судя по материалам финансовой отчетности, на комплексную экспедицию в общей сложности было израсходовано 591 570 руб.
42 ¼ коп. серебром (РГАВМФ. Ф. 410. Оп. 1. Д. 1416. Л. 13).
4
Подробнее см.: Mill H.R. The siege of the South Pole. The story of Antarctic
exploration. London., 1905; Григорьев А.А., Лебедев Д.М. Открытие Антарктического
материка русской экспедицией Беллинсгаузена – Лазарева 1819–1821 гг. // Известия Академии наук СССР. Серия географическая и геофизическая. 1949. Т. 13. № 3.
С. 118–193; Два плавания вокруг Антарктиды. Русская экспедиция Ф.Ф. Беллинсгаузена, М.П. Лазарева 1819–1821 гг. и советская экспедиция 1982–1983 гг.: Сборник /
сост. В.В. Аристов. Казань, 1990; Tammiksaar E., Kiik T. Origins of the Russian Antarctic
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]