Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историки, научные школы и исторические сообщества Юга Российской империи, СССР и постсоветского пространства. Материалы международной научной конферен
.pdf
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 171
дакции журнала «Известия СКНЦ ВШ. Общественные науки»,
председателем диссертационного совета по историческим
наукам.
Е.Н. Осколков являлся реальным составителем фундаментального сборника документов «Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе» (Ростов н/Д. 1972). Он автор более 100 научных трудов, в том числе широко известных монографий «Победа колхозного строя в зерновых районах Северного Кавказа» (Ростов н/Д 1973) и «Голод 1932-1933 гг. Хлебозаготовки и голод 1932-1933 гг. в Северокавказском крае» (Ростов
н/Д.1991). На наш взгляд, эти две монографии надо воспринимать как единое целое, несмотря на их внешнюю противоречивость. Это обусловлено тем, обстоятельством, что процесс коллективизации имел самые разные составляющие тенденции и,
что самое главное, без него не была бы возможна сама индустриализация и, в конечном счете, – Великая Победа над германским фашизмом. Сейчас модно говорить и писать о некоей
альтернативности истории, но пока никто не объяснил, где тот
самый поворот, реально обусловивший развитие страны по экстремальному пути. Во всяком случае, это не коллективизация
сельского хозяйства.
В конце своей жизни Евгений Николаевич с горечью оценивал результаты коллективизации и много размышлял о перспективах развития сельского хозяйства в нашей стране. Он возлагал надежды на фермерство, но в то же время говорил о неготовности отечественного крестьянства к такой форме хозяйствования, об отсутствии продуманной аграрной политики у нового
руководства страны. Он считал, что необходимо в полном объеме учитывать сложившуюся ментальность бывшего колхозного
крестьянства и не затевать очередную форсированную «коллективизацию наоборот». Он надеялся, что придет время, когда к
руководству страны придут интеллигентные, высокообразованные талантливые люди, искренне озабоченные интересами своего народа…
В постсоветской литературе содержание понятий «уроки
истории», «уроки личности», «уроки социума» определяется поразному. Мое определение следующее: уроки это выводы, сделанные предшествующими поколениями для поколений, идущих
172 Статьи Международной научной конференции
за ними, на основании собственного опыта. В этом – смысл известного умозаключения М.Ю. Лермонтова: «Богаты мы, едва из
колыбели, ошибками отцов и поздним их умом».
Первый из трех путей освоения уроков – самый благородный, – размышление, второй, самый легкий, – подражание, третий, самый горький, – опыт. Горький потому, что приобретается
он через неизбежные пробы и ошибки, удачи и поражения, человеческий триумфы и трагедии. Пренебрежение к опыту, забвение памяти поколения предшественников – один их «невыученных уроков», за которые «спрашивает» и «наказывает» история.
Урок первый, оставленный нам профессором Е.Н. Осколковым, по моему мнению, таков: извлечь все положительное из
мировой истории, в том числе из ушедшего ХХ в., из отечественного опыта, – советского и постсоветского; нужен научный
анализ ошибок и пороков, имевших место в нашем государстве в
последние 80-100 лет; пересмотреть то, что пришлось пережить
и перестрадать гражданам Российской империи – Советского
Союза – постсоветской России; потратить на это годы.
Реальная история никогда не была и не будет похожа на
некую лакированную конструкцию. Но поскольку речь идет об
образе Отечества, историк и историограф, – считал профессор
Е.Н. Осколков, – стоит перед выбором – какой написать эту историю – или по сценарию, в соответствие с которым история
Отечества учит тому, что нужно государству и что верно с точки
зрения его. В итоге история предстает перед нами как поле для
изучения опыта.
Один из уроков профессора Е.Н. Осколкова – нужна мера
в идеализации дореволюционной России. Она одними не соблюдается сознательно в силу платно-блатной конъюнктуры, другими – по недомыслию, третьими – в силу плохой учебы в школе и
вузе. Правовое сознание таких «ученых», политиков, просто
обывателей очень напоминает юридические мысли западноевропейского средневековья, обращенные в прошлое, когда давно
минувшее видится идеальным состоянием, а древние порядки
почитаются в качестве образцов для подражания.
