Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историки, научные школы и исторические сообщества Юга Российской империи, СССР и постсоветского пространства. Материалы международной научной конферен
.pdf
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 221
2. Общественно-политическая жизнь российской провин-
ции ХХ в. Тамбов, 1993.
3. Российская провинция и мировая культура. Ярославль,
1993.
4. Российская провинция и ее роль в истории государства,
общества и развитии культуры народа. Кострома, 1994.
5. Интеллигенция Северного Кавказа в истории России.
Ставрополь, 1998.
В 1992-1998 гг. проходили конференции в региональных и
областных центрах – Екатеринбурге, Омске, Улан-Удэ, Иванове,
Ставрополе и других городах, которые позже стали центрами
интеллигентоведения [8].
Кубанские историки создали большое количество портретов – зарисовок о выдающихся представителях кубанской интеллигенции, появившихся не только в научных сборниках, но и
на страницах массовых периодических изданий [9].
Создание объективной картины прошлых лет невозможно
без специального изучения деятельности выдающихся личностей, поэтому кубанские историки тоже обратились к жанру
научной биографии в начале 1990-х гг. С этого времени проблема роли интеллигенции в российской провинции стала привлекать к себе все большее количество ученых.
Инициатором начала изучения жизнедеятельности видных
исторических фигур, внесших вклад в становление культуры
Кубани, определявших и задававших векторы её социальноэкономического развития, выступил доктор исторических наук,
профессор В.Н. Ратушняк. Под его научным руководством была
написана одна из первых работ этого направления – исследование Л.М. Галутво «Общественно-политическая деятельность
Ф.А. Щербины» [10].
Л.М. Галутво убедительно доказала, что Ф.А. Щербина
одним из первых профессионально занялся изучением экономики дореволюционной Кубани, систематизировал материалы по
её капитализации. На основе архивных документов, которые
тщательно собирались и охранялись войсковым архивом с
1783г., он написал «Историю Кубанского казачьего войска».
Этот труд имеет большое значение как для отечественной науки,
так и для патриотического и культурно- просветительского вос-
222 Статьи Международной научной конференции
питания в связи с возрождением Кубанского казачества с начала
1990-х годов.
С возрождением казачества появляется потребность в более детальном изучении культурных традиций, истории и духовного наследия казачества, жизненного пути его наиболее ярких представителей. Это и определило научный интерес
М.Ю. Горожаниной (Побориной) к личности Кирилла Васильевича Россинского, который стоял у истоков не только образования, но и всей культуры Кубани.
Несмотря на трудности источникового характера,
М.Ю. Горожаниной удалось собрать и обобщить материал об
одном из первых просветителей Кубани [11].
К.В. Россинский, окончивший Новороссийскую духовную
семинарию, был назначен протоиреем Черноморского казачьего
войска и с этого времени его судьба была неразрывно связана с
историей Кубани. В результате его подвижнической и просветительской деятельности были заложены основы специализированного образования: военного, музыкального, сельскохозяйственного. К.В. Россинский опубликовал педагогические и краеведческие работы, способствовал открытию библиотек. Общественно-просветительская деятельность К.В. Россинского носила созидательный характер и способствовала созданию социокультурного пространства на Кубани.
В 1998г. И.Д. Золотаревой была защищена кандидатская
диссертация, освещающая многогранную деятельность библиографа, секретаря, затем и председателя краеведческого Общества любителей изучения Кубанской области (ОЛИКО), редактора кубанских журналов Бориса Митрофановича Городецкого.
К числу бесспорных достоинств этого диссертационного
исследования следует отнести введение в научный оборот ранее
неизвестных фактов жизнедеятельности Б.М. Городецкого, что
стало возможным благодаря привлечению большого количества
документов, найденных в архивах г. Краснодара, Майкопа,
Санкт-Петербурга, Москвы. Работа с личным архивом Б.М. Городецкого позволила исследователю воссоздать наиболее полный список его опубликованных и неопубликованных работ
[12].
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 223
Известный историк отмечал: «В каждую историческую
эпоху, в каждом культурном регионе существуют свои особые
условия для формирования личности – в одних социальнокультурных образованиях, подчиняющие её жестким требованиям унификации и оставляющие мало простора для развертывания индивидуальности, в других обществах ориентирующие её
на нестандартное, новаторское поведение» [13].
К несомненным заслугам научных исследований Л.М. Галутво, М.Ю. Горожаниной, И.Д. Золотаревой является установление и убедительное, аргументированное доказательство новаторского поведения Ф.А. Щербины, К.В. Россинского, Б.М. Городецкого – представителей той лучшей части русской интеллигенции, которая стояла у истоков становления культуры южной
провинции России.
Научным руководителем вышеперечисленных научных
исследований был доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель Кубани и Российской Федерации В.Н. Ратушняк.
