Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История политических и правовых учений. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция»
.pdf
ее громадной бюрократической и военной организацией, с ее многосложной и искусственной государственной машиной, с этим войском чиновников в полмиллиона человек рядом с армией еще в
полмиллиона, этот ужасный организм-паразит, обвивающий точно
сетью тело французского общества и затыкающий все его поры,
возник в эпоху самодержавной монархии, при упадке феодализма,
упадке, который этот организм помогал ускорять... Наполеон завершил эту государственную машину... Все перевороты усовершенствовали эту машину, вместо того чтобы сломать ее. Партии, которые, сменяя друг друга, боролись за господство, рассматривали захват этого огромного государственного здания как главную добычу
при своей победе».
Давая анализ исторических событий рассматриваемого периода,
К. Маркс сформулировал главный вывод марксизма в вопросе о
задачах пролетариата по отношению к буржуазному государству, а
именно положение о необходимости для грядущей, подлинно народной революции сломать, разбить буржуазную государственную
машину.
В учении марксизма о сломе старой, эксплуататорской государст-
венной машины нашла свою конкретизацию и развитие идея диктатуры пролетариата. Если в «Манифесте Коммунистической партии»
идея диктатуры пролетариата сводится к захвату государственной
власти пролетариатом и осуществлению при помощи ее преобразования общества, то в труде «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта»
эта идея конкретизируется и при анализе противоположности пролетарской государственности и государственности буржуазной устанавливается, что диктатура пролетариата не может существовать при
сохранении старой, эксплуататорской военно-бюрократической машины, что слом этой машины — важнейшее условие, без которого
немыслима победоносная диктатура пролетариата.
В своем главном труде «Капитал» К. Маркс тоже останавливает-
ся на ряде вопросов о государстве и праве: о роли государства и
права как частей надстройки, о сущности государства и права вообще, о буржуазном государстве и праве, о сущности правовых отношений, института частной собственности и т.д. Он выявляет обратное воздействие надстройки, в частности государства и права, на
экономический базис. И показывает, например, как в период первоначального накопления капитала нарождающаяся буржуазия использовала силу государственной власти для того, чтобы принудительно удерживать заработную плату в границах, благоприятствующих выколачиванию прибавочной стоимости, чтобы удлинять рабочий день, удерживать самого рабочего в зависимости от капитала.
Анализируя законодательство той эпохи, направленное против
трудящихся масс в Англии, К. Маркс на примерах, относящихся к
221
эпохе первоначального накопления, рисует характер обратного
влияния государства и права этой эпохи на экономику. Он анализирует здесь бесчеловечные законы против бродяжничества, имеющие целью обеспечить нужные для капиталистического способа
производства рабочие руки, приучить деревенское население, насильственно лишенное земли и превращенное в бродяг, к дисциплине наемного труда.
В главе VIII «Капитала» — «Рабочий день» — К. Маркс подроб-
но анализирует английское фабричное законодательство в связи с
вопросом о борьбе за нормальный рабочий день.
В «Капитале» показана классовая сущность этих законов, кото-
рые хотя и представляют собой завоевания рабочего класса, вырванные им у буржуазии, но используются последней в целях укрепления своего экономического и политического господства. Несмотря на это, данные законы настолько важны для самих рабочих,
что борьба за издание их, учит К. Маркс, является во всех капиталистических странах насущной задачей рабочего класса.
С первых же шагов Парижской коммуны К. Маркс разглядел то
новое, с его точки зрения, что заключает в себе восстание парижан,
большое значение его для международного пролетариата.
В письме к Л. Кугельману, написанном в первый месяц сущест-
вования Парижской коммуны, он писал: «Если ты взглянешь в последнюю главу моего «18-го брюмера», ты увидишь, что следующей
попыткой французской революции я объявляю: не передать из одних
рук в другие бюрократически-военную машину, как бывало до сих
пор, а сломать ее, и именно таково предварительное условие всякой
действительной народной революции на континенте. Как раз в этом
и состоит попытка наших геройских парижских товарищей».
Парижская коммуна явилась противоположностью старой госу-
дарственной власти с ее исполнительным аппаратом и традиционными формами правления. В ней заседали почти исключительно
рабочие промышленных предприятий и другие подлинные представители интересов рабочего класса: «... Она, — писал К. Маркс о
Парижской коммуне, — была, по сути дела, правительством рабочего класса, результатом борьбы производительного класса против
класса присваивающего; она была открытой, наконец, политической формой, при которой могло совершиться экономическое освобождение труда».
