Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От мыса Головнина к Земле Александра I российские кругосветные экспедиции в первой половине XIX века
.pdf
Глава первая 41
сугубо тактического свойства. Все изменилось после победы Великобритании в Семилетней войне. Разгромив извечную соперницу
Францию, она отняла у нее Канаду, прочно утвердилась в Индии, на
Средиземном море и в Вест-Индии. Однако почти сразу после войны
первый министр французского короля Людовика XV граф Этьенн
Франсуа де Шуазёль наметил программу своего рода «холодной войны» против Великобритании. «Франция, – заявил он, – не пожалеет усилий, чтобы утвердиться в любых морях, где подобные попытки предпринимают англичане… Она никогда не допустит основания
Англией новых колоний в любой части света». Англо-французская
борьба за гегемонию в мире переместилась в «Южные моря». Нидерланды железной хваткой держали свои владения в Ост-Индии, испанская колониальная мощь с каждым годом угасала, а Российская
империя превращалась в нового влиятельного игрока на тихоокеанском пространстве1.
Новый сценарий кругосветных плаваний претерпевал не только
геополитическую корректировку. Эпицентрами новых плаваний вокруг света становятся два гигантских водных бассейна – северная
акватория Тихого океана, омывающая Северную Америку и Азию,
изучение которой реанимировало старинные географические мифологемы, связанные с поиском легендарного Северо-Западного прохода, и умеренно-тропическая тихоокеанская зона, где гипотетически
располагался теоретически вычлененный географами таинственный
Южный материк и окружающие его необитаемые островные территории. Соответственно трансформировались и географические
приоритеты тогдашней науки, которые и спустя полвека четко постулировал первый русский кругосветный мореплаватель капитанкомандор И.Ф. Крузенштерн, когда в 1818 г. готовил «Введение»
к книге О.Е. Коцебу «Путешествие в Южный океан и в Берингов
пролив для отыскания северо-восточного морского прохода, предпринятое в 1815, 1816, 1817 и 1818 годах». По мнению Крузенштерна,
«в продолжение нескольких уже столетий две важные задачи занимали географов, особенно мореплавателей. Задачи сии суть: открытие матерой Земли в странах Южнаго полюса, и открытие в севере
морскаго прохода из Атлантического моря в Южный океан, или же
обратно из Южнаго океана в Атлантическое море»2.
1
Parry J.H. Trade and dominion: the European overseas empires in the eighteenth
century. New York, 1971; Background to discovery: Pacific exploration from Dampier to
Cook / ed. by Derek Howse. Berkeley; Los Angeles; Oxford, 1990.
2
Крузенштерн И.Ф. Введение // Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан. СПб.,
1821. Ч. I. С. III.
42 Копелев Д.Н.
Первая из названных Крузенштерном задач относилась к числу
наиболее загадочных и фантасмагорических в мировой науке и касалась поиска в умеренно-тропической тихоокеанской зоне теоретически вычлененного географами таинственного Южного материка, т. н.
Terra Australis Incognita. Еще со времен Античности и Средневековья
западный мир был взбудоражен великим научным миражом: существованием на юге земного шара таинственного континента, который обширностью своей уравновешивал твердь Северного полюса.
В XVIII в. теория «Terra Australis Incognita» («Неведомого Южного
Материка»; его также называли «Terra Australis Nondum Cognita»,
«Южная Земля, еще не известная») получила новый импульс благодаря трудам французского математика и астронома Пьера Луи Моро
де Мопертюи, предложившего теорию равновесия материков, согласно которой лежащие к югу от экватора части Африки и Южной
Америки гораздо меньше размеров Северного полушария. Следовательно, рассуждал де Мопертюи, в Южном полушарии существует
равновеликая суша – «Южный материк». Идею поддержали граф де
Бюффон, географы Шарль де Бросс и Александр Дальримпл. На поиски таинственной земли отправились французские экспедиции Жана-Батиста Шарля Буве де Лозье (1738–1739) и Ива-Жозефа де Кергелена (1771–1772), а также британский исследователь Джемс Кук,
который во время своего второго кругосветного плавания трижды
пересек Южный полярный круг и констатировал, что некий большой
массив суши вблизи полюса существует, однако исследовать его вряд
ли представится возможность1.