Тем, кто продолжает сознательно идеализировать дореволюционную Россию, уместно напомнить горестные слова
Н.Н. Миклухо-Маклая из его дневниковых записей о том, что в
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 173
историческом отрезке «от Иоанна Грозного до наших дней (середина XIX в. – А.Ф.), за вычетом, может быть, эпохи правления
Петра I», не допускались «под страхом смерти или тюремного
заключения не только разницы во мнениях, но даже попытки
усомниться в чем-то, что являлось установленным и принятым в
государстве».
История сейчас активно переписывается. Как к этому относиться? Профессор Е.Н. Осколков соглашался с теми, кто на
данный вопрос отвечал таким образом. Так называемое «переписывание истории» оказывается неизбежным по причинам:
1) расширения источниковой базы исторических исследований;
2) изменения теоретических и методологических инструментариев исторического познания; 3) обновления исторических ретроспектив, привносимых новыми историческими эпохами.
Объективный исследователь опубликованных научных
трудов профессора Е.Н. Осколкова не может не рассмотреть
следующую позицию автора. Великая Октябрьская социалистическая революция не виновата в скромных успехах аграрной политики КПСС семидесяти четырех лет. Сама она была не столько социалистической, сколько национально-освободительной и
антиимпериалистической. Построение социализма было еще
впереди, для этого нужна была модернизация в лице индустриализации и культурной революции. Уже после 1919 г. стало ясно,
что идет не столько война проигравших высших классов царской России с победившими крестьянами и пролетариями,
сколько война между Россией в новом ее обличии – РСФСР –
против западных интервентов, которые формально поддерживали «белых», а реально были озабочены своими интересами.
Причины «скромных» успехов аграрной политики КПСС
надо искать, прежде всего, во взаимосвязи между содержанием
государственной власти и содержанием ее аграрной политики.
Нельзя было, в частности, так долго, – 1928-1991 гг. и далее, в
постсоветской РФ, – сохранять неэквивалентный обмен между
городом и деревней. Нельзя было открыто игнорировать опыт
деколлективизации сельского хозяйства в Китайской Народной
Республике. Долги сельскому хозяйству надо было отдавать,
даже с опозданием. Нельзя было к аграрному сектору экономики
относиться на государственно-партийном уровне по принципу
174 Статьи Международной научной конференции
«Можно я порулю?» Нельзя было не изучать, не обобщать, не
внедрять зарубежный опыт взаимоотношения государства с
сельским хозяйством и его производителями. Нельзя было не
обеспечивать научную обоснованность содержания и основных
направлений аграрной политики КПСС, ограничиваясь догматическим утверждением о «дальнейшем творческом развитии ленинского кооперативного плана». Нельзя было обострять в течение семи с лишним десятилетий вековечную проблему о цене
преобразований истории, о допустимости тех жертв и страданий,
которыми засеяно поле под названием «социалистическое сельское хозяйство».
Профессора Е.Н. Осколкова и его учеников постоянно сопровождал вопрос: так ли были реализованы в СССР идеи
В.И. Ленина по аграрно-крестьянской проблематике? Ответа
однозначного нет у добросовестных исследователей в отличие
от старых и новых конъюнктурщиков. Проблема до сих пор
остается малоизученной, несмотря на обилие опубликованных
работ.
Профессор Е.Н. Осколков искренне считал: чтобы заниматься историей истории, т.е. историографией, надо владеть самой историей, иначе это занятие может оказаться пустым. Иными словами, историография как специальность требует и особых
способностей, иначе она будет в тягость, таков еще один УРОК
Евгения Николаевича.
В числе уроков профессора Е.Н. Осколкова – мысль о том,
что радикализм был всегда в традициях историографии. О героях истории судили по обычаям и нравам их времени. Сдержанность и простота были особенностью стиля историографов. Евгений Николаевич хотел, чтобы его ученики из числа студентов
и аспирантов были в состоянии произносить искренние и справедливые суждения об авторах-предшественниках, изгоняли из
своего ума всякое предубеждение и всякую предвзятость.
