Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историки, научные школы и исторические сообщества Юга Российской империи, СССР и постсоветского пространства. Материалы международной научной конферен
.pdf
Раздел 3. Историки и научные школы СССР 151
СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО И КАЗАЧЕСТВО ЮГО-
ВОСТОКА РОССИИ В 1920-1940-е ГОДЫ ХХ ВЕКА: АК-
ТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ
А.П. Скорик, Р.Г. Тикиджьян
(г. Новочеркасск, г. Ростов-на-Дону)
Новый количественный и качественный уровень современных исторических исследований первого постсоветского
двадцатилетия обновления исторической науки, требует от
научного сообщества подготовки специальных обобщающих и
проблемных работ по методологии, источниковедению и историографии, в том числе подведению итогов изучения истории и
культуры российского и донского казачества.
В советской историографии проблемы социальноэкономической и политической истории донского казачества 2030-х годов XX века не являлись неким запретным, табуированным объектом научного анализа. Сюжеты о мероприятиях Советского государства и правящей коммунистической партии в
отношении казаков, о социально-экономическом расслоении,
«классовой борьбе» и «колхозном строительстве» в донских казачьих станицах 1920-30-х гг., о воинской службе донцов в рядах Рабоче-крестьянской Красной Армии, о сочетании традиций
и новшеств в культуре и быте казачества, присутствуют во многих исследованиях, относящихся к советскому периоду историографии. Они частично отражены в ряде интересных и глубоких
очерков, обобщающих работ периода 1920-40-х гг.: первых советских историков: Б. Янчевского и Ю. Борисенко, А. Гольтентула, Н. Семернина, М. Корчина, В. Раенко, В. Лунина. Позднее
в послевоенный период историографии, проблемы истории революции и гражданской войны, советского периода, были подробно раскрыты в исследованиях: И.В. Иванова, А.И. Козлова,
В.Н. Ратушняка, Б.А.Трёхбратова, К.А. Хмелевского, Л.А. Этенко, П.Г. Чернопицкого 1970-х − нач.1980-х гг. по истории Дона и
С.Кавказа. Однако, история казачьих сообществ Юга России,
как правило, не рассматривались здесь в качестве предмета специального исследования, а лишь в контексте истории всего крестьянского сельского населения. Немногочисленными исключениями, лишь подтверждающими общее правило, являются дис-
152 Статьи Международной научной конференции
сертационное исследование и статьи Я.А. Перехова, монографии
Г.Л. Воскобойникова и Д.К. Прилепского, А.И. Козлова,
А.Н. Куценко, Е.Н. Щетнёва вышедшие в к. 1970-80-х гг. В этих
работах, выполненных на материалах Дона, Кубани и Причерноморья, более обстоятельно анализировались вопросы аграрных преобразований в казачьих станицах и крестьянских волостях, взаимоотношения казаков, коренных и иногородних крестьян и большевистского режима, военной службы донцов, кубанцев и терцев советскому государству в годы Великой Отечественной войны. При имеющихся недостатках, предопределённых жёсткими схемами коммунистической идеологии и научной
цензуры, они представляют собой весомый вклад в изучение истории казачества Юга и первый позитивный опыт историографического обобщения данной проблематики. [1]
Первым серьёзным прорывом, определившим переходный
этап к новому этапу постсоветской историографии, подведение
итогов и постановку актуальных проблем, перспективных задач
в исследовании данной темы, стали Всероссийские научнопрактические конференции по истории и культуре российского
казачества 1986-1998 гг., бессменным организатором и идейным
вдохновителем которых, являлся профессор РГУ А.И. Козлов,
заслуженный деятель науки РФ. В итоге в современной постсоветской историографии рубежа 1990-х гг. ХХ в., по сравнению с
предшествующим периодом, внимание к проблеме положения и
жизнедеятельности казаков Юга России в 1920-30-х гг., в период НЭПа и социалистической модернизации, участие их в событиях Второй мировой и Великой отечественной войны, заметно
возросло. Исследователи обоснованно сосредоточили свои усилия на освещении таких, ранее замалчивавшихся проблем, как
содержание сохраняемого советской партийно-большевисткой
элитой, даже в период НЭПа курса на «расказачивание», разрушение традиционного социально-экономического уклада казачьих станиц, применения массированных и точечных, направленных репрессивных мер в отношении донцов в конце 1920 − н.