Известный кавказовед, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ В.Б. Виноградов констатировал, что «Краснодарская научно-педагогическая школа
В.Н. Ратушняка совершает убедительный прорыв в область исторической антропологии».
Несколько слов о руководителе научной школы. В.Н. Ратушняк более двадцати пяти лет возглавляет кафедру дореволюционной отечественной истории Кубанского государственного
университета. Результаты проведенных В.Н. Ратушняком исследований нашли отражение в 30 центральных академических изданиях, «Российской энциклопедии», им опубликовано свыше
400 научных и научно-популярных работ.
Под его руководством создана научная школа, которая
объединяет десятки специалистов и любителей по истории Кубани. За годы своей научной и педагогической деятельности
В.Н. Ратушняк подготовил более 20 кандидатов и несколько
докторов наук. В своих исследованиях по экономической истории Северного Кавказа ученый смело использует новые методики научного анализа. Не случайно профессор А.Н. Анфимов в
1992г. написал «… я считаю Вас лучшим из своих учеников и
224 Статьи Международной научной конференции
фактически крупнейшим специалистом истории России, … Вы
превзошли меня в методике исследования, применив новейшие
математические способы анализа соответствующих материалов». [14]
Благодаря его инициативе издается с 1997 года первый кубанский исторический журнал «Голос минувшего», бессменным
главным редактором которого он является. К 60-летию со дня
рождения и 30-летию научной деятельности профессора
В.Н. Ратушняка его учениками, единомышленниками и коллегами был издан сборник научных статей.
Как справедливо утверждают П.П. Матющенко и
О.В. Матвеев:
«Сегодня можно говорить о ратушняковском направлении
в исторической науке Кубани, ратушняковском методе сочетания высокого теоретического уровня с переработкой огромного
фактического материала, широты кругозора, хорошего русского
языка, лишенного витиеватости, усложненности и недосказанности, верности принципу историзма». [15]
Вышеназванными работами было положено начало исторической антропологии, которая вскоре приобрела новых последователей.
В рамках исторической антропологии С.Г. Бойчук была
изучена жизнь и общественно-просветительская деятельность
Е.Д. Фелицына [16].
Одной из ключевых фигур кубанской историографии, краеведения является Прокофий Петрович Короленко, собравший
огромное количество документов по истории Кубани, но чья
жизнь и деятельность оставалась малоизученной, что и определило выбор темы молодого исследователя О.Н. Хвостенко
(научный руководитель – канд, истор. наук, доцент А.М. Авраменко).[17]
Подводя итоги изучения истории Кубани в научной литературе 1937-2007 гг., руководитель научной школы В.Н. Ратушняк констатировал, что «эпоха перестройки принесла существенные изменения в развитие исторической науки. Утверждалась гласность, изучались ранее табуированные темы, изживались идеологические догмы. Разнообразнее и многочисленнее
стала тематика исторических исследований. Научному осмысле-
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 225
нию подверглись проблемы, ранее никогда не стоявшие на повестке дня. Это – церковная жизнь на Кубани и ее роль в организации Русской православной церкви, история местной царской
полиции, прокуратуры, судопроизводства, непролетарские партии в общественном движении на Кубани, менталитет и эмиграция казачества, военно-политическая и административная деятельность таких кубанских атаманов, как З.А., Чепега, А.А. Головатый. Г.А, Рашпиль, Ф.Н. Сумароков – Эльстон, Н.Н. Кармалин, М.П. Бабыч. Вообще историческая антропология, персонификация истории стали позитивной составляющей современного
кубановедения». [18]
Подводя итоги, можно сказать, что на Кубани сложилась
школа исторической антропологии под руководством В.Н. Ратушняка. В.Н. Ратушняк, отмечая позитивные изменения в этом
историческом направлении, своих последователей, учеников и
единомышленников призывает: «… прошлое края исследовано
не до конца. Остается еще немало малоизвестных лакун, нуждающихся в дальнейшем изучении и осмыслении». [19]
Список источников и литературы
1. http://www.lomonosov-
fund.ru/enc/ru/encyclopedia:01416:article#
Этапы становления и развития исторической антропологии
2. Гуревич А.Я. Этнология и история в современной фран-
цузской медиевистике // Советская этнография.1984. №5. С.40.
3. http://www.lomonosov-
fund.ru/enc/ru/encyclopedia:01416:article#
Развитие исторической антропологии в России
4. Дудырев Ф.Ф. Научная и общественно-педагогическая
деятельность Н.К. Чуприна: Автореф. дис. ... канд. ист. наук.
Екатеринбург, 1995. С.3.
5. Слепцова Е.Н. К вопросу о месте и роли интеллигенции
в культурной жизни провинции России конца XIX в. // Российская интеллигенция в отечественной и зарубежной историографии. Иваново, 1995. С. 190-191.