К. Маркс констатировал, что Парижская коммуна означала не
только отказ от использования старой государственной машины,
но, что, приступив к слому последней, она дала ответ на вопрос о
том, чем заменить эту старую государственную машину, создав новую форму политической организации. Уничтожением постоянного
войска, оторванного от масс и враждебного им, заменой его отря-
222
дами вооруженного народа, лишением полиции всех ее политических функций и заменой ее ответственным перед Коммуной органом, сменяемым в любое время, отказом от профессионального
чиновничества, уничтожением старого суда и заменой его новым,
построенным на принципах открытого избрания судей, с их ответственностью перед Коммуной и сменяемостью, — этими и другими
мероприятиями Парижская коммуна создала, как он считал, фундамент действительно демократических учреждений. Суть ее в том,
что в отличие от всех прежних форм правительства, которые являлись по своему существу эксплуататорскими, Коммуна явила собой
новый, пролетарский тип государственной организации.
В «Критике Готской программы» К. Маркс углубляет и развива-
ет учение о диктатуре пролетариата. Здесь содержится положение
К. Маркса о диктатуре пролетариата: «Между капиталистическим и
коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата».
Сопоставляя эту формулировку с ранними формулировками о
диктатуре пролетариата, можно убедиться, как развивается и оттачивается эта идея. В «Критике Готской программы» диктатура пролетариата определяется как государство, существование его связывается с целым периодом — периодом перехода от капитализма к
коммунизму.
Характеризуя высшую фазу коммунистического общества,
К. Маркс пишет: «На высшей фазе коммунистического общества,
после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его
разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность
умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни;
когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства
польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно
преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет
написать на своем знамени: «Каждому по способностям, от каждого
по потребностям!».
В «Критике Готской программы» показано, насколько необхо-
димость права как регулятора меры труда и потребления обусловлена самими экономическими основами социалистического общества,
уровнем развития материальной жизни общества, сознанием людей.
223
§ 2. Роль труда Ф. Энгельса «Происхождение семьи,
частной собственности и государства» для изучения путей
возникновения государства и права
Книга Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собствен-
ности и государства» дает свое представление о тех причинах, которые обусловили возникновение государства и права.
На основе анализа возникновения таких государств прошлого,
как афинское, римское и германское, Ф. Энгельс устанавливает три
главные формы, в которых государство возникает в результате крушения первобытно-общинного строя. Наиболее чистую форму, не
усложненную завоеваниями, представляет собой возникновение
государства в Древних Афинах. Но, как бы ни отличались различные пути возникновения государства, все они имеют общее, что и
дает возможность выяснить главные причины происхождения государства, где бы оно ни возникло.
Подводя итог рассмотрению различных путей возникновения
государства, Ф. Энгельс формулирует свой вывод в следующих словах: «Итак, государство никоим образом не представляет из себя
силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также «действительность нравственной идеи», «образ и действительность разума», как утверждает Гегель. Государство есть продукт общества на
известной ступени развития; государство есть признание, что это
общество запуталось в неразрешимом противоречии с самим собой,
раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от
которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с
противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг
друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы
умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта
сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все
более и более отчуждающая себя от него, есть государство». Вместе
с государством появилось и право, пришедшее на смену обычаям
первобытно-общинного строя.
Государство и право, делает вывод Ф. Энгельс, по общему пра-
вилу являются государством и правом самого могущественного,
экономически господствующего класса, который при помощи государства и права становится также политически господствующим
классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное государство
и право были прежде всего государством и правом рабовладельцев
для подавления рабов, феодальное государство и право — органами
дворянства для подавления крепостных крестьян, а современное
государство и право есть орудия эксплуатации наемного труда капиталом.
224
Глава
19
ЕВРОПЕЙСКАЯ ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ МЫСЛЬ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
Вторая половина XIX в. принесла Европе немало перемен.
В частности, в Германии произошло политическое объединение
страны, вопрос о котором был поставлен еще в ходе революции 1848—1849 гг. Но это объединение было достигнуто не через посредство революции и создание единой Германской республики, а действиями борющихся сил «сверху». 1848—1871 гг.
в Германии были эпохой революционной и контрреволюционной борьбы двух путей объединения — через великогерманскую
республику и через прусскую монархию. Только к 1871 г. второй путь окончательно победил.
§ 1. Учение Р. Иеринга о праве и государстве
Типичным выразителем взглядов германской буржуазии, высту-
павшей в тесном блоке с прусским юнкерством, был Рудольф Ие-
ðèíã (1818—1892), профессор, читавший курс римского права в ряде
немецких университетов, приобретший известность своим трехтомным сочинением «Дух римского права», в котором содержалась попытка вскрыть значение римского права для буржуазного общества.