Важнейший урок профессора Е.Н. Осколкова – это отношение историографа – современника к историографупредшественнику. Нельзя историографу-современнику воспринимать историографа-предшественника в роли ученика, отвечающего на заданные вопросы. Если его ответ совпадает с мнением историографа-современника, он получает у последнего по-
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 175
ощрительную оценку, и наоборот. Так можно легко потерять
подлинное понимание прошлого.
Деликатным остается отношение современника к современнику. Кажется, никогда современник не оценивает современника
справедливо, если просматривать многие опубликованные научные труды. Ему мешают, как правило, мелочи жизни, случайности впечатлений, личные столкновения, интересы. Именно они
затуманивают перед ним то главное и наиболее достойное учета,
что становится видно через десятилетия.
Согласен с тем, что советская историография была политизированная, но она носила достаточно научный характер. Вкус к
научной историографии прививала аспирантам вся деятельность
кафедры, руководимая профессором Е.Н. Осколковым. Он так и
говорил на консультациях: «Нет такой плохой книги, из которой
нельзя было бы усвоить что-нибудь хорошее».
Один из уроков профессора Е.Н. Осколкова оформлен в виде совета: историю и прошлое надо анализировать, ибо, чем
меньше мы это делаем, тем больше себе нравимся, а это опасно.
Не огульно и активно зачеркивать, например, аграрную политику КПСС, не апологетизировать ее основные направления и результаты, а найти фактам тех лет их подлинное лицо и место и
соотнести их со всей динамикой исторического процесса.
Один из уроков профессора Е.Н. Осколкова – настойчивый
совет учитывать авторам и исполнителям аграрной политики
психологию крестьянства. По его мнению, содержание понятия
«психология крестьянства» всегда обогащается, если берутся во
внимание личные контакты и многочисленные наблюдения с
крестьянами В. Короленко, Н. Лескова, Л. Толстого, Г. Успенского, В. Яна и других.
Многие годы кафедра, руководимая профессором
Е.Н. Осколковым, занималась разгадкой феномена, который
называется «русский крестьянин». Именно он «не говорит, а делает»; именно он столетиями кормил и кормит себя и целое государство, несмотря ни на что. То, что ни один Бог, ни одна
власть, ни одна политическая партия за тысячелетие не сделала
для крестьянина, крестьянин делал сам. Крестьян многих государств мира объединяет одно: они боятся только неурожая, а кто
будет сидеть на шее, какая власть, не все ли равно.
176 Статьи Международной научной конференции
В традициях профессора Е.Н. Осколкова было выяснение у
каждого, кто желал быть аспирантом на его кафедре, ответов на
вопросы: с какой целью желаешь продолжить образование, хватить ли у тебя сил и способен ли ты на большее, чем на кандидатскую диссертацию и др. Случайно ли, на кафедре какое-то
время среди аспирантов преобладали так называемые «крестьянские дети», выходцы из сельских семей? Руководители кафедры
в общении с аспирантами были доброжелательно строги, но любили шутку. Они иронизировали над собой, используя выражения классиков литературы, например М.Е. Салтыкова-Щедрина.
Его аспиранты, наизусть знали и нередко повторяли реплику из
«Дневника провинциала в Петербурге»: «Вращаясь между
людьми всякого звания, я всегда примечал, что лишь те из них
вполне благополучны, кои держат себя в довольном от науки
расстоянии» (М.Е. Салтыков-Щедрин. Сочинения в 10 томах,
т.4. М., 1988, с. 80).
Особое место в уроках профессора Е.Н. Осколкова занимали его советы-рекомендации студентам и аспирантам. Он называл их «законами жизни», которые надо передать молодым. В
беседах с нами он объяснял это примерно, судя по моим дневниковым записям, так. Наша жизнь вовсе не сплошной праздник и
развлечение, в жизни много уродливого, злого, печального и
грязного. Но, зная все это, надо иметь перед внутренним взором
гармонию и стараться осуществить ее.