30-х гг., в период сплошной коллективизации, протестного движения казачества в связи с «чрезвычайщиной» и «сплошной
коллективизацией», голодом 1932-1933 гг. и др.
Раздел 3. Историки и научные школы СССР 153
На наш взгляд, среди таких работ заслуживают отдельного
упоминания, носящие обобщающий характер, коллективная монография «Донские казаки в прошлом и настоящем» (под ред.
Ю.Г. Волкова, Ростов-на-Дону, 1998г.) и научно-справочное издание «Российское казачество»(2003г., подготовленное на базе
Института этнографии и антропологии РАН).
Весьма значимыми специальными проблемными исследованиями стали работы: Е.Н. Осколкова и А.И. Козлова, Я.А. Перехова, А.В. Баранова, Н.Ф. Бугая и А.М. Гонова, Г.Л. Воскобойникова и В.Д. Батырева, А.А. Зайцева, С.А Кислицына,
А.П. Кожанова, О.В. Ратушняка, Н.А. Токаревой, А.П. Скорика
и Р.Г. Тикиджьяна, П.Г. Чернопицкого и В.Е. Щетнёва, и многих
других учёных. [2] Отдельным важным направлением современной историографии темы, в очередной раз, стало новое научноисторическое осмысление литературных трудов М.А. Шолохова,
его вклада в изучение событий гражданской войны и первых
десятилетий Советской власти на казачьем Дону. Здесь особо
следует выделить заслуги историков: А.И. Козлова, А.В. Венкова, С.А. Кислицына и Е.И. Дулимова. Важно, что авторы, ввели
в научный оборот новые пласты документальных источников (в
т.ч. ранее закрытые материалы ОГПУ-НКВД), их отличала новизна и оригинальность методологических подходов и оценок, в
том числе переосмысления ранее устоявшихся стереотипов. [3]
Однако предметный анализ современной постсоветской
историографии последних 20 лет, дает основания утверждать,
что в рамках данной темы, все же еще остается значительное
количество лакун и «белых пятен», спорных и дискуссионных
вопросов. Процессы начавшейся перестройки, демократизации и
гласности во второй половине 1980-х гг. в ходе переосмысления
отечественной истории, острая полемика публицистов и историков, обозначили целый ряд дискуссионных, слабо исследованных, либо замалчивавшихся тем, в том числе проблему расказачивания в период гражданской войны и первые годы советской
власти. При этом разрушение старых стереотипов приводило к
появлению новых исторических мифов, очередной раз искажая
объективную историческую картину действительности. Даже в
научной историографии, отдельные авторы трактовали политику
советской власти в1920-30годы как «территориальный геноцид
154 Статьи Международной научной конференции
казачества» (Н.Ф. Бугай), «стратоцид» (В.Е. Щетнёв), постоянное «латентное» (скрытое) расказачивание (С.А. Кислицын,
В.П. Трут).
Рубеж 2005-2010 годов, организация и активная деятельность ИСЭиГИ Южного научного центра РАН в т.ч. активная
деятельность лаборатории региональной истории и казачества,
определили новый качественный этап в изучении данной проблематики. Появились наконец и первые специальные статьи и
исследования историографического характера: А.П. Баранова,
А.Я. Перехова, Е.Ф. Кринко и Т.П. Хлыниной, А.П. Скорика и
Р.Г. Тикиджьяна, Н.А. Токаревой, М.А. Рыбловой. [4]
В данных работах определены предварительные итоги
изучения истории Дона и С.Кавказа, в том числе казачьей проблематики 1920-40-х годов, даны авторские оценки по целому
ряду дискуссионных и ранее недостаточно исследованных проблем нуждающиеся в дополнительном серьёзном анализе, таких
как: характеристика этапов взаимоотношений Советского государства, партийно-большевистской элиты и казачества, сложных, неоднозначных взаимоотношений казаков, коренных и
иногородних крестьян на протяжении 1920-30-х годов, политики
и практики расказачивания, противодействия казачества насилию власти в 1928-1929 гг., влияние «чрезвычайных» хлебозаготовок на состояние казачьих хозяйств и семей, в частности, на
усиление сословно-корпоративной сплоченности и замкнутости
казаков и пр. Необходимы дальнейшие исследования социальных трансформаций казачьей и этнической, бытовой и сословной культуры, повседневности и ментальности в условиях нэпа,
а затем и сталинской «социалистической модернизации». Требуют так же переоценки в рамках научной дискуссии вопросы:
специфики взаимоотношений донцов, кубанцев, терцев и большевиков в 1920-1922 гг., на исходе Гражданской войны; определения начальной границы и особенностей механизма перехода к
новой экономической политике на Дону; социальноэкономические, агрокультурные процессы в казачьих станицах
Юга в годы НЭПа, процесс реэмиграции казаков и их дальнейшая судьба во второй половине 1920 – нач.30-х гг.; причины,
результаты и последствия принятия проказачьих решений на
апрельском (1925г.) пленуме ЦК РКП(б), реакции казаков, ино-
Раздел 3. Историки и научные школы СССР 155
городних и представителей партийно-советского руководства на
эти решения в 1926-1927 гг.; свёртывание нэпа в донских казачьих станицах в конце 1920-х гг. и протестное движение казачества в ответ на развернутую сталинским режимом политику
«чрезвычайщины», репрессии периода сплошной коллективизации, причины, ход и характер компании 1936 -38 гг. «за советское казачество»; порядок и особенности прохождения донскими казаками воинской службы в рядах РККА, отношение донцов
к службе в армии в 1920-50 гг., участие казачества в событиях
Второй мировой и Великой Отечественной войны, казачий калабарацианизм и целый ряд других не достаточно исследованных
вопросов.