226 Статьи Международной научной конференции
6. Данилов А.А. Российская провинциальная интеллиген-
ция: историографический аспект // Там же. С. 157-158.
7. Меметов В.С. Об актуальных проблемах исследования
российской интеллигенции // Там же. С. 4-6.
8. Российская интеллигенция в отечественной и зарубеж-
ной историографии. Иваново, 1995. С.5.
9. Галутво Л.М., Ратушняк В.Н. Тернистый путь. К 140-
летию Ф.А. Щербины // Кубань. 1989. №9. С. 83-88; Захарченко
В.Г. Слово о Г.М. Концевиче // Проблемы историографии и
культурного наследия народов Кубани дореволюционного периода. Краснодар, 1991. С. 84-90; Шевченко Г.Н. Иван Диомидович Попко. Историко-биографический очерк // Там же. С. 61-69;
Её же. В.С. Шамрай, его вклад в изучение истории Кубани // Историко-культурное наследие и современность. Краснодар, 1995.
С. 70-72; Ратушняк В.Н. В.А. Голобуцкий – советский исследователь истории черноморского казачества // Проблемы историографии и культурного наследия народов Кубани дореволюционного периода. Краснодар, 1991. С. 99-107; Громов В.П. Историк
– краевед П.П. Короленко // Проблемы историографии и истории
Кубани. Краснодар, 1994. С. 50-62; Мошкович Г.Г. М.М. Ковалевский на Кавказе // Историко-культурное наследие и современность. Краснодар, 1995. С. 51-53; Невская Т.А. Историческое
наследие И.В. Бентковского // Там же. С. 42-44; Алексеева Е.И.,
Петренко И.В. Изучение деятельности Е.Д. Фелицына в отечественной историографии // Вопросы истории и историографии
Северного Кавказа ХVIII – начала ХХ в. Краснодар,1996. С. 5563; Шевченко Г.Н. М.В. Покровский – исследователь истории
черноморского казачества // Там же. С. 37-43; Черников В.Н.
Путь историка. Очерк о жизни и деятельности М.В. Покровского. Краснодар, 1997. 37с.
10. Галутво Л.М. Общественно-политическая деятельность
Ф.А.Щербины. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Краснодар,
1993.
11. Горожанина М.Ю. Общественно-просветительская де-
ятельность К.В. Россинского: Автореф. дисс. … канд. ист. наук.
Краснодар, 1997.
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 227
12. Золотарева И.Д. Научная и общественнопросветительская деятельность Б.М. Городецкого: дисс. … канд.
ист. наук. Краснодар, 1998.
13. Гуревич А.Я. Историческая антропология: проблемы
социальной и культурной истории // Вестник АН СССР. 1989.
№7. С. 71-79.
14. Ушмаева К.А. Историки и власть на юге России (19172000 гг.). Ставрополь, 2006. С.220.
15. Матющенко П.П., Матвеев О.В. «Ученый, гражданин,
патриот» // Проблемы истории Северного Кавказа. Сборник
научных статей. Краснодар, 2000. С. 5-15.
16. Бойчук С.Г. Общественно- просветительская и научная
деятельность Е.Д. Фелицына: Автореф. дисс. … канд. ист. наук.
Краснодар, 2003.
17. Хвостенко О.Н. Историко-литературная и общественная деятельность П.П. Короленко: Автореф. дисс. … канд. ист.
наук. Краснодар, 2006.
18. Ратушняк В.Н. История Кубани XIX – начала XX вв. в
научной литературе 1937-2007 гг. (некоторые итоги и перспективы) // Социально-экономические, политические и исторические аспекты развития Кубани. Мат. межрегиональной научнопрактической конференции. Краснодар, 2007. С.231.
19. Его же. Там же. С.232.
1
228 Статьи Международной научной конференции
РЕГИОНАЛИЗАЦИЯ ЗНАНИЯ О ПРОШЛОМ И ФОРМИ-
РОВАНИЕ НОВЫХ НАУЧНЫХ ШКОЛ НА ЮГЕ РОССИИ1
Т.П. Хлынина (г. Ростов-на-Дону)
Становление новой российской государственности,
начавшееся сразу же после распада СССР, привело к ряду серьезных изменений в области организации и практики исторических исследований. Будучи идеологическим рупором свершений
«первой в мире страны победившего социализма», историческая
наука в демократизировавшейся России нуждалась в явной перестройке. При этом осознание необходимости внутреннего обновления науки существенно уступало потребностям политической конъюнктуры. Дискредитация преимуществ советской административно-политической системы в условиях обострившихся межэтнических противоречий, множащихся исторических
обид и претензий народов друг к другу, в конечном итоге, привели к регионализации профессиональной историографии.