В 70-х гг. XIX в. Р. Иеринг развил свои взгляды на сущность го-
сударства и права в сочинениях «Борьба за право» и «Цель в праве».
В своих трудах Р. Иеринг возражает против представлений исто-
рической школы о мирном, безболезненном развитии права и, отражая активность и боевые настроения германской буржуазии, утверждает, что право является результатом сознательной деятельности
индивидов, продуктом борьбы. При этом он выдвигает положение,
что право рождается в конфликтах, из столкновения старого с новым, что оно развивается через противоречия и борьбу. Новое прогрессивное право опрокидывает все препятствия в своем движении.
Германская буржуазия сознает свои силы и готова путем грубо-
го подавления внутри страны и агрессии за ее пределами отстаивать
свои интересы. Отражая эти настроения, Р. Иеринг считает сознательную, направленную и определенную цель деятельность людей
решающим фактором в развитии права.
Самые простые истины явились результатом долгого и утоми-
тельного процесса, утверждает он. Достижения римлян в области
права, говорит профессор, сохраняют на себе «следы пота и крови»,
которые не могло уничтожить время.
Будучи выразителем националистических настроений, характер-
ных для современной ему германской буржуазии, Р. Иеринг отбра-
225
сывает, однако, попытки объяснить право из мистического «народного духа», замкнутого в себе и свободного от внешних воздействий. Вопреки представителям исторической школы права, настаивавшим на национальном своеобразии права, он подчеркивает его
общие, «универсальные» черты, то есть, по существу, призывает к
реализации в праве принципов, общих для всех стран, вступивших
на путь капиталистического развития.
Выдвигая мысль о борьбе, приводящей к образованию нового пра-
ва, и об интересах, лежащих в основе этой борьбы, Р. Иеринг не говорит, как марксисты, о классовой борьбе и классовых интересах. Понятие «борьба за право» в его рассуждениях остается абстрактным, лишенным реального содержания. Остается нераскрытой в его учении также и
формула «защищенного интереса», которой он пользуется для характеристики права. Более того, у Р. Иеринга речь идет не о борьбе масс, а о
борьбе отдельных индивидов, о конкурентной борьбе собственников.
Выдвигая положение о решающем значении целей, сознательно
преследуемых людьми, он заявляет: «Цель есть творец всего права».
Как нет действия без причины, так нет воли, нет поступка без
цели. В этом понятии цели, по Р. Иерингу, «заключается человек,
человечество, история».
Обращаясь к вопросу о целях, которыми определяется образова-
ние права, Р. Иеринг объявляет эгоизм, своекорыстие буржуа общим
свойством всех индивидов, он уверяет, что «не бывает деяний для
других, при которых субъект не желал бы чего-нибудь и для себя».
Он заявляет, что люди преследуют прежде всего цели личного са-
мосохранения. Из осуществления этой цели возникает потребность в
имуществе, а для охраны личности и имущества вытекает необходимость государства и права. Государство и право, следовательно, служат, по Р. Иерингу, целям самосохранения индивидов, то есть изображаются как что-то отвечающее целям всех и каждого, хотя в то же
самое время мыслитель вынужден признать, что целью государства и
права является сохранение имущества, то есть частной собственности.
Изображая интересы собственников как интересы общества в
целом, Р. Иеринг заявляет, что целью государства и права является
«обеспечение условий существования» общества. Право он определяет как совокупность жизненных условий общества, обеспечиваемых внешним принуждением, то есть государственной властью.
Право, по его мнению, есть продукт борьбы интересов — защищенный государством интерес.
Рассматривая государство и право как результат целей, созна-
тельно поставленных себе людьми, Р. Иеринг утверждает вместе с
тем, что государство и право сами целесообразно направляют поведение людей, используя для этого особенности человеческой природы, воздействуя на волю человека и его поведение при помощи
двух важнейших двигателей: вознаграждения и принуждения.
226
Мыслитель подчеркивает значение принуждения в государстве.
Государство является, по его словам, аппаратом принуждения, проявлением власти сильнейшего, а право — это совокупность действующих в государстве принудительных норм. Признавая, таким образом, важнейшее значение насилия, осуществляемого в государстве, Р. Иеринг обходит, однако, молчанием вопрос о том, против
кого направлена машина принуждения, против кого установлены
принудительные нормы.
Он допускает, что государственная власть, применяя принуждение,
может сама ограничивать себя и умерять в разумно понятых собственных интересах, и утверждает, что с ходом исторического развития право, создаваемое государством, начинает служить целям ограничения
власти и силы, а власть, осознавая собственные выгоды, ограничивает
себя нормами права. Право есть политика власти, заявляет профессор.
