Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История политических и правовых учений. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция»
.pdf
Он пропагандировал классовый мир и солидарность классов,
объявлял солидарность основным принципом общественной и политической жизни, призывая тем самым сохранить и увековечить
капитализм и эксплуатацию. Солидарность — это «факт взаимозависимости, соединяющий друг с другом в силу общности потребностей и разделения труда членов человечества и, в частности, членов
одной и той же социальной группы».
Из своего основного положения о значении солидарности в
обществе он делает вывод, что правом является все то и только то,
что соответствует норме солидарности. Нормы права, говорит он,
существуют независимо от государства, они покоятся на факте общественной солидарности. Это дает Л. Дюги основание обрушиться
на представление о субъективных правах, о правах индивида, настаивать на том, что каждый индивид, то есть не только рабочий,
но и капиталист, имеет в обществе не права, а долг, выполняет определенную социальную функцию.
Ни у кого нет прав, а есть только определенное положение, определенные социальные функции, заявляет Л. Дюги. Каждый имеет
долг и притом по отношению ко всем, но никто не имеет права, в
собственном смысле слова. Он объявляет, что понятие субъективного права есть понятие метафизическое, которому не должно быть
места в современном обществе. Индивиды не имеют прав, не имеют их и коллективы, но все индивиды как социальные существа
обязаны подчиняться социальной норме.
Собственность, говорит Л. Дюги, перестает быть индивидуальным правом, а становится социальной функцией.
Он уверяет, что государственная власть — понятие бесполезное
и опасное, утратившее якобы свое значение. Он атакует понятие
суверенитета, заявляя, что власть в современном государстве подвергается существенной трансформации: умирает мало-помалу римская, якобинская, наполеоновская форма, создается другая, более
мирная, эластичная, человеческая форма государства.
Используя свои представления об особой, стоящей над индивидами норме солидарности, юрист заявляет, что власть сама по себе
не дает никаких прав правящим. Власть есть факт, а не право. Она
становится правом лишь в меру соответствия норме солидарности.
Властвующие как члены общества подчинены норме права. Поэтому он считает, что все акты органов власти имеют силу лишь постольку, поскольку они соответствуют норме солидарности. Даже
законы обязательны лишь в пределах их соответствия норме солидарности. Однако это положение не означает ни критического отношения к существующим законам, ни тем более призыва к неповиновению им. Напротив, Л. Дюги исходит из того, что законы государства и все акты его органов отвечают требованиям солидарности.
261
Он объявляет, что новое, «синдикалистское» государство будет
надклассовым.
Синдикатам Л. Дюги приписывает способность «стать гарантией
против всемогущества правящих лиц». Он уверяет, что с их развитием роль правящих должна будет уменьшаться с каждым днем и
будет сведена к надзору и контролю: «Благодаря развитию синдикализма все остальное отойдет от государства».
В роли откровенного защитника буржуазного государства выступает французский административист Морис Ориу, зачинатель того направления юриспруденции, которое именуется институционализмом.
Восхваляя капиталистические отношения, он отмечает прежде всего
их преимущество перед феодальными. В отмене сословных привилегий
и установлении равной для всех правоспособности он усматривает существенное преимущество буржуазного общества, которое он превозносит под наименованием правовой общности. Формальное равенство,
как известно, прекрасно уживается в капиталистическом обществе с
резким имущественным неравенством, нищетой, эксплуатацией.
Общественное неравенство он считает вечным и неустранимым
и заявляет, что общество организовано таким образом, что тяжелый
труд ложится на плечи одного — обреченного в жертву класса, а
выгоды предоставляются другому — привилегированному классу.
Такое положение облегчается в буржуазном обществе, по собственному признанию М. Ориу, тем, что «промежуточные слои» — мелкая буржуазия, «перебежчики», рабочая верхушка — «квазисобственники», как он называет их, поддерживают существующий строй.
М. Ориу доказывает, что государство призвано охранять существующие общественные отношения. Вся политическая организация служит гражданскому режиму, который по своему существу
своем есть режим экономический. Публичная жизнь и публичное
право стоят на службе частной жизни и частного права — явлений
по сути экономических.