Вторую из задач, названных Крузенштерном – вопрос о СевероЗападном проходе из Атлантики в Тихий океан, – можно с полным
основанием назвать настоящей idée fixe эпохи Просвещения. С последних лет XVIII в., на заре научного исследования Тихого океана,
вероятно, не нашлось бы ни одного географа-исследователя, не испытавшего влияние старинной идеи о существовании Северо-Западного прохода, и можно утверждать, что сегодня глобальный мир
выглядел бы совершенно иначе, если бы создававшие его политики
и ученые не «попались» бы на эту «приманку». Основными источниками информации о проливе стали легендарные «сообщения» греческого навигатора Апостолоса Валерианоса с Кефалонии, служившего
испанской короне под именем Хуана де Фуки, а также испанского навигатора Лоренсо Феррера Мальдонадо и «адмирала Новой Испании
1
См. подробнее: Jones A.G.E. Antarctica Observed: Who Discovered the Antarctic
Continent? Whitby, 1982.
Глава первая 43
и Перу, а ныне принца Чили» Бартоломео де Фонте в конце XVI –
первой половине XVII в.1 Промежуточный этап пути из Атлантики
в Тихий океан составляло гипотетически предполагаемое и скрывавшееся в недрах Североамериканского континента протяженное
«Mer de l’Ouest» («Западное море»). Окруженное со всех сторон
горными хребтами, оно располагалось примерно на широте пустыни
Невада и, по мнению европейских ученых, повторяло в очертаниях
Средиземное море. В Великобритании защитником идеи «Mer de
l’Ouest» выступил ирландец Артур Доббс, будущий губернатор Северной Каролины, споры вокруг его местоположения отразились на
картах Т. Джеффриса, Ж.-Н. Делиля и Ш. Боаша. Научные проекты
преодоления арктической ледовой пустыни и выхода в Тихий океан
с запада и с востока предлагали М.В. Ломоносов и член Лондонского королевского общества Д. Баррингтон; неудачи русских экспедиций В.Я. Чичагова (1765, 1766) и британца Д. Фиппса (1773) лишь
временно, как казалось, отодвинули ожидаемый триумф.
В эпоху Просвещения изменились и представления относительно
природы и задач морской исследовательской экспедиции. Во-первых,
свои правила диктовала логистика. Ведь до изобретения железнодорожного сообщения сухопутные пространства «было труднее преодолевать, чем морские. В середине XVIII в. немецкий ученый Герхард
Фридрих Миллер организовал российскую экспедицию в Сибирь.
Длина его маршрута, проделанного пешком, верхом и в санях, была
почти равна длине экватора, и он преодолел это расстояние за десять
лет; по морям капитан Кук огибал земной шар за три года. В мирное
время перевозить грузы из Архангельска по морю в Лондон было быстрее и дешевле, чем из Архангельска по суше в Москву»2.
Во-вторых, рационализм и гуманизм просветительской идеологии оказал существенное влияние на институциональную трансформацию самой природы «торговой поездки» и «экспедиции». Путешествия для открытия новых земель теперь принимали характер
научных предприятий, их руководители получали научные задания,
решения которых проверялись учеными, участвовавшими в этих
1
См.: The Strange Tale of Apostolos Valerianos (a.k.a. Juan de Fuca) // Purchas S. Hakluyt
Posthums, or Purchas His Pilgrimes. Vol. 14. New York, 1906. P. 415–418; Nunn G.M. Origin
of the Strait of Anian Concept. Philadelphia, 1929; Wagner H.R. Apocryphal voyages to the
northwest coast of America // Proceedings of the American Antiquarian Society. 1931.
Vol. XLI. P. 179–234; Williams G. An Eighteenth-Century Spanish Investigation into the
Apocryphal Voyage of Admiral Fonte // Pacific Historical Review. 1961. Vol. 30. № 4.
P. 319–327.
2
Эткинд А. Внутренняя колонизация. Имперский опыт России. М., 2016. С. 15.
44 Копелев Д.Н.