Список источников и литературы
1. См. Перехов Я.А. Проблема вовлечения казачества в со-
циалистическое строительство в 1920-1927 гг. в советской исторической литературе.// Дон и Северный Кавказ в советской исторической литературе. Сб. статей. Ростов н/Д., Изд.
РГУ.,1972.,с.96-108; Воскобойников Г.Л., Прилепский Д.К. Казачество и социализм. Исторические очерки. Ростов н/Д., Ростиздат.1986, Осколков Е.Н. Победа колхозного строя в зерновых
районах Северного Кавказа (очерки истории партийного руководства коллективизацией крестьянских и казачьих хозяйств).
Ростов н/Д., 1973; Дон Советский. Очерки истории.// Под. ред.
проф. А.И. Козлова, Ростов н/Д, 1986; Чернопицкий П.Г. Деревня Северо-Кавказского края в 1920-1929 гг. Ростов н/Д., 1987 и
др.
2. Баранов А.В. Социальное и политическое развитие Се-
верного Кавказа в условиях НЭП (1921-1929 гг.) С-П,.1996; Перехов Я.А.Власть и казачество: поиск согласия. 1920-1925 гг.
Ростов н/Д, РГУ,1997; Воскобойников Г.Л., Батырев В.Д. Советская власть и казачество(1921 – июнь 1941 гг.) М., 2003; Козлов
А.И., М.А. Шолохов: Времена и творчество. По архивам ФСБ.
Ростов н/Д., 2005; Кислицын С.А. Государство и расказачивание
(1917-1945 гг.) Ростов н/Д., 1996; Бугай Н.Ф. Казачество России:
отторжение, признание, возрождение(1917 -1990 гг.) М., 2000;
Гонов А.М. Северный Кавказ – актуальные проблемы русского
156 Статьи Международной научной конференции
этноса(20 - 30-е годы).Ростов н/Д., 1997., Ратушняк О.В. Донское и кубанское казачество в эмиграции(1920-1939 гг.) Краснодар., 1997., и др.
3. См. Казачество России: прошлое и настоящее. Сб. науч.
статей ЮРЦ РАН, №1, 2006, №2 2008; №3,2010г; Скорик А.П.
Многоликость казачества Юга России в 1930-е годы: Очерки
истории. Ростов н/Д., 2008; Его же. Казачий Юг России в
1930годы: грани исторических судеб социальной общности. Ростов н/Д., 2009, с.3-280; Скорик А.П., Тикиджьян Р.Г. Донцы в
1920-е годы: Очерки истории. Ростов н/Д. 2010 и др.
4. См. Кринко Е.Ф., Хлынина Т.П. История Северного
Кавказа в 1920 -1940 гг. Современная российская историография. Ростов н/Д,2009; Рыблова М.А. Актуальные проблемы исследования традиционной культуры донских казаков в условиях
социалистической модернизации: постановка проблемы.// Проблемы и перспективы социально-экономического и научнотехнического развития Южных регионов. Материалы Всеросс.конф. (сентябрь 2009), Ростов н/Д. 2009. С. 287-289; Тикиджьян Р.Г. Советское государство и донское казачество в
1920-1930-х гг.: актуальные проблемы историографии.//Казачество в социокультурном пространстве России: исторический опыт и перспективы развития. Тезисы Всероссийской
научной конференции. Отв. Ред. акад. Г.Г. Матишов. 2010. Ростов н/Д Изд. ЮНЦ РАН. С.154-157 и др.