Он пытается обосновать мысль, что «самоограничение» власти, осуществляемое через посредство норм права, служит не интересам господствующего класса, а «общим» интересам, «интересам общества» против угрожающего ему частного интереса. Право же дает обеспеченное
существование слабейшему и беднейшему рядом с сильнейшим.
§ 2. Политические идеи Г. Спенсера
В своих взглядах философ и социолог Герберт Спенсер (1820—
1903) примыкает к позитивизму. Подобно О. Конту, он считает, что
познаваемы только явления, сущность же вещей непознаваема, недоступна научному знанию. Наука ограничивается тем, что признает существование непознаваемого. Непознаваемое, по Г. Спенсеру, составляет предмет веры, область религии. Позитивизм у него выступает,
таким образом, как философия непознаваемого, как агностицизм —
мировоззрение, получившее значительное распространение в Англии.
Философ отстаивал учение о развитии как о постепенном коли-
чественном изменении без скачков (эволюция). Эволюция, по
Г. Спенсеру, есть общий закон всех беспрерывно происходящих в
мире изменений, это — постепенное изменение, которое приводит
к некоторому «подвижному равновесию». Только внешнее воздействие выводит агрегат из состояния равновесия и вызывает его разрушение, вслед за чем вновь начинается процесс эволюции.
Эволюция состоит в концентрации материи, укреплении связей
между ее частями (интеграция) и сопровождающей ее дифференциации, переходе от однородного к разнородному. Эволюция, по его
мнению, есть переход от «несвязной однородности к связной разнородности». В силу этого эволюция представляет собой непрерывное
изменение от менее определенного к более определенному состоянию.
Закон эволюции Г. Спенсер считает вполне применимым и к об-
щественным явлениям. Буржуазное общество в силу того, что в нем
227
высоко развито разделение труда (дифференциация) и большие массы
людей подчиняются единой политической организации (интеграция),
изображается им как высшая ступень в развитии человечества, при
которой осуществляется устойчивое «подвижное равновесие».
Стремясь изобразить буржуазные общественные отношения как
выражение незыблемых биологических законов, Г. Спенсер исходит
из аналогии общества с животным организмом, объявляет, что общество есть не что иное, как особый «социальный» организм. Делая
свои сопоставления, он сравнивает деньги с кровью, а пути сообщения, железные дороги — с кровеносными сосудами организма.
Законы развития общества мыслитель объявляет тождественными с
законами развития животных организмов.
Пытаясь обосновать необходимость и незыблемость буржуазных об-
щественных отношений и буржуазного государства, Г. Спенсер использует открытие клетки, сделанное в биологической науке в 30—40-х гг. XIX
столетия, в результате которого тело животного стали рассматривать как
совокупность бесчисленного количества мелких частиц — клеток.
Он указывает, какими чертами общество, по его мнению, напо-
минает организм. Общество, по Г. Спенсеру, растет и развивается
подобно животному организму. Философ находит также, что существует сходство в структуре животных и «социальных» организмов,
что в последних различаются те же два основных слоя — внешний
и внутренний, какие присущи животным организмам, и третий,
средний, постепенно выделяющийся из внутреннего слоя, служащий распределению того, что усвоено организмом.
С помощью органической концепции он пытается доказать веч-
ность классового общества, необходимость подчинения трудящихся
классов эксплуататорской верхушке общества, внушить представление о невозможности или бесцельности классовой борьбы.
§ 3. Теория государства Л. Гумпловича
Вслед за Р. Иерингом Л. Гумплович признает государство органи-
зацией властвования, основанной на силе. Однако он пытается сделать менее отчетливым тот факт, что государство есть организация
насильственного подавления одного класса другим, и для этого настаивает на решающем значении борьбы рас, а не борьбы классов.
Он считает основным движущим началом исторического про-
цесса отношения между расами, которые «поддерживают и ускоряют весь прогресс человеческой истории, образуют вечное движение
развития человечества». Затушевывая роль классовой борьбы в капиталистическом обществе, Л. Гумплович пытается свести все социальные противоречия к антагонизму враждебных друг другу племен и рас. По Л. Гумпловичу, вечная борьба рас за господство —
важнейший фактор социального развития. Пытаясь изобразить на-
228
силие и завоевание как первичный фактор исторического развития,
он утверждает, что избыток населения принуждает народы бороться
за расширение своих границ. Победа одних приводит к подчинению других и к образованию государства и классов. Победители, по
его словам, образуют правящий класс, а побежденные — класс порабощенный. Государство также возникает вследствие насилия и
завоевания. «История не предъявляет нам ни одного примера, где
бы государство возникало не при помощи акта насилия, а какнибудь иначе», — утверждает этот защитник теории насилия.