плаваниях. В инструкциях, выдаваемых командирам судов, перечислялись не только политические и торговые задачи. Немалая роль
отводилась и распоряжениям научно-филантропического свойства.
Участникам экспедиций предписывали внимательно относиться
к т. н. дикарям: видеть в них людей, одаривать их подарками, и, в частности, передавать им привезенных домашних животных и домашние
растения, знакомить их с технологическими достижениями европейцев. Из дальних вояжей на родину привозились естественно-научные
коллекции, гербарии и различные местные диковины.
Под влиянием эпохи Просвещения изменилась сама идеология
кругосветных плаваний, трансформировалась и ее культурная «оболочка». С одной стороны, они становятся предметом национальной
гордости, а проведение столь масштабных предприятий повышает
державный престиж. С другой стороны, кругосветные плавания выходят за рамки национальных историй, они становятся достоянием
всего цивилизованного общества и превращаются в научную модель
познания мира. Вселенная расширялась не только за счет сотен открытых островов и архипелагов, но и за счет гидрографических
и этнографических описаний, картографирования побережий и новых путей, проложенных в Мировом океане, как повелось с самого
начала эпохи кругосветных плаваний. Однако рационализм эпохи
Просвещения наложил свой отпечаток на их сущность. Плавания вокруг света сделались могучим рычагом научного познания и сопровождались широчайшей программой исследований в области астрономии, зоологии, географии, этнографии, ботаники и т. д., которая во
многом изменила привычный взгляд европейцев на мир и расширила
их представления о его устройстве. Кругосветные плавания теперь
принимали исследовательский характер, положив начало будущей
практике морских научных экспедиций, которая в полной мере реализовалась в знаменитом путешествии Чарльза Дарвина на бриге
«Бигль» (капитан Роберт Фицрой), и заложившем основы современной океанографии кругосветном плавании парусно-парового корвета
«Челленджер» (Джордж Нэрс).
В этом плане исключительная роль принадлежит программе исследований, проведенных Джемсом Куком (1728–1779), сыном простого батрака-поденщика с захолустной фермы в графстве Йоркшир,
прошедшего тяжелый путь от матроса до блестящего офицера флота1.
1
Kitson A. Captain James Cook: “the circumnavigator”. London: Murray, 1907;
Beaglehole J.C. The life of Captain James Cook. Stanford, 1974; Captain James Cook
and his times / ed. by Robin Fisher and Hugh Johnston. Vancouver; London, 1979;
Глава первая 45
До сего дня этот строгий и беспощадный к себе и подчиненным мореплаватель остается звездой первой величины в созвездии британских
кругосветных путешественников, еще при жизни превратившись
в миф1. В 1768 г., благодаря рекомендации своего бывшего командира и губернатора Ньюфаундленда Хью Паллисера, Кука назначили
командовать барком «Индевр»2. Судно должно было направиться
в Тихий океан и, воспользовавшись ожидаемым парадом планет, пронаблюдать на недавно открытом Острове Короля Георга III (о. Таити)
за прохождением планеты Венера перед солнечным диском, а также
найти Terra Australis Incognita. Началась великая одиссея, прославившая его имя.
В течение 11 лет, с 1768 по 1779 г., Кук руководил тремя кругосветными научными экспедициями: на барке «Индевр» (1768–1771),
на шлюпе «Резолюшн» и барке «Адвенчер» (1772–1775) и на «Резолюшн» и «Дискавери» (1176–1780); жизнь его трагически оборвалась в результате случайной стычки с островитянами в заливе Кеалакекуа на Гавайских островах 14 февраля 1779 г.3 По результатам
и значимости экспедиции под командованием Кука далеко превзошли достижения любого из его незаурядных современников: упомяну-
Hough R. Captain James Cook: a biography. London; Sydney, 1994; Aughton P. Endeavour:
the story of Captain Cook’s first great epic voyage. Moreton-in-Marsh; Gloucestershire:
Windrush 1999; Collingridge V. Captain Cook: the life, death and legacy of history’s greatest
explorer. London, 2002; Маклин А. Капитан Кук / пер. с англ. А.А. Бряндинской. М.,
2001; Villiers A. Captain Cook, the seamen’s seaman: a study of the great discoverer. London,
2001; Nicolas Th. Cook: the extraordinary voyages of Captain James Cook. New York: Walker
& Company, 2003; Salmond A. The trial of the cannibal dog: Captain Cook in the South Seas.