Раздел 3. Историки и научные школы СССР 157
НАУЧНАЯ ШКОЛА:
ПОПЫТКА САМОИДЕНТИФИКАЦИИ
В.И. Иванов (г. Краснодар)
Дать определение научной школы непросто. Можно сказать, что это сохранение, развитие и передача от одного поколения высококвалифицированных специалистов другому определенных особенностей стиля и проблематики научноисследовательской работы. Или это объединение таких специалистов, которые признают своим учителем одного и того же
ученого и развивают его идеи. Если основатель или кто-либо из
последователей школы помимо научного авторитета имеет ещё
и административные полномочия, то она часто приобретает организационную определенность, многолюдность, высокую активность и длительность существования.
Руководители научно-исследовательских учреждений и
вузов или их подразделений, председатели ученых советов и подобные им имеют возможность не только обеспечить подготовку
молодых специалистов, но и их трудоустройство, решать другие
жизненно важные вопросы. При большой занятости такие ученые, правда, не могут много внимания уделять ученикам и их
научное руководство часто носит формальный характер. Однако
сплоченность таких научных школ, как правило, очень высока.
Они представлены во многих архивных и исследовательских
центрах, в профильных научных издательствах и периодических
изданиях, в которых нередко занимают руководящее положение.
В постсоветский период влияние подобных школ проявляется,
например, в преимущественном распределении грантов среди
своих сторонников. Такого рода школы можно обозначить как
тематико-административные (сторонников объединяет обычно
изучение определенных периодов истории и/или тематика).
Среди всего многообразия школообразующих форм на
противоположном полюсе научного сообщества может быть
обозначена школа чисто интеллектуально-методологической
близости. Ученики-последователи в ней могли быть лично и не
связаны (даже не знакомы) со своим учителем. А влияние и
«обучение» могло осуществляться только посредством изучения
его научных трудов: признания концепции и методологии, заим-
158 Статьи Международной научной конференции
ствования «технологий» исследования и методики работы с историческими источниками. Каких-либо организационных форм
такие школы не имеют.
Подготовка высококвалифицированного историкаисследователя (это, как правило, уже доктор наук) так же как и
подготовка любого высококлассного специалиста требует кропотливой и длительной работы наставников, хотя образование,
по моему глубокому убеждению, это прежде всего самообразование. Какими бы авторитетными и талантливыми не были преподаватели и научные руководители, только в процессе самостоятельной, добросовестной, творческой работы может сформироваться настоящий ученый. При этом характер исследователя, качества его личности определяют и особенности его научного творчества.
Если попытаться определить школу, к которой я отношу
себя (а самосознание – главный признак принадлежности), то
следует указать таких крупных исследователей, повлиявших на
мое становление, как И.А. Булыгин, В.И. Буганов и А.И. Копанев. С последним я, хотя и был лично знаком, но общение ограничивалось только знаками вежливости. Причисление же его к
своим учителям основано на близости научных интересов, привлекательности методики и убедительности исторических построений, которые использовались им в своих исследованиях.
Формально учитель определяется по руководству курсовыми и дипломными работами, кандидатскими диссертациями;
консультанством при подготовке докторских сочинений. Мой
первый и главный наставник Илья Андреевич Булыгин был
официально руководителем моих курсовых и дипломного проекта. Однако следует отметить, что в разной степени и другие
преподаватели исторических кафедр Университета дружбы
народов им. П. Лумумбы, например, профессора: Е.В. Чистякова, В.Ф. Антонов, Т.В. Батаева, П.И. Пучков; академик М.А. Коростовцев, оказывали влияние на мое профессиональное становление. После окончания университета моим научным руководителем подготовки кандидатской диссертации стал Виктор Иванович Буганов, который вместе с сотрудниками его сектора источниковедения (дооктябрьского периода) Института истории
СССР АН СССР – Н.Н. Улащиком, А.Я. Аврехом, Б.Г. Литва-
Раздел 3. Историки и научные школы СССР 159
ком, В.И. Корецким, Ю.А. Рыбаковым, В.В. Фарсобиным,
В.А. Кучкиным, А.Г. Тартаковским и другими своим отношением к научной работе, выступлениями и просто репликами на заседаниях сектора, обменом мнениями «в кулуарах» незаметно и
тем существенней влияли на становление моих внутренних критериев оценки научных исследований.