Процесс регионализации исторической науки, начавшийся
в 1990-е гг. и совпавший с самоопределением российских
территорий, являлся ответной реакцией новых субъектов на
исчезновение координирующего научного центра и распад
сложившихся институциональных взаимосвязей в области
изучения прошлого. В содержательном отношении он свелся к
преимущественному изучению «собственной» истории, а также
ее «правильному» истолкованию. Наиболее сложной и
неоднозначной оказалась ситуация в полиэтничных районах
страны, где история региона зачастую произвольно подменялась
историей ее титульных народов. Следствием такого
переосмысления региональной истории стало усиление
этноцентризма – исследовательского подхода, для которого
характерны сочувственная фиксация черт своей этнической
группы, вплоть до выделения этнонационального фактора в
качестве основного критерия исторического познания.
Работа выполнена в рамках проекта «История и политика на Северном Кавка-
зе: проблемы взаимодействия» Программы президиума РАН «Фундаментальные проблемы модернизации полиэтничного макрорегиона в условиях роста
напряженности»
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 229
Начавшийся всплеск активности национальных историй привел
к тому, что у многих российских народов обозначились
собственные приоритетные темы исследований. Так, чеченцы
сосредоточились на изучении создания имамата Шамиля,
адыги – на последствиях Кавказской войны и махаджирства,
репрессированные народы – на преступлениях эпохи сталинизма. Народы Урала и Поволжья ревизию региональной
истории начали с национальных движений конца XIX – начала
XX вв.
Отличительными чертами регионализации исследовательской практики в рассматриваемый период времени становятся
прогрессирующая самодостаточность местного историописания
и его позиционирование в качестве одной из наиболее активно
развивающихся отраслей социально-гуманитарного знания. По
оценкам специалистов, эта тенденция вполне объяснима и связана с потребностью в прагматизации и технологизации социально-гуманитарных исследований в целом, а также с особенностями современного этапа развития России как сложной этнофедеральной системы. Потребность в осмыслении причин кризисных явлений на региональном уровне, необходимость обобщения позитивного и негативного опыта развития российских территорий, нацеленного на получение востребованного в практическом отношении знания, придают регионологическим исследованиям прошлого вполне обоснованный и профессионально
легитимный характер.
В настоящее время приобретает широкое хождение и укореняется понятие «региональная наука», появившееся еще в
1950-е гг. Происходит перестройка системных и институциональных основ научного знания, формами которых все чаще
становятся глобалистика и регионалистика. Они оказывают заметное воздействие на отраслевую историческую науку, ее инфраструктуру, язык и стиль исторического письма. Подобного
рода изменения находят свое отражение и в структурных преобразованиях, произошедших в системе академического знания в
целом. На сегодняшний день в системе Российской академии
наук действуют 3 региональных отделения (Уральское, Сибирское и Дальневосточное) с входящими в них 21 научным центром и 14 самостоятельных региональных научных центров
230 Статьи Международной научной конференции
(Кольский, Санкт-Петербургский, Карельский, Научный Центр
РАН в Черноголовке, Пущинский, Троицкий, Южный, Кабардино-Балкарский, Владикавказский, Дагестанский, Саратовский,
Самарский, Казанский и Уфимский).
Необходимость создания ряда из них была вызвана, прежде всего, практическими потребностями в заполнении академических лакун, образовавшихся во многих российских регионах
после распада СССР. Например, на Юге страны в бывших союзных республиках вместе с остальной инфраструктурой осталось
около 300 академических институтов. В этой связи в ранг государственных задач поставлено расширение присутствия РАН на
Юге России и развитие фундаментальных исследований в данном регионе.
На сегодняшний день в определении самого концепта региональной истории, области и границ его бытования существует немало разногласий. Прежде всего, речь идет о разграничении
предметных полномочий таких направлений исследования, как
регионалистика/регионология, краеведение/историческое краеведение, локальная история/новая локальная история, провинциальная/региональная/местная история и историография. Впервые
вопрос о дисциплинарном статусе региональной истории был
поставлен в рамках международного семинара «Методология
региональных исторических исследований. Российский и зарубежный опыт», организованного Институтом «Открытое общество» в Санкт-Петербурге в 2000г.
Анализируя опыт и существующую практику решения
аналогичных проблем, С.О. Шмидт предложил разграничить
предмет краеведения и регионалистики по широте охватываемых ими явлений: «В наши дни регионология (или регионалистика) утвердилась как междисциплинарная научная и просветительская деятельность на стыке наук гуманитарного и иного
профиля… Это комплекс более широких (и в тоже время менее
конкретизированных) знаний, чем краеведение, включающих
современное состояние региона и сферу политологии… Под
краеведением понимают не только науку, изучающую развитие
и современное состояние конкретных региональных сообществ
и территорий, но и научно-популяризаторскую и просветительскую работу определенной тематики: о прошлом и настоящем
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]