Однако М. Ориу все же изображает государство как организацию нации в целом, а не как организацию одних только собственников. Он рассматривает государство как организацию не только
«правящего», но и «народного класса», то есть как надклассовую
организацию. Отвергая теорию народного суверенитета, он высказывается в пользу национального суверенитета.
Большое внимание М. Ориу уделяет средствам придания устойчивости капиталистического строя. Важнейшим из таких средств он
считает укрепление и развитие в обществе так называемых институтов. Если жизнь социальной группы наделена известной организацией и известным постоянством, говорит он, то она образует институт. Спокойное, длительное существование какого-либо положения вещей превращает его в институт. Семья, церковь, община,
профсоюз и т.п. — это институты.
262
Мыслитель выделяет среди институтов в качестве особого их
вида корпорации. Это институты, обладающие «внутренней свободой, позволяющей им самим преследовать свои цели и самим выполнять свои функции и делающей из них живые индивидуальности». Корпорация сама разрабатывает и пересматривает свои статуты. Это общественная организация, обладающая определенной «автономией». Другую категорию институтов составляют институтывещи, «лишенные автономии».
Вслед за М. Ориу французский юрист Ренар пытался в обширном
сочинении развить целую теорию институтов — институционализм.
По Ренару, институт — это всякое длительное существование
какого-либо объединения людей, какой-либо общественной организации. Каждый из нас, говорит он, входит в состав нескольких
институтов: каждый является членом семьи, входит в состав нации,
известной производственной корпорации, принадлежит к определенной религиозной организации.
В качестве примера институтов Ренар называет также университеты, госпитали, радиокомпании и т.п. Отношения индивидов друг к
другу определяются тем, что они включены в те или иные институты.
В духе идеалистического истолкования общественных явлений он заявляет, что институты представляют собой соединение некоторых идей
и некоторого количества людей, единство людей и идей, в котором
людской состав меняется подобно тому, как вода меняется в реке.
Совокупность этих институтов и образует порядок, а государство есть один из институтов среди множества других, которые скоординированы и подчинены один другому.
Объявляя государство одним из институтов и выдвигая утверждение, что все общественные организации-институты, в том числе
и организации трудящихся, участвуют в управлении обществом,
организуют общественную жизнь, институционалисты хотят показать полновластие буржуазии, осуществляемое при посредстве государства. Подобно Л. Дюги, они объявляют излишним понятие государственного суверенитета.
§ 4. Политико-правовая идеология
национализма и расизма
Так, в вышедшей в 1946 г. книге «Идея национализма» Ã. Êîíà
под предлогом превосходства «американской расы» обосновывается
тезис об установлении мирового господства именно США.
Автор пытается изобразить американцев как носителей самых
высоких принципов и самой высокой культуры и на этом основании призывает к посягательству на независимость других народов.
Расистские теории выполняют вредную роль средства идеологического воздействия на массы, затемнения в их глазах подлинного
263
смысла расовой и национальной дискриминации внутри капиталистических стран и значения захвата чужих территорий, эксплуатации слабых народов.
Еще немецкий географ конца XIX в. Ф. Ратцель утверждал, будто в истории народов происходит постоянная борьба за пространство, что размеры и характер территории имеют решающее значение
для судеб государств и народов. От территории зависит якобы могущество государства. Обширная территория и выход в море — необходимые условия мощи государства. Он делал отсюда выводы в
духе оправдания агрессивной внешней политики, заявляя, что народы вправе «улучшить свое географическое положение путем завоевания соседних земель и приобретения колоний».
Выдвинутые Ф. Ратцелем и его единомышленниками положения были использованы создателями геополитики.
После Первой мировой войны в роли поборника геополитики
выступил генерал К. Гаусгофер, основавший в 1923 г. специальный
журнал для пропаганды идей геополитики — «Цейтшрифт фюр геополитик».
Немецкие геополитики учили, что политические события обусловлены земными пространствами, которые занимают государства.