Виктор Иванович Буганов (1928-1996 гг.) представляет
собой заметную фигуру в отечественной исторической науке
второй половины ХХ в. Родился он в крестьянской семье. В
1951г. закончил с отличием Московский историко-архивный
институт. После защиты кандидатской диссертации в 1955г. был
приглашен на работу в Институт истории АН СССР. Здесь он
проходит путь от младшего научного сотрудника до заведующего сектором источниковедения истории СССР дооктябрьского
периода (1975-1996 гг., с 1992 г. – Центр по изучению и публикации источников) и заместителя директора института (19751984 гг.). В 1994г. был избран членом-корреспондентом РАН. [1]
Виктор Иванович был человеком энергичным, обаятельным, хорошо организованным, с широким кругозором. Он часто удивлял цитатами из источников, поэтических произведений, художественной литературы или записных книжек какого-нибудь
писателя. Одним из любимых его выражений, когда обнаруживался какой-то промах, было чеховское: «Проезжая сию станцию, у меня слетела шляпа…». Несмотря на свое довольно тяжелое хроническое заболевание (приступы астмы случались порой во время заседаний), он никогда не терял присутствия духа,
смешным рассказом или фразой умел снять напряжение во время работы, поднять настроение.
Важнейшее место в научном творчестве В.И. Буганова занимали источниковедение и археография. После публикации
монографии «Разрядные книги последней четверти XV – начала
XVII вв.» (М., 1962), подготовленной на основе кандидатской
диссертации, было осуществлено серийное издание выявленных
им списков (всего около 260) разрядных книг. Вышло 13 томов
этого ценнейшего источника. В.И. Буганов впервые рассмотрел
вопросы о времени, причинах появления разрядных книг, выделил их разновидности и редакции, проследил изменения их текстов. Большой вклад он внес в изучение летописания и в подго-
160 Статьи Международной научной конференции
товку к изданию новых томов «Полного собрания русских летописей». Всего как составитель и заместитель ответственного редактора В.И. Буганов участвовал в публикации 11 томов этого
серийного издания. [2] Нас, аспирантов сектора источниковедения, в случае аврала привлекали к составлению указателей к отдельным томам ПСРЛ.
Серьезный вклад Виктор Иванович внес в исследование
крестьянских войн и восстаний XVII-XVIII вв. Все его научное
наследие включает более 500 публикаций. [3] У В.И. Буганова
было много учеников-аспирантов, которые в большинстве своем
занимались изучением разных видов и разновидностей источников или разрабатывали какие-либо проблемы источниковедения.
К концу ХХ в. пятнадцать из них защитили кандидатские, а пятеро и докторские диссертации. [4]
Учителем В.И. Буганова являлся академик М.Н. Тихомиров. [5] Последний, в свою очередь, был учеником академика
Б.Д. Грекова. [6] Учителями же Грекова, окончившего Варшавский университет, являлись Д.М. Петрушевский, И.М. Гревс и
С.Ф. Платонов. [7] Первые были видными специалистами в области всеобщей истории: античности и средневековья [8]. Сергей Федорович Платонов – один из наиболее выдающихся специалистов по русской истории. Он, в свою очередь, признавал
основным учителем малоизвестного теперь крупного историкаисточниковеда и историографа К.Н. Бестужева-Рюмина, а тот
формировался под влиянием работ Т.Н. Грановского, К.Д. Кавелина и особенно С.М. Соловьева. [9]
На следующем этапе моего профессионального становления, при подготовке докторской диссертации мой первый
наставник И.А. Булыгин официально был научным консультантом (1988-1991). На этом уровне исследователь, как правило,
самостоятельно определяет стратегию научного поиска. Одним
из важнейших проявлений таланта, на мой взгляд, как раз и является степень самостоятельности при определении основных
проблем исследования и настойчивость в реализации задуманного. В центре Средних веков и раннего Нового времени Института Российской истории РАН, где проходила моя докторантура,
несколько опытных сотрудников занимались сходными вопросами аграрной истории – это Н.А. Горская, Е.И. Колычева,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]