Он многократно повторял: научная мысль требует непрестанной и упорной работы над собою, и плоды появляются
только в итоге жизненного накопления. Заниматься наукой коекак профессор Е.Н. Осколков считал занятием недобросовестным и бесцельным. По его мнению, в науке всегда или почти
всегда интуиция и смелость мысли идут впереди «тяжелой артиллерии» – обоснования. Чтобы обосновывать что-либо, надо
уже иметь ясную целевую установку, а она дается, по опыту
многих, счастливой догадке, то есть интуиции, и не осуществляется без риска. В науке надо, к тому же, уметь дерзать и рисковать, иначе будешь пассивно тащиться.
Профессор Е.Н. Осколков «втолковывал» аспирантам, что
для «питания» подлинной мысли самое важное – соприкосновение с конкретным. И там, где у мысли нет конкретной, хотя бы и
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 177
весьма узкой основы, она бесплодна, он может иметь видимость
пышного расцвета, но дает пустоцвет.
Собирать большой материал впрок Евгений Николаевич не
советовал, потому что большая часть его останется позже
непроработанной и не приведенной в порядок. Советовал более
рационально тратить труд, то есть поскорее оформлять найденное в архивах. Он хорошо знал, что более крупные обобщения в
процессе работы над проблемой и более полная систематизация
придут в свое время. Ничто не мешает потом вернуться к старому, пересмотреть, дополнить и исправить сделанное, но уже более сознательно и целеустремленно. К тому же, нередко моменты, устаревшие к одному времени, становятся полноценными ко
времени более позднему и могут навести на интересные размышления.
Одним из уроков профессора Е.Н. Осколкова было сформулированное им требование: старайся при исследовании вовлекать в круг рассмотрения возможно больше различных характеристик и сопоставлять их между собой. Тогда сами собой будут
приходить выводы, которые иначе потребовали бы большего
напряжения. Довольно долго я не понимал его утверждения в
беседах со мной о том, что в диссертационных и опубликованных работах нужны противоречия автора. Они усиливают эстетическое действие научного исследования, они заостряют впечатления читателя. Профессор делал такой вывод: чем «величественнее» мой доклад, статья, монография – как «произведения», – тем более в них можно найти противоречия. Наличие у
автора противоречий – это, утверждал Евгений Николаевич, не
беспомощность его, не невнимательность его и уж это никак не
недомыслие. Позже я нашел у одного автора такое утверждение:
великими противоречиями изобилуют даже математические и
физико-математические творения.
В числе уроков профессора Е.Н. Осколкова – необходимость упорно и постоянно работать, чтобы не было впоследствии срывов и судорожных приступов, когда приходит время
подводить итоги. Это – своеобразная подготовительная стадия, в
рамках ее надо, по мнению Евгения Николаевича, овладеть основными вспомогательными средствами всякой работы. Это –
привычка к систематической работе и экономия времени; при-
178 Статьи Международной научной конференции
вычка и умение закреплять сделанное, для чего нужна отчетливая и систематизированная запись; овладение языком – точной,
компактной, грамотной и изящной речью и многое другое.
Во всякой работе, считал профессор Е.Н. Осколков, должна
быть четкая целеустремленность. Работая, надо знать, для чего
работаешь, к чему именно стремишься. Чтобы знать это, надо
ясно понимать, какие именно современные задачи подлежат разрешению и, по возможности, ориентироваться на них. Под «современными» задачами профессор Е.Н. Осколков имел в виду не
непременно те, которые кем-либо указаны, а по существу ждущие своего решения. О них мог еще никто и не говорить, но
каждый в идеале должен самостоятельно отыскивать «современное» и «насущное».
Ученый советовал своим ученикам подводить итоги исследованных материалов, событий, фактов составление таблиц,
схем, диаграмм. Это, по его мнению, не только фиксирует, но и
придает материалу легко обозреваемый вид, необходимый для
сопоставления и выводов. К тому же, подобная координация материалов и исторических данных служит хорошим пособием для
преподавания, потому что мысль и изложение приобретают достаточную четкость.