Государство есть «политический пространственный организм»,
судьба которого связана с географическими условиями его существования. «Геополитика стремится и должна стать географической
совестью государства», — такой замысловатой формулировкой они
пытались обосновать наглую агрессию германских империалистов.
Следуя германским геополитикам, их продолжатели Харрисон,
Вейгарт и др. пытаются доказать, будто малые страны экономически
нежизнеспособны и должны «добровольно» отказаться от «экономического суверенитета», подчинившись руководству больших держав.
Они говорят о целых комплексах стран, «интегрированных» в одно
экономическое целое по плану, в котором господство отводится
США, а роль поставщиков промышленного сырья — малым странам.
Американские геополитики настаивают на подвижности, изменчивости географических данных («динамическая» география) и этими
соображениями пытаются обосновать притязания на изменение американских границ, притязания США на мировое господство. Они
ссылаются при этом чаще всего на требования «безопасности». Весь
земной шар оказывается теперь «сферой безопасности» США.
Указывая, что в основе исторического развития лежит география, что история якобы есть «география в движении», американские геополитики цепляются за развитие средств сообщения и,
объявляя, что современность есть «век воздушных сообщений», пытаются отсюда сделать выводы в пользу своих притязаний.
Американские геополитики утверждают, будто США недостает
многих важнейших видов сырья, и заявляют, что для «безопасности»
264
США за ними должны быть закреплены важнейшие «центры силы»,
то есть места расположения важнейшего стратегического сырья.
После войны в США группой юристов и государственных деятелей была развернута соответствующая пропаганда. При этом некоторые из них предполагали превращение ООН в мировое правительство. Соответствующая резолюция была даже внесена на рассмотрение конгресса США. Аналогичные предложения были сделаны и в других странах.
С подробным изложением плана организации мирового государства с мировым правительством и судом выступил в США профессор Ч. Мерриэм в своей «Системе политики».
Мир движется к мировому правительству, заявляет он. Ни демократия, ни суверенитет государств не могут воспрепятствовать
этому движению. Профессор уверяет, что взаимоотношения государств с образованием мирового правительства будут покоиться на
принципе равенства и что государства сохранят полностью свою
индивидуальность: «Нация не потеряет своей индивидуальности с
установлением мирового правопорядка, так же как отдельный индивид не теряет ее в демократическом обществе». Однако речь идет
здесь о чисто формальном равенстве, которое должно на деле закрепить действительное неравенство государств, их подчинение
американскому империализму.
Образовавшаяся в США организация «Федералисты объединенного мира» разработала проект конституции так называемого «мирового федерального правительства».
В Европе проект организации «Соединенных Штатов мира» был
подробно разработан французским профессором Ж. Лармеру.
Во имя солидарности, которая, по словам Ж. Лармеру, должна
сближать и объединять людей, он яростно атакует принцип суверенитета, предлагает отказаться от национального суверенитета или
ограничить его во имя «международного суверенитета».
«Мировое объединение», по плану Ж. Лармеру, должно быть
федерацией государств, при которой отдельные государства сохраняют свое особое существование. Однако создается единое гражданство федерации, образуются единые вооруженные силы федерации, предназначенные для ведения войны с государствами, не вошедшими в нее, а также для охраны порядка, то есть для подавления восстаний внутри отдельных стран, входящих в федерацию,
вводятся единая монетная система и даже единый язык, пользующийся преимущественным положением по сравнению с языками
отдельных членов федерации.
Ж. Лармеру предусматривает и органы «мировой федерации»:
двухпалатный парламент, в котором нижняя палата состоит из депутатов, избранных населением, а верхняя — из представителей
265
отдельных государств; президент и правительство, ответственные
перед парламентом, и, наконец, верховный суд, который контролирует конституционность законов.
Чтобы обрисовать позицию английских реформистов в вопросе
о государстве и праве, остановимся на взглядах Г. Ласки, профессора государственного права, одно время бывшего членом исполкома
лейбористской партии.
Стремясь представить свою идеологию как надклассовую,
Г. Ласки говорит о необходимости найти «общую истину».