London; Auckland, 2004; Williams G. The death of Captain Cook: a hero made and unmade.
London, 2008; McLynn F. Captain Cook. New Haven; London, 2011.
1
Obeyesekere G. The Apotheosis of Captain Cook: European Mythmaking in the
Pacific. Princeton, 1997.
2
Кук не забыл своего «самого достойного друга» и покровителя, увековечив имя
Паллисера в названиях открытых им мыса и залива в Новой Зеландии, а также островов в Тихом океане. Адмирал Хью Паллисер, в свою очередь, в память о Куке возвел
в своем фамильном поместье Вач монумент в память о «самом выдающемся и самом
известном мореплавателе» (Hunt M.R. The life of Sir Hugh Palliser. London: Chapman
and Hall, 1844. P. 121–123).
3
Кук Д. Первое кругосветное путешествие капитана Джемса Кука: Плавание
на «Индевре» в 1768–1771 гг. / пер. с англ. А.В. Шалыгиной; вступит. статья и коммент. Я.М. Света. М., 1960; Кук Д. Второе кругосветное плавание Джемса Кука: Плавание к Южному полюсу и вокруг света в 1772–1775 гг. / пер. с англ., вступит. статья Я.М. Света. М., 1964; Кук Д. Третье плавание капитана Джеймса Кука. Плавание
в Тихом океане в 1776–1780 гг. / пер. с англ., вступит. ст. и коммент. Я.М. Света. М.,
1971.
46 Копелев Д.Н.
того ранее Джорджа Ансона, Джона Байрона (1764–1766), Самюэла
Уоллиса (1766–1768) и Филиппа Картерета (1766–1769). Простое
перечисление сделанных им открытий сделало бы честь крупнейшему научно-исследовательскому институту. В результате экспедиций
Кука были изучены и картографированы побережья Аляски, южные
части Тихого, Индийского и Атлантического океанов, положен конец
представлениям о существовании Terra Australis Incognita, обследован восточный берег Австралии, открыт Большой Барьерный риф,
Новая Зеландия, Гавайские острова и десятки неизвестных островов
и архипелагов. Каждое из плаваний представляло собой комплексное
исследовательское предприятие, имевшее государственное значение.
Их инициатором выступало Британское адмиралтейство, формулировавшее основные задачи плавания и обеспечивавшее их материальную и научную базу. Экспедиции Кука были одобрены королем
Георгом III и получили научную поддержку со стороны Лондонского
королевского общества.
Из экспедиций Кука вышла целая плеяда блестящих военно-морских офицеров-исследователей: знаток побережий Тасмании Т. Фюрно (1735–1781), ветеран плаваний в Тихом океане Д. Гор (1730–1790) и участник всех плаваний Кука Ч. Клерк
(1743–1779), скончавшийся от «затяжной чахотки» в море на
подходе к Авачинской губе. В созвездии молодых офицеров,
прошедших «школу Кука», выделялись исследователь тихоокеанских побережий Северной Америки Д. Ванкувер (1757–1798),
моряк-эрудит Д. Кинг (1750–1784), военно-морской историк, автор
фундаментальных трудов об открытиях в Южных морях Д. Барни
(1750–1821) и прекрасный штурман Уильям Блай (1754–1817), прославившийся своими приключениями на бриге «Баунти». Плавали
с Куком и будущие офицеры Российского флота: уроженец Корнуолла капитан 1-го ранга Д. Тревенен (1760–1790), сделавший себе на
островах Океании татуировку, погиб в Выборгском сражении, а капитан-командор Д. Биллингс (1758–1806) на закате Екатерининской
эпохи руководил экспедицией по исследованию и съемке берегов Северо-Восточной Сибири. Научный состав экспедиций Кука формировался как настоящий космополитический штаб: британские астрономы Ч. Грин (1734–1771), У. Уолс (1734–1798), У. Бейли (1737–1810),
шведские ботаники и зоологи Д.К. Соландер (1733–1782), Г.Д. Сперинг (1733–1771), А. Спаррман (1748–1820), немецкие натуралисты И.Р. Форстер (1729–1798) и его сын И.Г. Форстер (1754–1794).