Исторические ценности, по мнению Евгения Николаевича,
нельзя собрать сразу, они накопляются для образования цельной
картины годами и с большим трудом. Он советовал «копить» их,
записывая на «лоскутах» или в общую тетрадь. Он советовал
настойчиво расспрашивать, «выжимать» все сведения из кого
можно. Вспоминал А.С. Пушкина и его горестные слова о том,
что «мы нелюбопытны», а не любопытство к своему прошлому
есть порок. А многие из нас, к тому же, не только, к сожалению,
не любопытны, но нередко стараемся забыть прошлое и о прошлом и потому не «научаемся» в настоящем и повторяем ошибки прошлого.
Своих аспирантов профессор Е.Н. Осколков в идеале хо-
тел видеть трезвыми в оценке своих способностей, отдохнувшими и окрепшими, грамотными, уверенными, оптимистами. Он не
должен гнаться за всем сразу, не жадничать в поисках истины,
он должен вооружиться терпением и ждать, чтобы знания росли
по избранной проблеме. Евгений Николаевич очень ценил нали-
Раздел 4. Историки, научные школы СССР и постсоветского пространства 179
чие у аспиранта общих предпосылок всякого занятия: иностранный язык, грамотность, стиль, умение выражать свои мысли
точно, ясно, изящно, наличие культуры слова, особенно ощущение его ценности, ответственности, органичности, существенности.
Профессор Е.Н. Осколков советовал рано начинать печататься, полагая, что, сделав это, начинающий автор почувствует
облегчение мысли от гнета материала, уже не живого, но достаточно сильного, чтобы своею тяжестью подавлять свободное
развитие мысли и сформирование ее. Корректно, но достаточно
твердо наш научный руководитель оберегал своих аспирантов от
возможных фактов плагиатства. Чаще всего он ссылался на слова П.А. Флоренского: плагиатство – это «для интеллигентской
сволочи – … такой обычный прием.» (Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах, т.4, с. 385).
К числу уроков профессора Е.Н. Осколкова следует отнести его рассуждения по поводу собранных и систематизированных аспирантом материалов, наблюдений, знаний по избранной
теме исследования. Хорошая работа, по его мнению, может получиться лишь при длительном «вылеживании» впечатлений и
мыслей, иначе она ничего не стоит, хотя и бросается в голову,
как молодое вино.
Живая мысль, считал ученый, обязательно диалектична, а
следовательно и контрапунктична. Именно в ней «сплетаются»,
противопоставляются, сочетаются разнородные элементы. И если они из разных областей, то тогда возникает и подлинно естествоиспытательный подход к явлению, к событию, к природе.
Профессор Е.Н. Осколков рекомендовал аспиранту быть свободным и смелым в композиции научного труда, давать простор
фантазии и игре представлений. А вот в выборе окончательной
редакции, в аргументации быть кране осторожным, отделывая
каждую деталь. Он так и повторял: «Бойтесь механического
набора, механического построения, механического изложения
фактического материала». Лучше неполнота, фрагментарность,
проблематика, нежели насильственное, в «немецком стиле»,
склеивание материалов и мыслей.
Профессору Е.Н. Осколкову можно было возражать, в том
числе на семинарах аспирантов, на заседаниях кафедры. Одна-
180 Статьи Международной научной конференции
жды, например, выяснялось соотношение «знания» и «мудрости». В тетради у меня записана в вольном изложении его позиция: знания и мудрость – далеко не синонимы. Отечественный и
мировой опыт это подтверждают. Однако бывают в жизни ситуации, при которых «знание» хуже «незнания». Например, человек прочитал уйму нужных книг, имеет большие запасы знаний.
Но проку от этих «запасов» – никакого. Человек не может не
только «породить» свежие идеи, но он даже не способен разобраться в самом простом вопросе, когда он появляется перед
ним реально, а не препарированный в книге. Такое «знание»
расслабляет и внушает ложную мысль об овладении предметом.
А должно быть иначе. Всякое «знание» должно быть не самодовлеющим «комом» в душе, а только вспомогательной линией
нашего жизненного отношения к миру, нашей связи с миром.
Профессор Е.Н. Осколков нередко повторял мысль о том,
что жизнь «пролетает», как сновидение, и мало что успеваешь
сделать за мгновение жизни. Отсюда его совет: обучаться искусству жизни, самому трудному и самому важному, насыщать
каждый час существенным содержанием и помнить, что он никогда не повториться.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]