Он выдвигает свою плюралистическую теорию государства, согласно
которой капиталисты не обладают полновластием в государстве, а делят
власть с другими организациями, в частности с профсоюзами.
Государство, заявляет Г. Ласки, есть «только одна из форм человеческих ассоциаций среди многих других», государство не имеет более
высоких прав на повиновение индивида, чем другие ассоциации.
Он уверяет, что наряду с государством существуют другие, независимые от государства ассоциации, выполняющие существенные
социальные функции и благодаря специальным формам организации и способу действия лучше государства приспособленные к
удовлетворению различных общественных нужд. Г. Ласки заявляет,
что буржуазное государство вовсе не монополизирует силу в своих
руках и, следовательно, общественные организации также могут
участвовать и участвуют в разрешении общественных дел.
Различные общественные группы наряду с государством и помимо него имеют реальную власть в различных вопросах. Государство — лишь одна из групп, с которой связан индивид. Пытаясь
обосновать свой тезис об участии общественных организаций в
осуществлении государственной власти, Г. Ласки обрушивается на
понятие суверенитета в его внутригосударственном аспекте и выдвигает упомянутую выше плюралистическую концепцию.
Указывая вместе с тем на внешнеполитический аспект суверенитета, он предлагает отказаться от «отравы» национального суверенитета, который «несовместим с мировым рынком», и уверяет,
что, отбросив этот «устарелый принцип XIX века», можно будет
построить лучший мир, чем существующий теперь.
§ 5. Социологическая юриспруденция
В духе философии прагматизма американский юрист, глава социологического направления гарвардской школы права, профессор
Роско Паунд (1870—1964) заявляет, что задачей права является примирить между собой интересы, выраженные в различных выдвинутых фактически требованиях, и оказать защиту тем из них, которые
заслуживают покровительства со стороны права.
266
Ученый призывает толковать и применять право, стремясь
обеспечить интересы, заслуживающие, с его точки зрения, покровительства, изучать для этого столкновение отдельных интересов в
отдельных конкретных случаях, давать объяснение всем существенным притязаниям, учит приспосабливанию права к людским интересам, не считаясь с буквой закона. Право — это более чем совокупность норм, заявляет он, это нормы в их действии, в процессе
их осуществления, в их социальных последствиях. Лучшее право,
заявляет он, то, которое находится в гармонии с условиями времени. Принципы, которыми руководствуется юрист в качестве своих
рабочих гипотез, выражают не то, чем право является, а то, каким
люди в данном обществе хотят его видеть.
Р. Паунд характеризует право как компромисс между интересами общества и индивида.
Стремясь особенно подчеркнуть значение процесса его применения, Р. Паунд определяет право в следующей формулировке:
«…Право есть режим упорядочения человеческих взаимоотношений, приведение в порядок поведения в согласии с совокупностью
правил, надлежаще установленных».
«Режим» и «порядок» — вот на чем делают ударение социологи.
Но самый этот порядок и режим создаются, по их утверждению,
при активном участии судебных органов.
Обоснование отказа от законности является основной задачей
также и реалистов, выполняющих эту задачу с еще большей прямолинейностью, чем социологическая школа.
Реалисты заявляют, что право — это не нормы, не правила, а решения, принятые в каждом отдельном случае, ряд судебных решений.
Американский юрист Äæ. ×. Ãðåé говорил, что право состоит из
норм, которые устанавливает суд, определяя права и обязанности
сторон. Всякое право, утверждал он, есть право, созданное судьей.
Реалисты считают, что взгляд Дж. Ч. Грея недостаточно «реален».
Пытаясь обосновать произвол судьи, они утверждают, что право —
это не общее правило, а серия конкретных решений.
Правила, изложенные в статутах, кодексах и т.п., это только источники, своего рода материал, из которого судья создает право,
разбирая отдельные случаи жизни.
С другой стороны, закон, говорят они, это лишь мнение законодателя о праве, относящемся к данному лицу и данному факту.
Это мнение не есть подлинное право, это лишь предположение по
тому вопросу, о котором решение примет суд.
Реалист Бингхэм, выражая те же мысли, говорит, что не законы
управляют, а люди. Право состоит не в правилах и не в принципах.