Принимали участие в плаваниях также «художники по растениям»
и «живописцы пейзажей»: А. Бьюкен (?–1769), С. Паркинсон (1745–
Глава первая 47
1771), У. Ходжес (1744–1797) и Д. Веббер (1751–1793). Из дальних
вояжей на родину привозились естественно-научные коллекции,
гербарии и различные местные диковины1, а живописцы, согласно
правительственным инструкциям, должны были «зарисовывать не
только виды различных местностей, но в меру своих способностей
и туземцев»2.
Новаторство Кука, ученика квакеров, верившего в строго научное
знание и избегавшего конъюнктурных решений, проявилось и в применяемых им новых стандартах ведения научного исследования во
время плавания. Британский мореплаватель фактически стоял у истоков современных правил ведения журнала исследования, превратив традиционный бортовой журнал в строго научный дневник наблюдений, результаты которых следовало подготовить для будущей
публикации. Кроме того, пройдя путь от простого матроса до офицера, он знал флот как никто другой – изнутри.
Те же тенденции обнаруживаются и во французских плаваниях3.
Первое из них возглавил образованный и мужественный Луи Антуан
де Бугенвиль (1729–1811), один из ярких представителей века Просвещения. Он был адвокатом и военным, прошел Семилетнюю войну, слыл тонким дипломатом, с юности обладал склонностью к науке и учился у знаменитого философа и математика Жана Лерона
д’Аламбера. В возрасте 23 лет он написал двухтомный «Трактат об
интегральном исчислении», который получил международное признание, был избран членом Лондонского королевского общества.
Занимался де Бугенвиль также лингвистикой и писал трактаты по
древним языкам4.
Во время путешествия Бугенвиля на фрегате «Будëс» и корвете
«Этуаль» в 1766–1769 гг. науке отводилась самая важная роль: мож-
1
Smith B. European vision and the South Pacific, 1768–1850: a study in the history of
art and ideas. Oxford, 1960; Иванова Л.А. Куковская коллекция Петербургской Кунсткамеры: проблемы источниковедения и атрибуции. М., 2005.
2
Форстер Г. Путешествие вокруг света / пер. с нем. М.С. Харитонова; послесл.
и коммент. Д.Д. Тумаркина. М., 1985. С. 15.
3
См. подробнее: Taillemite É. Marins Français à la découverte du monde. De Jacques
Cartier à Dumont d’Urville. Paris, 1999.
4
Бугенвиль Л.А. де. Кругосветное путешествие на фрегате «Будез» и транспорте
«Этуаль» в 1766, 1767, 1768 и 1769 гг. / пер. с франц., вступит. статья Е. Шведе. М., 1961;
Martin-Allanie J.-É. Bougainville navigateur et les découvertes de son temps. Paris, 1964.
2 vol.; Bougainville et ses compagnons atour du monde, 1766–1769. Journaux de navigation
établis et commentés par Étienne Taillemite. 2 vol. Paris, 1977; Taillemite É. Bougainville.
Paris, 2011.
48 Копелев Д.Н.