Мыслитель не ставит вопроса о причинах насилия и завоевания.
Теория насилия оставляет без ответа вопрос, почему одни стали более сильными, а другие — более слабыми, почему сильные захотели
и сумели подчинить себе слабых. А между тем само завоевание является лишь следствием достижения завоевателем определенного уровня развития, оно может произойти лишь при наличии определенных
производительных сил и такой производительности труда, при которой возможной становится эксплуатация человека человеком.
По Л. Гумпловичу, государство — естественно возникшая организа-
ция властвования, предназначенная для охраны определенного правопорядка. Вот почему он характеризует буржуазное государство как организацию, предназначенную для «охраны определенного правопорядка».
Восторженные похвалы расточает мыслитель в адрес «современ-
ного культурного государства», то есть буржуазного государства,
изображая его как организацию власти на началах законности и
участия широких масс в законодательстве и управлении, как организацию, всесторонне служащую народному благу и «всем высшим
идеальным человеческим целям». При этом Л. Гумплович пытается
доказать, что всякое стремление двинуть вперед общественное развитие грозит гибелью современной культуры и возвращением к исходным этапам «исторического круговорота».
§ 4. Политико-правовое учение Ф. Ницше, Г. Трейчке,
О. фон Гирке и Л. Вольтмана
Фридрих Ницше (1844—1900) явился одним из идеологов буржуазного строя в Германии. В своих произведениях «Человеческое —
слишком человеческое», «Так говорил Заратустра», «По ту сторону
добра и зла», «Происхождение морали», «Воля к власти» социально-политические проблемы он рассматривает с позиций субъективного идеализма и «социального дарвинизма». Краеугольным камнем
его учения, обосновывающего апологию «сверхчеловека», «белокурого зверя», является утверждение, что неравенство людей представляет собой высший закон общественной жизни. К разряду
«сверхчеловеков», к касте «избранных» Ф. Ницше в истории относил германскую и японскую аристократию.
229
Современник Ф. Ницше Генрих Трейчке (1834—1896) идеализировал прусскую монархию и считал необходимым всемерно укреплять власть прусского короля.
Он убежденный монархист. Оспаривая принцип народного суверенитета, Г. Трейчке заявляет, что власть монарха никем не вручена
ему и покоится на собственном его праве. Так как государство есть
сила, говорит он, то лучше всего такое государство, в котором сила
концентрируется в одних руках. Монархия, по его словам, ощутительно и наглядно выражает силу и единство народа. Восхваляя германскую монархию, Трейчке видит ее достоинство в том, что здесь идея
единого отечества олицетворяется в личности единого императора.
Вместе с тем монархия изображается как надклассовая организация, а монархическая власть — как нейтральная и беспартийная,
стоящая выше всех противоречий и частных интересов, призванная
их примирять.
Мыслитель говорит о «демократической» силе монархии. Он
изображает дело так, что монарх, возвышаясь над всеми частными
отношениями, созерцает где-то далеко внизу под собой сословия и
партии и потому якобы склоняется в своих решениях в пользу социально слабых.
Он заявляет, что монарх превосходит средних людей своим политическим кругозором и может лучше судить о внешнеполитических делах, чем отдельные граждане, что монархи — естественные
полководцы и многое другое в этом же роде.
Г. Трейчке преисполнен веры в божественную миссию германского государства. Он преклоняется перед Пруссией, загипнотизирован ее военной мощью и верит в ее мировое призвание.
Отто фон Гирке (1841—1921) выступает как последователь, вернее,
эпигон, исторической школы права. Подобно ее представителям, он
заявляет, что право есть создание мистического «народного духа».
Черты германского права, отражение в нем феодальных отношений О. фон Гирке рассматривает как проявление его особых национальных черт, выражение восхваляемого им «германизма».
Он идеализирует феодальный строй (сословия, цехи и т.п.) и
делает попытку втиснуть продукты новейшего, капиталистического
развития в старые, средневековые рамки.
Изображая товарищества — союзы как организации, в которых
преодолевается обособленность индивида и личность приходит в
тесную связь с обществом, О. фон Гирке обрушивается на приспособленное к буржуазным условиям римское право с его индивидуализмом и выдвигает идею особого «социального» права, характерного, по его словам, для германского права. Германское частное
право, по О. фон Гирке, есть «социальное» право, проникнутое
идеей общности.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]