Стремясь обосновать усмотрение судьи, он утверждает, что судьи не
связаны ни законами, ни даже судебными прецедентами.
267
Опираясь на философию прагматизма с ее отрицанием возможности объективного знания, реалист Дж. Фрэнк заявляет, что абсолютной
истины нет ни в физике, ни в химии. То же самое относится и к области права. Здесь также, по его словам, не может быть абсолютной истины, а имеется лишь некоторая степень вероятности, достоверности.
Реалисты атакуют и формальную логику, считая ее «средневековой схоластикой», от которой следует избавиться при применении права.
Они открыто оправдывают беззаконие, отступление от закона
на практике. Так, К. Левелин взывает к фактам общественной жизни и приглашает отдавать им предпочтение перед нормами права.
Общество, заявляет он, меняется быстрее, чем право. Нужно
брать существующие правовые институты, отправляться от фактически сложившегося положения.
Задача права, по его словам, состоит в том, чтобы сделать общественный строй возможно более устойчивым. Исходя из этого,
К. Левелин рекомендует не стремиться к точному следованию нормам права. Он призывает вывести юриспруденцию за пределы правил, императивов, норм, руководствоваться теми результатами, которые получаются в практике применения норм и подтверждаются
жизнью, фактическим положением вещей.
Аналогичны взгляды сторонников инструментализма, представляющего собой некоторую разновидность прагматизма.
Глава инструменталистов Äæ. Äüþè утверждает, что норма права
должна оцениваться по ее последствиям, по ее практической полезности как средства, инструмента для достижения определенных
целей. Под тем предлогом, что общественная практика должна служить критерием для оценки норм права, инструменталисты объявляют, что судья может не считаться с нормой права, которая будет
признана им не отвечающей требованиям общественной пользы.
Смысл нормы права впервые раскрывается в ее применении.
Только уясняя себе, какое влияние оказывает норма права на общественную жизнь, можно судить о том, каково содержащееся в ней
требование: «Без применения, — говорит Дж. Дьюи, — закон —
клочок бумаги или звук в воздухе, но нет ничего, что можно было
бы назвать законом».
Он распространяет представление об относительности истины
также и на моральные оценки и принципы, которыми руководствуется человек в своих действиях. Он исходит из множественности
моральных оценок, из того, что эти оценки определяются ситуацией, в которой находится отдельный индивид, и отрицает цели, общие для целого класса, цели, вытекающие из познания закономерностей общественного развития. Практическая полезность должна
быть критерием пригодности той или иной нормы для индивида.
268
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1. Предмет и методы истории политических
и правовых учений 3
Глава 2. Политическая и правовая мысль в странах Древнего
Востока 9
§ 1. Политическая и правовая мысль Древнего Египта 9
§ 2. Политическая и правовая мысль Древнего Вавилона 12
§ 3. Политическая и правовая мысль Древней Индии 14
§ 4. Политическая и правовая мысль Древнего Китая 16
Глава 3. Политические и правовые учения в Древней Греции 20
§ 1. Политическая и правовая мысль в Древней Греции
в период образования полисов и их раннего развития 20
§ 2. Политико-правовые взгляды Сократа 27
§ 3. Политико-правовые взгляды Платона 29
§ 4. Политическое и правовое учение Аристотеля 33
§ 5. Учение Полибия о государстве 36
Глава 4. Политические и правовые учения в Древнем Риме 38
§ 1. Политические и правовые взгляды Цицерона 38
§ 2. Воззрения римских юристов 40
§ 3. Политико-правовая доктрина христианства Иоанна Златоуста и