но сказать, что кругосветное плавание Бугенвиля положило начало
новому типу научного предприятия, совмещавшего решение государственных задач с осуществлением широкомасштабных научных
исследований, проводимых силами военно-морских офицеров и деятелей академической науки. В обстановке секретности Бугенвиль
должен был отправиться к Мальвинским (Фолклендским) островам,
где несколькими годами ранее он основал французскую колонию,
чтобы теперь, в соответствии с мирными договоренностями, передать их Испании, а дальше заняться поисками Южной земли. Кроме
того, ему предписывалось вступать во владение всеми открываемыми территориями, собирать все политические и военные сведения
об английских, испанских и голландских поселениях и, наконец, попытаться добыть на Молуккских островах «семена и драгоценные
саженцы деревьев, дающих пряности», с тем чтобы впоследствии выращивать их на французском Маврикии. В состав экспедиции Бугенвиля вошли всемирно известные ученые: натуралист доктор медицины Филибер Коммерсон, королевский астроном Пьер-Антуан Верон,
хирурги Луи-Клод Лапорт и Франсуа Вив, а также инженер и картограф Шарль Рутье де Роменвиль. Вместе с ними в путешествие
отправился французский офицер принц Карл Генрих Отто фон Нассау-Зиген – впоследствии, в 1786 г., он поступил на русскую службу
и стал адмиралом. Участвовал в плавании также и медик-консультант Пьер-Исаак Пуассонье, который потребовал, чтобы на «Будёс»
доставили изобретенную им машину для опреснения морской воды,
названную перегонным кубом. Живо интересовавшийся плаванием
Бугенвиля Вольтер писал его наставнику Жану Лерону д’Аламберу:
«Неужели я могу умереть, так и не узнав в точности, опреснил Пуссоньер морскую воду или нет: это было бы слишком жестоко». Машину
проверили, воду опреснили, саженцев пряностей, правда, Бугенвиль
раздобыть не сумел, зато собрал обширные сведения в области географии, торговли и военного дела. Привез он из плавания и красивое
тропическое растение с пурпурными и фиолетовыми цветками, названное в его честь бугенвиллией.
Следующим французским кругосветным плаванием руководил
Жан-Франсуа де Гало, граф де Лаперуз (1741–1788?), доблестный
военно-морской офицер, участник Семилетней войны. На его назначении настоял король Людовик XVI, покровитель наук и большой
знаток географии и механики. Разрабатывая инструкции, Людовик
XVI действовал вполне в духе века Просвещения. Лаперузу надлежало упорядочить открытия, сделанные Куком в Тихом океане, и сни-
Глава первая 49
скать дружбу вождей далеких племен добрым отношением и подарками, среди которых насчитывалось более 600 зеркал, 2600 гребней
для волос, 5000 швейных игл и медали с отчеканенным профилем
короля. Людовик XVI особо оговаривал, чтобы «при любых обстоятельствах» Лаперуз обращался бы «с большой мягкостью и человечностью» со всеми туземцами. «Если бы экспедиция смогла закончиться, не потеряв ни одного человека, Его Величество воспринял бы
это как одну из самых больших ее удач», – заверяли Лаперуза организаторы плавания и придворные.
За право попасть в состав участников экспедиции развернулась
настоящая борьба. Вместе с Лаперузом в плавание на фрегатах «Буссоль» и «Астролябия» (командир – капитан 1-го ранга Поль Антуан
Флерио, виконт де Лангль) отправились ботаник, физик и метеоролог Робер де Ламанон, физик и минералог Жан-Андре Монже, биолог
Жозеф Гюг де Буассье де Ламартиньер, математик и астроном Жозеф
Лепот Дажеле, участвовавший в экспедиции Керклена де Тремарека
в 1773–1774 гг.1, и математик Луи Монж, брат знаменитого Гаспара Монжа. Во время снаряжения экспедиции де Лаперуза, Дажеле
и Монж преподавали математику в Парижской военной школе2, в которую в октябре 1784 г. поступил один из лучших выпускников Бриеннской кадетской школы 15-летний Наполеоне Буонапарте – «невысокий молодой брюнет, печальный, хмурый, суровый, но при этом
резонер и большой говорун»3. Прекрасные математические способности, выдвинувшие нелюдимого корсиканца в число «лучших математиков школы»4, казалось бы, предопределили его будущее – королевский флот5. Дажеле, прекрасный рассказчик, любил вспоминать
1
На назначении Дажеле настоял сам король Людовик XVI по предложению видного ученого-математика и офицера флота, инспектора военно-морского судостроения шевалье Жана-Шарля де Борда и рекомендации астронома Жозефа Жерома де
Лаланда.
2
Chuquet A. La jeunesse de Napoléon. Brienne. Paris, 1897. P. 198, 416.
3
Цит. по: Тюлар Ж. Наполеон, или Миф о «спасителе» / пер. с франц. А.П. Бондарева; вступ. ст. П. Левандовского. М., 2017. С. 36.
4
Лас-Каз, граф. Мемориал Святой Елены, или Воспоминания об императоре Наполеоне. Кн. I. М., 2014. С. 92.
5
Инспектор королевских военных школ шевалье де Керальо, расположенный
к Наполеону и порекомендовавший его к поступлению в Парижскую военную школу,
охарактеризовал своего протеже следующим образом: «Крепкое сложение, отличное
здоровье; послушный характер; кроток, честен, благороден; поведения безупречного;
постоянно отличался прилежанием к математике; знает недурно историю и географию; очень слаб в изящной словесности. Будет превосходным моряком».
50 Копелев Д.Н.
о своем плавании в далеких морях и целые уроки рассказывал о поисках таинственной Terra Australis Incognita, а завороженные его повествованиями слушатели готовы были отправиться бороздить моря
по первому зову. В классе профессора Монжа тогда вместе с Бонапартом обучались и другие кадеты, видевшие свое призвание в службе
на флоте: Деру Дарбо, Леон-Шарль де Лёр Виль-сюр-Арк, Анри-Рене-Мари Пико де Пикадю. И конечно, заклятый ненавистник корсиканца Луи Эдмон Антуан Ле Пикар де Фелиппо, с которым они,
согласно легенде, так яростно колошматили друг друга ногами под
партами, что сидевший между ними Пико де Пикадю, не выдержав
такой «бомбардировки», вынужден был убежать со своего места1. Все
они мечтали отправиться со своими преподавателями в экспедицию,
но в состав прошел только Дарбо2.
Лаперузу не удалось выполнить инструкции короля. Последнее
сообщение, полученное в Париже 5 июня 1789 г., было написано им
26 января 1788 г. Лаперуз сообщал о трагедии, разыгравшейся на
острове Мауна в архипелаге Мореплавателей. Во время набора пресной воды произошла случайная стычка с туземцами, и командир
«Астролябии» Флерио де Лангль с 11 моряками погиб. Больше известий от Лаперуза не приходило, его корабли исчезли3. Начавшаяся
1
Как и большинство учившихся с Наполеоном, Ле Пикар де Фелиппо (01.04.1767–
1799) эмигрировал во время революции и сражался в «Армии Конде», прославившись
похищением в 1798 г. из тюрьмы Тампль коммодора Сиднея Смита. После этого легендарного побега он перебрался в Турцию и руководил артиллерией и фортификационными работами в крепости Сен Жан д’Акр во время осады ее войсками генерала
Бонапарта. Скончался в Акре от чумы. Пико де Пикадю, барон Герцогенберг (1770–
15.02.1834) также эмигрировал, обосновался в Австрии, сражался против Наполеона,
дважды попадал в плен и оба раза был отпущен. После падения империи возглавлял
кавалерийскую школу Марии-Терезии в Вене и скончался в чине фельдмаршал-лейтенанта австрийской армии (см. подробнее: Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М., 1998.
С. 26). В 1793 г. эмигрировал и де Лёр де Виль-сюр-Арк (06.01.1768–20.01.1820), двоюродный брат маршала Мармона; в 1801 г. он возвратился во Францию и служил в императорской армии (Chuquet A. La jeunesse de Napoléon… Р. 396; http://racineshistoire.
free.fr/LGN/PDF/Le%20Lieur.pdf).
2
Chuquet A. La jeunesse de Napoléon… Р. 224; Bartel P. La Jeunesse inédite de Napoléon,
Paris, Amiot Dumont, 1954. Бонапарту не суждено было стать военно-морским офицером: проникнутый духом протекционизма и семейственности, верный кастовым
традициям, Французский флот редко давал места небогатым корсиканским дворянам; к тому же во время обучения Наполеона скончался его отец Карло Бонапарте
(24.02.1785), и ставшая вдовой мать Наполеона, Летиция Бонапарт, напуганная стремлением сына поступить на флот, настояла на том, чтобы Наполеон, на плечи которого
легло содержание семьи, поступил в артиллерию.
3
Луи Монжу посчастливилось остаться в живых – из-за морской болезни его высадили на острове Тенерифе. Спасся и дядя будущего строителя Суэцкого и Панамско-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]