Аврелия Августина Блаженного 42
Глава 5. Политические и правовые учения в Западной Европе
в средние века 45
§ 1. Теократические теории 45
§ 2. Средневековые ереси 47
§ 3. Политические и правовые взгляды Фомы Аквинского 49
§ 4. Политико-правовые взгляды Марсилия Падуанского 52
Глава 6. Политические и правовые учения в России в XI—XIV вв. 54
§ 1. Политические и правовые идеи в «Слове о законе и благодати»
Илариона и русских летописях 54
§ 2. «Поучение» Владимира Мономаха 57
§ 3. Политическая и правовая мысль в «Слове о полку Игореве»,
в «Молении Даниила Заточника» и в литературе XIII—XV вв. 59
Глава 7. Политические и правовые учения эпохи Возрождения
и Реформации 63
§ 1. Политически и правовые взгляды Н. Макиавелли 63
§ 2. Политические и правовые идеи эпохи Реформации 65
§ 3. Ж. Боден и его учение о государстве 70
§ 4. Политико-правовые идеи Т. Мора и Т. Кампанеллы 73
Глава 8. Политические и правовые учения в России
в XV—XVI вв. 78
§ 1. Теория независимости русского государства
в «Повести о Флорентийском соборе» Симеона
Суздальского и в «Сказаниях о князьях Владимирских» 78
§ 2. Политическая теория монаха Филофея
«Москва — третий Рим» 80
269
§ 3. Политические воззрения Вассиана Рыло
и Иосифа Волоцкого 81
§ 4. Политическая программа И.С. Пересветова 82
§ 5. Политические взгляды Ивана Грозного 84
§ 6. «Иное сказание» и полемика нестяжателей
и стяжателей. Максим Грек и Франциск Скорина 85
§ 7. Политические взгляды князя А.М. Курбского 87
Глава 9. Политические и правовые учения в Голландии,
Англии и Германии в XVII—XVIII вв. 88
§ 1. Учение Г. де Г. Гроция о праве и государстве 88
§ 2. Политическое и правовое учение Б. Спинозы 90
§ 3. Политико-правовое учение Т. Гоббса 93
§ 4. Политические и правовые взгляды индепендентов 97
§ 5. Политическое и правовое учение Дж. Локка 100
§ 6. Политические и правовые учения в Германии в XVII—XVIII вв. 102
Глава 10. Политические и правовые учения во Франции в XVIII в. 107
§ 1. Политические и правовые взгляды Вольтера 107
§ 2. Политические и правовые идеи Ш.Л. Монтескье 109
§ 3. Политические и правовые взгляды Ж.-Ж. Руссо 113
§ 4. Политические и правовые идеи П.-А. Гольбаха,
К.А. Гельвеция и Д. Дидро 118
§ 5. Политические и правовые взгляды Ж. Мелье,
Морелли, Г.Б. де Мабли и Г. Бабефа 125
Глава 11. Политические и правовые учения в России
в XVII—XVIII вв. 133
§ 1. Политические идеи Феофана Прокоповича 133
§ 2. Политические и правовые взгляды В.Н. Татищева 135
§ 3. Политическая программа И.Т. Посошкова 137
§ 4. Политические взгляды М.М. Щербатова 139
§ 5. Учение о государстве и праве С.Е. Десницкого 140
§ 6. Политические воззрения Я.П. Козельского 142
§ 7. Политико-правовое учение А.Н. Радищева 143
Глава 12. Политическая мысль в Соединенных Штатах Америки
в XVIII—XIX вв. 147
§ 1. Политические взгляды А. Гамильтона 147
§ 2. Политические идеи Т. Джефферсона 148
§ 3. Политические взгляды Т. Пэна 150
Глава 13. Политические и правовые учения конца XVIII
и начала XIX вв. во Франции и Германии 152
§ 1. Политико-правовые взгляды Ж.М. де Местра 152
§ 2. Историческая школа права Г. Гуго, Ф.К. Савиньи,
Г.Ф. Пухты и Ж.А. де Гобино 154
§ 3. Политическое и правовое учение И. Канта 158
§ 4. Учение о государстве и праве И.Г. Фихте 164
§ 5. Г.В.Ф. Гегель и его учение о государстве и праве 166
Глава 14. Политические и правовые учения в Западной Европе
в первой половине XIX в. 174
§ 1. Политические и правовые взгляды Б. Констана 174
§ 2. Английский либерализм И. Бентама 177
§ 3. Политические взгляды О. Конта 180
§ 4. Немецкий либерализм Л. Штейна 183
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]